Не могу без тебя жить!

Марк! Да, это его имя. Марк. Глаза Эллы уже привыкли к полумраку комнаты. Она медленно повернула голову, оглядываясь.

— А где Марк? Что с ним случилось?

Нико сжал губы. Неужели именно Марк был в ее мыслях, когда она прижималась к нему? Или она из тех женщин, которые свободно распоряжаются своим телом?

— К этому моменту, — Нико посмотрел на свои часы, — его должны выпустить из тюрьмы.

— Из тюрьмы?! — Элла смущенно посмотрела на него. — Как он туда попал?

— Я проинформировал местную полицию о том, что они вошли в запретную зону, — холодно сообщил Нико.

— Ты посадил его в тюрьму?

— Не его, — поправил он. — Их. Всех их.

Элла неожиданно ощутила страх. Где же она была? И кто он, черт возьми?!

— А это не слишком сильно?

— Ты так думаешь? — В его голосе появилось презрение. — Ладно, забудем о нарушении. Ты считаешь, что люди, ответственные за такую прекрасную лодку, имеют право напиваться? Ставить под угрозу не только свои жизни, но и всех остальных? Включая, кстати, и твою! Как ты думаешь, что произошло бы, если бы я не появился?

Обвиняющие нотки в его голосе заставили Эллу почувствовать себя маленькой и уязвимой.

— П-послушай, я очень благодарна тебе за все, что ты сделал, — произнесла она тихим, дрожащим голосом. — Но ты не можешь мне сказать, что именно происходит? Я не…

Он заставил ее замолчать властным взмахом руки.

— Больше никаких вопросов. Не сейчас. Позже ты сможешь спросить у меня все, что захочешь, и я отвечу, но сперва ты должна поесть. Ты еще слаба, и тебе нужна еда. А все ответы ты получишь позже.

Элла открыла, было, рот, чтобы возразить, и снова закрыла его, понимая, что не в состоянии этого сделать, у нее просто не было сил.

И, тем не менее, она не собиралась беспомощно лежать, пока этот красивый, властный незнакомец будет говорить ей, что она может делать и чего не может. Но какой у нее выбор?

Нико заметил выражение уязвимости в глазах девушки. Как реагировать на него? Раньше это было легко. Пока она была больна, он мог быть с ней мягок, как с ребенком. Но теперь она очнулась, и все стало по-другому. Она была красивой, настоящей женщиной, а не ребенком.

Нико сразу же возвел внутренние эмоциональные барьеры, которыми обычно окружал себя.

— Возможно, ты хочешь помыться?

— Если можно.

Он указал на занавеску в дальнем углу комнаты.

— Там ты найдешь все необходимое, — произнес Нико. Он взял свежую футболку с открытой полки и бросил ее на кровать. — Тебе это понадобится. Все твои вещи по-прежнему в лодке, а бикини висит снаружи. Я его выстирал, — объяснил Нико, забавляясь выражением неприкрытого ужаса в ее глазах. — Не стесняйся, я буду снаружи.

Не стесняйся! Наблюдая за тем, как он исчезает в дверном проеме, Элла уловила ослепительный блеск синевы, когда дверь открылась, и услышала гипнотическую размеренную музыку моря.

Очевидно, она находится в какой-то хижине на пляже, но где именно?

Родилась мысль побежать за ним и потребовать ответов на свои вопросы. Однако девушка была слишком слаба, чтобы куда-то бежать, да к тому же она почти обнажена, вся липкая и пыльная. Лучше поговорить обо всем, когда она оденется.

Никогда еще мысль о том, чтобы принять душ, не была настолько соблазнительной. Но за занавеской вместо обычного современного душа оказались раковина, туалет и самый старый душ, какой она только видела в своей жизни. Вода не лилась потоком, она текла тоненькой струйкой, но, по крайней мере, была теплой. Нашлось мыло, а потом и шампунь — неожиданно шикарные атрибуты в такой спартанской обстановке.

Никогда еще в своей жизни Элла так не наслаждалась душем. Она смыла с кожи и волос соль и песок, а затем энергично растерла себя полотенцем. Затем скользнула в футболку, которая, к счастью, — благодаря высокому росту владельца — доходила ей до середины бедер. Конечно, вряд ли этот наряд можно было назвать пристойным, но это лучше, чем ничего.

Нико стоял возле маленького столика, раскладывая по тарелкам какую-то еду. Он оставил дверь открытой, и девушка поняла, почему шум волн был таким громким. За ней открылся самый грандиозный морской пейзаж, какой только Элле доводилось видеть в своей жизни.

Песок, покрытый раковинами, принимал на себя сапфировые волны с белыми барашками, которые блестели, сверкали и наполняли все вокруг светом. Вдруг освещение комнаты внезапно изменилось, Элла поняла, что свет заслонял мужчина, который прохаживался снаружи.

Его волосы были темными и взъерошенными, маленькие завитки спадали на шею. Элла ощутила странный, сильный толчок в сердце, когда он медленно обвел взглядом ее фигуру.

— Моя футболка тебе идет, — растягивая слова, мягко произнес он.

Это замечание было вполне невинным, но одобрение, прозвучавшее в голосе Нико, заставило Эллу почувствовать себя настоящей женщиной. Она ощутила влажный жар желания. Реакция была очень мощной и примитивной, этого с ней раньше не случалось.

Внезапно ощутив приступ клаустрофобии, Элла прошла к открытой двери и вдохнула свежий соленый воздух.

— Красиво, правда? — прозвучал голос за ее спиной.

Изобразив восхищение, Элла обернулась.

— Невероятно.

Именно таким был он сам. Он был просто великолепен.

— Это… это пахнет очень вкусно! — нашлась она, пытаясь отвлечься от своих греховных мыслей.

— Хмм… — Нико тоже почувствовал напряжение. — Входи и поешь, — бесстрастно произнес он. — Мы могли бы вынести еду на свежий воздух, но я думаю, что тебе нужно отдохнуть от солнца. Поэтому мы полюбуемся прекрасным видом отсюда.

Но Элла не пошевелилась.

— Ты обещал мне дать кое-какие ответы, и мне хотелось бы их получить сейчас. Пожалуйста.

Нико одарил девушку медленной улыбкой. Романтические отношения всегда волновали его кровь, и он не привык, чтобы к нему обращались без должного почтения.

— Вопросы могут подождать, сага, а твой голод нет.

Его слова были мягкими, но за ними скрывалась стальная уверенность. Словно он привык к тому, чтобы отдавать приказы, словно он не переносил их невыполнения. Запах еды вновь донесся до Эллы, и она почувствовала, что ее рот наполняется слюной. Возможно, он прав. Опять.

Она вернулась в хижину и села за стол.

— Ешь, — сказал Нико, пододвигая к ней тарелку, но приказ ей был уже не нужен.

Элла начала опустошать блюдо со зверским аппетитом.

Он, в полном молчании, с интересом наблюдал за ней. В его компании люди всегда лениво ковырялись в еде. Существовали неписаные правила: все ждали, чтобы он начал есть, и завершали трапезу одновременно с ним. Это было частью протокола. А для этой девушки он словно не существовал.

Она ела, молча, не припоминая, чтобы когда-либо еда приносила ей такое наслаждение. Наконец она положила вилку и вздохнула.

— Неплохо?

— Это очень вкусно.

— Голод — лучшая приправа, — медленно произнес он.

Перед ней стояла бутылка красного вина, и он указал на нее девушке. Однако она покачала головой и выпила воды, затем посмотрела на Нико. Его глаза были черными, как безлунная ночь, они словно пронзали ее своим эбонитовым блеском.

— Ну, а теперь ты собираешься начать свои объяснения?

Нико поймал себя на том, что наслаждается происходящим. Он сыграл роль спасителя и теперь взамен мог получить невинное развлечение.

— Скажи, что тебя интересует.

— Ну, для начала: кто ты? Я даже имени не знаю, мистер…

Последовала пауза, в течение которой Нико обдумывал ее вопрос.

— Меня зовут Нико, — просто ответил он, внимательно наблюдая за реакцией девушки, однако в ее изумрудных глазах не появилось никакого признака узнавания. — А тебя?

— Я Элла.

— Милое имя.

— Это сокращенное от «Габриэлла».

— Ангел… — пробормотал Нико, позволив взгляду небрежно скользнуть по бледному пламени ее волос.

В его голосе опять появились странные интонации — тот интерес, который заставлял Эллу чувствовать себя женщиной. И воспринимать его как мужчину. Мужчину, который видел ее больной и полуобнаженной. Но он был ангелом — ангелом-хранителем.

— Где я? — медленно спросила девушка.

Теперь выражение его лица стало скептическим.

— Ты действительно не знаешь?

Элла вздохнула.

— Сколько еще мы будем играть в «угадайку»? Разумеется, не знаю! Только что я была на борту лодки — и в следующий миг оказываюсь в какой-то хижине на пляже… — Она посмотрела на свою пустую тарелку. Даже еда казалась незнакомой, как и этот человек, с его странным акцентом и экзотической внешностью. — Что я только что съела?

— Кролика.

— Кролика, — глупо повторила она.

Она в жизни ни разу не пробовала кролика!

— Дикие кролики бегают там, на холме, — уточнил Нико и затем, по-прежнему внимательно наблюдая за девушкой, произнес: — Мардивино.

— Мардивино? — она посмотрела на него, словно начала что-то понимать. — Мы здесь находимся?

— Вне всякого сомнения. — Он сделал глоток темного вина, изучая Эллу не менее темными глазами. — Ты слышала об этом острове?

Остров Мардивино был одним из малоизвестных королевств в Средиземном море — налоговое убежище и дом для многих миллионеров всего мира. Эксклюзивный и изолированный и очень, очень красивый.

— Я не новичок в географии, — ответила девушка. — Разумеется, я слышала об этом месте.

Он властно сказал:

— Вы находились в запрещенных водах. Вы не должны были вторгаться в зону этой части острова!

Элла припомнила, как Марк и еще один мужчина хвастались своими познаниями в навигации, после чего они начали попойку, и с большим успехом. Она вспомнила, как испугалась, как стояла на палубе, казалось, много-много часов, и яркое солнце безжалостно обрушилось на нее… Девушка вздрогнула.

— Но мы заблудились! — запротестовала она.

Нико ей верил. За пределами северного гористого побережья Мардивино находились подводные скалы и рифы, бросить вызов которым мог бы только самый опытный моряк. Надо быть полным глупцом, чтобы пуститься в такое опасное плавание.

— Те люди, что были с тобой…

— А что с ними?

— Один из них, возможно, журналист? — небрежно спросил Нико.

— Журналист? — Элла нахмурилась. — Ну, я никого из них настолько хорошо не знаю, но никто не говорил, что работает журналистом. — Девушка встретилась с его жестким взглядом, полным подозрения. — А почему они должны быть журналистами?

— Без какой-либо причины, — быстро произнес он.

Однако Элла различила нотки облегчения в его голосе и пристально посмотрела на Нико. В его манере держаться было что-то аристократическое. В осанке ощущалась уверенность в себе, которая скорее была врожденной, чем приобретенной. И при этом он был одет в выцветшие джинсы и поношенную футболку…

Он привез ее в эту хижину, где вода из душа текла тоненькой струйкой, а мыло и шампунь принадлежали элитной французской фирме. И он называл ее cara, что по-итальянски значит «дорогая»…

— Ты итальянец?

Нико покачал головой.

— Испанец?

— Нет.

— Тогда, может быть, француз?

Он улыбнулся.

— Тоже нет.

— И, тем не менее, ты говоришь на всех этих языках?

Он пожал плечами. Как долго будет продолжаться эта игра в анонимность?

— Как видишь, говорю.