Физическая динамика структуры характера

С практической точки зрения важно, что это различие имеет отношение к базисной природе сна. Есть ли смысл рекомендовать пациентам, страдающим бессонницей, чтобы они перестали думать? Может быть, следует поискать в стойком соматическом напряжении и возбуждении причину, которая не дает им остановить сознательную активность мозга? Уже на раннем этапе развития психоанализа Фрейд понял, что наилучшая приманка для сна — удовлетворение сексуальной активности. Сегодня нам известно, что оргазм — это разрядка энергии или напряжения, которая способствует сну. Это не означает, что Я отказывается идти спать; оно не может померкнуть, пока стойкое соматическое возбуждение перетекает в психический аппарат. Течение направляется в обратную сторону, вниз, и приносит это возбуждение к органам разрядки — гениталиям.

Но Я — это больше, чем свет в темноте бессознательной активности. Оно контролирует доступ к подвижности и непосредственно подвижность. В определенных пределах Я может высвободить действие или овладеть им, удержать его до того момента, когда наступят подходящие условия, чтобы оно смогло проявиться. Я способно затормозить действия и даже подавить их без участия сознания. При этом его функция напоминает электронное устройство, которое регулирует железнодорожное движение, заменяя диспетчера и красный, желтый и зеленый сигналы. Поезд уже готов тронуться с места, но движение не начнется, пока не поступит сигнал, что путь свободен и ясен. Я похоже на свет, который обращен и внутрь и вовне. Снаружи оно воспринимает среду через ощущения, а внутри заключает в себе сигналы, которые управляют импульсами движения. Кроме того, мы знаем, что оно обладает особой силой, позволяющей, подобно электронному регулятору, соотносить импульсы с реальностью. Фрейду были хорошо известны эти взаимоотношения в сфере психики. «Из этого Я исходит также вытеснение, благодаря которому известные душевные побуждения подлежат исключению не только из сознания, но и из других областей влияний и действий» (там же, р. 16–17). Сопротивление, возникающее в процессе анализа, есть не что иное, как проявление красного света вытеснения. Мы смело можем использовать фрейдовские понятия вытеснения и сопротивления, а также бессознательного как части Я, в которую затем включаются сознательные и предсознательные элементы. Но здесь необходимо отметить одно важное отличие. Я заключает в себе только те элементы бессознательного — страхи, импульсы, ощущения, — которые когда-то осознавались, но затем были вытеснены. Проблема избегания или задержки развития — внешняя по отношению к психологии Я. Человек, который в младенчестве или детстве никогда сознательно не переживал определенные ощущения, не может приобрести их с помощью анализа. Если он в раннем возрасте страдал от отсутствия чувства безопасности, ему в процессе терапии необходим не только анализ, но и возможность и средства для того, чтобы приобрести эту безопасность в настоящем. Анализ не может восстановить птенцу утраченную способность летать. Только в рамках аналитической психологии Я возможно верно отделить невроз от «противоречий между организованным Я и тем, что вытеснено и с ним диссоциировано».

Следующее, что нам известно благодаря Фрейду, — Я топографически расположено на поверхности психического аппарата, вблизи внешнего мира. Такая позиция обеспечивает функцию восприятия. Я высвечивает и воспринимает и внешнюю реальность, и сознаваемую внутреннюю реальностьпотребности, импульсы, страхи, то есть ощущения организма. Нельзя не согласиться со словами Фрейда о том, что «если связь между внешним восприятием и Я почти очевидна, то отношение между внутренним восприятием и Я, несомненно, требует особого исследования» (там же, р. 24).

Об этом втором отношении Фрейд говорил, что «ощущения и чувства становятся сознательными лишь благодаря соприкосновению с «системой восприятия»; если же путь к ней прегражден, они не могут стать ощущениями, но присутствует некий неопределимый элемент, сообщающий о том, что они есть» (там же, р. 25). Дальше можно уловить различие между внутренним событием (количественно неопределимый элемент) и феноменом его восприятия, передающего его качественную значимость, то есть связывающего его с внешней действительностью. Именно этот «неопределимый элемент» является предметом работы всех «активных техник».

Ядро Я составляет система сознательного восприятия. Сюда следует отнести все, что было когда-то сознательным- как вытесненное в бессознательное, так и предсознательное. Как психический феномен Я — это система всех моментов прошлого и настоящего восприятия. Фрейд следом за Гроддеком придерживался мнения, что функция Я, «в сущности, пассивна». К этому заключению неизбежно приходят те, кто отождествляет self с системой восприятия, те, кто считает, что Я — это разум. Все биоэнергетические техники исходят из того, что в понятие «Я» входят не только восприятие, но и те внутренние силы, фрейдовские «неопределимые элементы», которые его вызывают. Когда self идентифицируется с чувствами, человек не считает свое Я чисто психическим феноменом. Для таких людей восприятие — один из компонентов сознательного действия.

Фрейд не мог не видеть трудностей, возникающих, когда Я понимается только как психический процесс. Самое трудное- отсутствие каких бы то ни было количественных факторов. В процессе терапии человек мыслит количественно. Сегодня нередко звучат замечания пациента, что он слабо чувствует свое Я; еще чаще люди жалуются на отсутствие интенсивного тона чувствования и (что более важно) отсутствие решительности в действии и экспрессии. В таких случаях было бы ошибкой связывать проблему с системой восприятия. Сильное Я — это признак эмоционального здоровья, но, если его энергия главным образом направлена на вытеснение, ему сопутствуют неврозы.

Фрейд отметил, что «Я складывается и обособляется от Оно не только под влиянием системы восприятия, но под действием также другого момента», и сделал предположение, обозначившее путь к биологии; «Я прежде всего телесно» (там же, р. 31). Тщательно рассмотрев эту идею, он пришел к выводу, что «Я, несомненно, порождается телесными ощущениями, его истоки главным образом лежат на поверхности тела». В этой главе мы постараемся проанализировать те телесные процессы, которые определяют фрейдовский «другой момент». Мы увидим, что это не телесные ощущения, хотя сюда входит восприятие, а более глубокий процесс формирования импульса в организме.

Перед тем как двинуться дальше, нужно выяснить отношения Я с другими подразделениями психики. Большинство функций организма осуществляется бессознательно. Этот факт относится и к умственной деятельности. Большая часть нервной системы обеспечивает совершенно не сознаваемую человеком телесную активность. Осанка, которую человек считает само собой разумеющейся, во многом контролирует подвижность. Сознание может проникнуть в эту сферу, но только в весьма незначительной степени. Ту часть психики, которая находится в таких же отношениях с непроизвольными процессами, как Я — с произвольными действиями, Фрейд назвал «Оно». Он охарактеризовал его иначе, но данное определение следует из его замечаний о том, что путь лежит от биологии к психологии.

«Я и Оно не разделены резкой границей, и с последним Я сливается внизу». Фактически Я представляет собой часть Оно, «которая изменена непосредственным внешним влиянием через систему сознательного восприятия» (там же, р. 28–29). Для наглядности можно представить себе дерево, где Я подобно стволу и ветвям, а Оно-корням. Разграничение возникает, когда дерево прорастает из земли.

Индусы считают, что само тело содержит в себе эти отношения. Вот замечание Эриха Нойманна из книги «Истоки и история сознания»; «Диафрагма соответствует земной поверхности, и развитие выше этой зоны координируется «восходящим солнцем», то есть таким состоянием сознания, которое покидает бессознательное и все, что с ним связано» (Neumann 1954, р.25). Можно привести слова Фрейда: «Я старается также содействовать влиянию внешнего мира на Оно и осуществлению тенденций этого мира, стремясь заменить принцип удовольствия, который безраздельно властвует в Оно, принципом реальности. Восприятие имеет для Я такое же значение, что и влечение для Оно» (Freud 1950b, р. 29). Изучая путь развития от эмбрионального состояния до зрелого организма, мы видим, что нельзя помочь процессам, которые минуют человеческое понимание; можно только изумляться им. По сравнению с бессознательной координацией биллионов клеток, бесчисленных тканей и множества органов способность рассуждать и воображать выглядит незначительной. И все же развитие этих бессознательных процессов можно сравнить с цветами, распускающимися на кусте.

Психика одинаково активна как в бессознательных действиях, так и в сознательных. Если говорить о бессознательных чувствах, мыслях или фантазиях, нельзя не отметить, что они явно противоречат экспрессии. Ранее было сказано, что понятие чувствования применимо только к восприятию внутреннего события. До этого момента мы рассматривали только такое движение (неопределимый элемент), которое качественно неопределимо, — возможное, а не скрытое чувствование. Но внутри организма существует бессознательная активность, которой сопротивление и вытеснение преграждают путь к сознанию и восприятию. Она скрыта и может стать сознаваемой, если путем анализа устранить ограничивающие ее силы. Такую активность отличает то, что бессознательная деятельность была прежде осознанной, а затем вытеснена. Есть еще одна категория бессознательной активности, которую человек сознавать не может. Это деятельность внутренних систем и органов тела (почек, печени, кровеносных сосудов и т. д.), которая к аналитической терапии, разумеется, отношения не имеет.

Для того чтобы заняться анализом, следует выделить три категории бессознательного. Первую категорию составляет деятельность внутренних органов и систем, которую осознать невозможно. Вторую категорию составляет деятельность, которую можно было бы осознать, но этого никогда не делалось. Примером может служить осанка, сформировавшаяся в раннем возрасте, предшествующем сознаванию более интегрированной функции. У ребенка, который учится ходить, когда мышцы еще недостаточно сильны и недостаточно координированны для этого действия, развиваются определенные напряжения в quadriceps femoris (четырехглавой мышце бедра) и tensor fascia lata (мышце-напрягателе широкой фасции), поскольку они оказываются перегруженными. Это происходит потому, что ребенок, оставленный в одиночестве, вынужден проявлять определенную активность, чтобы встать и пойти к матери. Мышечное напряжение делает ноги ригидными для того, чтобы совершить усилие, противоречащее природному балансу и грации. Если человек пытается вызвать релаксацию этих мышц, он сталкивается с сопротивлением, которое пропорционально возникающей тревожности. Важно отметить, что у детей, которых годами носят на себе взрослые, как это делают американские индейцы, такой тревожности не возникает и полностью отсутствует какое бы то ни было подавление природной активности и ощущений грациозности, широты и удовольствия. Скованность не развивается.

Последнюю категорию составляют психические процессы, вытесненные в бессознательное. Можно сказать, что тяжелый взгляд когда-то сознательно выражал ненависть, что стиснутые челюсти сообщают о бессознательном импульсе горечи, что сжатие бедерных мышц демонстрирует подавление интимных ощущений. И наоборот, про вялый взгляд никто не скажет, что он сдерживает бессознательную ненависть.

Если Я вычленилось из Оно, то Сверх-Я выкристаллизовывается из Я. Понятие Сверх-Я-одно из наиболее сложных в аналитической психологии. Может возникнуть впечатление, что поведение человека можно описать в терминах Я и Оно. На самом же деле поведение каждого из нас определяют силы Оно, контролирует реальная функция Я, которое в свою очередь изменяет развитие Я-идеала и Сверх-Я.

Роль Сверх-Я очевидна. В сфере психики оно выполняет функцию цензора мыслей и действий, определяя те из них, которые явно отличаются от реальной функции Я или противоречат ей. Перцептивной реальности Я Сверх-Я противопоставляет ту реальность, которая извлечена из восприятия самых ранних переживаний и представляет правила поведения, привитые родителями. Сверх-Я возникает как защитная структура Я, которая развилась и выкристаллизовалась в раннем детстве. Если оно впоследствии не выполняет функцию визави с внешним миром, то только потому, что изменилось внешнее окружение. Его (Сверх-Я) настойчивость основана на том, что оно структурировано как бессознательное ограничение подвижности, за пределы которой организм не осмеливается выйти. Кроме того, надо иметь в виду, что Сверх-Я — это бессознательная часть Я, использующая его энергию для того, чтобы блокировать импульсы Оно а это истощает и ограничивает Я.

Давайте здесь вспомним, что нам известно о функциях психики. Оно представляет собой бессознательные психические процессы, которые мы не сознаем. Их можно разделить на три категории: те, которые относятся к деятельности внутренних органов и которые сознавать невозможно; те, что представляют собой деятельность, которую мы обычно не сознаем, но, если приложить усилия, можем осознать, и, наконец, те, которые составляют вытесненный материал бессознательного, Я представляет собой те психические процессы, которые мы сознаем, потому что они включают действия, связывающие нас с внешним миром. Отсюда можно увидеть основную закономерность: активность становится сознаваемой когда она соприкасается с поверхностью тела, благодаря чему последнее вступает в отношения с внешним миром. Сверх-Я — это психический процесс, который может предупредить осознание деятельности, то есть не позволить активности достичь поверхности тела. Существуют и другие психические процессы, которые мы пока оставим в стороне. Это творческая, или синтезирующая, функция Я.

Чтобы понять, в чем состоит соматическая основа психологии Я, необходимо рассмотреть количественные факторы. В сфере функционирования тела вещи таковы, как они выглядят, а энергию можно количественно измерить возникающими движениями. Не можем ли мы всю физическую энергию измерить в единицах совершенной работы? Мы начали с того, что Я как психический феномен представляет собой, в сущности, процесс восприятия. Однако мы видим, что у современного человека Я — это нечто большее, чем восприятие. Это — восприятие восприятия, осознание сознания, самосознание. Но это вторая стадия, а на первой — сознание, по существу, тождественно восприятию. Человеку на этой первой стадии было бы непонятно, что такое жить осознанно.

Ответ на этот вопрос относительно прост. Мы ощущаем движение — движение организма, которое принимает или не принимает форму перемещения в пространстве. Это не означает, что все движения можно ощущать. Мы движемся во сне и бессознательно. Мы обычно не ощущаем движений кишечника или сердца. Но там, где нет движения, нет ощущения. Движение вызывает восприятие. В эволюции живых организмов, в онтологическом развитии индивида, сознание возникает позже. Оно по является с началом жизни и угасает перед смертью. Следовательно, всякое восприятие есть восприятие движений организма — либо внутреннее, либо визави с внешним миром. Когда прекращаются наши внутренние движения, как в момент смерти, прекращается и восприятие внешней реальности.

Обычно мы сознаем только грубые движения тела. Если быть внимательным, можно ощутить более тонкие движения. Чтобы почувствовать какую-то часть тела, достаточно лишь пошевелить ею. Движение не обязательно произвольно, но, если есть восприятие, обязательно происходит некоторое частичное перемещение. Люди, например, обычно не чувствуют своей спины даже когда лежат на кушетке. Во время терапевтических сеансов часто наблюдается следующее: если слегка подуть в основание шеи, можно заметить волну возбуждения, которая пройдет вверх по коже головы и вниз вдоль спины, вызывая мурашки и эрекцию волос. Затем можно почувствовать, ощутить или воспринять спину. Мы описываем такое сознавание как «вступление в контакт» с частью тела. Контакт с той частью тела, которая не ощущается, можно установить, увеличив ее подвижность. Здесь присутствует количественный фактор: интенсивность движения связана с качеством восприятия. Пока будет достаточно сказать, что все чувства, все ощущения зависят от движения.

Что же определяет, какие движения ощущаются, то есть становятся сознаваемыми, а какие нет? У нас есть наблюдение Фрейда, что Я возникает из телесных ощущений, главным образом поступающих с поверхности тела. Экспериментально установлено, что ощущения возникают в том случае, если внутреннее движение достигает поверхности тела и психики, где локализована система сознательного восприятия. В дальнейшем я расскажу об экспериментах Райха, но надо отметить, что существует масса клинических исследований, подтверждающих данный тезис. Этим объясняется, почему глубинная органическая боль всегда ощущается так, как будто болит поверхность тела. Нам известно, что чувствительные приборы (например электрокардиограф или электроэнцефалограф) могут считывать с поверхности тела текущие изменения электрического потенциала, который сообщает о внутренней активности. Восприятие — функция интенсивности заряда на поверхности.

Я представляет собой поверхностный феномен как в психическом, так и в соматическом отношении. Система сознательного восприятия расположена на поверхности коры головного мозга. Это подтверждает фрейдовскую мысль о том, что Я является проекцией поверхности на поверхность.

Оно, напротив, относится к процессам, происходящим в глубине, под поверхностью, причем опять необходимо отметить, что описание Оно связано и с соматическими процессами, и с психическим представлением о них, за которое отвечают важные центры в определенных зонах нервной системы, располагающиеся под поверхностью коры головного мозга: ромбовидный мозг, средний мозг и промежуточный мозг. С помощью простой диаграммы (см. рис. 1) можно рассмотреть соматические аспекты этих слоев психики. Представим организм в целом как сферу, подобную простейшей клетке, в центре которой помещается ядро-энергетический источник всякого движения. Импульс — это энергетическое движение от центра к периферии.

На рис. 1 поверхность организма соответствует Я, а Оно-центру и процессам, которые протекают под поверхностью. Такая схема подходит только для простейших форм жизни. У высших форм Я не только воспринимает, но и контролирует доступ к подвижности. Данный рисунок не учитывает эту функцию Я, поскольку здесь импульс всегда достигает поверхности. У высших организмов, как и у человека, существует «подповерхностный» слой, некоторая протяженность, которую контролирует Я. Можно поискать ее проекцию на поверхности коры головного мозга. Таким требованиям отвечает произвольная мышечная система высших организмов. Если теперь поместить эту систему под поверхность, можно определить соматическую основу структуры психических функций.

На рис. 2 импульс, прежде чем достичь поверхности, активизирует мышечную систему, которая выполняет двойную функцию. Мы привыкли рассматривать мускулатуру как моторный аппарат больших организмов. И это действительно так. Но мышцы способны сдерживать движения, а не только выполнять их. Достаточно вспомнить о мышцах анального сфинктера, чтобы понять, насколько важна сдерживающая функция. Рассмотрим случай, когда человек испытывает ярость, но должен сдержать этот импульс. Он сжимает кулаки, напрягает руки, и сдерживание «обуздывает» импульс. В процессе сдерживания Я психически препятствует тому, чтобы импульс достиг поверхности, то есть внешнего мира, поддерживая мышцы в сокращенном состоянии. Это говорит о том, что Я контролирует доступ к подвижности.

Известно, что в Я выделяется часть, которая становится бессознательным цензором наших действий. Она будет определять, какие импульсы можно выразить, а какие надо затормозить. Но хотя Сверх-Я представляет собой психическую категорию, оно контролирует импульсы через мышечный аппарат. Чем же Сверх-Я отличается от Я? Если импульс сдерживается, потому что он не подходит ситуации, действие сознаваемо, его контролирует Я и оно согласовано с принципом реальности. Торможения, осуществляемые Сверх-Я, бессознательны и ничего не позволяют сделать с реальной ситуацией. Это те ограничения подвижности, которые минуют контроль Я. Сверх-Я контролирует действия, пользуясь механизмом мускулатуры. Те мышцы, которые оно сдерживает, хронически напряжены, сокращены и удалены от восприятия, так что человек не сознает, что данная часть мышечной системы не функционирует должным образом.

Я попробую объяснить это по-другому. Мышцы напрягаются, когда человек сознательно сдерживает импульс. Например, он может быть настолько зол, что чувствует, как напряжены и болят от этого мышцы. Но возможно и неосознаваемое напряжение, когда импульс тоже сдерживается, но бессознательно. Это и есть феномен Сверх-Я. Подобно тому как на психическом уровне Сверх-Я удерживает определенные мысли от того, чтобы они просочились в сознание, на биологическом уровне спастически сжатые мускулы предупреждают определенные импульсы и не пропускают их на поверхность тела. Эти мышцы не попадают подсознательный контроль, а их функции подавлены. Отсюда следует, что можно определить природу Сверх-Я путем анализа напряжений в мышечной системе. Метод и техника таких аналитических процедур будет подробно рассматриваться в последующих главах. Сейчас мы просто отметим, что паттерн мышечного напряжения определяет экспрессию человека, которая в свою очередь непосредственно связана со структурой характера.

Психика и тело здесь рассматриваются дуалистически. И то и другое понимается как отдельная целостность. Существуя параллельно, они взаимодействуют друг с другом. Каждое действие одновременно происходит на двух уровнях — соматическом и психическом. Организация психических процессов вполне соотносима с организацией телесных процессов. Понятия Я, Оно и Сверх-Я имеют совершенно определенных собратьев в соматической сфере. Соответствие идет еще глубже. Центр, направление и периферию можно уподобить другому комплексу идей, которые Фрейд выдвинул, исследуя феномен психики. Анализируя инстинкт, он постулировал, что тот имеет источник, цель и объект. Так инстинктивное действие проявляется в психике. Не углубляясь в обсуждение природы инстинкта, мы можем описать его как импульсивное действие, которое не изменяется ни научением, ни опытом. Ряд таких действий сохраняется во взрослой жизни. Пока изменения происходят на поверхности, каждое действие прежде всего импульсивно и основано на инстинкте. Наш анализ импульса показывает, что он также имеет источник, цель и объект. Источнику соответствует энергетический центр организма, представленный глубинными процессами Оно. Целью является биологическая направленность, которую мы будем изучать позже. Объект — поверхность тела (Я), на которую воздействуют стимулы внешнего мира, становясь причиной, вызывающей импульс. Я контролирует только объект. Источник, сила и направленность — это феномен Оно.

Мы не утверждаем, что такой дуалистический подход полностью объясняет взаимоотношения психики и тела. Те, кто хорошо знаком с работами Райха, знают, что его концепция единства и противоположностей биологический функций включает в себя этот дуализм, но в то же время в ней говорится о единстве на более глубоком уровне. В работе с эмоциональными проблемами человеческого организма обращение к поверхности неизменно связано с таким дуалистическим взглядом. Для того чтобы прояснить нашу точку зрения на эти взаимоотношения, мне бы хотелось использовать два рисунка, которые демонстрируют, что к этому вопросу можно подходить по-разному.

Китайские символы инь и ян (см. рис. 3) содержат в себе противоположности, которые интерпретируются как черное и белое, день и ночь, небо и земля, мужское и женское начала. Этот ряд можно продолжить понятиями души и тела.

Целое — это космос, макрокосм и микрокосм, представляющие собой жизнь человека. Целое составляют две совершенно равные половины, тесно контактирующие друг с другом. Эти половины — предмет различных интерпретаций, каждая из которых отвечает символу. В этом символе впечатляет законченность, отсутствие взаимопроникающего действия, неизменное и постоянное качество изображения. Это выражение восточной философии, где концепция изменения и прогресса относительно неважна.

В иудейской звезде Давида (см. рис. 4) те же два элемента находятся в совершенно иных отношениях. Равные половины здесь тоже интерпретируются как день и ночь, небо и земля, женское и мужское начала, и, соответственно, как душа и тело.

В этом символе, однако, противоположности выражают динамику. В шести точках видно, как оба начала достигают границ и прорываются сквозь ограниченное пространство. В целом фигура состоит из углов, в ней совершенно отсутствует восточная гладкость и округлость. Эта концепция взаимодействия противоположностей основана на изменении и прогрессе. Неудивительно, что история западной мысли проистекает из иудейско-греческой традиции конфликта.

Можно продемонстрировать динамику взаимодействия противоположных сил по-другому. Более сильный акцент мы делаем на концепции силы, а менее сильный — на структуре, делающей символ более открытым.

Рисунок 5 также изображает две противоположности, которые тоже могут символизировать свет и тьму, небо и землю, мужское и женское начала или душу и тело. Наложение двух сил — понятие, которое присутствует в работе Райха. Это даже более динамичная интерпретация, чем иудейский символ, в смысле взаимопроникающего замещения путем взаимодействия в движении, однако в ней отсутствует ощущение границ или поверхности, которую можно было бы считать Я.

Нельзя закончить рассмотрение психологии Я, не упомянув о созидательной стороне его функции. В гл. I мы отметили, что единство противоположностей проявлялось на поверхности как единая функция. Несмотря на глубинные отношения, личность целостна. Если это единство нарушаются, мы говорим о «расщеплении» личности. Психиатрия рассматривает это расщепление как признак заболевания или дезинтеграции Я. Мы еще будем говорить о шизофрении в заключительной главе этой книги. Сейчас же постараемся понять, как Я выступает в роли интегрирующей и организующей силы.

Вновь вернемся к психическому аспекту проблемы. Фрейду, мыслившему дуалистически, были хорошо понятны противоречия человеческого существования. Пытаясь изучить основные конфликты психики, он постулировал несколько пар противоположных тенденций. В качестве примеров можно привести противопоставление голода и сексуальности, объектного либидо и нарциссического, Я и сексуальности. В конечном итоге в 1920 году Фрейд свел все силы к двум исходным; силе жизни, эросу (сексуальности), и силе смерти-танатосу (разрушению). Это положение не выходит за рамки основных принципов, управлявших ранним человеческим мышлением. Снова противоположности, ряд которых можно продолжить: свет и тьма, небо и земля, мужское и женское начала, душа и тело, сексуальность и разрушение.

Но Фрейд пошел дальше. Исследуя неврозы, он понял, что единство этих основных противоположностей у человека нарушено. Рассматривая эти силы как инстинктивные тенденции, Фрейд отметил, что разрушение может быть частичным и полным. Там, где функции Я поддерживают единство организма, действия Сверх-Я расщепляют эту целостность. «Сверх-Я возникает, как известно, из идентификации с отцом как моделью. Каждая такая идентификация по своей природе есть десексуализация или даже сублимация. Можно сказать, что одновременно с такого рода преобразованием ослабевает влечение» (Фрейд 1950b, р. 80).

Фрейд считал, что подобным ослаблением основных инстинктивных тенденций человек расплачивается за цивилизованное существование. Базальное расщепление личности вызывают те противопоставления, которые характеризуют цивилизованного человека: добро и зло, Бог и дьявол, культура и природа и т. д. Разумеется, тяжесть этого расщепления, или ослабления, зависит от индивидуальных факторов семьи, где растет ребенок, но можно сделать вывод, что ни один цивилизованный человек не свободен от этой проблемы.

Ничто не мешает личности больше, чем ослабление присущих ей тенденций, или расщепление ее чувств. Подобное расщепление Я равносильно прямому повреждению поверхности тела. Я спешит исправить дефект точно так же, как ткани стремятся заживить и закрыть любую царапину. Но ведь это не обычная рана. Посторонние элементы (интернализованные родительским авторитетом) проникли в личностную структуру, и такое инородное тело удалить невозможно. Я беспомощно перед Сверх-Я. Оно вынуждено перестраивать паттерн поведения, подчиняя его запретам Сверх-Я. Новый паттерн поведения определяет личностное мировоззрение, созидаемый идеал, где неприемлемые для окружения тенденции учитываю его требования.

Формирование сознательного Я-идеала происходит вслед за периодом формирования у ребенка эдипова комплекса. Я-идеал определяет его ценности пут осознанной идентификации с людьми, вызывающими у ребенка. уважение: старшими братьями и сестрами, друзьями, учителями. С помощью Я-идеала инстинкты переплавляются в «более высокий уровень». Появляется новая конструкция, представляющая высшую природу человека. Этот сознательный Я-идеал, противоположный бессознательному Сверх — Я, по-видимому, приобретает определенную форму в возрасте, когда у ребенка появляются первые постоянные зубы. На протяжении жизни он в с е время оценивается и изменяется.

Если слепень ослабления столь велика, что не позволяет обеспечить сознательное усилие или определенное преобразование, если Я не способно обеспечить противоположные тенденции, оно исключает из Я-идеала тот элемент, который кажется наиболее опасным, разрушающим. Это похоже на ситуацию, когда ребенок, страдающий косоглазием, просто перестал бы пользоваться одним глазом. Обычно такое происходит с агрессивными тенденциями, которые сознание не допускает к участию в выборе действий.

Я и его производные — Сверх-Я и Я-идеал — дают человеку толчок к новому жизненному опыту. Но эмоциональное развитие было бы невозможным, если бы этот новый опыт не интегрировался с существующими системами. Для этой интеграции Я должно снять барьеры, которые ограничивают переживание в тот момент, когда оно должно ослабить их, пропуска я импульсы. Чем больше опыт, тем большей открытости он требует. Здесь речь идет не о гибкости или адаптивности, поскольку эти понятия не предполагают изменения. Я должно ассимилировать каждый новый жизненный опыт, чтобы разрушилось старое Я и образовалось новое, должным образом включившее в себя этот опыт. Но это возможно только в том случае, когда Я достаточно развито. Там, где оно борется за самосохранение против Сверх-Я, расположенного глубже, сколько-нибудь существенное развитие невозможно.

Было бы интересно продолжить разговор на эту тему, но, к сожалению, для этого здесь нет места, и поэтому я оставлю его для другой книги.

Есть ли аналогия этих положений для соматической сферы? Мне кажется — да, если вернуться к предыдущей диаграмме (см. рис. 6).

Я — это растущая сила. Она возрастает с точки зрения как координации, так и способности к адаптации. Любой человек, наблюдая за маленькими детьми и их подвижными играми, удивляется их почти сознательному стремлению развить физические навыки и силу. Как они бывают возбуждены, когда учатся плавать, писать, играть на музыкальных инструментах! Однако развитие мышечного контроля и координации не ограничивается только детским возрастом. Всю жизнь мы стремимся к более координированным движениям. И хотя чисто физическая сила может уменьшиться в среднем возрасте, способность развивать и совершенствовать движения сохраняется на протяжении всей жизни. Этим объясняется то, почему с годами Я у большинства людей становится сильнее.

Развитие Я происходит только в рамках, установленных Сверх-Я. Многие люди, например, никогда не могут научиться танцевать из-за нарушения подвижности ног, возникшего по причине раннего и строгого «туалетного воспитания» (см. гл. VIII). Или способность говорить публично может быть сильно затруднена из-за напряжения горла. Проблема ограничения подвижности со стороны Сверх-Я относится и к психике, и к телу, причем соматические нарушения не поддаются лечению традиционным анализом. Очень сложно донести до Я сознание того, что было подавлено Сверх-Я.

Биоэнергетическая терапия сочетает принцип активности на соматическом уровне с процедурой анализа на психическом уровне. Пациент приобретает новый опыт подвижности и затем интегрирует его в Я. Единый подход обеспечивается изучением характера, проявляющегося и в психическом, и в соматическом аспекте личности. Перед тем как мы приступим к рассмотрению этой техники, необходимо рассказать о динамике энергетических процессов организма.

III. Принцип удовольствия

Вся аналитическая работа проводится в рамках так называемого принципа реальности, то есть способности организма терпеть страдание или неудовольствие ради ожидаемого удовольствия в будущем. Именно принцип реальности позволяет пациенту выдержать болезненные моменты аналитической терапии. Возможности и действие этого принципа понятны, но мы еще не рассмотрели лежащие в его основе механизмы. В следующей главе мы попробуем выявить и исследовать некоторые из них, но перед этим необходимо понять, что принцип реальности является производной и модификацией основного общего принципа, который управляет мышлением и поведением организмов. Речь идет о принципе удовольствия.

Исследуя бессознательные психические процессы, Фрейд обнаружил закономерность, которая отличает их от сознательной психической активности. Он пришел к выводу, что эти бессознательные процессы «старшие, первичные, они представляют собой фазу развития, где других психических процессов не было» (Freud 1911, р. 14). Они подчиняются тенденции, которую он назвал «принципом удовольствия-страдания». Проще говоря, это означает, что организм ищет удовольствия и избегает неудовольствия и страдания. В дальнейшем Фрейд детально исследовал этот принцип, связывая «неудовольствие с возрастанием возбуждения, удовольствие — с уменьшением» (Freud 1950а, р. 2). Можно упростить это положение, заменив слово «возбуждение», и сказать, что неудовольствие, или страдание, увеличивают напряжение, а удовольствие снижает его.

На уровне психики есть несколько понятий, углубляющих понимание этого принципа. Кто-то может сказать, что напряжение вызывают потребности, а их удовлетворение приносит удовольствие. Но это не продвигает нас к пониманию. Напряжение само по себе есть потребность, так же как потребность есть напряжение. Объяснение здесь следует искать на биологическом уровне.

В 1934 году Райх провел в Университете Осло серию экспериментов, имеющих отношение к этой проблеме. Подробно они изложены в его книге «функция оргазма», поэтому я ограничусь здесь изложением основных наблюдений и выводов.

Прежде всего было показано, что изменение электрического потенциала на поверхности кожи зависит от эмоций. Возникает так называемый психогальванический феномен. Эксперименты Райха были направлены на изучение того, что происходит при сексуальном возбуждении и как это связано с восприятием удовольствия. Осциллографические записи показали, что происходит с кожным потенциалом эрогенных зон при приятной и неприятной стимуляции. Райх установил, что восприятие удовольствия каждой зоной — губами, сосками, ладонями рук и т. д. — сопровождается резким повышением кожного потенциала соответствующей области тела (Reich 1942, р. 335). Это отмечали приборы, расположенные в другой комнате. Надавливание или испуг, напротив, вызывают заметное снижение потенциала. Далее, «психическая интенсивность приятных ощущений соответствует величине биоэлектрического потенциала». Таким образом было получено экспериментальное подтверждение фрейдовской мысли о том, что Я в своей функции восприятия есть первичный феномен поверхности тела и одновременно проекция поверхностного феномена на соответствующую область мозга, благодаря чему процесс восприятия становится осознанным. Мы имеем два тесно переплетенных явления восприятия: проекцию на поверхность тела и проекцию поверхности на другую поверхность.

Чтобы понять оба феномена как единую экспрессию всего организма, каковой они и являются, мы прибегнем к райховскому основному закону биологического функционирования: единству и противоположности вегетативной жизни организма. Здесь доминируют две функции-расширение и сокращение. Они напоминают обычную пульсацию, присущую всем живым организмам. Как показал Райх, в соматической сфере расширение и сокращение как психический процесс коррелируют с работой симпатического и парасимпатического отделов нервной системы и с действием определенных групп ионов. На психическом уровне биологическое расширение ощущается как удовольствие, а сокращение — как неудовольствие. Между вегетативным центром и периферией есть функциональное противопоставление, которое делает возможным дальнейшую корреляцию между психическими ощущением и энергией движения. Поток энергии от центра организма к периферии функционально соответствует биологическому расширению и восприятию удовольствия. И наоборот, движение энергии от периферии к центру тождественно биологическому сокращению и восприятию неудовольствия или тревожности.

Чтобы представить этот механизм, можно воспользоваться тем рисунком, который в предыдущей главе иллюстрировал соматическую основу и психический уровень функционирования (см. рис. 6).

На нем отсутствует мышечная система, которая связана с развитием принципа реальности. Я ограничено поверхностной мембраной. Расширение и сокращение являются, по существу, феноменом Оно.

Мы уже отмечали, что важно выяснить, чем неудовольствие отличается от тревожности. Насколько мне известно, ни Фрейд, ни Райх этого различия точно не формулировали; Райх даже приравнивал эти термины друг к другу. Вопрос можно задать так: если биологическое расширение переживается как удовольствие, почему соответствующее сокращение не переживается как неудовольствие? Слово «неудовольствие» не описывает воспринимаемого ощущения. В пульсирующем состоянии расширения и сокращения напряжение, которое возникает перед освобождением, вовлекает и погружает в ожидание будущего освобождения. Предполагаемое удовольствие допускает состояние напряжения, которое иначе вызвало бы неудовольствие. Принцип удовольствия сам по себе содержит рудимент реальной функции, которая затем становится доминирующим принципом поведения взрослого человека.

Когда напряжение возникает в ситуациях, где пережить удовольствие невозможно, появляется тревожность, которая сама по себе не обязательно представляет собой патологическое состояние. В своих рассуждениях мы должны всегда основываться на принципе реальности. Тревожность становится патологической, когда она несоразмерна спровоцировавшей ее внешней ситуации. Даже если она не является патологической, тревожность всегда переживается как угроза для Я, и взрослый организм стремится ее устранить. Можно еще сказать, что напряжение является патологическим, когда оно хроническое и не поддается контролю со стороны организма. Исходя из этих положений, здоровье можно определить как возможность организма сохранять собственный ритм пульсации в рамках принципа реальности. Удовольствие, резко отличаясь от неудовольствия, тревожности и страха, в то же время является частью общего принципа: напряжение-релаксация, сокращение-расширение. Теперь можно определить третье понятие этого ряда — страдание.

Если неудовольствие описывает состояние энергетической заряженности, предшествующее разрядке, то тревожность предполагает энергетический заряд, в котором движение к разрядке заблокировано или сдерживается. Когда интенсивность заряда достигает такой степени, что начинает угрожать интеграции структурных элементов тела, возникает страдание. Это утверждение относится ко всем ситуациям, в которых переживается страдание. Нервная система, несомненно, играет такую же важную роль в восприятии страдания, как и во всех функциях восприятия. Благодаря этой самой структуре всю нервную систему можно сравнить с перевернутым деревом, его ветки и разветвления — с разветвлением кровеносной системы, которая является важным каналом для свободного протекания энергии в теле.

Может возникнуть впечатление, что нет ничего проще и в то же время фундаментальнее, чем действие принципа удовольствия. Еще в 1920 году Фрейд опубликовал наиболее спорную книгу «По ту сторону принципа удовольствия», в которой постулировал существование двух инстинктивных сил: влечения к смерти (первичного мазохизма), возвращающего к неодушевленной природе, и влечения к жизни (сексуального инстинкта), которое ведет жизнь вперед по пути эволюционного развития, фрейдовская формулировка лаконична и исполнена мастерства. Я не преследую цели обсуждать ее. Вопрос в конечном итоге состоит в том, действуют ли эти силы или влечения по ту сторону принципа удовольствия или внутри него.

Фрейд пришел к этим понятиям благодаря двум феноменам. Первый из них — проблема мазохизма. По всей видимости, существуют определенные индивиды, которые не желают стать здоровыми. Вопреки принципу удовольствия эти люди ищут ситуации страдания, в которых бы доминировало внутреннее принуждение и в которых «снова и снова содержалось бы страдание и переживание». В аналитической терапии это проявляется в виде «отрицательной терапевтической реакции». Практический опыт обнаружил действие принципа, объясняющего этот феномен. Это — «навязчивое повторение», которое, по мнению аналитика, является «императивом, полностью пренебрегающим даже принципом удовольствия» (Freud 1950b, р. 71). Фрейд писал: «Мое утверждение о регрессивном характере влечений тоже основано на этом материале, а именно на фактах навязчивого повторения» (Freud 1950а, р. 81).

Рассмотрим это «навязчивое повторение» более детально. Оно, как ни странно, демонстрирует один из аспектов принципа удовольствия. Известно, что все организмы испытывают желание повторять определенные действия. Сразу же приходит мысль о еде, сне, сексуальной активности и т. д. В целом эти действия повторяются на основе периодического возникновения потребностей, которые вызывают напряжение организма до тех пор, пока они не будут удовлетворены. Возникающее побуждение нацелено на то, чтобы ослабить это напряжение, и мы знаем, что освобождение от таких состояний напряжения переживается как удовольствие, будь то процесс еды, сна, дефекации или сексуальной разрядки (см.: Fenichel 1945, р. 542). Другие повторные действия могут совершаться, даже если за ними не следует немедленного удовольствия, — когда наше чувство реальности подсказывает, что это приведет к удовольствию в будущем. Регулярно посещающий аналитические сеансы пациент действует на основе этого принципа. Но принцип реальности следует понимать как модификацию принципа удовольствия, а не как его отрицание.

Находится ли навязчивое повторение по ту сторону принципа удовольствия? Фрейд ссылается на два рода наблюдений, подтверждающих эту идею. Первым является состояние, известное нам как «травматический невроз», которое иногда возникает после несчастного случая, связанного с риском для жизни. Эти неврозы «характеризует повторное переживание пациентом ситуации несчастного случая, ситуации, которую он маскирует другим страхом». Сопровождающие их сновидения противоречат «исполнению желаний во сне» и, как сказал Фрейд, могут вести человека к «отражению скрытых тенденций Я к мазохизму» (Freud 1950а, р. 11).

Фрейд подчеркивал, что травматические неврозы не развиваются, если имеет место значительная физическая травма. Его объяснение с точки зрения психологии хотя и пристрастное, но точное, поскольку гиперкатексис травмированного органа позволяет сдержать избыток возбуждения. На языке биоэнергетики это звучит так; механическое волнение и потрясение продуцируют определенное количество свободной энергии, высвободившейся или разрядившейся в травме. Эта свободная энергия необходима для процесса исцеления. Когда такое освобождение невозможно, развивается синдром, подобный истерии. Для иллюстрации я приведу такой случай: молодая женщина обратилась ко мне с тем, что ей не удавалось наладить близкие отношения с человеком, которого она выделяла среди нескольких симпатичных ей мужчин. Важно то, как пациентка относилась к своей ситуации. Несколькими годами раньше она была замужем за молодым человеком, которого очень любила. После шести месяцев счастья она стала свидетелем того, как ее муж разбился на самолете. В тот момент, не издав ни звука, она повернулась и побежала. В дальнейшем пациентка никогда не выражала своего чувства слезами. Отгородившись от общих знакомых, она вскоре поступила на службу в вооруженные силы. Во время второй встречи, когда эта женщина лежала на кушетке, я заметил, как ее горло сжимается при дыхании. Пальпация высвободила сильный спазм горловой мускулатуры. Быстрое надавливание на эти мышцы вызвало крик испуга, за которым последовали тяжелые рыдания. Травмирующее событие вспыхнуло в ее сознании. На протяжении нескольких сеансов я вызывал крик и рыдание. Каждый раз она заново проживала ужасающее ее переживание. «затем это кончилось. Я продолжал терапию. В дальнейшем она полюбила другого человека и вышла за него замуж.

Мне неизвестно, переживала ли она травму во сне. Мы узнаем, что динамика проблемы требует полного высвобождения всех аффектов, включенных в переживание, и что это высвобождение может происходить на сознательном уровне. Кто-то может объяснить ее неспособность полюбить как результат иммобилизации этого большого количества аффекта или либидо. Мы могли бы интерпретировать каждый сон, в котором пациент заново переживает травмирующую ситуацию, пытаясь осуществить разрядку подавленного аффекта. Это не может привести в желанному результату, потому что все происходит без участия сознания. Повторные сновидения на эту тему повторяют попытку и также не приносят облегчения. Подобные неудачи носят на себе печать мазохизма. Мазохистский элемент возникает из более глубокого нарушения характера, которое само по себе поддается аналитической терапии. Клиническая картина, однако, никак не противоречит принципу удовольствия, поскольку организм стремится освободить внутреннее напряжение, то есть избежать неудовольствия или страха.

Другое клиническое исследование навязчивого повторения основано на невротическом феномене переноса. Я также по своему опыту знаю, что часть пациентов склонна «повторять все нежелательные ситуации и тяжелые эмоции в переносе и переживать их с величайшим простодушием» (там же, р. 22), что особенно характерно для анализа мазохистского характера. Если проблема трудна, это еще не значит, что она неразрешима. Райховское объяснение психологических аспектов проблемы мазохизма — это одна из ценнейших глав в истории психоанализа. Надеюсь, мои собственные замечания по этому поводу тоже будут способствовать пониманию этого вопроса. Я уверен, что другие аналитики нашли эффективные подходы для работы с этой проблемой. Трудности аналитической терапии не должны приводить нас к мысли о невозможности исцеления. Если мы имеем в виду, что каждая аналитическая терапия еще и заключает в себе перевоспитание, можно достичь многого. Индивид, который до этого фигурально и буквально не стоял твердо на собственных ногах, обретет их, хотя поначалу, когда он совершит первые усилия, его поступь будет неуверенной.

Я потратил некоторое время на рассказ о навязчивом повторении потому, что оно является частью принципа удовольствия. Следующий пример проиллюстрирует это. Я воспользуюсь наблюдением Фрейда за девочкой, которую заставили открыть рот у зубного врача. Дома она захотела по играть в визит к дантисту и повторить на своей младшей сестре то же самое переживание. Эта игра демонстрирует «особенность, полную бессознательной тенденции принудить, активно повторить то, что пережито пассивно». Дети постоянно играют подобным образом, и заслуга Фрейда со стоит в том, что он определил, на чем основаны такие игры. Я тоже вижу в этом принуждение к отреагированию травмирующего переживания, происшедшего в детской жизни. Но, подчиняясь принципу удовольствия, навязчивое повторение модифицируется в соответствии с требованиями реальности. Здесь было бы уместно использовать аналогию.

Если нажать на резиновый мяч или воздушный шар, а затем убрать руку, он примет свою исходную форму настолько быстро, насколько будет ослабевать надавливание. Возвращение формы мяча или шара точно повторит в обратном порядке направление того движения, которое было совершено, когда происходило надавливание. Я совершенно уверен, что навязчивое повторение следует тем же энергетическим законам, что и мяч и воздушный шар. Живой организм и воздушный шар повинуются закономерностям поверхностного напряжения, сохраняющегося благодаря внутреннему давлению и энергетическому заряду. Травмирующее переживание — это удар по Я ребенка, который можно сравнить с надавливанием на поверхность шара. Когда давление исчезает, Я будет стараться отреагировать переживание путем активного движения, повторяя в обратном направлении исходную реакцию. Далее, если ребенку не удается активно отреагировать такое травматическое переживание, то это происходит потому, что его энергетическая система не достаточно напряжена внешним давлением. Я частично разрушается, и ситуация напоминает поверхностное натяжение полунадутого шара.

На психологическом уровне можно говорить о совладании человеком с ситуациями угрозы. Отождествление с активным процессом позволяет ребенку интегрировать в сознание все переживание целиком. Если человек, который упал с лошади, преодолев свой страх, снова немедленно сядет на лошадь, его нельзя считать мазохистом. Как бы ни интерпретировалось поведение с точки зрения психологии, основные паттерны определяются лежащими в их основе энергетическими процессами.

И Фрейд и Райх были солидарны в том, что принцип удовольствия передает основные биоэнергетические закономерности. Фрейд, как мы знаем, связывал удовольствие и неудовольствие с «количеством возбуждения, которое присутствует в сознании, но отнюдь не является «границей»; их отношения таковы, что неудовольствие соответствует увеличению возбуждения, а удовольствие — уменьшению». Райх отождествил удовольствие и неудовольствие с движением энергии в организме. Движение к периферии уменьшает внутреннее давление, повышает поверхностное напряжение и облегчает разрядку во внешний мир. Движение внутрь имеет противоположный эффект. Так мы приходим к проблеме энергетической Разрядки живого организма, которая представляет собой функцию его отношений с реальным внешним миром.

Само существование живого организма создает первое противоречие в динамике энергетических процессов — между индивидом и внешним миром. Несмотря на зависимость от внешнего мира, каждый живой организм — независимое образование, и мало вероятно, чтобы он не сознавал своей индивидуальности. Отсюда, из этих зависимо-независимых отношений вытекает основное внутреннее противоречие: направленность к миру — направленность к Я, к центру. Используя понятие «либидо», это можно выразить как противопоставление объектного либидо нарциссическому. Последняя формулировка является, однако, психологической. Соответствующие соматические процессы наиболее отчетливо можно наблюдать у амебы. Фрейд сам сравнивал появление и утрату психического интереса с вытягиванием и втягиванием псевдоподий. Если задуматься о причинах внешнего движения амебы, становится ясно, что она отвечает на стимулы окружающей среды. Но эти стимулы определяют только направление движения, но не мотивирующую силу. Последняя возникает благодаря напряжению в организме. Напряжение, как физическое понятие, описывает состояние натяжения по отношению к прилагаемой силе. У одноклеточных это можно представить себе как результат внутреннего давления на эластичную ограничительную мембрану. Люди воспринимают напряжение аналогичным образом. Иногда это может происходить настолько тяжело, что возникает ощущение взрыва.

Всякое напряжение является, по сути, поверхностным феноменом. Оно возрастает либо в результате уплотнения эластичной мембраны, либо когда увеличивается внутреннее давление или заряд. Напряжение может снизиться, если уменьшается внутреннее давление или растягивается ограничительная мембрана. Особенностью живых организмов является то, что они способны адаптироваться к возрастающему внутреннему заряду за счет расширения поверхностной мембраны. Это подразумевается в понятии роста. Расширение — противоположность натяжению — уменьшает поверхностное напряжение. Однако, как мы увидим, этот механизм функционирует только в узких пределах.

Различие между живой и неживой мембранами наглядно проявляется в феномене цвета. Если надуть цветной воздушный шар, цвет его поверхности менее интенсивен из-за дисперсии цветовых частиц. Интенсивность цвета живой мембраны, такой, как кожа человека, при растяжении возрастает. Если это приятное растяжение, кожа краснеет из-за расширения кровеносных сосудов. Тревожность вызывает бледность из-за сужения кровеносных сосудов. Неживые мембраны растягиваются механически, а расширение живых мембран — это активный процесс, возникающий в результате движения телесных флюидов к поверхности, увеличивающих поверхностный заряд. Можно сказать, что, когда расширяется живая мембрана, снижается поверхностное напряжение и увеличивается поверхностный заряд, а при ее сокращении — наоборот.

Я процитирую райховское описание этого феномена: «Бледность при испуге, озноб в состоянии тревоги соответствуют смещению катексиса от периферии тела к центру, вызванному сужением периферических сосудов и расширением центральных (стазис тревожности). При сексуальном возбуждении набухание, цвет и тепло периферических тканей и кожи полностью противоположны состоянию тревоги. Ему соответствует психическое и физиологическое движения энергии от центра к периферии тела и к внешнему миру» (Reich 1949, р. 285).

Что происходит, когда внутреннее напряжение достигает степени, превышающей предел растяжения мембраны? Напряжение может уменьшиться только с уменьшением твердости, плотности и с разрядкой внутренней силы или энергии. В одноклеточном организме это происходит с делением клетки. У многоклеточных этот процесс разделен на сексуальность и репродуктивность.

Можно выделить два аспекта механизма, снижающих напряжение. В одном случае энергия, движущаяся к периферии, расширяет поверхностную мембрану, а в другом плотность уменьшается, и энергия разряжается во внешний мир. Оба эти процесса вызывают удовольствие, и степень его зависит от количества и градиента ослабления напряжения. Поскольку второй процесс более важен, рассмотрим его подробнее.

Вещества и энергия проникают в организм с пищей и при вдыхании кислорода. Это, разумеется, увеличивает внутреннее напряжение, которое затем высвобождается за счет растяжения поверхностной мембраны (что включает расширение всего организма в процессе роста как часть этого же механизма) или путем разрядки энергии и субстанции во внешний мир. Это может принимать форму работы, при которой происходит только разрядка энергии, или форму секса и репродуктивности, где есть разрядка и субстанции и энергии.

Первыми противоположными влечениями, которые постулировал Фрейд, явились инстинкты голода и любви. Интересен его более поздний комментарий; «Вначале я был крайне удивлен, что отправной точкой для меня стал афоризм Шиллера, что голод и любовь движут миром. Голод представляет те влечения, которые нацелены на сохранение индивида; любовь находит объекты, ее основная функция, преобладающая, природная — сохранение видов[1]» (Freud 1953а, р. 94–95).

Удовлетворение голода и сексуального желания приятно, хотя один вызывает приток, а другое — отток субстанции. И то и другое имеют общее: удовлетворение потребности в каждом случае требует движения к внешнему миру и контакта с ним. Но одно определяется чувством недостаточности (голод), а другое — чувством избытка (сексуальность). Большую проблему составляет то, что движение вовне, которое должно мотивироваться напряжением в центре, бывает недостаточным. Райховский анализ этой проблемы невозможно переоценить. Позвольте мне процитировать:

«Когда простейшие хотят принять пищу, им приходится двигать плазму от центра к периферии, то есть увеличивать напряжение на периферии, устраняя таким образом негативное давление в центре. Другими словами, им надо с помощью механизма либидо подойти к внешнему миру для того, чтобы устранить «негативное давление», то есть голод… Это означает, что сексуальная энергия всегда служит удовлетворению голода, и наоборот, прием вводимой субстанции, который в конечном счете является биохимическим процессом, приводит к напряжению либидо. Прием пищи — основа существования и. продуктивных достижений — начинается с самой примитивной локомоции» (Reich 1949, р. 283). Проще говоря, для движения необходима пища, а для получения пищи — движение. Если интерполировать энергетические фазы, то получается следующее: энергия нужна для движения, чтобы добыть пищу, из которой высвободится энергия для дальнейшего движения. Можно ли более ясно продемонстрировать связь между свободной энергией и либидо?

У простейших голод и сексуальность почти неразличимы. Спаривание двух простейших и поглощение пищи — процессы во многом сходные. Это также напоминает переплетение голода и либидинозной потребности в функции кормления. Если голод использует механизм либидо, чтобы достичь мира, то эрос нуждается в моторной системе голода, чтобы добиться удовлетворения.

Принцип удовольствия стоит на пороге жизни. По ту сторону от него протягиваются огромные пространства неодушевленной природы, бесчисленные феномены которой подчиняются тем же законам химии и физики, что и сфера живых организмов. Возникновение сознания в процессе развития живых организмов — это шаг в сторону организации поведения. Сознательная жизнь предполагает, что организм будет сознательно выбирать действия и реакции, преследуя фундаментальную цель — борьбу за удовольствие и избегание неудовольствия. Прежде чем двинуться дальше, отметим, однако, что мы не затронули главную загадку этой темы — природу самого удовольствия. Мы увидим, что сознание само по себе не меньшая тайна, чем бессознательное, хотя разъяснить некоторые аспекты его природы нам вполне по силам.

IV. Принцип реальности

Поскольку принцип удовольствия тесно связан с принципом существования, он не может идти вразрез с жизненными процессами. Удивительно, что принцип реальности, столь важный для всех аналитических подходов, понимается очень поверхностно. Райх, замечательно проанализировав биоэнергетическую основу принципа удовольствия, лишь мельком отметил существование принципа реальности. В этом отношении принцип реальности в чем-то напоминает ситуацию с Я-то есть и там и там плохо охвачена энергетическая основа. Нетрудно заметить, что мы имеем дело с двумя аспектами одной функции, поэтому, рассматривая одну, можно изучить и другую. Принцип удовольствия — это модус операнди Оно, а принцип реальности — рабочий метод Я.

Об этом говорил Фенихел: «Происхождение Я и происхождение чувства реальности являются, однако, двумя аспектами одной ступени развития. Это содержится в определении Я как той части психики, которая имеет дело с реальностью» (Fenichel 1945, р. 35).

Принцип реальности, в том аспекте, в котором он противостоит принципу удовольствия, предполагает принятие состояния напряжения и отсрочку удовольствия в соответствии с требованиями внешней ситуации. Взамен принцип реальности обещает, что такое действие приведет к боли, удовольствию или к избеганию большего страдания в будущем. Сущность этой функции состоит в том, что между импульсом и его выражением появляется временной интервал, в течение которого напряжение возникает и сохраняется до тех пор, пока не наступит подходящий момент для того, чтобы оно разрядилось. При объяснении того, как развивается эта терпимость к напряжению, каков ее механизм и каковы причины ее возникновения, мы сталкиваемся с определенными сложностями. Заявление о том, что такого поведения требует реальность, ничего не дает. Низшие формы жизни такой способности не имеют.

Это утверждение верно отчасти. Опыт показывает, что, когда человек начинает контролировать сфинктеры слишком рано, у него развиваются невротические черты, затрудняющие приспособление к реальности. Опорно-двигательный аппарат ребенка, научившегося стоять и ходить слишком рано, недостаточно развит для этого. Анализ часто выявляет, что выраженные оральные черты зависимости и незрелости у человека обусловлены его ранним интеллектуальным и эмоциональным развитием. Типичным примером является развитый ребенок, который, приспособившись к взрослой реальности, быстро перестает быть самим собой. Полноценное и полное удовольствия детство-это лучшая гарантия сильного Я и приспособления к реальности.

Мы постоянно рискуем упустить из виду тот факт, что, несмотря на внешнюю противоположность, принцип реальности функционально идентичен принципу удовольствия. Поэтому мы должны знать, каким образом принцип реальности развивается из принципа удовольствия с биоэнергетической точки зрения.

Нам известно, что биоэнергетическая основа, порождающая принцип удовольствия как детерминанту функционирования психики, является движением энергии от центра к периферии и назад. Уменьшая напряжение, независимо от того, сопровождается ли это разрядкой субстанции или нет, энергия течет от центра к периферии, и это ощущается как удовольствие. Противоположный поток энергии (от периферии к центру) усиливает напряжение, что вызывает несознаваемое неудовольствие. Это не аналог тревожности, которая возникает только там, где энергия импульса не может получить разрядки.