К свету

Глеб сделал несколько корявых шагов, щурясь от яркого света. Глаза отчаянно слезились. Поднял голову… и, ахнув, упал на четвереньки. Привычного потолка не было. Не то чтобы он был где-то высоко, как ему неуверенно рисовало воображение, его не было в принципе. Бескрайнее небо с прожилками серых туч повергло мальчика в шок. Захотелось вцепиться в землю обеими руками, вжаться в нее, чтобы не сгинуть в этом серо-голубом «ничто».

— Встать! — Сталкер отчего-то стал крайне раздражителен и напряжен. — Привыкнешь еще. А сейчас пошел!

Глеб, шатаясь, припустил за массивной фигурой Тарана. Голова отчаянно кружилась. К горлу подкатила тошнота. Мальчик споткнулся, упал, разметав прелую осеннюю листву. Но сталкер лишь на секунду обернулся и потрусил дальше. Поправив намордник респиратора, Глеб рванул следом. Раз-два, раз-два… Сосредоточившись на движениях ног, он начал успокаиваться, а земля перестала плыть и двоиться.

— По сторонам смотри! Не зевай! — Таран прибавил ходу.

Глеб, с непривычки, еле поспевал за сталкером. Они бежали вдоль огромных домов с серыми выщербленными стенами. По правую сторону тянулся широкий пустырь, перекопанный вдоль и поперек, похожий на гигантский противень с кашей. По ту сторону пустыря снова начинались дома.

— Что это за место?

— Разуй глаза, парень. Ты ж читать умеешь.

И правда, на стене дома слева виднелась запыленная табличка, гласившая: «Пр. Ю. Гагарина».

— А что с землей?

— Кроты постарались. Были до Катастрофы такие милые создания. Только потом вымахали — будь здоров, и с аппетитом у них все в порядке. Этот бульвар — их территория. Хорошо еще, что норы у них неглубокие, иначе давно бы все метро выжрали.

Глеб с опаской покосился на вывороченные пласты земли и на всякий случай прижался поближе к домам — подальше от огромных нор.

Несколько кварталов осталось позади. Через дорогу, за решетчатой оградой, начинались буйные заросли причудливых деревьев, сплетенных в единый плотный клубок. Правее, по диагонали, виднелись руины огромного круглого здания.

Вспомнив рисунок в одной старой книге с картинками, Глеб восхищенно произнес:

— Колизей…

— Какой, в баню, Колизей? — Сталкер ухмыльнулся. — Это СКК имени Ленина. Ну… спортивно-концертный комплекс. Там соревнования всякие проводились.

— Как в Колизее?

— Ну да. Как в Колизее… Не отставай!

Они повернули налево и, держась ближе к домам, двинулись вдоль стены джунглей. Порывы ветра доносили со стороны бывшего парка протяжные звериные крики и клекот неведомых птиц. Глеб, озираясь по сторонам, окликнул сталкера:

— Куда мы идем?

— К метро «Парк Победы».

— А почему по поверхности? От Московской туннель чистый всегда был…

— Тебя, дурака, выгуливаю. Ты давай обвыкайся быстрее. В походе мне с тобой цацкаться некогда будет.

Наконец стена зарослей по правую руку резко оборвалась. За деревьями маячила шайба здания метро. Огромный кусок углового дома отсутствовал, словно откушенный неведомым гигантом. О былом «пиршестве» теперь напоминали только глыбы бетона, завалившие перекресток Московского проспекта и Бассейной. Перебравшись через завал, путники двинулись к метро.

Сзади донесся глухой рык…

Сталкер, поворачиваясь, вскинул «калаш».

Из-за бетонного блока медленно вышел волк. Метр в холке. Горящие глаза. Непропорционально, противоестественно длинные лапы, шерсть в подпалинах. Глеб спрятался за спину Тарана, но шорох позади заставил его обернуться. Из зарослей вынырнули несколько сородичей хищника и разбрелись по сторонам, окружая путников. А со второго этажа полуразрушенного дома метнулась тень еще одного — самого крупного зверя. Легко перемахнув завал, гигантский волк — в холке не ниже человека — мягко приземлился рядом с первым хищником. «Вожак», — подумал Глеб.

— Это волчица и ее выводок. Хитрые твари. — Сталкер передернул затвор. — Стой на месте.

Выстрелив в воздух, Таран демонстративно наставил дуло автомата на волчицу. Та обнажила в жутком оскале желтые клыки, но нападать не спешила. Затем коротко взрыкнула. Выводок, обойдя путников по широкой дуге, сгрудился вокруг матери. Повисла напряженная тишина.

Внезапно Глеб почувствовал на спине прикосновение. Он опомниться не успел, как сталкер, схватив его за шкирку, бросил вперед. Мальчик упал на асфальт рядом со стаей хищников. Оглянувшись, он затравленно посмотрел на Тарана. Тот стоял, опустив автомат, и немигающим взглядом следил за стаей. Обида и страх нахлынули с новой силой, а затем стало не до эмоций. От выводка отделился молодой волк, и мать своей длинной мордой подтолкнула его вперед.

Урок охоты.

Глеб в ужасе пополз к ногам сталкера, но тот резким окриком остановил его:

— Либо он тебя завалит, либо я. Выбирай!

Мальчик в отчаянии развернулся в сторону хищника и выхватил пистолет. Захлопали выстрелы. Отдача в руку была неожиданно сильной. Ствол повело в сторону. Волк мгновенно снялся с места и в два скачка достиг жертвы.

Жесткий удар массивной туши выдавил из легких воздух. Глеб покатился по мостовой. Пистолет отлетел в сторону. Перед взглядом замаячила слюнявая челюсть, усеянная длинными клыками, но шлем мешал хищнику добраться до горла. Перевернувшись на живот, Глеб орал что-то неразборчивое, протягивая руки к сталкеру. Тот спокойно наблюдал за расправой, не вмешиваясь. Зубы хищника сомкнулись на ноге мальчика. Кевларовый щиток защитил мышцы, но тело мотало из стороны в сторону из-за рывков сильного животного.

Земля и небо мелькали перед глазами, хищник трепал Глеба как куклу. В какой-то момент боль в ноге стала невыносимой, и мальчик завыл. На мгновение зверь остановился и тут же получил каблуком ботинка по глазам. Зубы разжались, и Глеб почувствовал секундное облегчение. Отшатнувшись, волк припал к земле, изготовившись для новой атаки.

— Убей его! — вдруг взревел Таран.

Глеб в то мгновение уже не был уверен, что призыв сталкера обращен именно к нему. И это стало последней каплей. Злость, подобно прорвавшейся дамбе, затопила сознание. Злость на сталкера, бросившего его, словно кость, на прокорм мутантам.

В руке Глеба сверкнул десантный нож. Он вскочил на ноги как раз вовремя, чтобы принять следующий удар беснующегося зверя. От страшного толчка лязгнули зубы, а руку словно засунули в тиски, но Глеб устоял на ногах. Приняв волка на левую руку, он дико закричал, всадив широкое лезвие в брюхо зверя. Мутант дернулся и немного ослабил хватку. Глеб ударил еще… и еще… Зверь начал оседать на землю комком визжащей плоти. Мальчик навалился сверху, беспорядочно нанося удары. Волк забился в предсмертных судорогах, а Глеб, оскальзываясь в луже дымящейся крови, поднялся на ноги и с безумным взглядом пошел на сталкера. С кончика ножа падали багряные капли, рисуя на асфальте кривую дорожку. Приблизившись к сталкеру, мальчик сделал отчаянный выпад, но Таран неуловимым движением принял руку на болевой. Нож упал на землю. Сталкер, удерживая брыкающегося мальчишку, поднял нож, спокойно вытер лезвие о рукав комбинезона и вставил его в чехол на комбинезоне Глеба.

Волчица обнюхала труп и, развернувшись, затрусила прочь. Выводок последовал за ней. Спустя минуту путники остались одни. Таран побрел к входу в метро. Мальчик прерывисто дышал, продолжая сверлить спину сталкера напряженным взглядом. Злость постепенно уступала место тупому безразличию и непомерной усталости.

— Может, и не сдохнет… — услышал Глеб тихий голос Тарана и, словно очнувшись, поднял валявшийся неподалеку пистолет и поспешил за наставником.

Знакомство с внешним миром состоялось.

Глава 3. Зоопарк на колесах

Станция Парк Победы встретила путников настороженным молчанием. Сразу за гермоворотами взгляду открылось скудное убранство платформы, погруженной в полумрак. Собранные из чего попало лачуги ютились в хвосте станции. Горело несколько костров, у которых сгрудились немногочисленные жители. Станция была закрытого типа, но практически все двери по правой стороне отсутствовали. Около каждого проема, словно в лавке старьевщика, был разложен нехитрый товар — вяленые тушки крыс, грубо пошитая одежда, мотки веревок, ножи… Из туннеля со стороны «Электросилы» донесся шум неторопливых шагов. К станции приближались люди. Жители, побросав дела, ринулись к своим торговым местам и принялись зазывать проходящих мимо станции путников.

Таран повел Глеба в центр станции, где находился спуск в технические помещения. Около ступенек стоял, насупившись, часовой с гладкоствольным ружьем. Завидев сталкера, он наклонился через перила и пронзительно свистнул. Из недр платформы выскочил паренек чуть постарше Глеба.

— Проводи к Бате, — шепнул он, косясь на Тарана.

Глеб уже собрался было последовать за сталкером, но охранник придержал его рукой:

— Этот здесь подождет.

Таран кивнул своему ученику и скрылся внизу. Глеб остался стоять у лестницы. Озираясь по сторонам, он невольно сравнивал это место с Московской и чем дольше смотрел, тем больше бросалась в глаза разница между двумя станциями. Быт налажен был на самом примитивном уровне. Даже электрических лампочек нигде не видно. Снизу доносился шум ребячьей возни, ругань женщин. Пахло пережаренным мясом.

— Ты сам откуда будешь? — Мужичок с ружьем явно умирал со скуки и решил завести разговор.

— С «Московской».

— Хорошая у вас станция… — Часовой тяжко вздохнул. — И бабы, говорят, ладные. Я вот, думаю, тоже туда переберусь. А то Батя опять пайки урезал. Лютует…

— А где все живут? Внизу?

— Внизу, конечно! Станция-то проходная. Охрану не наладишь — вон все двери нараспашку… Да и как по-другому? Наверху — парк. Зверье бродит. Так что экскурсии нам противопоказаны. Торговлей перебиваемся…

К Глебу подошел карапуз лет пяти. С благоговением осмотрел экипировку. Уставился на рукоять пистолета в кобуре.

— Дядя сталкер, дай пульку!

Глеб не сразу понял, что мальчуган обращается к нему. Буквально несколько дней назад он почти так же, как этот карапуз, пялился на Тарана. Сейчас это воспоминание казалось уже чем-то далеким. Словно чья-то чужая жизнь. Глеб открыл подсумок, вытащил патрон и вручил мальчонке. Поразмышляв секунду, потянулся к рюкзаку и вытащил на свет Божий кусочек сахара. Глаза карапуза лучились радостью. Зажав подарки в крошечных кулачках, он вприпрыжку понесся к торговым рядам:

— Мамка, мамка, смотри, что у меня есть!

Часовой проводил карапуза взглядом и тихо произнес:

— А ты не похож на Тарана… Мой тебе совет, парень, беги от него. Беги так быстро, как только сможешь. Этот выродок по трупам пройдет, не поморщится. В нем человеческого-то уже ничего не…

Грубый тычок в спину прервал поток откровений. Часовой отшатнулся.

— За себя говори, шавка. — Сталкер недобро покосился на охранника. — У вас детвора от голода пухнет, а ты тут зад просиживаешь. Окопался, крыса…

Глеб поспешил за Тараном. Спустившись на пути, они прошли вдоль торговых прилавков и скрылись в туннеле. Перед глазами Глеба еще долго стоял благодарный взгляд матери любопытного карапуза.

Станция осталась позади…

* * *

До «Электросилы» дошли без происшествий. Один раз навстречу проследовала странная процессия — угрюмые люди с кирками и лопатами. Проходя мимо, они суетливо расступались, освобождая Тарану дорогу.

— А куда это они?

— В «Купчино». Там туннель роют… до Москвы.

— Но Москва же далеко…

— Далеко. Только этим психам плевать. Избавления ищут… Надежда, пацан, штука опасная. Пострашнее глупости человеческой.

Впереди показался свет костра. Путников окрикнули. Дозорные, узнав Тарана, пропустили гостей на станцию. Здесь уже было намного светлее. Горели лампы, освещая стройные ряды палаток. Вдоль одной из сторон платформы тянулся состав. Зашторенные окна электрички лучились уютным светом. Жильцы вагонов, люди позажиточнее, обустраивали свои крохотные мирки. Платформа гудела, словно растревоженный муравейник. По станции сновали дельцы всех мастей, тут и там шла бойкая торговля. Из дальнего угла, огороженного листами кровли, доносились пьяные выкрики и хохот.

— Пентагон, — прочитал Глеб вывеску над входом и с немым вопросом посмотрел на наставника.

— Наверху завод был. «Электросила». Когда тревогу объявили, народ в метро ринулся. Ну и в бомбоубежище заводское. Здесь, неподалеку. А административное здание у них Пентагоном как раз нарекли. Ну, типа командного центра, как в Штатах. Вот и здесь название прижилось. Вокруг этого бара вся жизнь местная крутится. Здесь и мы свои вопросы порешаем. — Таран скинул поклажу и направился к бару. — Жди здесь. И за вещами приглядывай.

Глеб, осматриваясь, заметил странного типа в длинной светлой робе. Незнакомец размахивал тощей книгой и нараспев декларировал в толпу:

— Грядет день, и откроются врата рая! Настанет час, и прибудут вестники нового мира! Пристанет к берегам Ковчег небесный и заберет мучеников к земле обетованной! Уверуйте, сыны божьи! Грядет время великого исхода! Грядет избавление! Примкните к лону «Исхода», братья, и откроется вам истина! «Исход» здесь! «Исход» с каждым из вас!

Дальше Глеб уже не слушал. Незнакомец с лихорадочно блестящими глазами скрылся в толпе.

Как мальчик ни старался быть незаметным, диковинный комбинезон притягивал взгляды прохожих. Постепенно вокруг собрались зеваки. Два здоровяка в камуфляже, недовольные затором, прошли, чертыхаясь, чуть ли не по головам собравшихся.

— Эй, малой, убери шмотье с прохода! — рявкнул один из них.

Мальчик втянул голову в плечи, но остался на месте. Ослушаться Тарана было страшнее. Незнакомцы алчно косились на снаряжение.

— Ты на ухо туговат, а? — Мужик пнул рюкзак грязным охотничьим сапогом. — Здесь тебе не паперть! Вали давай!

Нагнувшись за чехлом, в котором у Тарана лежала снайперка, здоровяк вдруг замер. Виска его коснулось холодное дуло пистолета.

— Сам вали, — тихо ответил Глеб, снимая свой «Пернач» с предохранителя.

— Да ты, малец, совсем зарвался. — Мужик медленно выпрямился, буравя Глеба недобрым взглядом. — На станции пушкой светить…

Грубый удар по руке заставил Глеба выронить оружие. И еще один удар — на этот раз в живот. Глеб рухнул на пол, пытаясь вздохнуть. Мелькнул сапог. Мальчика отбросило. Правая сторона лица запылала от боли. Глеб потянулся за пистолетом, но охотничий сапог придавил его руку к полу. Мальчик взвыл, сжав зубы.

И тут здоровяк в сапогах рухнул наземь. Случилось это настолько внезапно, что его подельник лишь глупо таращился на сталкера, когда тот сокрушительным ударом ноги сложил его пополам.

— Ты, сука, зачем на чужое добро заришься? — Таран прижал первого обидчика к потрескавшейся колонне; от последовавшего удара голова его безвольно мотнулась в сторону. — Своего не заработал?!

Еще пара жестких зуботычин — и незадачливый мужик уковылял в толпу, утирая окровавленную рожу.

— Вставай! — Таран проследил, как Глеб медленно поднялся с пола, затем вложил в его руку нож. — Он пытался украсть, а с ворами в метро разговор короткий.

Пихнув безвольно валяющееся тело, сталкер заломил громиле руку, прижав к шершавому бетону:

— Режь пальцы!

Бедолага взвыл, дернулся. Но Таран держал его железной хваткой.

— Режь, говорю!

Глеб, тяжело дыша, с ужасом глядел на сталкера. Руки его тряслись.

— Нет…

— Режь!

— Не буду!

— Режь, щенок, или я тебя самого на лоскуты покромсаю!.

Глеб выдержал тяжелый взгляд наставника, затем медленно протянул нож рукояткой вперед:

— Кромсай… У тебя же это лучше всего получается… А его отпусти.

Вокруг уже собралась толпа зрителей. На узком пятачке воцарилась гробовая тишина. Зеваки ловили каждое произнесенное слово. Таран выпрямился, отпуская вора. На миг Глебу показалось, что в глазах наставника мелькнуло удовлетворение.

— Пошел отсюда, мразь! — Сталкер пнул здоровяка ногой. — Повезло тебе сегодня…