Помоги проекту - поделись книгой:
Белинда Джонс
Клуб «Калифорния»
1
Ах, Элиот.
Факел моей любви так долго горел для него, что некоторые по ошибке стали принимать меня за статую Свободы. Вообще-то в прошлом месяце я отметила десятилетний юбилей неразделенной любви. И вот я стою в аэропорту Хитроу, готовлюсь полететь с Его Величеством Мистером Сексуальностью на две недели туда, где раскачиваются на ветру пальмы, проносятся мимо автомобили веселеньких расцветок, а небо окрашено в такие оттенки, словно на него побрызгали краской из баллончика.
Ужасно, но он будет не один, а с подружкой.
Элиза. Все верно — Элиот и Элиза. И оба на букву «Э». Разве так можно?
Я с трудом выдержала бы это, но, к счастью, ко мне присоединятся две мои замечательные подруги, Саша и Зои. Они помогли мне пережить первую встречу с Элизой и помогут пережить все остальное. В общем, эта поездка не должна была быть таким суровым испытанием. Изначально мы планировали весело провести две недели в Калифорнии, навестить любимую подругу Элен и отпраздновать где-нибудь на пляже воссоединение нашей прежней компании, известной как Брайтонские К & К. Для справки, в нее входит один Красавчик (Элиот) и четыре Красотки (Элен. Саша. Зои и я. Лapa). И абсолютно точно — ни одной Элизы.
В одно ужасно жаркое лето все мы собрались в самой дешевой и убогой гостинице Брайтона «Морской цветок». Я могу называть вещи своими именами. Ведь эта гостиница принадлежала моей матери. Именно принадлежала. В прошедшем времени. Потому что вот уже неделю она принадлежит мне. Пожалуй, я могу опять же употребить прошедшее время, так как потеряю ее раньше, чем успею сменить там хотя бы салфетки. Это верх беспечности — продать гостиницу из шести номеров. Я не воспользовалась прекрасной возможностью унаследовать ее еще при жизни матери как раз в тот момент, когда я мечтаю о новом витке в карьере. Вообще-то я стилист по интерьерам. Звучит многообещающе, знаю. Но на самом деле я просто хожу и покупаю всякие прикольные вещицы за чужие деньги, вношу заключительные штрихи, когда дизайнеры уже постарались на славу. Если вы жаждете получить какую-нибудь финтифлюшку периода Регентства или подлинное произведение Энди Уорхолла, купить старинное венецианское зеркало или испортить вид бара у своего бассейна присутствием действующего автомата для газировки, то я та, кто вам нужен.
Мне нравилась идея поработать и над «Морским цветком», выкинуть нафиг все ковры и карнизы, поскольку вот уже почти двадцать два года я постоянно видоизменяла свою комнату и мечтала, как великолепно переделаю все остальное. Каждый год с тех пор, как мне исполнилось восемь, мама дарила мне набор «Сделай сам» для ремонта комнаты. Пока я была совсем маленькая или если дела шли не очень, это были банка краски и новое покрывало на кровать. Когда я стала достаточно взрослой и ершистой, чтобы торговаться на блошиных рынках, то в качестве подарка она давала мне деньги. Каждую весну я создавала для себя абсолютно новую среду обитания. Чего только ни придумывала — начиная с интерьера «хайтек» из жестяной фольги, заканчивая бамбуковыми украшениями, навеянными дзэн-буддизмом. Но не в этом году. В этом году я буду за тысячи километров от дома, в какой-то чужой гостинице, и вокруг меня будут чужие безделушки.
Я надеялась, что мы поселимся в отеле, где Элен работает шеф-кондитером. Это легендарный отель «Дель Коронадо», расположенный на крошечном островке в заливе Сан-Диего. Именно там снимали фильм «В джазе только девушки», и до сих пор в «Коронадо» съезжаются известные киноактеры. Например, в тот день, когда мы, наконец, решили не откладывать дело в долгий ящик и забронировали билеты на самолет, Элен позвонила сообщить, что к ним только что заселился Рассел Кроу.
Не знаю, почему Элен решила поселить нас где-то в другом месте (она не сообщила ни почему, нигде). Я уверена, она смогла бы выбить приемлемые цены за номера, принимая во внимание ее умение, проводить переговоры. Именно благодаря нему Элен и попала в Америку впервые — приехала по обмену на какое-то промышленное предприятие в Аризоне. Но как все это закончилось взбиванием безе на берегу моря — для нас загадка.
Элен всегда была среди нас самым лучшим организатором. Даже в девятнадцать, когда решила использовать наш «Морской цветок» в качестве наглядного примера к курсу «Предпринимательская деятельность». Так мы познакомились. Хорошее начало. А еще через пару месяцев она взяла на себя обязанности нашего бухгалтера. Урезала накладные расходы. Увеличивала прибыль. Она
Я уступила дорогу какой-то многодетной семье, которая с трудом пыталась довезти перегруженную тележку (полагаю, она все-таки перевернется и задавит, по крайней мере, одного из трех их детей до того, как они доберутся до эскалатора), и стала искать глазами Зои. Мы договорились встретиться за полтора часа, так что я успею сообщить ей о случившемся с «Морским цветком». При всей ее напускной браваде, порой шокирующей, она больше всех расстроится из-за того, что гостиницы больше нет. В конце концов, это был ее дом в течение семи лет.
Зои внезапно появилась в нашей гостинице как-то поздно вечером в июне. На ее лице не было макияжа — она слишком много целовалась, и он весь стерся. Сзади, пошатываясь, шел парень, виновник сыпи на ее мордашке от его щетины. Он был намного старше, лет двадцати пяти, я думаю. Да-да, намного старше. Вы поймете, когда узнаете, что Зои было тогда всего пятнадцать. Они оба были пьяны, и больше всего их интересовало, где тут можно выпить кофе. Когда на следующее утро она проснулась, то обнаружила, что парень исчез, оставив ей на память лишь использованный презерватив (вообще-то, это было благодеяние, в ее семье нередки были подростковые беременности) и неоплаченный счет. Для школьницы, у которой в кошелечке с изображением Бетти Буп[1] лежала лишь мелочь, это было проблемой.
Мама грозилась позвонить ее родителям, но я взглянула на Зои и решила вмешаться. Поскольку мама опаздывала в парикмахерскую, то вопрос пришлось разрешать мне, хотя такого опыта и не было. Я смотрела достаточно много сериалов, так что знала — решение любой проблемы можно найти за чашкой хорошего чая. Поэтому увела Зои от всех остальных постояльцев в нашу гостиную. И даже воспользовалась чехлом для чайника. Знаете, это нечто наподобие любимого головного убора Энрике Иглесиаса. Незамысловатая обстановка нашей кухни так повлияла на Зои, что она излила мне душу.
Она рассказала все о своем отчиме, расисте с резкими сменами настроения. Он постоянно срывался на Зои, поскольку ее отец был черным. А мать виляла перед ним хвостом и ни в чем не отказывала. Зои не позволяли никого приводить в свою комнату, так что можно представить, что сделал бы с ней ее отчим, если бы узнал, чем она занималась прошлой ночью и с кем. Вообще-то Зои и сама не знала с кем, она даже не удосужилась спросить, как зовут обладателя небритого подбородка.
Я была на пять лет старше, и мне всегда хотелось иметь младшую сестренку, так что сразу восприняла ее в этом качестве. А еще через год моя мама тоже стала считать ее дочерью. И жили мы в веселом женском коллективе, пока Зои не решила, что судьба зовет ее в Хемел-Хемпстед. Не самое лучшее место для человека, который хочет добиться всеобщего признания. Но тогда у нее были веские причины переехать. У ее младшей двоюродной сестры была обнаружена диспраксия (это заболевание известно как синдром неуклюжести). Зои пыталась собрать по крупицам всю информацию об этой болезни, и это так впечатлило руководство Фонда помощи больным диспраксией, что ей предложили работу в штаб-квартире этой организации в Хемел-Хемпстед. Работа заключалась в том, чтобы отвечать на запросы и выполнять обязанности секретаря, но, учитывая, что Зои и в школу-то практически не ходила, для нее это был прорыв.
Мне было больно. В значительной степени из-за ощущения, что я ей больше не нужна. Но я понимала — она должна что-то доказать себе самой. Ее мать и отчим практически не покидали свою квартиру в печально известном районе Брайтона. Так что Зои всегда чувствовала острое желание не стать такой, как они. Поездка в Калифорнию, где утро начинается с девиза «Какой прекрасный день!», будет окончательным отрывом от ее семейки. Надо напомнить ей, чтобы отправила родственничкам открытку.
— Лapa! — Стук каблучков и звон бус огласили появление Зои. С нашей последней встречи она изменилась — ее русые кудряшки были выпрямлены и покрашены в разные цвета. Густые волосы ниспадали ей на плечи и топорщились, как щетка.
— Ты его видела? — Она взвизгнула и освободила меня из своих чересчур крепких объятий.
И тут мне подумалось, что ее объятия всегда напоминают мне пресс на свалке, одним махом он может превратить жестяной бак в груду искореженного металла.
— Кого я видела? — спросила я, пытаясь вправить плечо.
— Иэна Макшэйна! Ну, он еще снимался в сериале «Лавджой»! Он вон там, у окошка регистрации пассажиров первого класса!
Настолько далеко я уже не видела, так что пришлось поверить ей на слово. Вообще-то мы обычно не верим, когда Зои опознаёт кого-то из звезд. Для нее любой мужчина в смокинге — это Пирс Броснан, любой седовласый джентльмен с бокальчиком красного вина — это Энтони Хопкинс, любая изящная брюнетка, всматривающаяся в камеры систем безопасности, — это Вайнона Райдер. Даже если мы гуляем по универмагу в Уотфорде.
— А он все еще лапочка, правда, ведь? — продолжала Зои, плотоядно разглядывая широко улыбающегося мужчину с густыми бровями.
Я выпучила глаза. Ей всего двадцать пять. А она питает такую страсть к ретро. Думаю, виноваты ретроспективы старых фильмов по телевизору.
— Думаю, это знак! — уверенно сказала Зои.
— Знак чего? — улыбнулась я.
— Что я подцеплю себе какую-нибудь знаменитость!
— Ну, учитывая Закон больших чисел, это рано или поздно произойдет.
— Хочу, чтобы ты знала, в последнее время я вела очень умеренный образ жизни.
— То есть больше никаких отцов-одиночек, детских психологов и медбратьев?
— Нет, я со всеми порвала!
Зои напустила на себя благочестивый вид.
— Берегла силы для этой поездки?
Она энергично закивала. Мужчины Америки, осторожнее!
— Так о чем ты хотела поговорить? — Она слегка наклонила голову, ожидая моего ответа.
Внезапно я поняла, что не смогу сказать ей. Сейчас не время. Она в таком хорошем настроении от предстоящей поездки, и мне бы не хотелось, чтобы ее макияж — настоящее произведение искусства — потек из-за моего сообщения. Наверное, будет лучше, если я скажу своим К & К, когда мы соберемся все вместе.
— Лapa? — Зои все еще пыталась получить от меня ответ.
— Просто хотела убедиться, что ты приедешь сюда до того, как появится Элиот с Элизой. Ты же знаешь, каково мне видеть их вместе…
Это ложь всего наполовину. Мне и, правда, было тошно думать об этом.
Она понимающе сжала мне руку.
— Гад! Не представляю, почему надо тащить ее с собой, — проворчала Зои.
— Почему нельзя собраться только нашей компанией, как в старые добрые времена?
Я фыркнула:
— Разве она позволила бы ему поехать одному с четырьмя девушками?
— Ну да, но он знаком с нами столько лет. Если бы он хотел завести роман с кем-то из нас, то это бы уже случилось. Ой! — Зои закрыла рот ладошкой.
— Извини, Лара, я…
— Все нормально, — промямлила я.
— Ну, он не станет заводить роман ни с кем из нас, ты же понимаешь, но ты — это другое дело, тебя он может захотеть в любую минуту… — Зои улыбнулась.
Я попыталась подыграть ей:
— То есть мне очень повезет, если он сможет держать себя в руках! А то еще набросится на меня прямо тут, и мы займемся любовью на сканере для проверки багажа!
Нервный смешок.
Как жаль, что я не могу убедить своих подруг, что ничего больше не чувствую к Элиоту, чтобы они не расстраивались из-за меня все время. Но это сложно, я и себя-то не могу в этом убедить.
— По крайней мере, мы можем рассчитывать на Элен, у нее точно никого нет. — Зои сменила тему. — Может, она подсунет нам каких-нибудь обнаженных шеф-поваров?
Я захихикала. У Элен могут быть лишние экземпляры. Она считала мужчин своенравными и необязательными, так что их обещания всерьез принимать нельзя. Однажды она подсчитала, сколько часов ее сестра потратила впустую, ожидая телефонного звонка или рыдая в подушку из-за какого-нибудь подонка скейтбордиста. Тогда она решила, что можно проводить время с большей пользой, и стала заводить лишь ни к чему не обязывающие курортные романы. У Зои тоже редко складывались длительные отношения, но по другой причине — ее лозунгом было «Больше мужчин, хороших и разных!».
А вот Саша получала больше предложений, чем все мы, вместе взятые, но, кажется, никогда не испытывала особой привязанности ни к кому из своих несчастных воздыхателей. Она ходила на свидания, чтобы доказать, что она такая же. Как все, и чтобы ее не заподозрили в неблагодарности судьбе, поскольку слышала, сколько девушек жалуются, что их вообще никто не приглашает. В то время как я мечтала о большой и чистой любви, она считала, что эти влюбленные сопляки — просто катастрофа. Однажды она призналась мне, что иногда ей хочется дать парню хорошую оплеуху и завизжать: «Ну что ты на меня вылупился!» Да, если бы она не могла противостоять таким порывам, то уже покалечила бы половину мужчин в аэропорту, так как они оборачивались и пялились на ее соблазнительные формы и роскошные волосы. Словно Саша поймала их носы на невидимый рыболовный крючок.
Я взглянула на часы. Час дня. Саша так и не научилась вести себя как модель, хотя и отработала в этой области девять лет и, можно сказать, вошла в каждый дом, так как рекламировала овсянку. Сейчас она отошла от дел и стоит на перепутье. Но первое слово, которое придет вам в голову при взгляде на нее, — «модель» (потом вы можете подумать «самовлюбленная корова», вообще-то Саша не такая, но ведь мечтать не вредно, не так ли?).
— Красотки! — выдохнула Саша, падая в наши объятия и оставаясь там целую минуту.
— Как я рада тебя видеть! — улыбнулась я, вдыхая ее свежий аромат.
— А я — вас! — вздохнула она, все еще сохраняя неприступное выражение лица. — Извините, я последнее время мало с вами общалась.
Обычно Саша все время звонит, мы встречаемся, но теперь этого не было, что для нее крайне нехарактерно. Я решила, что ей просто нужно время смириться с мыслью, что она — бывшая модель. Ну, вы понимаете, теперь она может себе позволить иметь заусеницы и маленький животик. Но это не срабатывало, она уже стала красавицей до мозга костей.
— Я столько о вас думала! — Она расчувствовалась, и ее глаза наполнились слезами. — Мы так классно проводили время, правда, ведь?
Последняя фраза была сказана так, будто она уже прощается с нами, находясь на смертном одре.
— Вообще-то мы и сейчас собираемся поехать поразвлечься, — напомнила Зои, оживленно подталкивая ее локтем.
— Ага!
Я широко улыбнулась, надеясь, что она рассмеется в ответ, но Саша лишь выдавила из себя слабое подобие улыбки, означавшее «надеюсь, так и будет». Она никогда не вела богемный образ жизни, и сегодня как никогда проявляла свой покладистый характер.
— Как у тебя дела? — спросила я, чувствуя первые признаки беспокойства. — Как жизнь без контактных линз?
— Отлично. — Она явно почувствовала некоторую неловкость, но быстро взяла себя в руки. — Помнишь наш последний разговор? Я тогда сказала, что жалею, что вообще стала моделью?
Я кивнула. Она доказывала мне свою точку зрения — есть определенный класс людей, они красивы, но не приносят очевидной пользы обществу.
— Ты изменила свое мнение? — спросила я.
— Нет! Просто мне пришло в голову, что если бы я не стала моделью, то мы бы могли и не встретиться.
Томная красавица Саша появилась в нашей гостинице для того, чтобы поучаствовать в фотосессии для журнала «Нью Вумэн». Я бы еще
— Нам нужна именно такая обстановка, где все уже вышло из моды! — обрадовался он, когда я показала ему номер, где стояла кровать с пологом. — Понимаете, в вашем рекламном буклете все смотрится убого, но этот орнамент из колокольчиков и подушки, вышитые крестиком, просто превосходны!
Я сквозь зубы поблагодарила его за комплимент и оставила их в номере. Но через двадцать минут прибежал визажист и стал нервно колотить по звонку на стойке администратора и требовать, чтобы я вызвала врача. Саше стало очень плохо. Я вспомнила, что она выглядела бледной, когда приехала, но бледность — атрибут моделей, так что я не придала этому особого значения. Оказалось, что у нее приступ гастроэнтероколита и она в прямом смысле слова не может отойти от туалета. Даже для того, чтобы отправиться в номера-люкс в «Гранд-отеле», где все они остановились на ночь.
Закончилось все тем, что она осталась у нас на неделю. Ее всю колотило, постоянно рвало, она мучилась от сильных болей и плакала, что больше не может этого выносить. Слезы текли по идеальному личику. Никто из родственников не мог приехать присмотреть за ней, ее семья жила в Монако, так что эту роль взяли на себя я и Зои. Элен возглавила нашу команду сиделок, и уже в следующую среду в номере Саши состоялась вечеринка-девичник со слабоалкогольными напитками. Саша потчевала нас историями о том, с кем ей приходилось сниматься и где. Она снималась, например, с супермоделью Ясмин Ле Бон. А еще была фотосессия в купальниках в Перу. Зои была в восторге.
— У тебя такая интересная жизнь! — постоянно твердила она Саше. — Все тебе потакают, все мечтают с тобой познакомиться, все тебя любят! А еще — море шампанского!
Саша не уставала нам повторять, что все не так весело и здорово, как кажется, но мы ей не верили. Доказательством того, что Сашина жизнь просто сказка, послужила, после Сашиного выздоровления, способность снова есть все подряд и не поправляться, тогда как Зои должна была считать каждую калорию. Не то чтобы Зои завидовала ее быстрому обмену веществ, нет. Да и я не завидовала тому, что Элиот на непродолжительное время потерял от нее голову, когда они познакомились. Любой бы на его месте потерял голову. В принципе все и теряют.
— Может, нам стоит пожалеть Элизу. — Саша выдвинула довольно спорное утверждение, пока мы прятались за телефонными кабинками, чтобы избежать дальнейших столкновений с надоедливыми отпускниками. — Поехать с тремя едва знакомыми девушками к четвертой, с которой никогда не встречалась. Она, наверное, боится быть липшей.
Мы с Зои строго посмотрели на Сашу. Наш взгляд означал «черт побери, ты, на чьей стороне?!».
— Извините, — нерешительно промямлила Саша.
— Эй, вон они! — Зои подала сигнал тревоги.
— О боже! — вздохнула я.
— Спокойствие, только спокойствие, мы знаем, что делать, — заверила меня Зои.
Я почувствовала, как к одной моей руке прикасаются длинные прохладные Сашины пальцы, а вторая сжата Зои так, что ощущала толстые, грубоватые кольца на ее руке. Я верила в их поддержку. Одно из наиболее значимых качеств лучшей подруги — готовность уничтожить твою соперницу. Мои подруги обладали им в полной мере. Когда Элиот впервые решил познакомить меня с Элизой, я упросила их пойти со мной, и они сразу же согласились. Мы заранее прибыли в бар, выбрали стратегически выгодную позицию в глубине и сели плечом к плечу, будто Элиот был заложником, которого вот-вот выведет к нам захватчик. Я страдаю близорукостью, так что на сто процентов полагалась на зрение моих подруг и исчерпывающие злобные характеристики.
— Она какая-то оранжевая, — положила начало Зои, как только они вошли. — Плохо нанесла автозагар, наверное, не встряхнула перед употреблением.
— Во что она одета? — спросила я, сердце бешено билось.
— Вся в черном, — встряла Саша.
— Классика в стиле Одри Хепберн или дешевка? — мне нужны были подробности.
— Дешевка. И черный разного оттенка. Плохо сочетается. Брюки из застиранной джинсовой ткани, знаешь, такой, со слегка зеленоватым оттенком.
Я активно закивала.
— А еще акриловый кардиган, черный с красноватым отливом.
— Фигура?
— М-м-м… — Зои и Саша не могли, казалось, подобрать слов.
— Что? О нет! У нее хорошая фигура?! — воскликнула я.
— Сложно сказать, — дипломатично отозвалась Саша.
— Волосы?! — рявкнула я, требуя продолжения.
Элиот и Элиза приближались, и мне нужно было под конец что-нибудь отрицательное.
— Как будто она красилась и теперь корни отросли, — сказала Саша, бросив на них взгляд украдкой.
— Нет, у нее секущиеся кончики! — ликовала Зои. — Целых три сантиметра!
Поделиться книгой: