Помоги проекту - поделись книгой:
«За исключением Лайла», — подумала Оливия. Но ведь он вырос среди Карсингтонов, а они не были ручными, даже самые воспитанные из них.
— Помнишь, как Юджиния повздорила с лордом Дрейхью? — спросила леди Купер.
— Как я могу забыть? — кивнула леди Уиткоут. — Я тогда только вышла замуж, а она была самой эффектной из вдов. По ее словам, он стал чересчур деспотичным, и она не пожелала мириться с этим. Она сбежала.
— Он ее выследил, — продолжала леди Купер. — Она уехала к лорду Мордену в Дорсет. Какой скандал был, когда Дрейхью нашел их!
— Мужчины устроили дуэль. Она длилась целую вечность.
— В те дни дрались на шпагах.
— Настоящее сражение. Никаких двадцати шагов и стрельбы из пистолета. Только и нужно, что прицелиться.
— А шпага в то время… там требовалось мастерство.
— Проблема была в том, что оба джентльмена в равной степени искусно владели клинком. Они здорово поцарапали друг друга, но ни один не мог одержать верх и никто не хотел сдаваться.
— В конце концов оба свалились без сил. Не смогли биться до смерти, так дошли до полного изнеможения.
— Вот это были деньки, — с ностальгией вздохнула леди Уиткоут.
— О да, дорогая. Мужчины были мужчинами, — вздохнула в ответ леди Купер.
Мужчины всегда останутся мужчинами, подумала Оливия. Меняется только внешний вид, но мозги остаются прежними.
— Не беспокойтесь, — сказала Оливия своим компаньонкам. — Нам не нужны мужчины, чтобы прыгать от волнения. С ними или без них, я знаю, нам предстоит грандиозное приключение.
Лайл прибыл в Ормонт-Хаус, когда карета, нагруженная багажом и прислугой, поехала вдоль по улице.
Если хоть немного повезет, это будет головной экипаж, а не последний.
Но он не полагался на удачу.
Лайл заплатил кучеру кеба, взбежал по ступенькам и заколотил дверным молотком.
Дадли, дворецкий вдовствующей графини, открыл дверь. Когда его взгляд упал на Лайла, то непроницаемое выражение лица сменилось раздражением. Без сомнения, он был готов вызвать лакея, чтобы вышвырнуть незваного гостя на улицу.
Несмотря на то что другие царапины и синяки графа Лайла быстро заживали, его подбитый глаз стал еще более красочным: зеленым, с красным, фиолетовым и желтым. В дикой спешке он оставил шляпу и перчатки в клубе. Николс ни за что не выпустил бы его из дома в подобном виде, но Николса не было рядом, чтобы позаботиться о нем.
Однако мудрые и опытные дворецкие не делают поспешных выводов. Дадли потребовалась ровно минута на то, чтобы внимательно рассмотреть ненормального мужчину, стоявшего на пороге в тот час, когда пьяницы, бродяги и взломщики выходят на охоту.
Лицо дворецкого разгладилось и приняло обычное непроницаемое выражение. Он проговорил:
— Добрый вечер, лорд Лайл.
— Он уже здесь, да? — донесся из-за спины дворецкого надтреснутый, но отчетливый голос. — Проси его, проси.
Дворецкий поклонился и отступил в сторону. Лайл ворвался внутрь, услышал, как за ним захлопнулась дверь, и направился в большой холл.
Опираясь на свою трость, перед ним стояла вдовствующая графиня Харгейт в наряде из оборок и кружев, который вышел из моды еще в те времена, когда парижская чернь штурмовала Бастилию.
— Похоже, кто-то пощипал тебе перышки, — сказала вдова, окинув его взглядом сверху вниз.
Может быть, она настолько стара, что все в семье, включая его, боятся ее, но говорить не то, что думаешь, у Лайла не получалось никогда. В настоящий момент у него не было терпения на учтивые любезности.
— Вы позволили ей уехать, — проговорил он. — Вы, должно быть, совершенно потеряли голову от этой ужасной девчонки, если разрешили ей сделать это.
Она захихикала, хитрая ведьма.
— Когда она выехала?
— Ровно в полночь, — ответила леди Харгейт. — Ты знаешь Оливию. Она любит театральные выходы и уходы.
Полночь пробило больше часа тому назад.
— Это безумие, — обронил Лайл. — Поверить не могу, что вы позволили ей отправиться в Шотландию в одиночку. Да еще глубокой ночью!
— Ну какая глубокая ночь? — возразила ее сиятельство. — Званые вечера еще только начинаются. И она вовсе не одна. С ней Агата и Миллисент, не говоря уж о прислуге. Признаю, что дворецкий у нее легче перышка, но кухарка весит шестнадцать стоунов. Оливия взяла с собой полдюжины крепких горничных, и с ней еще полдюжины лакеев, а ты знаешь, что я люблю видеть вокруг себя высоких, привлекательных парней. Хотя теперь я не способна на большее, чем просто любоваться ими.
Рассудок Лайла пустился размышлять о том, что вдова делала с лакеями до того, как ее возраст взял свое. Но усилием воли он вернул свои мысли к Оливии.
— Разношерстный набор прислуги, — произнес он. — Две эксцентричные старушки. Я знаю, вы в ней души не чаете и во всем ей потакаете, но это переходит все разумные границы.
— Оливия может сама о себе позаботиться, — ответила леди Харгейт. — Ее все недооценивают, а в особенности мужчины.
— Но не я.
— Разве?
Перегрин не позволил немигающему взгляду ее карих глаз привести его в замешательство.
— Оливия Карсингтон — самая коварная девчонка из всех, когда-либо живших на земле, — сказал он. — Она сделала это нарочно.
Оливия знала, что Лайл почувствует себя виноватым и ответственным за нее, даже несмотря на то что она не права. Она знала: Лайл не сможет сказать родителям, что она поехала в Горвуд без него, а он остался дома.
Остался дома.
Возможно, навсегда.
Дома. Без Оливии, которая могла сделать это пребывание сносным, хотя временами сама бывала невыносимой.
Черт бы ее побрал!
— Не могу поверить, что в этой семье нет ни единого человека, который может ее контролировать, — сказал Лайл. — Теперь я должен перевернуть вверх ногами всю свою жизнь, бросить все и мчаться за ней, среди ночи, только подумайте….
— Не спеши, — ответила вдова. — Помни, рядом с ней эти две старые карги. К рассвету они доберутся до Хартфордшира.
Оливия знала, что, путешествуя со свитой, невозможно развить скорость экипажа королевской почты. И все же когда вдовствующая графиня сказала, что дорога до Эдинбурга займет у них две недели, Оливия подумала, что это шутка или речь шла о прошлом столетии.
Теперь она изменила свое мнение.
Она знала, что примерно каждые десять миль они будут делать остановки, чтобы сменить лошадей, а на холмистых отрезках пути остановки будут происходить через более короткие интервалы времени. Тогда как опытные грумы могли поменять упряжку за две минуты, чтобы уложиться в строгое расписание остановок почтовых экипажей и дилижансов, к Оливии и ее свите это не относилось.
Теперь до нее дошло, что пожилым леди потребуются более продолжительные остановки в придорожных гостиницах. Они будут чаще, чем разрешалось пассажирам почтовой кареты или дилижанса, выходить из экипажа и больше времени проводить в уборной, или прогуливаясь туда-сюда, чтобы размять ноги, или подкрепляя силы едой и напитками. В особенности напитками.
Леди быстро разделались с большой корзиной, которую собрала им повариха. Теперь, опустевшая, она лежала на полу кареты у ног Бейли.
Хотя, если рассуждать здраво, для длительного путешествия трудно найти более приятную компанию.
Они двигались вперед, две пожилые женщины рассказывали истории о днях своей юности, от которых волосы вставали дыбом, пока наконец не добрались до городка Уолтем-Кросс, что находится в графстве Хартфордшир.
Принимая во внимание небольшую скорость, та же упряжка лошадей могла бы преодолеть еще десять миль до Уэра. Но кучер собирался остановиться здесь, на постоялом дворе «Сокол», чтобы сменить лошадей. Каждый раз семья Карсингтон делала одни и те же остановки, на одних и тех же постоялых дворах, и этот выбор основывался на многолетнем опыте поездок. В дорожном путеводителе Патерсона, принадлежащем Оливии, вдовствующая графиня сама пометила остановки и записала названия излюбленных постоялых дворов.
— Наконец-то, — сказала леди Уиткоут, когда карета въехала во двор.
— Я готова умереть за чашку чая, — отозвалась леди Купер. Она постучала в потолок кареты зонтом. — Знаю, нам нельзя медлить, дорогая. Мы будем через минуту.
Оливия сомневалась в этом. Ей опять придется их подгонять.
— Я пойду с вами, — сказала она. — Там очень темно, двор плохо освещен, и идет дождь. — Теперь она слышала стук капель по крыше.
— Бог ты мой, девочка, чтобы пройти несколько шагов, нам не нужна нянька! — негодующе возразила леди Купер. — Надеюсь, я не такая уж дряхлая развалина!
— Разумеется, нет, — поправилась Оливия. — Но…
— Если мы были здесь однажды, то это все равно, что мы побывали здесь тысячу раз, — сказала леди Уиткоут.
— Я смогла бы найти дорогу пьяная и с завязанными глазами, — сказала леди Купер.
— Ты уже делала это, — напомнила леди Уиткоут. — Возвращаясь домой с одного из завтраков леди Джерси, насколько я помню.
Пока они обменивались репликами, лакей отворил дверцу кареты и опустил ступеньку. Пошатываясь, леди выбрались из экипажа.
— Вот это был прием! — не успокаивалась леди Купер. — Не то что теперь. Только лишь жалкие, скучные званые вечера, один за другим.
— Никого больше не убивают…
Дверца экипажа захлопнулась, отрезав их голоса. Выглядывая из окна, Оливия скоро потеряла их из виду. Дождь превратил старушек в парочку темных теней, леди Купер чуточку ниже и полнее своей подруги, а потом мгла полностью их поглотила.
Оливия уселась на свое место.
Хотя, согласно путеводителю Патерсона, они проехали всего одиннадцать с половиной миль, на это ушло почти три часа. Суета и волнение их поспешного отъезда давно остались позади. Теперь Оливия чувствовала обиду и боль.
Этот глупый, упрямый, неблагодарный мужчина!..
Оливия жалела, что не толкнула Лайла сильнее. Жаль, с ней не было ее зонтика. Она бы с удовольствием стукнула им по его тупой голове.
Ну, она ему покажет, как испытывать на ней свою власть. Она-то думала, он ее понимает, но нет, Лайл превратился в мужчину и стал вести себя так, как ведут все они.
Текли минуты. Дождь барабанил по крыше и булыжникам, заглушая грохот колес и стук копыт. Путешественники приезжали и уезжали даже в предрассветные часы, темной сырой ночью. Придорожные постоялые дворы никогда не спят.
Несмотря на раздражительность или, возможно, утомившись ею, Оливия скорее всего задремала, поскольку при звуке голосов снаружи экипажа голова ее дернулась.
Дверца открылась. Там стояли кучер и еще несколько человек, включая прабабушкиных лакеев, все в руках держали зонты.
— Простите, мисс, — сказал кучер, — надвигается буря.
— Сильная буря, мисс, — добавил другой мужчина, очевидно, владелец гостиницы. — Она усиливается с каждой минутой. Я убедил остальных леди подождать, пока она закончится. Полагаю, через пару часов все прекратится.
Через двор пронесся порыв ветра, пытаясь унести с собой зонтики. Барабанная дробь дождя превратилась в оглушительный грохот.
Оливии не терпелось снова тронуться в путь. К тому времени, когда Лайл их догонит, было бы лучше находиться как можно дальше от Лондона. И все же, что бы он там ни думал о ее безрассудстве, она не была той беспечной идиоткой, которая станет рисковать слугами или лошадьми.
Они с Бейли выбрались из кареты и поспешили на постоялый двор.
Хотя вдовствующая графиня, похоже, считала, что он легко догонит Оливию, Лайл не отправился спать, чтобы отдохнуть несколько часов, как здравомыслящий джентльмен, каковым он являлся.
Вместо этого, едва вернувшись домой, он поспешно принял ванну, переоделся и приказал камердинеру укладывать вещи. Николс привык к поспешным отъездам, и поэтому в половине третьего утра они были готовы выехать из Лондона.
За ними следовала карета, везущая сундуки, чемоданы и всякую хозяйственную утварь, которая, по мнению Николса, им потребуется и которую можно было собрать за короткий срок.
Вот так Лайл и его слуга оказались на Старой Северной дороге, в десяти милях от Лондона, когда поднялся порывистый ветер, бушуя по окрестностям, и огромные черные тучи, собравшиеся над головой, разразились ливнем, а потом, спустя три с половиной минуты, начался настоящий потоп.
Глава 5
Оливия нашла своих спутниц уже удобно устроившимися за большим столом в углу, в общем обеденном зале, еда и напитки стояли перед ними. Другие путешественники, оказавшиеся в затруднительном положении, также собрались здесь. Одни сушились возле камина, другие сидели за столами, третьи воспользовались передышкой, чтобы побриться или почистить обувь.
Оливии нравилось останавливаться перекусить на постоялых дворах. Там можно было встретить множество самых разных людей, всех классов и сословий, в отличие от высшего света, где все выглядели одинаково и в большинстве случаев были связаны между собой родственными узами.
Поскольку ее обычные остановки в пути никогда не были длительными, Оливия с удовольствием присоединилась бы к здешней компании, если бы краткий сон в карете не дал ей понять, насколько сильно она устала.
Чтобы подготовиться к такому долгому путешествию, как это, обыкновенно требовалось около недели или даже больше. Она организовала все — для себя, а также для двух леди — менее чем за сорок восемь часов. Времени для сна практически не осталось.
Вот почему вместо того, чтобы посидеть с компанией, Оливия заняла, по утверждению владельца гостиницы, самую лучшую комнату. Она села в большое удобное кресло, расположенное у камина.
Поделиться книгой: