Помоги проекту - поделись книгой:
Маленький флаер назвали удивительно точно. Сейчас он как никогда походил на осу, нехотя выбравшуюся из гнезда — поглядеть, что случилось, что же такое происходит там снаружи, не лазают ли вокруг соседские мальчишки с палкой, сшибая такие уютные бумажные кулечки. И в кого бы вонзить не смертельное, но все же такое болезненное жало?
И тут я ощутил, как под нами начинает проваливаться пол.
За окном местность подпрыгнула. Пол зло ударил меня по подошвам и швырнул прямо на стекло.
Я не успел даже удивиться — стекло выдержало, спружинило, ребра взорвались сумасшедшей болью. Истошно закричали тетки с сидений. Меня обдало запахом давно не мытого тела и еще чем-то противным, оглушающим.
Заложило уши.
На миг в глазах настала чернота, а когда я снова обрел зрение, за окном бушевало пламя. Волна пламени шла откуда-то из-под земли, дорожное покрытие радостно вспучивалось и рвалось, машины расшвыривало в сторону, снег испарялся, а среди этого вставал яркий белый свет…
Я машинально прижал к себе Вику, спрятал ее лицо у себя на груди, прикрыл затылок ладонью, уже понимая всю беспомощность этих действий. Она слабо дернулась, попыталась вырваться, но мои руки стали как каменные. А ребра уже не болели почему-то.
Последнее мое воспоминание — резко дрожащий пол под ногами, истошные вопли и несущуюся на нас стену соседнего здания, по которому медленно расползались снизу коричневые провалы трещин.
А потом все скрыла мягкая теплая тьма, где уже не было ничего.
Веселая ситуация сложилась в мире в начале двадцать второго века. Еще похлеще, чем к началу двадцать первого!
Но тогда, в далеком сейчас двадцать первом веке все только начиналось, а сейчас уже заканчивалось. Или снова начиналось, да так, что после окончания новой заварухи придется забыть о земном человечестве и уступить место другой расе, более умной?
Все быть может.
Ядерные удары вспыхнули на теле планеты ледяными розами, расползлись чудовищными нарывами очаги распространения смертельной заразы, удушающими облаками повисли в небе боевые отравляющие газы. Горели города и поля, здания и скалы, море и небо. А потом все это кончилось — уже не было сил больше убивать свою планету.
Новое великое оледенение, вызванное войной, стремительно наступало на Землю, и уже в сентябре шел первый снег, и не всегда таял в мае. Мелели моря, приливы и отливы принимали поистине катастрофические масштабы. Вода тоже стала ядовитой, отрава проникла глубоко в почву, и пропитала водоносные слои.
Хорошо хоть, не было больше землетрясений. Тектонические подвижки земной коры, стершие в порошок Токио и старый Владивосток, прекратились лет через пять после последнего ядерного удара, вулканы по всему миру так и не пробудились, несмотря на панические прогнозы американских ученых. Так, бахнуло где-то пару раз, да и то вяло.
Хватало холода и радиации. Большие области Земли оказались заражены, и не было никакой возможности их очистить.
Новообразованная Федерация Земли встречала эти времена не в таком и плохом состоянии. В руинах лежали ее старые заводы, но уже успели отстроиться новые, по любезно и настойчиво предоставленным технологиям, реформы власти позволили наконец-то выбирать нормальных людей на соответствующие их возможностям места.
Это получше, чем в Англии, где совершенно неожиданно пришли к власти коммунисты, и лучше, чем во Франции, которая передушила саму себя бактериологическим оружием. И уж много лучше, чем в Китае, который перестал существовать как единое государство, а распался на множество маленьких стран, разорвал сам себя гражданской войной и бандитизмом, голодом и национализмом. Не было больше Великого Китая, Поднебесной Империи, Китайской Народной Республики, а остались только два новых государства, бывших провинции — Юньнань и Фуцзян. И громадные радиоактивные пустыни, которых избегали даже мутанты.
Наверное, почти так же, как и в США — они-то выжили… Но с ТОЙ СТРОНЫ не было никаких известий, Объединенная Америка сделала вид, что их нету, что исключили их с земного шарика войны и катастрофы. Мы к вам не просимся, и вы к нам в гости не ходите. Никто не интересовался, что происходит там, всем хватало и других забот.
Большая часть Земли лежала в руинах. Население сократилось, сократилась и территория, пригодная для сельского хозяйства и для комфортной жизни.
Но для Федерации Наций не все было так плохо, как уже говорилось. Пройдет лет двадцать-тридцать, и страна выберется из разрухи. Снова начнет развиваться наука и техника, будут вычищена вся зараза, небо перестанет светиться по ночам обломками спутников и баллистических ракет, восстановится до приемлемого уровня население.
Главное, дать еще лет двадцать спокойных, ничем не омраченных, чтобы больше забот не прибавилось. Да кто ж их даст-то?
Боль стала его спутницей. Он почти не разговаривал — ибо открывать губы было тоже больно, и не шевелился. Он просто лежал…
Глаза…
В Склифе первым делом постарались спасти ему глаза.
Но это удалось не полностью. Пластиковая обшивка автобуса при горении выделяла очень едкие вещества, и он получил их полной долей.
Как он выжил, никто не представлял. Как он до сих пор живет — тоже не представляли. Техника творит чудеса.
У него были переломаны ноги и сломана рука. Ребра пытались сначала собрать из обломков, но потом плюнули и просто удалили несколько штук, готовились заменить композитом. Был сломан и позвоночник — в трех местах…
Многочисленные повреждения внутренних органов — проникающие ранения в почки, разрыв брюшной полости, который удалось локализовать с большим трудом. Заражение крови останавливали несколько раз, но не очень надолго.
Диагноз быстро разросся до гигабайта.
Словно большая, отлично отлаженная машина, в механизм которой попал песок. Некогда идеально отлаженные механизмы сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее пошли вразнос, изломались, калеча еще уцелевшее…
Только благодаря новейшим системам инопланетчиков парень был все еще жив.
Но в радость была ли ему такая вот жизнь?
Репортажи с места взрыва показывали часто.
— Почти сто сорок погибших, и их число продолжает расти. Взрыв произошел в переходе к станции, разрушены подземные перекрытия…
— Сильно пострадали наземные сооружения…
— Спасательные работы затруднило то обстоятельство…
Картинка с винтокрыла. На месте входа в метро — громадная воронка. Некоторые здания устояли, некоторые оказались сметены взрывной волной. Театр устоял, но фасад его превратился в нагромождение руин, передняя стена рухнула, обнажив серое нутро. Изредка там что-то вспыхивало, рассыпая снопы легких искр. Лениво сочился едкий даже на вид дымок.
Новые кадры. Спасатели выносят носилки из подземного перехода, раненые. Им повезло. Их поднимают вверх, грузят в жадно распахнутые скорые, увозят. А вот ряды тех, кому не повезло. Трупы, множество трупов лежат прямо на мостовой, между ними двигаются врачи в белых закрытых комбезах и прозрачных масках.
Усиленные патрули на каждой станции метро. Два десантника и два полиса. Десантник, угловатая темно-коричневая фигура в легкой броне, забрало шлема откинуто, в камеру так и плещет широкая улыбка, а правая ладонь его в широкой суставчатой перчатке, поглаживает ложе АСВ, электромагнитной винтовки. Полисы помельче, без брони, зато просто обвешанные детекторами, и напоминают дикобразов.
— На месте взрыва обнаружены следы воздействия сверхвысокой температуры… По предварительным данным, было задействовано взрывное устройство конвертерного типа.
— Число жертв трагедии неуклонно растет…
— Новая акция в Турции. Была уничтожена база террористов в Стамбуле…
Налеты на базы исламистов случились в один день, кого-то взяли, кто-то успел уйти, все как всегда. И снова — кадры, кадры… Приземистые силуэты бронетехники, давящейся через городские кварталы, снова угловатые силуэты пехотинцев, как горох раскатывающихся по горящей базе, быстрые искорки флаеров, несущихся в небе, какие-то карты и разбитые здания под серым рассветным небом.
Но не удалось выявить организаторов этого побоища. Совсем не удавалось. Рядовые террористы ничего не знали, а организаторы успели вовремя спрятаться.
А парень умирал. Медленно, но верно.
Ничего не могло остановить ту цепь химических реакций, которая началась в его организме. Даже чудодейственный медат инопланетчиков… Ибо медат мог восстановить ранее запомненный организм, но не такой, который он видел впервые.
Парень умирал. Это понимали все…
Почему-то не осталось в нем сил к жизни…
— Попробуйте! — Просил его врач, который поставил на ноги уже не одного такого.
— А смысл? — Грустно, сквозь боль улыбнулся парень. — Разве ж это жизнь — без ног, и на таблетках?
— Никогда нельзя терять надежды! — Патетически восклицал врач. — Это все же жизнь…
На таком обычно его клиенты ломались.
Но так было раньше. А не теперь…
Парень снова грустно улыбался.
— Подумай о своих родителях!
Но парню было уже все равно. Начинались приступы боли, ему кололи морфий и более сильные препараты, и все до времени прекращалось…
До времени. Потому что потом становилось только хуже и хуже…
Жертв было много, врачи не спали сутками, стараясь поставить на ноги всех.
Не был исключением и врач, что лечил этого парня. Он тоже не мог уделять слишком много внимания одному пациенту…
Он и не стал.
А однажды, когда врач делал обычный вечерний обход, оказалось, что того странного пациента уже нет.
— Ниночка, — спросил врач у медсестры, — а где тот парень, из сто седьмой палаты?
Глазки медсестры мигом наполнились слезами.
— Олег Петрович, его выписали…
— Что? — Удивился врач. — Как это выписали? Он ведь не то что ходить, он иногда даже думать не может… Как же могли его выписать?
— Он умер. — Ответила она. — Олег Петрович, они сказали, что он все равно умрет, и забрали его к себе… А мне сказали, что умер! — Ниночка была готова разреветься, как школьница.
— Да кто они такие? — Врач никак не мог понять, что происходит… — Кто они такие? Какого черта тут вообще происходит, Ниночка? Почему…
Заметив состояние медсестры, врач спохватился и провел ее к ближайшему креслу.
— Сядь-ка, и успокойся. Расскажи все по порядку…
— Да что говорить… — Всхлипнула Ниночка. — Пришли какие-то, показали удостоверение Спецкорпуса. Спросили, где тут сто седьмая, и прошли туда…
— А там?
— Не знаю. — Снова всхлипнула Ниночка. — Меня оттуда сразу выгнали.
— Как это? — Не понял врач.
— Вытолкнули! — Ниночка украдкой вытерла глаза. — Тип еще тот, просто на руках оттуда вынес, и сказал больше там не появляться. А через полчаса вызвали носилки, положили туда больного, и вывезли…
— Куда?
— Не знаю… Прямо на то НЛО загрузили, вместе с носилками, и все…
— Стой, стой! Как это погрузили… Ведь его от каждого движения…
— Да что же это такое делается! — Кричал лечащий врач в кабинете главврача спустя пару минут. — Моего пациента…
Главврач выглядел ничем не лучше Ниночки. Крупный светловолосый мужик сорока лет вот-вот готов был расплакаться, совсем как медсестра.
— Олег Петрович, послушай, да что я могу? Это ведь…
— Да мне плевать! У парня тяжелейшее положение, и я обязан… Транспортировка для него может быть смертельна, понимаете? Что, если он не выдержит…
— Чего это ты обязан? — Раздался тихий голос откуда-то сзади.
Врач обернулся.
Там, на стуле, сидел не очень молодой мужчина в строгом светлом костюме-тройке, темная куртка была небрежно брошена на соседний стул, а на ней гордо возлежала неприметная серая папка мобильного компьютера, ноутбука, или ноута, как его называли инопланетчики.
Лицо парня не выражало абсолютно ничего и казалось врачу каким-то странным, немного нереальным. Правильное, ничего не ощущающее, находящееся в каком-то заоблачном упокоении, мертвое… Зеленые глаза смотрели очень спокойно, и ничего в них не отражалось.
Почему-то именно глаза и напугали врача. Казалось, что в них пляшут какие-то огоньки…
— Боже мой… — Охнул врач. — Вы… Святогор!
— Именно. — Улыбнулся киб. Даже улыбка у него была мертвой, словно уголки его губ развели в разные стороны механические тяги.
Наверное, так оно и было.
— Что вам надо тут? — Сумел выдавить из себя врач. И подумал, а зачем ему ноутбук? Что на нем делать, если процессоры его самого мощнее, чем вот этой серой шкатулки?
— Неважно. — Еще одна мертвящая улыбка. Но глаза-то, глаза все так же холодны, и пляшут в них зеленоватые отсветы — работает прицельная система… — Мы уже уходим, прошу нас извинить… Вопросы?
Врачи синхронно покачали головами.
Святогор пружинисто поднялся, накинул на плечи крутку, сунул под мышку небольшой плоский ноутбук и вышел, негромко хлопнув дверью. Вроде бы случайно, чуть этак, но все же именно хлопнув, показав этим жестом, что, хоть он, киб, и уважает главврача Склифа, все равно истинным хозяином положения всегда остается именно киб Святогор, а не главный врач.
Наступило тягостное молчание. Олег Петрович хотел что-то сказать, да вот только все слова куда-то испарились, как воздух из проколотого воздушного шарика. В голове все билась и билась какая-то мысль, да только никак не удавалось ее ухватить за хвост и предъявить к опознанию.
— Забудь о своем пациенте. — Сказал главврач по прошествии нескольких минут. — Забудь. Не было у нас такого, отродясь не было, и быть не могло… Или ты хочешь… решишься поскандалить?
— Нет. — Покачал головой Олег Петрович. — Не захочу…
«И не решусь», — добавил он мысленно.
Поделиться книгой: