Очень серьезная организация

Усмехнувшись, он хлопнул Криворучко по тугому, налитому плечу:

– Ну что ж, пойдем, познакомимся поближе с двумя оставшимися «козаками». И вот еще что… В таком бизнесе, как наш, Петрович, без накладок не обходится.

– Так и я ж так думаю. – Криворучко слегка повеселел. – Нэ помыляеться той, хто ничого нэ робыть!

– Главное, чтобы эти мелкие «траблы» не повлияли на конечный результат, – подытожил Леон. – В противном случае, дорогой мой украинский друг, нам с тобой сильно не поздоровится…

Глава 5

БЫЛ БЫ ЧЕЛОВЕК, А СТАТЬЯ НАЙДЕТСЯ

Уже в салоне микроавтобуса на голову задержанному нахлобучили непроницаемый полотняный мешок. Мокрушин был скован одной парой наручников с сотрудником, который опекал его с первых секунд захвата (и который сидел сейчас рядом в кресле, подпирая его плечом). Когда автобус выехал из внутреннего двора на Братиславскую, водитель включил «сигналку» – эти ребята явно не привыкли терять время в пробках…

Но ехали они вот так, с «ветерком», не долго. Потому что Поздняков – он сидел рядом с водителем спецфургона – вдруг скомандовал:

– Выключи сирену! Мне тут поговорить надо!..

Шофер послушно выполнил поступившую команду. Поздняков, сверившись с экранчиком – звонил первый замнач столичного милицейского главка, – поднес сотовый к уху.

– Подполковник Поздняков… Да, товарищ генерал, я вас хорошо слышу… Где находимся? Рядом с метро «Братиславская»… Да, задержанный с нами… вот, везем его к нам, на Петровку… Что? Отставить? Э-э-э… но… тут у него при обыске обнаружили… Мммм… как прикажете, товарищ генерал! Как вы сказали? Доставить в ближайшее отделение?

– Марьинское отделение недалеко, – подсказал водитель.

– ОВД «Марьино», товарищ генерал, – покосившись на него, сказал в трубку Поздняков. – Добро, мы тогда едем на Подольскую… Да… есть, товарищ генерал… Будем ожидать от вас дальнейших указаний!

Поздняков, закончив разговор, обернулся в кресле и скомандовал своим людям, присматривавшим за Алексеевым:

– Снимите с него «колпак»!

– Наручник тоже снять? – поинтересовался один из трех находящихся в салоне муровцев. – Или как?

– Нет, браслеты с него покамест не снимайте.

Через несколько минут милицейский спецтранспорт припарковался во дворе ОВД «Марьино» на площадке рядом с милицейскими «уазиками», двумя патрульными «Фордами» и личными машинами местных сотрудников.

Поздняков выбрался из фургона, прошел внутрь здания. Вернулся он минут через пять и сразу скомандовал:

– Шофер, остаетесь в машине, остальным на выход!

Мокрушина ввели в здание через служебный вход. Далее, уже в сопровождении одного из местных кадров в чине майора, они поднялись по лестнице на второй этаж. Майор открыл дверь в самом конце коридора, затем посторонился, пропуская в помещение коллег из столичного главка. Обычный служебный кабинет: два рабочих стола, несколько стульев, стеллаж для папок с бумагами, шкаф, приземистый холодильник «Snaige», используемый также как подставка для кофеварки…

Мокрушина усадили на стул, приставленный к торцу стола, стоящего ближе к зарешеченному окну. Опекающие задержанного муровские «скорохваты» пасли каждое его движение. Наручники были импортные – такие «самогрызы» надевают в штатовских тюрьмах на особо буйных, особо опасных… Столешница была пуста, если не считать монитора ПК. Майор зашел сбоку, проверил, заперты ли ящики стола. Проверил также, заперта ли дверца сейфа – для порядка. Потом поинтересовался, глядя на Позднякова:

– Это помещение вас устроит, товарищ подполковник?

– Вполне, – угрюмо процедил тот. – Благодарю вас, коллега.

– Может, организовать кофе? Ну или чай?

– Спасибо, занимайтесь своими делами.

Когда майор вышел, Поздняков подошел вплотную к задержанному и уставился – сверху вниз – ему в глаза.

– Алексеев?! – произнес он, медленно цедя слова. – Как насчет «чистосердечного»? Это сильно облегчит вашу участь! Вы ж понимаете… По-любому, все улики… и показания свидетелей… все обстоятельства против вас!

– Попросите у коллег вазелин, – сказал Рейндж. – Полагаю, это средство понадобится вам уже сегодня.

Подполковник побагровел лицом. Рейндж отвернулся в сторону – его внимание привлек висящий на стене плакат размерами примерно метр на семьдесят сантиметров. На нем было выведено крупными печатными буквами:

ЕСЛИ У ВАС

НЕТ СУДИМОСТИ,

ЭТО НЕ ВАША ЗАСЛУГА,

А НАША НЕДОРАБОТКА.

– М-да, интересная у вас тут… настенная агитация, – хмыкнув, сказал Мокрушин. – Сразу видно, что в московской милиции работают люди, умеющие творчески толковать дух и букву закона.

Один из оперов, весело скаля зубы, подошел к плакату, снял его с гвоздика, затем перевесил другой, «правильной» стороной. Оказалось, что это вовсе не плакат, а карта Юго-Восточного административного округа столицы, в котором, собственно, и находится район Марьино. Наверное, местные опера тоже большие шутники. Как и те «оборотни» с Петровки, что сфабриковали более сотни – это только то, что известно, – дел по подложным обстоятельствам и уликам, из-за чего на зону отправились десятки их невинных жертв. Тоже, надо сказать, любили блеснуть острым словцом и также твердо придерживались правила, что «был бы человек, а статья найдется»…

– Алексеев, вы хотели сделать телефонный звонок, – справившись с секундной вспышкой гнева, сказал Поздняков. – Возможно, мы пойдем вам навстречу. Но я должен знать, кому вы намерены позвонить! Сообщите мне сначала номер телефона, имя и фамилию этого человека! А также название организации и должность, если он… если речь идет не о частном лице!

– А вы не волнуйтесь за меня, подполковник, – сухо произнес Рейндж. – Отмотать пленку назад уже не получится. Кстати. А что за предмет ваши люди подбросили в салон моей машины?

Поздняков не успел ответить на этот выпад – у него вновь запиликал сотовый телефон.

– Минутку, – сказал в трубку подполковник. – Присмотрите тут за ним! – Эта реплика адресовалась уже сотрудникам, опекающим задержанного. – Я ненадолго…

Он вышел из кабинета, прижимая трубку к уху.

– Савченко, ты? Ну? Что-нибудь накопали у него в адресе?.. Что?! Не понял… что значит – «облом»? А кто они такие… вот те, что подъехали?! И с какой стати они препятствуют… Так… не телефонный разговор?.. Да, он мне звонил около получаса назад… Тебе тоже сказано приехать в Марьино? Уже выехал? Ну так чего мы тогда по телефону треплемся… когда приедешь – поговорим!

Подполковник вышел – через служебный подъезд – во внутренний двор. Уже вскоре, минуты всего через две или три, рядом с транспортом, на котором они сюда привезли задержанного, припарковалась «ГАЗ-31», из которой наружу выбрались Савченко и еще один их коллега-оперативник, также принимавший участие в сегодняшнем задержании Алексеева.

– А где этот? – Савченко сделал неопределенный жест рукой. – Вы что, его тоже сюда привезли? А чего не на Петровку? Ну или прямо на место… вот там сподручней было бы его колоть!

– Потому что такое ЦУ поступило. – Поздняков раздраженно ткнул пальцем куда-то в высокий небесный шатер, раскинувшийся над изнемогающей от июльской жары столицей. – Велено было ехать сюда, в Марьино, и ожидать новых указаний. – Он посмотрел на третьего в их компании: – Нам выделили здесь помещение… на временной основе. Но топтаться здесь нам всем не с руки… так что обожди пока в машине!

Когда сотрудник вернулся обратно в черную «волжанку», Поздняков взял коллегу под локоток и отвел чуть в сторону, туда, где на открытом воздухе была оборудована курилка. Угостился у Савченко сигаретой, прикурили от его же зажигалки. Выпустив дым из ноздрей, Поздняков хмуро произнес:

– Рассказывай, Толя, что там за хипиш поднялся. Что за люди приехали в адрес? И какого хера они лезут в наши дела? С вами же двое прокурорских остались?!

Савченко, бросив взгляд по сторонам, сказал:

– Я дал команду вскрыть его хату… его же ключами! Вскрыли, зашли. Сразу же прозвонил на пульт в местный ОВО[12], назвал адрес, представился, сообщил им о нашем мероприятии… Чтоб не дергались, так сказать, ежели хата у них на балансе.

– У него квартира на охране?

– Как выяснилось – да. Не успели мы там толком осмотреться, как примчалась спецгруппа…

– Кто такие?

– Из окружного управления, «гонорейщики»[13]. Мы им свои ксивы показали, ну и «ордерок» тоже… – У Савченко на скулах перекатывались желваки, было видно, что он сердит. – А им – по хрену! Их четверо, причем все – с «калашами»! И нас пятеро или шестеро! Я на них ору, их старший – на меня! Типа, выметайтесь из адреса… и не просто выметайтесь, а чуть ли не под ихним конвоем! Он, значит, вызывает по рации кого-то из своих! Чтоб прислали группу поддержки! А тут еще наши снизу докладывают по рации, что приехали две гаишные машины. И что у них там какой-то разбор… непонятки возникли из-за «Ниссана»! Короче, попросили старшего, то есть меня, и кого-то из прокурорских спуститься к ним во двор!

– Наверное, в их центр поступил сигнал, когда вскрывали этот чертов джип, – задумчиво сказал Поздняков. – Та же ситуевина с хатой этого Алексеева – тут сигнал, вероятно, прошел на пульт ГУВО или в ближайший к нам территориально вохровский отдел… Ну так и что из того?! Мы действовали четко на основании закона.

– А мне в этот самый момент звонит наш начальник! – перебил его Савченко. – Приказал свернуть, значит, все наши мероприятия на Братиславской в известном тебе адресе. Прокурорские, следак и еще двое наших остались пока там, на месте. А мне было сказано ехать сюда, в Марьино, и здесь ожидать новых ЦУ от руководства.

– Мне было сказано то же самое, – хмуро изрек Поздняков. – Гм… Что-то с ним не так, с этим Алексеевым. И дело тут, Толя, не в том, что «гонорейщики» или те же гаишники примчались в адрес быстрее свиста. Это их работа – получили сигнал о возможном взломе, отреагировали, приехали… Но вот то, что начальство вдруг нас так резко одернуло… Тут, друг мой, есть над чем подумать.

– Ну, не знаю, Михалыч, – развел руками Савченко. – Мы же с тобой на пару просмотрели на него все данные…

– Вот именно, что – «просмотрели»…

– …и по нашей базе, и по федеральным, – покосившись на него, продолжил Савченко. – Военный отставник… подполковник запаса… Нынешнее место работы – информационно-аналитический отдел компании «Росзарубежгаз», типа консультант. А главное, на него есть свидетельские показания!.. Плюс к этому четко совпали госномера и приметы его транспорта… вот с теми данными, которые нам сообщили. Да он это, о н! Ну все ж на нем, на этом Алексееве, сходится!

– Я о такой конторе… об этом вот «Росзарубежгазе» ничего не слышал. А ты, Толя?

– Перед тем как ехать на задержание, я ввел это название в поиск. Нашел всего с дюжину ссылок. У них даже своего корпоративного сайта, и то нет!

– А если это газпромовская структура? Они своих вообще-то в обиду не дают… Ну и эта вот его совбезовская ксива…

– Млин! – Савченко от досады даже сплюнул. – Михалыч, вспомни, сколько мы разных крученых-верченых прихватили?! Всяких «майоров», «полковников» и даже «генералов»! И каких только «корочек» мы не насмотрелись! Даже если он, к примеру, состоит в штате близкой к Газпрому фирмы… Ну и что? Хата у него не так чтоб центровая… средненько, скажу тебе, обставлена! Он явно не из «випов»… хотя тачка у него, надо признать, не из самых дешевых.

Их разговор прервало пиликанье сотового телефона. Поздняков раскрыл трубку, сверился с экранчиком, поднес к уху.

– Подполковник Поздняков… – Некоторое время он слушал, что говорит собеседник. Потом, подобравшись (хотя начальство и не могло его видеть), бодрым голосом опытного служаки сказал: – Есть, товарищ генерал! Будет исполнено…

Он сложил трубку и сунул ее в карман.

– Ну что? – нетерпеливо поинтересовался Савченко. – Какие будут указания?

– С минуты на минуту сюда дожны подъехать наши коллеги… опергруппа из ФСБ!

– Оп-па… Нич-чего себе…

– Велено передать им нашего «кадра»… – Поздняков жестом показал коллеге, чтобы тот следовал за ним в здание райотдела. – Вот так вот всегда. Мы, понимаешь, пашем в поте лица, а потом вдруг возникают «товарищи в штатском» и…

– И срубают себе «палочку», – процедил под нос Савченко. – А нам, простым ментам, хрен на всю морду!..

…Они прошли в помещение, где под присмотром пары молодцев ждал своей участи задержанный.

Савченко, с лица которого – несмотря на произошедшие еще не до конца понятные ему события – не сходила нагловатая ухмылка, подошел к сидящему на стуле рослому мужику, чьи руки были скованы браслетами. Тот тоже смотрел на него: исподлобья, снизу вверх, с недоброй усмешкой.

– Ну что… крутой перец?! – Старший опер пнул задержанного, угодив мыском туфли аккурат по «косточке». – Я ж говорил, что тебе – пипец! Хотелось бы, конечно, с тобой самому… лично… вот этими вот руками… – он с хрустом, казалось, сжал крепкие кулаки, – эдак плотно с тобой пообщаться…

– У тебя, мент, хотелка против меня мелковата будет, – убрав ноги под стул, сказал Мокрушин. – Еще раз дотронешься хоть пальцем, будешь сильно сожалеть… потом.

Неизвестно, чем бы все это закончилось, но в следующий момент распахнулась дверь. Местный товарищ – это был уже знакомый майор, занимающий должность замначальника местного ОВД, – привел еще троих гостей. В помещение поначалу прошел лишь один из них. Это был сухощавый, чуть выше среднего роста мужчина лет тридцати восьми или сорока, в штатском костюме светло-серой расцветки, в солнцезащитных очках, которые он и не подумал снять.

– Полковник госбезопасности Акинфеев. – Он небрежно продемонстрировал служебное удостоверение, которое тут же исчезло в его нагрудном кармане. – Кто тут будет старший? – Он безошибочно выделил из присутствующих того, кто ему был нужен. – Вы – Поздняков?

– Старший оперуполномоченный Второй службы…

– Я в курсе, – сказал сотрудник ФСБ. – Но вы все же предъявите ваши документы!

Поздняков достал из кармана ксиву, протянул ее фээсбэшнику. Тот сверился с документом, но возвращать удостоверение его хозяину почему-то не торопился. Неспешно оглядел глазами остальных присутствующих, затем уставился на Савченко, который успел сместиться к окну и лениво, казалось бы, наблюдал оттуда за происходящим.

– А вы кто будете? Представьтесь.

– Подполковник милиции Савченко… столичный главк… «убойный» отдел.

– Ваши документы.

Савченко достал удостоверение. Подошел к фээсбэшнику, который ему нравился все меньше и меньше. Хотел развернуть и показать свою ксиву, но тот требовательно протянул руку.

– В чем, собственно, дело, коллега? – вмешался Поздняков. – Я что-то не до конца понимаю…

– А вам не надо ничего понимать, – сухо произнес Акинфеев. – Вам ведь прозвонили… сверху?

– Э-э-э… да, конечно… – Поздняков в эти минуты с трудом сдерживал нахлынувшее раздражение. Заколебало, по правде говоря, это самое «позвоночное право». До хрена нынче развелось всяких контор и начальников; и если не у всех, то через одного есть возможность организовать звонок высокопоставленного друга или покровителя. С другой стороны, он сам не раз пользовался кое-какими связями, да и с лубянскими без веского повода цапаться тоже не хотелось. – Звонило мое начальство, сказало, что этого… задержанного… гражданина Алексеева…

– Ну вот и хорошо, – перебил его Акинфеев. – Вот что, подполковник. Прикажите своим людям очистить помещение. А вы, коллега, – он посмотрел на Савченко, – тоже останьтесь.

Поздняков нехотя отдал соответствующее распоряжение. Одного из «скорохватов», экипированных в спецназовскую амуницию, Акинфеев придержал за локоть.

– Минутку! – сказал он. – Сначала – наручники! Да, да, снимите с него браслеты, – он кивком указал на задержанного, который по-прежнему восседал на стуле. – Я что, неясно выражаюсь?

Боец сначала посмотрел на своего начальника – на Позднякова, – затем, поковырявшись ключиком, разомкнул шипастые браслеты. Рейндж, морщась от боли, вытянул перед собой запястья – на обеих руках отчетливо были видны круговые «покусы», а на левой так даже в одном месте кожа была содрана и выступила кровь…

– Вообще-то по факту случившегося… по известным вам событиям… гм… заведено уголовное дело, – хмуро сказал Поздняков. – Сформирована оперативно-следственная бригада… В рамках расследования проводятся соответствующие мероприятия… Нами был задержан подозреваемый… На основании многочисленных улик и свидетельских показаний…

– Обо всем этом мы побеседуем чуть позже. – Акинфеев повернул голову к Алексееву: – Вы как, в порядке? Может, позвать медика?

– Со мной все нормально, гражданин начальник, – процедил Рейндж. – Хотя, признаться, я в полном недоумении касательно всего происходящего.

В кабинет вошли еще двое – эти тоже были в цивильном. Одного из них Акинфеев представил как своего коллегу, другой сам представился, показав удостоверение личности. Рейндж так и не понял, кто он… Кажется, из прокурорских; в руке у него была кожаная папка, он сразу по-хозяйски уселся за один из столов.

Зато еще один мужчина, возникший в проеме двери, Мокрушину был оч-чень хорошо знаком. Еще бы. Это был не кто иной, как полковник Заречный, один из трех замов генерала Шувалова. В их конторе он ведает оперсоставом среднего звена. Ветеран ГРУ, матерый человечище лет сорока с хвостиком, отличающийся, кстати говоря, весьма крутым нравом.

– У них мои документы. – Рейндж, подчинившись жесту другого фээсбэшника, младшего коллеги Акинфеева, встал со стула. – Личное оружие, лопатник, пара мобильных телефонов… они все отобрали!..

– У нас есть санкция на задержание и обыск, – сказал Поздняков. – Поскольку гражданин Алексеев является главным… и единственным подозреваемым…

– Слишком скоропалительные выводы вы делаете, подполковник. – Акинфеев посмотрел на него сквозь затемненные линзы очков. – Впрочем, не в моей компетенции давать оценку действиям московской и областной милиции…

– А кто же тогда… кто, по-вашему, совершил вот это…«тяжкое»?! – встрял в разговор Савченко. – Коллеги, поверьте нашему опыту! Мы не первый день замужем… Все на нем сходится, на этом вот… деятеле! – Он ткнул пальцем в сторону Мокрушина.

– Разберемся, – веско сказал Акинфеев. – Надеюсь, с вашей помощью. Минуту, коллеги… наш разговор еще не закончен.