Помоги проекту - поделись книгой:
Оливия так хорошо все понимала, иногда даже лучше, чем он сам. Но ведь она принадлежала роду Делюси, который выжил на протяжении многих поколений благодаря тому, что великолепно понимал людей и сосуществовал с ними.
— Наверное, я должен быть благодарен, что они не додумались раньше использовать денежный рычаг воздействия на меня, — сказал Лайл.
— Если бы они это сделали, твои расходы оплатил бы лорд Рэтборн, — не согласилась Оливия.
— Твой отчим и так сделал для меня предостаточно, — ответил Лайл. — Ему нужно думать о тебе, твоих сестрах и братьях.
— Я могла бы отдать тебе свои деньги, — предложила Оливия. — Ты знаешь, что я бы так и сделала.
— Это было бы ужасно неприлично. Я рад, что это невозможно. — Лайл знал, что на пользование ее денежными средствами были наложены серьезные ограничения, чтобы оградить девушку не только от охотников за приданым, но и от нее самой. В личности Оливии странным образом сочетались расчетливый ум и щедрое сердце. Ее вчерашнее выступление в защиту оборванца было типичным для нее.
Оливия подъехала к Лайлу поближе и протянула руку в перчатке, чтобы коснуться его руки.
— Я не потерплю, чтобы ты оказался здесь в ловушке, — произнесла она. — Мы что-нибудь придумаем.
Вот он, этот блеск в больших синих глазах.
— Мы не сможем ничего придумать, — твердым голосом сказал Лайл.
Оливия была его подругой, союзницей и наперсницей, но от импульсивности ее взрывного характера у него порой волосы вставали дыбом. У него, который ежедневно имел дело со змеями, скорпионами, крокодилами, работал рядом с ворами и убийцами и, что хуже всего, был вынужден контактировать с официальными властями.
Мягко говоря, Оливия была способна на безрассудные поступки.
Подумать только, девять лет назад она соблазнила его на путешествие в Бристоль в поисках пиратского клада. Эта идея тогда полностью захватила воображение Оливии. Для Лайла, если бы не вмешался лорд Рэтборн, это могло бы закончиться очень плохо, например, его отправили бы в школу в Шотландии, где процветали садистские методы воспитания. Тем, что отправку в шотландскую школу заменили поездкой в Египет, Лайл был полностью обязан лорду Рэтборну. Но теперь он мужчина, а не мальчик, и ему не следует полагаться на чудо. К тому же он не ожидал и не хотел, чтобы друзья и родственники выручали его из каждого трудного положения.
— Нет, Лайл, ты должен выслушать, — упрямо сказала Оливия. — У меня есть одна замечательная идея.
Оливия с идеей?!
Перспектива, должная вселить ужас в сердце любого человека, который обладает хотя бы малой толикой ума и чувством самосохранения.
— Никаких идей, — проговорил Перегрин. — Ни в коем случае.
— Давай поедем в Шотландию, — предложила Оливия. — Вместе.
У нее так стучало сердце, что его стук, наверное, был слышен даже в Кенсингтонском дворце. О шотландском замке она думала с субботы.
— Ты с ума сошла? — спросил Лайл.
— Я знала, что ты так и скажешь.
— Я не поеду в Шотландию.
— Но мы поедем вместе. Будет весело. Это же приключение!
— Не смеши меня, — ответил Лайл. — Мы больше не дети. И тебе не сойдет с рук поездка с мужчиной в Шотландию. Твои родители никогда не одобрят это.
— Им не нужно ничего знать.
— Оливия! — округлил глаза Лайл.
— Завтра утром они едут в Дербишир, — сказала она. — Я остаюсь в Лондоне с прабабушкой.
— Час от часу не легче, — отвел глаза Лайл.
— Я все продумала, — заявила Оливия.
— Когда? — спросил он, вновь обратив к ней испытующий взгляд. — Я только что сказал тебе об этом.
— Я думала об этом замке еще раньше, — ответила она. Это на самом деле было так. Лайлу надо было говорить как можно больше правды. Он не только ужасающе логичен и прямолинеен, но и немного умеет читать ее мысли. — Я пыталась разработать план, как спасти тебя от него.
— Тебе не нужно спасать меня! — отрезал Лайл. — Ты же не рыцарь в сияющих доспехах… или кем ты там себя считаешь. Мне почти двадцать четыре года, и я в состоянии сам о себе позаботиться.
— Пожалуйста, не обрушивайся на меня всей силой своей мужской гордости, — попросила Оливия. — Если ты выслушаешь меня, то поймешь, насколько реальна моя идея.
— Девять лет назад у тебя тоже была реальная идея спасти мать от нищеты, сбежав в Бристоль в поисках пиратского клада в саду графа Мэндвилла!
— Но было же здорово, разве нет? — воскликнула Оливия. — То было настоящее приключение! У тебя все время бывают приключения. А я… — Оливия взмахнула рукой, затянутой в перчатку, — я разрываю помолвки и бью мужчин зонтиком.
Лайл бросил на нее взгляд, значения которого она не поняла. Лайл пришпорил коня.
Ему необходимо держать дистанцию.
Лайл не хотел задумываться о той девочке, какой она была прежде и какой стала теперь, замыслив стать рыцарем и заняться благородными поисками.
Оливия последовала за ним.
— Не отвергай мою идею, — настаивала она. — Ты же ученый, а ученый должен сохранять объективность в подходе к вопросу.
— Но не к безумию, — возразил Лайл. — Ты не можешь просто взять и укатить в Шотландию только потому, что тебе наскучило разрывать помолвки и колотить мужчин зонтиком. Мне жаль, что тебе приходится подчиняться светским условностям, даже нелепым, но изменить их я не могу. И мне известно, что ты не можешь одна прыгнуть в карету и проехать четыреста миль, не вызвав тем самым ужасного скандала.
— Я всегда вызываю скандалы, — ответила Оливия. — Этим я и прославилась. Что бы я ни сделала или ни сказала на этом ужине или том приеме, на следующее утро всем об этом известно. Оливия Карсингтон, Вчерашний Скандал — вот кто я. Мне следовало бы написать это на моих визитных карточках.
Лайл огляделся по сторонам. Этим утром в парке было тихо, сюда едва доносился шум с близлежащих улиц, поэтому ясно слышались шорох листьев на деревьях, цоканье лошадиных копыт и перекличка птиц.
Лайл слышал и стук собственного сердца тоже. Он испытывал искушение, ужасное искушение.
Но Оливия всегда искушала его. Она делала это с двенадцати лет. Если бы последние десять лет он не провел в Египте, она бы превратила его жизнь в хаос.
— Мне не следовало говорить этого, — начал Лайл, — но поскольку ты потеряла рассудок, считаю, что должен сказать: ты можешь считать меня своим братом, но это не так. Ты не можешь ехать со мной без компаньонки.
— Разумеется, мне нужна компаньонка, — ответила Оливия. — Но ты можешь оставить все приготовления на меня. Все, что тебе нужно сделать…
— Я ничего не собираюсь делать, — перебил ее Лайл. — Из всех безрассудных затей… — Он замолчал, качая головой. — Не могу в это поверить. Отец лишил меня содержания, мне некуда идти и не на что жить, а ты хочешь, чтобы я увез тебя за четыреста миль в старый разваливающийся замок. И как раз в октябре, ни больше ни меньше! Ты знаешь, на что похожа Шотландия в октябре?
— Там темно, сыро, холодно, уныло и ужасно романтично, — сказала она.
— Я не поеду! — воскликнул Лайл. — Не могу поверить, что еще и спорю с тобой об этом.
— Будет весело, — проговорила Оливия. — Это же приключение!
Приключение… У него постоянные приключения. Но не с Оливией. И уже давно.
Но ведь Оливия теперь уже не та, что была раньше. С той он еще мог как-то справиться. До определенной степени. Но тогда он был тринадцатилетним мальчишкой, равнодушным, если не откровенно враждебным, к женскому полу.
— Это мой единственный, мой самый последний шанс на приключение, — продолжала Оливия. — В семье заявляют, что до смерти устали от моих нелепых выходок. Бабушка и дедушка Харгейт настаивают на моем замужестве. А когда они начинают настаивать, это уже опасно. Ты знаешь, как им нравится, чтобы все были женаты и устроены. Мне придется остановиться на ком-то, остепениться и стать женой и матерью. Успокоиться, успокоиться, успокоиться… У меня никогда больше не будет шанса сделать что-то интересное!
Лайл помнил, какой бесстрашной она была, путешествуя в одиночку… забираясь в повозки… заманивая лакеев в карточную игру… Он думал о ее теперешней жизни, состоящей из череды званых вечеров, где малейшее отступление от светских правил влечет осуждение, косые взгляды, перешептывание сплетниц из-за вееров.
— Черт возьми, Оливия, не принуждай меня к этому, — сказал он.
— Тебе известно, что я говорю правду, — твердила Оливия. — Женская жизнь скучна. Мы чьи-то дочери, потом чьи-то жены и матери. Нам не позволяется делать что-нибудь эдакое, что делают мужчины.
— Нет, — покачал головой Лайл. — Я не могу позволить, чтобы с тобой такое происходило.
— У тебя нет выбора, — сказала Оливия. — Ты всегда умудрялся избегать давления со стороны своих родителей или не замечать этого, но они наконец поняли, что у них есть мощный рычаг воздействия на тебя.
— А ты играешь им на руку! — отрезал Лайл. — Ты вообще представляешь, что это такое — восстановление старого замка?
— Отлично представляю, — улыбнулась Оливия.
— На это могут уйти годы. Годы! В Шотландии. С волынками!
— На это не потребуются годы, — опять улыбнулась Оливия, — если я помогу тебе. От тебя не убудет, если ты позволишь родителям думать, что они выиграли одно сражение. Если мы все правильно разыграем, то очень может быть, что ты вернешься в Египет к весне, например.
Этой улыбки было достаточно, чтобы он сдался. Но голос ангела-хранителя, который все эти годы помогал ему оставаться в живых, сказал: «Подожди. Подумай».
Думать, когда на него была обращена вся сила этих синих глаз, было очень трудно, и почему-то покалывало сердце.
Однако Перегрин не поддался чарам. Он все еще был тем же упрямым мальчишкой, который давно знал Оливию, а также ученым, отстраненным наблюдателем, недавно видевшим ее в действии. Он знал, что она может заставить поверить кого угодно во что угодно, в особенности мужчин.
— Нет, — сказал Лайл, стараясь, чтобы это прозвучало как можно мягче. — Если я позволю им контролировать себя таким способом, они станут пользоваться этим снова и снова. Если я подчинюсь их требованию, они потребуют большего.
— Ах, ну что же, если ты не согласен, — продолжала улыбаться Оливия, — значит, не согласен, — жизнерадостно подытожила она.
— Я знал, что ты меня поймешь.
— О да, я понимаю! Абсолютно!
— Хорошо, поскольку…
— Не нужно объяснять, — сказала Оливия. — Я все понимаю. Но остаться больше не могу. У меня много дел на сегодня.
Она коснулась хлыстом полей шляпки и ускакала прочь.
Глава 4
Лайл должен был догадаться.
Ему следовало быть готовым.
Что, разумеется, было невозможно, если это имело отношение к Оливии.
«Оливия. Внезапно. Неожиданно».
Три слова, которые не выходили у него из головы.
Лайл спустился к завтраку, а там была она.
И не только Оливия. Она привела с собой вдовствующую леди Харгейт и двух гарпий, леди Купер и леди Уиткоут.
Лайл плохо спал. В тиши своего кабинета он придумал множество моделей поведения с родителями, но все они оказались совершенно непригодными. Потом появился лорд Уинтертон. Их пути не раз пересекались в Египте, и им было о чем поговорить. Уинтертон пригласил Лайла к себе домой изучить комплект папирусов, привезенный им из своей последней поездки. Папирусы отвлекли Лайла от мыслей о родителях и Оливии, а уравновешенный Уинтертон стал приятным лекарством от всей этой сумятицы чувств. Лайл принял предложение отужинать, и время пролетело незаметно.
В результате этим утром идей, как вести себя с родителями, у него было не больше, чем вчера, когда Оливия ускакала прочь.
Когда он вошел в комнату для завтраков, все приветливо улыбались ему.
Лайл считал, что у него совершенно не развито воображение. Он не верил в чувство надвигающейся катастрофы.
До настоящего момента.
Он подошел к буфету и наполнил свою тарелку. Потом направился к столу и сел рядом с леди Уиткоут, напротив Оливии.
— Оливия рассказывала нам о твоем плане, — сообщила мать.
— О моем плане? — повторил он, посмотрев на Оливию и чувствуя, как похолодело все внутри.
— Взять меня с собой в Шотландию, чтобы я помогла тебе с замком, — пояснила Оливия.
— Что?
— Я думала, ты уже сказал им, — добавила она. — Прости, что испортила сюрприз.
— Я уверена, все это понимают, детка, — проговорила вдовствующая графиня. — Тебя распирает от восторга, и ты не могла ждать.
— Что?
— Это действительно был сюрприз, — сказала мать. — И, признаюсь, вначале я восприняла услышанное без особого энтузиазма.
— Но…
— Она посчитала, что этого делать не следует, — разъяснила Лайлу леди Харгейт. — Двое молодых людей отправляются в Шотландию вместе. Для юной леди это неприемлемо, сказала она. Как будто мы не знали этого и уже не проработали план.
Поделиться книгой: