Колыбель на орбите [сборник]

— Ну-ну, друзья! — примирительно сказал Гарри, выливая масло на бурные волны. — Не надо вести себя слишком сурово. Не можем же мы судить по нашим высоким стандартам буквально всех. И надо же людям чем-то зарабатывать на жизнь? Кроме того, миллионам детей и подростков нравится капитан Зум. Уверен, вы не хотите разбить их маленькие сердца — да еще незадолго до Рождества.

— Если им действительно нравится капитан Зум, я лучше сверну им нежные шейки!

— Какая выдающаяся сентиментальность! Вынужден извиниться за слова некоторых моих соотечественников, Солли. Напомни, как там назывался первый сериал?

— «Капитан Зум и угроза с Марса».

— Ах да, верно. Кстати, никак не пойму, почему нам вечно грозят именно с Марса? Наверное, все началось со старины Уэллса. Как знать, не нарвемся ли мы в один прекрасный день на крупную межпланетную акцию протеста — если только не сумеем доказать, что марсиане были столь же грубы по отношению к нам.

Я очень рад заявить, что никогда не видел «Угрозу с Марса» («А я видел, — простонал кто-то сзади. — И до сих пор пытаюсь забыть»), но речь сейчас не о сериале как таковом. Его создали три сценариста в баре на бульваре Уилшир. До сих пор никто не может точно сказать, как было дело: сериал получился таким из-за того, что сценаристы были пьяны, или им приходилось непрерывно пить, чтобы не свихнуться из-за «Угрозы». Если это вас смущает, не обращайте внимания. А заботой Солли стали затребованные режиссером спецэффекты.

Во-первых, ему предстояло построить Марс. Солли полчасика полистал «Покорение пространства» и выдал набросок, который плотники быстро превратили в переспелый апельсин, парящий в пустоте и окруженный бесчисленными звездами. Это оказалось легко, зато с марсианскими городами пришлось повозиться. Попробуйте-ка придумать совершенно чужую архитектуру, да еще такую, чтобы результат не смотрелся полной нелепицей. Сомневаюсь, что подобное вообще возможно — если здравые мысли и придут в голову, то их уже наверняка где-то на Земле использовали. То, что появилось наконец в студии, было смутно византийским с некоторыми штрихами в духе Фрэнка Ллойда Райта[3]. Тот факт, что ни одна из дверей никуда не вела, никого не волновал, пока имелось достаточно места для схваток на мечах и всевозможной акробатики, предусмотренных сценарием.

Да-да, схваток на мечах. Вот вам цивилизация, владеющая атомной энергией, лучами смерти, космическими кораблями, телевидением и тому подобными современными удобствами, но когда дело доходит до схватки между капитаном Зумом и злобным императором Клаггом, часы проворно отсчитывают обратно несколько столетий. Вокруг стоит толпа солдат со зловещими на вид лучеметами, но в ход их не пускает. И не только в этой сцене, а почти во всем сериале. Ну иногда пучок искр прожжет капитану Зуму штаны, и все. Я так полагаю, что, раз эти лучи не могут летать быстрее света, он запросто и всегда может их опередить.

Тем не менее эти орнаментированные лучеметы многих довели до головной боли. Забавно наблюдать, как охотно Голливуд гробит массу усилий на мелкие детали фильма, который сам по себе есть полная чушь. У режиссера был пунктик насчет лучеметов. Солли создал для него первую модель, напоминающую помесь базуки с мушкетоном, и был ею весьма доволен, равно как и режиссер — на один день. На следующий день великий человек ворвался в студию, размахивая отвратительным изделием из красного пластика, снабженным кнопками, линзами и рычажками.

— Глянь-ка на это, Солли! — пропыхтел он. — Мой младшенький принес из супермаркета — там проводится кампания по рекламе чипсов. Приносишь десять крышечек от коробок и меняешь на одну игрушку. Черт, да они лучше наших! И они работают!

Он нажал на рычажок, из ствола вырвалась струйка воды и улетела через всю студию куда-то за звездолет капитана Зума, где мгновенно погасила сигарету, которой не полагалось там дымиться. Из люка вылез разгневанный рабочий, увидел, кто его окатил, и проворно юркнул обратно, бормоча что-то насчет профсоюза.

Солли обследовал лучемет с некоторым раздражением, но одновременно и взглядом эксперта. Да, оружие действительно выглядело куда более впечатляюще по сравнению со всем тем, что создавал он. Солли удалился в свой кабинет, пообещав режиссеру придумать нечто подобное.

Во вторую модель он встроил все подряд, включая телеэкран. Теперь, если капитан Зум замечал нападающего на него хикодерма, ему надо было лишь включить аппарат, подождать, пока прогреются лампы, проверить селектор каналов, произвести точную настройку, навести фокус, покрутить ручки вертикальной и горизонтальной развертки — и нажать на спуск. К счастью, капитан обладал невероятно быстрой реакцией.

Режиссер был впечатлен, и вторая модель пошла в производство. Ее слегка измененный вариант тиражировали для вооружения дьявольских когорт императора Клагга. Нехорошо, разумеется, если обе стороны вооружены одинаковым оружием. Я ведь уже упоминал, что «Пандемик продакшнз» славилась проработкой деталей.

Все шло хорошо до первых сражений и даже после них. Когда актеры играли — если их действия можно так назвать, — они лишь наводили оружие и нажимали на спусковой крючок, словно оружие действительно стреляет. Вспышки и искры потом подрисовывали на негативе два человечка, сидящих в темной комнате, охраняемой не хуже хранилища золотого запаса США. Они проделали хорошую работу, но через некоторое время у режиссера снова проснулась чрезмерно развитая совесть художника.

— Солли, — сказал он, поигрывая красным пластиковым чудовищем, — Солли, мне нужно оружие, которое что-то делает.

Солли успел вовремя присесть, и струя воды промчалась над его головой и окрестила фотографию Луэллы Парсонс.

— Но не собираетесь же вы переснимать все заново! — взвыл Солли.

— Не-е-е-ет, — протянул режиссер с откровенным сожалением. — Придется работать с тем, что уже снято. Но все равно это смотрится как-то фальшиво. — Он пролистал лежащий на столе сценарий и просиял: — Вот! На следующей неделе начнем снимать серию пятьдесят четыре — «Рабы людей-улиток». Так вот, у людей-улиток должно иметься оружие, и вот чего я от вас хочу…

С третьей моделью Солли пришлось изрядно повозиться. (Я еще не пропустил очередную модель? Хорошо.) Мало того что она должна была иметь совершенно иную конструкцию и внешность, так ей еще полагалось и что-то делать. Она стала вызовом его изобретательности; однако, если процитировать профессора Тойнби, то был вызов, породивший соответствующий отклик.

В третью модель было заложено хитроумное инженерное решение. К счастью, Солли был знаком с изобретательным техником, и прежде помогавшим ему в подобных случаях, так что реальной движущей силой оказался именно он. («И еще какой!» — угрюмо вставил мистер Бламберг.) В оружии был использован принцип воздушной струи, создаваемой маленьким, но очень мощным электрическим вентилятором, в струю же вдувался очень мелкий порошок. Хорошо настроенное оружие выстреливало весьма впечатляющий луч и производило не менее впечатляющий шум. Актеры настолько боялись выстрелов, что их игра обрела значительный реализм.

Режиссер был восхищен… целых три дня. Потом его одолело ужасное сомнение.

— Солли, — сказал он. — Эти чертовы лучеметы слишком хороши. Люди-улитки просто разделают капитана Зума под орех. Мы обязаны снабдить его оружием получше.

Вот тогда-то Солли и понял, во что влип. Он завяз в гонке вооружений.

Так вот, какая там по счету следующая модель — четвертая, верно? Как же она работала… а, вспомнил. То была старая добрая кислородно-ацетиленовая горелка, в пламя которой впрыскивались различные химикаты, что создавало великолепные оттенки цвета. Забыл упомянуть, что начиная с пятидесятой серии — «Обреченные на Деймосе» — студия перешла с черно-белой продукции на «Мутноколор», поэтому возникли большие возможности по работе с цветом. Вдувая в пламя горелки соли меди, стронция или бария, можно было получить любой желаемый цвет.

Если вы подумали, что к тому времени режиссер был удовлетворен, то вы не знаете Голливуда. Пусть некоторые циники и сейчас ухмыляются, когда на экране появляется девиз «Ars Gratia Artis»[4], но подобное отношение, как я вынужден признать, не соответствует фактам. Разве такие ископаемые, как Микеланджело, Рембрандт или Тициан, тратили столько времени, усилий и денег в погоне за совершенством, сколько тратит «Пандемик продакшнз»? Сомневаюсь.

Не стану притворяться, будто помню все модели, созданные Солли и его изобретательным другом-инженером. Было оружие, выстреливающее поток цветных колечек дыма. Был генератор высокой частоты, выдававший огромные, но вполне безобидные искры. Был даже изогнутый луч, созданный на основе подсвеченной изнутри струи воды, — он особенно впечатляюще смотрелся в темноте. И наконец появилась модель двенадцать.

— Модель тринадцать, — поправил Бламберг.

— Ну конечно — какой же я болван! Разве мог у нее быть иной номер! Модель тринадцать нельзя было назвать оружием портативным — хотя некоторые другие модели назвать портативными мог лишь человек с богатым воображением. По сценарию, это дьявольское устройство предполагалось установить на Фобосе для уничтожения Земли. Хоть Солли и объяснял мне заложенные в модель научные принципы, я так и не смог в них разобраться… Но кто я, однако, такой, чтобы тягаться интеллектом с капитаном Зумом? Могу лишь сказать, что этому лучу полагалось сделать и как. Он должен был начать цепную реакцию связывания азота и кислорода в атмосфере нашей несчастной планеты — со всеми вытекающими и жуткими для земной жизни последствиями.

До сих пор не знаю, радоваться или огорчаться тому, что создавать легендарную модель тринадцать Солли полностью поручил своему талантливому ассистенту. Я долго расспрашивал Солли, но он помнит лишь, что в высоту штуковина была около двух метров и выглядела как гибрид двухсотдюймового телескопа с зенитной пушкой. Не очень-то много, верно?

Еще он говорил, что чудовище было напичкано радиолампами и имело внутри мощный электромагнит. А создавать оно должно было безопасную, но впечатляющую электрическую дугу, которой с помощью магнита придавали всевозможные интересные формы. Так, во всяком случае, утверждал изобретатель, а сомневаться в его словах у меня нет никаких оснований.

Так уж вышло — как потом выяснилось, к счастью, — что Солли не был в студии, когда испытывали модель тринадцать. К его великому сожалению, в тот день ему пришлось уехать в Мексику. Ну скажи, Солли, разве тебе не повезло?! После полудня он ждал звонка от своего друга со студии, но, когда друг позвонил, Солли услышал от него вовсе не то, что ожидал.

Испытание модели тринадцать прошло, мягко говоря, весьма успешно. Что в точности произошло, не понял никто, но каким-то чудом никто не погиб, а соседние павильоны пожарникам удалось спасти. Невероятно, но факт: модель тринадцать должна была испускать фальшивые «лучи смерти», а оказалось, что она выдает настоящие. Нечто вырвалось из проектора и прошило стену студии, словно ее там не было. И в самом деле, мгновение спустя часть стены действительно исчезла, потому что на ее месте появилась внушительная дыра с тлеющими краями. А затем обрушилась крыша…

Так что, если Солли не сможет убедить ФБР, что произошла ошибка, ему лучше оставаться по другую сторону границы. Люди из Пентагона и Комиссии по атомной энергии до сих пор ковыряются среди обломков…

А как бы вы поступили на месте Солли? Он невиновен, но как ему это доказать? Возможно, он и рискнул бы вернуться и постоять за себя, но вовремя вспомнил, что как-то принял на работу человека, проводившего во время выборов 1948 года кампанию по поддержке Генри Уоллеса, а за такое у него могут потребовать объяснения. К тому же Солли порядком надоел капитан Зум. И вот он здесь. Никто не знает британскую киностудию, где для него отыщется местечко? Но только, пожалуйста, для съемок исторических фильмов. Теперь он не прикоснется ни к какому оружию современнее арбалета.

БОЛЬШАЯ ГЛУБИНА

[1]

Где-то на свободе бродил убийца. В девятистах километрах от побережья Гренландии вертолетный патруль заметил покачивавшийся на волнах огромный труп, вокруг которого расплывалось кровавое пятно. За несколько секунд была приведена в действие сложная система тревоги; специалисты рисовали круги и передвигали фишки по карте Северной Атлантики… А Дон Берли, все еще протирая глаза спросонья, безмолвно опускался на глубину в двадцать морских саженей.

Узор из зеленых индикаторов символизировал безопасность. Пока этот узор не менялся, пока ни одна из изумрудных звездочек не становилась рубиновой, с Доном и его крошечной подводной лодкой все было в порядке. Воздух, топливо, энергия — от этой триады зависела его жизнь. Если прекратится подача хотя бы чего-то одного, он опустится в стальном гробу в океанский ил, как случилось с Джонни Тиндаллом в позапрошлом сезоне. Но не было никаких причин для отказа систем; Дон убеждал себя, что случайности, которые можно предвидеть, никогда не происходят.

Наклонившись к маленькой панели управления, он заговорил в микрофон. «Суб-5» находилась достаточно близко к плавучей базе, чтобы поддерживать связь по радио, но вскоре предстояло перейти на ультразвуковой передатчик.

— Курс двести пятьдесят пять, скорость пятьдесят узлов, глубина двадцать, полное покрытие зоны действия сонара… Приблизительное время до цели — семьдесят минут… Буду докладывать каждые десять минут. Конец связи.

С «Германа Мелвилла» сразу же поступило подтверждение, уже ослабленное расстоянием.

— Сообщение принято. Доброй охоты. Как там твои морские овчарки?

Дон задумчиво пожевал губу. Возможно, придется действовать одному. Он понятия не имел, где именно в радиусе девяноста километров находятся Сьюзен и Бендж. Подай он знак, они бы последовали за ним, но вскоре отстали бы от лодки. Кроме того, возможно, он направлялся к стае убийц, и меньше всего ему хотелось подвергать опасности своих прекрасно обученных дельфинов. Так подсказывали ему здравый смысл и ответственность. Но кроме того, он очень любил Сьюзен и Бенджа.

— Слишком далеко до цели, и я не знаю, что меня там ждет, — ответил он. — Если прибуду на место и они окажутся в зоне досягаемости, тогда, наверное, и свистну их.

Подтверждение с плавучей базы было едва слышно, и Дон выключил радио. Пора было оглядеться.

Приглушив свет, чтобы более отчетливо видеть показания радара, он надел поляроидные очки и уставился на экран. Именно в такие моменты Дон ощущал себя божеством, способным держать в руках круг Атлантики диаметром в тридцать пять километров и заглядывать в до сих пор неизведанные толщи на три тысячи морских саженей вглубь. Медленно вращающийся луч неслышимого звука обшаривал окружающий мир в поисках друзей и врагов, скрытых вечной тьмой. Писк, слишком высокий даже для слуха летучих мышей, которые изобрели сонар на миллион лет раньше человека, пульсировал в водной ночи, и его слабое эхо возвращалось в виде сине-зеленых вспышек на экране.

За свою долгую практику Дон научился читать их смысл без каких-либо усилий. В трехстах метрах под ним и до самого подводного горизонта простиралось живое покрывало, окутывавшее полмира. Подводные луга поднимались и опускались по мере движения солнца по небу, всегда оставаясь на границе тьмы. Но дальние глубины его не интересовали. Стада, которые он охранял, и враги, которые их атаковали, обитали в верхних слоях океана.

Дон щелкнул переключателем селектора глубины, и луч сонара сосредоточился на горизонтальной плоскости. Мерцающая картина океанской пучины исчезла, но теперь он мог более отчетливо видеть, что находится вокруг в стратосфере океана. Светящееся облако в трех километрах впереди было косяком рыбы; он не был уверен, знает ли о нем база, и сделал запись в журнале. На краю косяка виднелись отдельные крупные вспышки — хищники, преследующие добычу, часть бесконечного круговорота жизни и смерти. Но этот эпизод никак не касался Дона; он искал более крупную дичь.

«Суб-5» двигалась на запад — стальная игла, более быстрая и смертоносная, чем любое другое существо, странствовавшее по морям. Крошечная кабина, освещенная лишь мерцанием огней на приборной панели, слегка подрагивала из-за вращения турбин, отбрасывавших назад воду. Дон посмотрел на карту, размышляя, каким образом враг прорвался на этот раз. В защите Мирового океана до сих пор оставалось множество лазеек, и укрепить ее было жизненно важной задачей. Слабые электрические поля, создававшиеся между расположенными за много километров друг от друга генераторами, не всегда могли удержать на почтительном расстоянии голодных чудовищ.

Они тоже учились. Порой они успевали проникнуть через открытое ограждение вместе с китами и устроить бойню до того, как кто-либо это обнаружит.

Жалобно пискнул приемник дальнего действия, и Дон нажал кнопку «Расшифровка». Передавать речь с помощью ультразвукового луча было непрактично, благодаря чему на море вновь появилась морзянка. Дон так и не научился воспринимать ее на слух, но выползшая из щели бумажная лента избавила его от такой необходимости.

ВЕРТОЛЕТНЫЙ ПАТРУЛЬ ДОКЛАДЫВАЕТ СТАДЕ 50—100 КИТОВ НАПРАВЛЯЕТСЯ КУРСОМ 95 ГРАДУСОВ КООРДИНАТЫ X186475 Y438034 ДВИЖЕТСЯ БОЛЬШОЙ СКОРОСТЬЮ МЕЛВИЛЛ КОНЕЦ

Дон начал наносить координаты на карту, но тут же увидел, что это ни к чему. На самом краю экрана появилась флотилия едва заметных огоньков. Он слегка подправил курс и двинулся навстречу приближающемуся стаду.

Вертолетчики были правы — киты двигались быстро. Дон ощутил легкое волнение, поскольку это могло означать, что киты спасаются бегством, увлекая убийц в его сторону. Учитывая скорость их перемещения, они могли встретиться через пять минут. Он выключил двигатели, почувствовав, как сопротивление воды быстро останавливает его суденышко.

Дон Берли, словно рыцарь в доспехах, заключенный в маленькую подлодку, находился на пятнадцать метров ниже волн Атлантики и проверял оружие. В такие моменты, перед риском схватки, ему часто приходил в голову один и тот же образ. Он ощущал родство со всеми пастухами, охранявшими стада с начала времен. Он был Давидом среди древних холмов Палестины, бдительно следившим, чтобы горные львы не поживились овцами его отца. Но намного ближе по времени и духу были для него люди, пасшие огромные стада коров на американских равнинах всего несколько поколений назад. Они бы поняли, в чем суть его работы, хоть его орудия и показались бы им чем-то из мира магии. Суть осталась та же, лишь масштабы другие. И ничего, в сущности, не менял тот факт, что животные, которых пас Дон, весили почти сто тонн и путешествовали по бескрайним морским саваннам.

Теперь до стада было меньше трех километров, и Дон ограничил движение луча сонара сектором впереди. Изображение на экране изменилось, превратившись в похожий на веер клин, по которому ходил туда-сюда ультразвуковой луч; теперь Дон мог сосчитать каждого кита в стаде и даже примерно оценить его размеры. Наметанный глаз начал высматривать отставших.

Дон так и не смог объяснить себе, чем вдруг привлекли его внимание четыре эха у южного края стада. Да, они держались слегка в стороне от остальных, но были и другие, которые отстали не меньше. Когда человек достаточно часто смотрит на экран сонара, у него появляется некое шестое чувство, которое позволяет извлечь из движущихся по экрану пятнышек несколько больше информации, чем кажется на первый взгляд. Почти бессознательно Дон потянулся к приборам, чтобы запустить турбины. «Суб-5» едва стронулась с места, когда в корпус отдались три тяжелых удара, словно кто-то стучал в дверь, желая войти.

— Будь я проклят, — пробормотал Дон — Ты-то здесь откуда?

Ему даже не требовалось включать телевизионный экран — сигнал Бенджа он бы не спутал ни с чем. Дельфины, видимо, были где-то неподалеку и заметили его еще до того, как он подал охотничий призыв. В тысячный раз он восхитился их умом и преданностью. Забавно, что природа дважды сыграла одну и ту же шутку — на суше с собаками, в океане с дельфинами. Почему эти изящные морские животные испытывали столь теплые чувства к людям, которым мало чем были обязаны? Казалось, род человеческий все же чего-то стоит, раз способен вдохновить на такую бескорыстную преданность.

В течение многих веков было известно, что дельфин, по крайней мере, не глупее собаки и способен выполнять достаточно сложные команды. Эксперимент все еще продолжался, но в случае удачи древнее партнерство между пастухом и овчаркой могло обрести новое воплощение.

Дон включил динамики на корпусе субмарины и заговорил со своими сопровождающими. Большинство издаваемых им звуков непосвященному показались бы бессмысленными; они являлись результатом долгих исследований зоопсихологов из Всемирной продовольственной администрации. На всякий случай он отдал распоряжения дважды, а затем сверился с экраном сонара, убедившись, что Бендж и Сьюзен следуют за ним, как он и велел.

Четыре эха, привлекших его внимание, были теперь отчетливее и ближе, а основная часть китового стада ушла мимо него на восток. Столкновения он не боялся — огромные животные, даже в панике, ощущали его присутствие с той же легкостью, как и он их, и с помощью подобных же средств. Дон подумал, не включить ли ультразвуковой маяк. Он бы послужил им дополнительным ориентиром. Но его мог услышать и до сих пор неведомый враг.

Сосредоточившись, он склонился над экраном, словно пытаясь усилием воли извлечь из него каждую частицу информации, какую только мог дать сонар. Два больших пятна двигались на некотором расстоянии друг от друга, одно из них сопровождали два спутника поменьше. Дон подумал, что, возможно, уже слишком поздно. Он легко мог представить себе смертельную подводную схватку, происходящую в полутора километрах отсюда. Эти два менее ярких пятнышка могли быть врагами — акулами или касатками, — которые терзали кита, в то время как его испуганный товарищ, не имеющий никакого оружия, кроме мощного хвоста, держался неподалеку.

Теперь Дон уже находился достаточно близко, чтобы видеть все воочию. Телекамера в носу «Суб-5» всматривалась во мглу, но сперва не показывала ничего, кроме туманного облака планктона. Затем в середине экрана начали формироваться большой темный силуэт и два поменьше под ним. Дон видел то, что уже сообщил ему сонар, — более отчетливо, но лишь настолько, насколько позволяло здешнее освещение.

Он почти сразу же понял свою ошибку. Два спутника были детенышами, а не акулами. Впервые в жизни он встретил кита с двумя отпрысками; хотя бывали случаи, когда самка рождала и больше, прокормить она могла лишь двоих, из которых обычно выживал только один, более сильный. Дон с трудом подавил разочарование — ошибившись, он потерял немало времени, и теперь нужно было начинать поиск сначала.

Затем раздался отчаянный стук по корпусу, означавший опасность. Напугать Бенджа было нелегко, и Дон, издав ободряющий возглас, развернул «Суб-5» на сто восемьдесят градусов, чтобы обшарить камерой все вокруг. Когда она обратилась в сторону четвертого пятна на экране сонара — которое, как он решил по размерам, было еще одним взрослым китом, — Дон понял, что все-таки нашел то, что искал.

— Господи! — тихо проговорил он. — Не знал, что они бывают такими большими.

Ему доводилось видеть акул и покрупнее, но все они были безобидными вегетарианцами. В этой же он с первого взгляда узнал гренландскую акулу, убийцу северных морей. Обычно они вырастали до десяти метров в длину, но этот экземпляр был больше, чем «Суб-5», — двенадцать метров от морды до хвоста. Когда он ее заметил, акула уже направлялась к жертве. Как и подобает трусливому созданию, она нацелилась на одного из детенышей.

Дон крикнул, призывая Бенджа и Сьюзен, и увидел, как они вырываются вперед, появившись в поле зрения камеры. Мимоходом подумав о том, почему, собственно, дельфины так ненавидят акул, он убрал руки с приборов, настроив автопилот на цель. Маневрируя столь же проворно, как и любое другое морское существо ее размера, «Суб-5» устремилась к акуле, позволив Дону сосредоточиться на оружии.

Убийца настолько была поглощена охотой, что Бендж застал ее врасплох, протаранив ей голову сразу за левым глазом. Удар для Бенджа, похоже, оказался весьма болезненным: с твердым, как железо, рылом, движимым четвертью тонны мускулов со скоростью девяносто километров в час, не стоило шутить даже самому крупному обитателю морей. Акула описала невероятно крутую дугу, и Дон едва удержался в кресле, когда субмарина резко сменила курс. Если так продолжится дальше, нелегко будет воспользоваться «скатом». Но, по крайней мере, убийца была сейчас чересчур занята другим, чтобы интересоваться детенышем.

Бендж и Сьюзен донимали гигантскую рыбу, словно гончие, хватающие за пятки разъяренного медведя. Они были достаточно проворны, чтобы не угодить в чудовищную пасть, и Дон не мог не восхититься тем, насколько согласованно они действуют. Когда одному требовалось всплыть, чтобы глотнуть воздуха, второй на минуту отступал до возобновления атаки.

Судя по всему, акула не осознавала, что к ней приближается куда более опасный противник и что дельфины — это лишь отвлекающий маневр. Дона это вполне устраивало; действовать дальше могло оказаться непросто, если только не удастся удерживать постоянный курс хотя бы секунд пятнадцать. В крайнем случае он мог воспользоваться маленькими реактивными торпедами. Если бы он был один и противостоял целой стае акул, он бы наверняка так и сделал. Но это был грубый прием, к тому же существовал способ и получше. Он предпочитал технику рапиры технике ручной гранаты.

Теперь их разделяло всего пятнадцать метров, и расстояние быстро сокращалось. Лучшего шанса могло уже не представиться. Он нажал на пусковую кнопку.

Из-под брюха субмарины вперед устремилось нечто, напоминавшее электрического ската. Дон убавил скорость судна — подходить ближе не было никакой нужды. Маленькое стреловидное подводное крыло шириной всего в метр двигалось намного быстрее, чем субмарина, и могло преодолеть расстояние до цели за считаные секунды. «Скат» тянул за собой тонкий провод, словно некий подводный паук, выпускающий паутину. По этому проводу передавались энергия, приводившая «скат» в движение, и сигналы, направлявшие его к цели. Дон предоставил субмарину самой себе, полностью сосредоточившись на подводном снаряде. «Скат» реагировал на команды столь проворно, будто Дон правил вышколенным рысаком.

Акула заметила опасность меньше чем за секунду до удара; ее сбило с толку сходство снаряда с настоящим скатом, на что и рассчитывали его создатели. Прежде чем маленький мозг хищника успел осознать, что ни один скат себя не ведет так, снаряд сделал свое дело. Стальной дротик, выброшенный с помощью взрывного патрона, вонзился в грубую шкуру акулы, и огромная рыба отчаянно забилась. Дон быстро отплыл назад, поскольку удар ее хвоста мог отшвырнуть его как горошину и даже повредить субмарину. Ему больше ничего не оставалось делать, кроме как подозвать в микрофон своих верных помощников.

Обреченная убийца изгибалась всем телом, пытаясь ухватить зубами отравленный дротик. Дон уже подтянул «скат» обратно в специальный отсек, довольный, что сумел вернуть снаряд невредимым. Без всякого сожаления он наблюдал, как большой рыбой постепенно овладевает паралич.

Та явно слабела, бесцельно плавая взад-вперед, и один раз Дон еле избежал столкновения. Потеряв контроль за плавучестью, умирающая акула всплыла на поверхность. Дон не стал следовать за ней — ждали дела поважнее.

Он нашел самку с двумя детенышами в полутора километрах от места схватки и тщательно их осмотрел. Они нисколько не пострадали, так что не было никакой необходимости вызывать ветеринаров в особой двухместной субмарине, способных справиться с любой китовой напастью — и унять боли в желудке, и провести кесарево сечение. Дон записал номер матери — такие номера ставились сразу за ластами. Детеныши, судя по размерам, родились в этом сезоне и номеров еще не получили.

Некоторое время Дон наблюдал за ними. Их больше ничто не тревожило, и сонар показывал, что все стадо прекратило паническое бегство. Откуда они узнали, что произошло, подумалось Дону; об общении между китами уже многое было известно, но кое-что до сих пор оставалось тайной.

— Надеюсь, старушка, ты оценишь, что я для тебя сделал, — пробормотал он. Затем, еще раз полюбовавшись пятьюдесятью тоннами материнской любви, он сбросил воду из цистерн и всплыл на поверхность.

Океан был спокойным, так что Дон открыл люк и высунул голову из маленькой башенки. Вода плескалась всего в нескольких сантиметрах ниже, и время от времени волна пыталась его захлестнуть. Впрочем, особой опасности это не представляло, поскольку он сидел в люке так плотно, что служил вполне действенной затычкой.

В пятнадцати метрах от него на поверхности покачивалась длинная стального цвета туша, похожая на перевернутую лодку. Дон задумчиво посмотрел на мертвую акулу, что-то подсчитывая в уме. Тварь подобных размеров вполне могла представлять немалую ценность; если повезет, есть шанс получить двойное вознаграждение. Через пару минут он собирался отрапортовать по радио, а пока наслаждался свежим воздухом Атлантики и синевой неба над головой.

Из глубины выстрелила серая молния и ухнула обратно в воду, осыпав Дона дождем брызг. Бендж всего лишь хотел привлечь к себе внимание; секунду спустя дельфин подплыл к башенке, так что Дон смог дотянуться и погладить его по голове. На Дона смотрели большие умные глаза; было ли это лишь игрой воображения или в их глубине и в самом деле блестели почти человеческие искорки веселья?

Сьюзен, как обычно, осторожно кружила поодаль, пока в ней не взыграла ревность, и она оттолкнула Бенджа в сторону. Дон беспристрастно одарил лаской обоих, извиняясь, что ему нечего им дать. Он решил, что исправит оплошность, как только вернется на «Герман Мелвилл».

— Я снова поплаваю вместе с вами, — пообещал он, — если будете себя хорошо вести. — Он задумчиво потер большую царапину — след от излишней игривости Бенджа — и подумал, не слишком он уже стар для подобных забав.

— Пора домой, — твердо сказал Дон, соскользнул в кабину и захлопнул люк. Внезапно он понял, что очень голоден и надо бы наконец позавтракать. Мало кто в мире больше его заслуживал право на завтрак. Он спас для человечества больше тонн мяса, жира и молока, чем можно себе представить.

Дон Берли был счастливым воином, возвращавшимся домой с битвы в войне, которую человечеству приходилось вести день ото дня. Дон принадлежал к числу тех, благодаря кому призрак голода держался на безопасном отдалении, призрак голода, угрожавшего людям в прежние времена, но отступившего с тех пор, как на огромных планктонных фермах начали собирать урожаи в миллионы тонн протеина и стада китов подчинились новым хозяевам. После стольких лет человек вернулся в море; пока океаны не замерзнут, он никогда больше не будет голодать…

Прокладывая курс, Дон посмотрел на экран сонара. Он улыбнулся, увидев два пятна рядом с центральной точкой, обозначавшей его суденышко.

— Все верно, ребята. Мы, млекопитающие, должны держаться вместе.

Затем он включил автопилот и откинулся на спинку кресла.

Вскоре Бендж и Сьюзен услышали необычный звук, становившийся то громче, то тише на фоне гудения турбин. Он проникал сквозь толстые стены «Суб-5», и лишь чувствительные уши дельфинов способны его уловить. Но сколь бы умными созданиями они ни были, вряд ли они могли понять, почему Дон Берли совершенно немузыкальным голосом объявлял, что отправляется в последний объезд[5]…

ЗАВТРА НЕ НАСТУПИТ

[6]

— Но это ужасно! — воскликнул Верховный Ученый. — Неужели ничего нельзя сделать?

— Чрезвычайно трудно, Ваше Всеведение. Их планета на расстоянии пятисот световых лет от нас, и поддерживать контакт очень сложно. Однако мост мы все же установим. К сожалению, это не единственная проблема. Мы до сих пор не в состоянии связаться с этими существами. Их телепатические способности выражены крайне слабо.

Наступила тишина. Верховный Ученый проанализировал положение и, как обычно, пришел к единственно правильному выводу.

— Всякая разумная раса должна иметь хотя бы несколько телепатически одаренных индивидуумов. Мы обязаны передать сообщение.