Помоги проекту - поделись книгой:
Мирослав Маратович Немиров
Большая Тюменская энциклопедия
(О Тюмени и о ее тюменщиках)
От составителя
БТЭ составляется и издается М.Немировым, опубликовывается отдельными выпусками. К лету 1997 их вышло 6 (первый — октябрь 1995), сейчас — февраль 1998 — М.Немиров приступает к изготовлению седьмого.
Цель, ставимая перед собой издателем-составителем — описать словами на бумаге абсолютно все, что только ни есть в Тюмени (люди, дома, улицы, заведения, настроения умов, климатические явления, события, происшествия, и проч., и проч.) + описать абсолютно все, что имеется в остальной Вселенной — в приложении к городу Тюмени и/или с позиций человека, в ней обитающего: Австралию, Алгебру, жизнь и творчество композитора Алябьева, книгу «Алиса в стране чудес», и т. д., и т. п.
При этом каждый последующий выпуск включает в себя все, что содержалось в предыдущих (исправленное, дополненное и переработанное) + значительное количество новосочиненных статей, сообщений и сведений.
«Опубликовывается» — это значит, М.Немиров его сочиняет, составляет, верстает, распечатывает посредством принтера в количестве около трех экземпляров и отсылает дружбанам в Тюмень. А также отправляет и «электронную версию» ее — то есть, дискету с нею же. А дружбаны читают сами, и дают другим людям, и даже, по некоторым сведениям, делают с дискет дополнительный тираж в количестве —?
Еще от составителя
Автор этих строк долгое время занимался тем, что сочинял стихотворения. Потом это ему наскучило, он решил перейти на прозу. Тут встал вопрос: какого же рода ему ее сочинять, эту прозу.
Автор поступил так: он стал думать, что самому ему читать интереснее всего.
И обнаружил: ему самому с самого раннего возраста всего интереснее всегда были не рассказы, повести и романы, а всего охотнее он всегда читал всевозможные научно-популярные познавательные сочинения о чем угодно, и в особенности же — все энциклопедии, которые попадались под руку.
Вот я тогда именно ее и стал писать: энциклопедию.
Некий как бы промежуточный результат этих его стараний и предлагается читателю в виде книги, лежащей перед ним на столе.
2.
Я, конечно, не является уж совсем таким безумцем, чтобы создавать собственный полный аналог Большой Советской Энциклопедии со статьями об агрономии, биохимии, городе Вышний Волочек и проч. и проч. Полнимая печальную необходимость самоограничения, я и взялся писать энциклопедию не конкурирующую с Большой Советской, а дополняющую ее: содержащие сведения о том, чего в ней нет: о самом авторе и его знакомцах; о всевозможных бытовых явлениях наших дней; о различных красотках; и проч. и проч. и проч.
Поскольку назвать это сочинение Большой Немировской Энциклопедией он счел чрезмерной чрезмерностью — автор является сторонником скромности — он ее назвал Большой Тюменской: во-первых, потому, что он в Тюмени некоторое время жил; во-вторых же — и в главных — потому что она написана с позиций представлений о мире советского человека из толщи безвестной жизни, каковой является именно, например, тюменская.
И каковым человеком автор на самом деле, в общем-то, и является.
— 6 апреля 1997, понедельник, 10:10.
3.
Не следует думать, что я есть такой уж беззаветный любитель города Тюмени и всего, до нее относящегося. Напротив: я прекрасно помню, какая Тюмень есть: какой она есть город некрасивый, грязный, нудный, утомительный, провинциальный и убогий. Поэтому говорю прямо: главное, чем она автору этих строк интересна, так это тем, что она есть чрезвычайно удобный объект описания: она маленькая, она компактная, ее можно действительно описать
Она компактная, во-вторых, что особенно удобно, не только в пространстве, но и во времени: в сущности вся ее история начинается с конца 1960-х; все, что в ней есть —, все осуществлялось на глазах ныне живущего поколения, а культурная ея жизнь — так она и вовсе основана автором этих строк. Ее действительно хотя бы условно можно пытаться описать всю, от головы до хвоста, от первой избы до последнего гвоздика, от альфа до омеги и от яблока до хвоста.
К тому же в-третьих — поле для такого описания есть совершенно пустое — в отличие от той же Москвы и того же Ростова-на-Дону, о Тюмени действительно еще никто не написал ничего — можно писать что угодно, и интересно — все, ибо не описано прежде, и еще — в сущности, можно, посредством описания, придавать описываемым объект там какие только ни захочешь свойства. Ибо они еще ни разу не описывались, и, следовательно, собственных свойств просто не имеют.
(А те, которые они имеют в так называемой «реальности» — ну, это есть вещь темная и никому не известная).
— Так тогда бы тебе еще лучше про какую-нибудь Йошкар-Олу писать! — готовы в гневе воскликнуть жители Тюмени.
— Конечно, так, — только и остается, что ответить мне. — Конечно, Йошкар-Ола (некогда, кстати, именно она и была Царевокошкайск) мне подошла бы для этих целей куда больше.
Но, увы, живать мне в Йошкар-Оле не довелось — а выдумывать уж совсем полностью все — не хочется.
Поэтому я и взялся за Тюмень.
— 16.2.98, 16:59
4.
На самом деле, состояние дел в моей жизни является очень сильно плохим. Вот уж значительное количество времени терзает меня страх, стыд, тоска, отчаяние и полное отвращение ко всем собственнным сочинениям, как рифмованнным, так и прозаическим.
Особенно — к последним.
Замысел, конечно, был замечательный, но нет у меня больше никаких ни сил, ни возможности со всем этим биться.
Главная проблема — я не в состоянии разобраться, что у меня получилось, а что нет. И — не с кем посоветоваться:
И, раз так, вот все, сочиненное мною к середине апреля 1998, и при этом хоть каким-либо образом имеющее отношение к городу Тюмени, собранное в кучу, даже пусть это будут просто черновые наброски.
Под лозунгом «Я сделал, что мог, пусть кто-нибудь сделает лучше».
Предисловие издателя
Друзья,
объясняется, что это за фрукт такой — «Provisional Internet edition», в общем обстоятельства издания «Большой Тюменской Энциклопедии» Немирова.
Немиров, если кто не знает, это русский поэт тюменского генезиса, основатель Инструкции по Выживанию, издающийся у Гельмана, с митьками, и выпустивший биографию Авдея Тер-Оганяна. Ассоциации весьма странные, и (минус ИПВ) неприятные.
Ведь ясно же, что Россия оккупирована врагами (весь мир, оккупирован, но Россия в особенности). Процветает, конечно, рабство и геноцид. Мы живем в этакой помеси Освенцима и петеновской Франции. Кто этого не понимает — тот, понятное дело, манакен, марионетка режима и мудак на деньги Фонда Эффективной Политики.
В петеновской Франции, да и небось в Освенциме, процветало «Сопротивление» — абсурдная попытка остаться собой в окружении рабов и уродов.:ЛЕНИН: есть попытка документации Сопротивления.
Центром Сопротивления в России является: Тюмень.
Хроника тюменских событий есть, таким образом, первейшая задача нашего издания. Мы вели ее настолько успешно, что граждане читатели обращались к: ЛЕНИН: у с вопросами о Тюмени — любыми и каждый день. Любимым вопросом товарищей читателей было: а не знаете ли вы, где можно найти Тюменскую Энциклопедию товарища Немирова. Мы хорошо знали где ее найти: на моем твердом диске.
Два года назад процветало обозрение THE END OF THE WORLD NEWS, Тюменская Энциклопедия была стребована для издания у друга редакции Максима Хасанова, веб-мастера Гражданской Обороны. Выглядело это дело так.
И так 100 с лишним файлов, штук 20 из них просто пустые, остальные с кучей ошибочного ХТМЛ (произвольных пропусков строки на середине фразы и прочих радостей). Плюс к тому, куча опечаток.
Естественно, в таком виде это выкладывать в Интернет было нельзя. Но сидеть, как собака на сене, тоже не хотелось.
По отношению к тексту, полученному от Хасанова, были произведены следующие изменения. Ложный HTML был убран нафиг. Добавлены оглавления (применением скрипта, написанного мною для изготовления порносайта по директории с картиночками). Все это заняло кучу времени, и было абсолютно никчемной работой.
Дело в том, что Большая Тюменская Энциклопедия, которая была у меня, устарела безбожно. Следующая версия (БТЭ-99) занимает 30 мегабайт, содержит картиночки и сделана в M$-WORDе. Даже если бы она у меня и была, я не смог бы ей воспользоваться, т. к. этот самый М$-ворд у меня отсутствует, по идеологическим соображениям.
Таким образом, то, что вы видите (уважаемые читатели) есть совсем не то, что Немиров мог (и хотел) бы выложить в Интернет. За что я приношу ему глубочайшие извинения.
Provisional Internet edition значит именно это — издание временное, сделанное чтобы заполнить брешь в стене. Читайте, граждане, окончательную версию, когда (и если) она появится.
Последнее — пара слов насчет гельманоидности. Наши ресурсы и близко не сравнимы с ресурсами Гельмана, Курицына и иже с ними. Немиров поступит очень умно, если следующую версию выложит на сайте ФЭП близкой ему политической ориентации.
Немиров является сторонником «правых сил», прямо-таки до фанатизма.
«Правые силы» никакие, конечно, не правые — но они и не левые. Левые выступают за личную свободу в ущерб корпоративной (вплоть до национализации корпораций), а правые — за свободу корпоративную в ущерб личной (вплоть до запрещения порнографии, абортов, демонстраций и забастовок).
В России корпорации принадлежат оккупантам, которых основной интерес — набить карман и улепетнуть, пока в России не начали резать богатых. Естественно, что у нас сторонники прав корпораций «патриотизма» на придерживаются, а придерживаются наоборот. Поэтому-то у нас и нет последовательных правых: когда интересы «народа», «армии», «государства» — с одной стороны, и «бизнеса», «банков», «олигархов» — с другой стороны — антагонистичны — граждане могут поддерживать либо тех, либо этих. СПС/ФЭП/Гельман набирают команду из сугубо левых деятелей, поскольку основной их задачей является совсем не защита «бизнеса» (который в защите особо не нуждается, ибо не от кого), а дискредитация «патриотизма».
И борьба с патриотизмом, и отстаивание прав международных корпораций — анафема среди тюменщиков. Диссидент Немиров и тут и тут оказался диссидентом среди диссидентов — он голосует за СПС и борется с патриотами.
Немиров есть своего рода золотое дитя либерал-охранительного проекта. Питая глубокое отвращение к завоеваниям лево-либертинской политики (правам гэев, феминисткам, бабам без лифчиков), Немиров не меньшую ненависть питает к проекту патриотическому. Это скорее удивительно, что (скажем) Сорокина каждое слово ловится и сохраняется на золотой скрижали гельманоидами, а Немирова нет — Сорокин ведь левый до запредельной содомии и чуть ли не до национал-патриотизма и пропаганды чучхе, а Немиров весь из себя такой консерватор.
Все это очень просто и понятно. На самом деле, конечно, либерал-охранительность товарища Кириенки-Гельмана-Чубайса есть камуфляж. СПСовский проект предпочитает Сорокина Немирову не потому, что Сорокин лучше соответствует идеалам капитализма, а, наоборот, потому, что СПС есть организация сугубо левая и взявшая на себя правые лозунги для обмана публики.
Парадоксальным образом, живое воплощение СПСовской фразеологии, Немиров не пришелся ко двору гельмановского храма современного искусства (ну, пришелся — но не совсем, не вполне, и куда менее, чем бренер и пименов).
С другой стороны, Сорокин и вообще левый проект изживается — в первую очередь, его носителями, тем же Сорокиным, неотличимым в последних его проявлениях от не менее либерал-охранительного: Пелевина. Пройдет 5 лет, и от левизны СПС не останется ни следа. Граждане будут заседать в Думе, голосовать за геополитику и военные ассигнования, против американской гегемонии и с прославлениями смешанной экономики, и даже с увеличительным стеклом — никто не отличит Гельмана от Путина, а Путина от Черномырдина и Лужкова. Да и сейчас не все отличают.
Немиров это буревестник грядущего синтеза лево-либеральной эстетики и фразеологии с православно-охранительной право-либеральной политикой. Мы надеемся, что Гельман прочтет это предисловие и даст Немирову много долларов.
Наконец, пара слов о стилистике. Книги Немирова построены как энциклопедии, с алфавитно-упорядоченными статьями и симпатичными перекрестными ссылками. Немиров, конечно, всегда писал свои книги гипертекстом. Проекты его в законченном состоянии просто не существуют, эстетика незаконченности есть одна из сильнейших (и наименее оцененных) черт немировского стиля. Даже в энциклопедии ужасного художника Тер-Оганяна, изданной Гельманом на бумаге для разрушения русского религиозного сознания (а ебись оно раком) две трети статей незакончены. Дебилы-критики видели в этом дефект издания, не понимая радикальной эстетики, таки да. Конечно, Немиров мог бы дописать и эти главки, но тогда пришлось бы добавить еще сотни три пустых. Я не помню, любит ли Немиров строчки Державина «
Немировская коронная лакуна — совершенно не то же самое, что свойственная постмодерну (и символизму) ложная многозначительность; это по-державински трезвое осознание безграничности возможностей, божественных и людских — акмеизм, в своем роде. Лакуна, недосказанность — прием не только Блока и Мережковского, но и Гумилева:
Немировские пропущенные главки суть приниженный, сообразно эпохе, гумилевский «непонятный вой», рев духа и плоти. Бытие здесь и сейчас — не имеет границ; попытка описать его нарывается на поражение. «Кого тот ангел побеждал…» Мандельштам писал, что поэзия это кружево, а ее суть — пустота, промежность меж нитями. То же можно сказать о Немирове; промежность и есть самое важное в его тексте. Привычка демонстрировать хуй и насыщенность текста хуями — явление того же плана; Немиров при публикации своих стихов иногда заменяет хуи на крученыховские звукописные обороты — он в праве своем, поскольку от этого по сути ничего не меняется.
В провизиональном Интернет-издании (которое вы читаете), пустые главки были безжалостно выкинуты: конечно, я этим сильно обосрал авторский замысел (на то оно и provisional, однако), но мною двигала забота о несчастном читателе, которому придется загружать сотни пустых файлов и ждать, когда они загрузятся.
Немиров совершил некую революцию в русской стилистике (сравнимую разве что с утверждением онегинской строфы в качестве эталона нарративной поэзии): Немиров ввел новый знак препинания. И поскольку объем знаний человечества увеличивается и увеличивается, скоро уже вообще ни про чего нельзя будет написать, не опуская всяких важных деталей, так что —
И еще следовало бы сказать про психофизиологию исландских саг в соотношении с немировскими детальными исследований обстоятельств быта достойных тюменщиков, но тут я лучше —
22-е апреля 2000 года, день рожденья В.И.Ленина.
Абакан
Город в Сибири, то ли в Хакассии, то ли в Алтайском крае. Через Тюмень проходит поезд Москва-Абакан (и, соответственно, Абакан-Москва), на котором многим из тюменщиков доводилось езживать. При этом с ними происходили весьма удивительные истории. Вот, например, что приключилось с Неумоевым Р., рассказанное им самим.
Я его даже выделю иным шрифтом.
1.
Как известно, вокзалы в нашей стране — места весьма удивительные и замечательные. Если там провести не 20–30 мин. в ожидании поезда, за которые можно успеть разве что нажраться в буфете коньяку, подружиться с цыганами, получить по морде и быть ограбленным, а провести там целую ночь и хорошенько оглядеться, то можно увидеть что-нибудь из нынешней жизни и более того.
Например. Как-то раз, не так, впрочем и давно сидим мы, то есть я, Роман Неумоев с Андреем Гофлиным у моего подъезда и курим. Как вдруг, я ему и говорю:
— Слушай. Ты мне скажи, наконец, честно. Ты душу спасать думаешь?
Он свои брежневские брови хмурит, молчит какое-то время, не знает, что на такой вопрос и ответить. Но, наконец, вынужден сознаться, что хоть он — головушка и забубенная, но и его бессмертную душу тоже надо спасать. Но Андрюха, если кто его знает, он реалист безжалостный и говорит мне, что здесь, в Тюмени он свою душу спасать не в состоянии. И мне не советует. Тут нашим душам полнейший «кукен-кракен». Вывод — в схиму! А чего долго думать? Десять минут на сборы, едем к Гофлину, берем денег, садимся в тачку — и на вокзал. Расклад, значит, такой: Андрюха едет в схиму, а я его до туда сопровождаю.
На вокзале в Тюмени, как и во многих других местах идут своим чередом всяческие демократические процессы и реформы. В центре вокзала теперь отгорожено пространство для пассажиров с билетами и деньгами. Причем, чтобы не имея билета или бесплатно попасть из одного конца вокзала в другой его конец надо либо платить, либо быть уже безвозвратно пассажиром, либо идти через привокзальную площадь. Таким образом, и здесь налицо стремление к достижению Божественного порядка, а именно — к разделению всего обитаемого пространства на Рай и, так сказать, тьму внешнюю. В «раю», разумеется, всяческие блага: удобные, слегка напоминающие форму вашего таза, пластмассовые кресла, телевизор, буфет без очереди, два мента в милицейской будке, ну и короче- покой и культурный отдых.
Во тьме внешней — все то, с чем можно познакомиться буквально за полчаса: цыгане, алкоголики, молодые люди из тюменского «ОблРэкет» а, грязь, вонь, чемоданы, тюки, лица кавказских национальностей, и т. д. плюс возможность нажраться во всех других буфетах, которых 4 или 5, не помню уже.
Так как мы с Гофлиным не на рок-фестиваль едем, а я уже сказал куда, то мы ведем себя соответственно, — то есть портвейн не пьем, а пьем коньяк, а потом еще и пива, и сосиски какие-то взяли. Ну дело простительное — в последний раз! И время от времени бегаем к проходящим поездам и сулим проводницам солидные вознаграждения, чтобы только взяли. Судьба нам не благоволит ни коим образом. Ну что ж, — главнейший постулат православия и золотое правило схимника: «Смиряйся!»
Смиряться мы начали с того, что для начала купили наконец билеты, как все остальные граждане. Сразу стало легче. Потом смиренно дождались, когда прибудет, с обычным в таких случаях опозданием, наш пресловутый Абакан-Москва «Хакассия». Ну у нас настроение приподнятое. Вот оно, как раньше! Приключение! Милые, это проводницы шутят и кокетничают. Напускают на себя строгости и суровости, но на самом то деле, к ним потом и в гости можно заглянуть. Ан, нет! Не спит враг рода человеческого, а есть Указ пресловутого Е.Б.Н.-а «Об усилении работы по охране порядка на транспорте»…
То есть: в ответ на наши с Гофлиным приветствия, проводница что-то сумрачно пробурчала и проводила нас нехорошим взглядом, с удовольствием про себя отмечая «Выпившие! Ага, христовенькие, погодите…»
Ничего еще не подозревая и не замечая, занимаем купе, где обнаруживаем гражданина кавказской национальности. Выглядит гражданин прилично, но нервно. Только мы обосновались и тут — как в фильме «Место встречи изменить нельзя»:
— Ну?
— Вот тебе и ну! А через две недели заявляются ко мне архангелы. За рога, как говорится, и в стойло.
Забегает проводница и сразу давай кричать: «Чего это вы половик мне весь сбуровили?». Мы, туда-сюда. Вступаем в пререкания. Это, мол не мы. Да и что тут такого. Подумаешь половик какой-то. А через две минуты ОМОНовцы с дубинками заявляются в купе. На выход! За рога, как говорится, и во тьму внешнюю.
Вот она, наша жизнь. Только что сидели мы королями в купе. И вот, мы уже на холодном ветру, в руках у нас то, что еще минуту назад казалось нам билетами, а теперь это уже не билет, а «пюстая бумажка» и акт, что мы нарушали порядок на транспорте. Это у нас. А у проводницы: свободные места, куда она тут же, несомненно, присовокупила парочку кавказцев и положила на карман этак штук четыреста. Ну, думаю, во вражина работает, не пущает, окаянный, Андрюху Гофлина в схиму.
Иные, не совсем стойкие и решительные паломники могли бы, чего доброго пасть при таком повороте дел в уныние. Но мы не таковы. Мы купили еще одни билеты и очень смиренно, буквально тихими стопами-с доехали, таки до Москвы. Ну а Москва, она имеет, среди прочих чудодейственных своих свойств, такое, что все расставляет по своим местам. Так что сопровождавший Гофлина я, то есть Ромыч, отправился в Псково-Печерский монастырь, а Гофлин сел на стакан у Немирова.
Впрочем, это уже не интересно.
2.
Еще тюменский вокзал нынче примечателен тем, что на нем местным ментам дают по роже простые гопники из г. Нижневартовска как раз посреди зала для пассажиров с билетами около будки с надписью «милиция», а на привокзальной площади вот уже два года открыто чуть ли не самое большое в Тюмени казино, куда меня упоминавшийся уже, кажется где-то М. Жилин, он же СЭР, пытался заманить. И один раз даже заманил и соблазнил игрой в карты, смирновочкой и прочими удовольствиями, да я в другой раз не пошел, а не будь дурак сбежал по дороге.
3.
Немиров М. просит добавить, что и его дважды ссаживали с именно поезда «Абакан-Москва», и тоже за якобы пьянство; один раз меня высадили в 1990 году на станции Балезино в Удмуртии, второй раз — в 1995 году в Муроме.
То есть, видимо, Р.Неумоев прав, и они, суки, действительно превратили это дело в выгодный бизнес.
Авангардизм
Направление в искусстве, являвшееся главным в XX веке, и лютовавшим в своих разных видоизменениях без пощады в течение примерно трех четвертей его. И даже вернее говорить об авангардизме, как о направлении в искусстве, а шире — об авангардизме, как о состоянии умов людей XX века. Последним крупным авангардистским явлением в СССР был, по мнению автора этих строк, ленинградский рок 1980-х: если он не был таковым сам по себе, то уж воспринимался именно в рамках авангардистской парадигмы. Во-всяком случае, в городе Тюмени. (А до него — московский концептуализм).
Пока не исчерпал свои потенции до полного исчерпания, после чего наступил постмодернизм — такое состояние умов людей, когда стало им ясно, что догмы авангардизма есть именно не более, чем условные мыслительные конструкции, следование которым вовсе не является обязательным условием для художника, а наоборот — просто глупостью. Хотя использовать выработанные в ходе развития авангардизма приемы, идеи, и проч. — вполне почему и нет.
2.
Поделиться книгой: