Зарево войны II

Апотекарию Гордиану с первого взгляда стало ясно, что брата Велу поздно спасать. Тело Велы делало все возможное чтобы справиться с травмами - клетки Ларрамана, принесенные лейкоцитами к местам ранений, контактируя с воздухом, мгновенно формировали рубцовую ткань, в то время как анабиозная мембрана перевела бесчувственное тело в состояние спячки - однако повреждения были слишком серьезны, и для десантника это была заведомо проигранная схватка. Даже космические десантники, как Вела, сверхчеловечные воины на службе Бога-Императора, не были неуязвимы к последствиям образования в теле столь огромной дыры.

Быстрое ухудшение состояния, вызванное попытками организма восстановить себя, было лишь вопросом времени, и когда это произойдет, брата Велы не станет.

-    Будь спокоен, брат, - скорбно произнес Гордиан, - Твое имя будет внесено в Книгу Чести, и о тебе будут вспоминать каждый раз, когда начнет звонить Колокол Душ. Гордиан знал, что лежащий без сознания Вела не может слышать его. Но эти слова утешения умирающему были неотъемлемой частью искусства апотекария, и Гордиан не мог пропустить их, даже если бы захотел.

-    Я должен забрать принадлежащее ордену, брат Вела.

Стальные захваты редуктора сверкнули на солнце, и Гордиан приступил работе. Павший боевой брат был огромной потерей для ордена, но, по крайней мере, из возвращенного геносемени однажды может появиться новое поколение, чтобы занять его место. А затем я дарую тебе милосердие Императора.

Теперь в нартециуме осталось лишь восемь контейнеров. Но надолго ли?

Брат Милиус умер следующим, хоть и успел забрать с собой почти дюжину тиранидов- воинов. За ним последовал брат Квао, сумевший справиться с лордом выводка и его свитой из генокрадов, прежде чем нанесенные кислотной утробой лорда травмы все-таки свалили его. Брат Краал напоролся на осколочную споровую мину, и, хотя взрыв нанес лишь небольшие повреждения его доспехам, осколок споровой оболочки вошел в плоть десантника, отравив организм токсинами, с которыми даже его оолитовая почка оказалась не в силах справиться. Брат Джавьер, с раскалившимся болтером и ревущим цепным мечом в руках, в одиночку поверг четырех рейвенеров, но и сам пал от косоподобных когтей пятого.

Из одиннадцати космических десантников, вышедших из десантной капсулы утром, лишь пятеро достигли затерянного в лесах пункта назначения, древнего имперского храма Темплум Инкарнатум, оставленного без присмотра и защиты, когда местное население сбежало, спасаясь от наступающих тиранидов. К несчастью, пятеро Кровавых Воронов быстро обнаружили, что они не первые, кто туда добрался.

-    Отделение, сбор, - сухим шепотом произнес брат Дурио, занимая позицию на опушке леса.

Храм не был большим, возможно, не больше чем в два или роста космического десантника в высоту и в полтора раза больше в ширину. Здание, возвышающееся в центре расчищенной от леса площадки, имело условно пирамидальную форму, и было украшено барельефом в виде имперской аквилы.

В здание был лишь один вход, располагавшийся насколько левее того места, где Дурио собрал отделение, всего в нескольких дюжинах метров впереди. Их цель была внутри, всего лишь на расстоянии короткой перебежки. Но все было не так просто.

Между зданием и космическими десантниками припало к земле нечто - монструозное существо, возвышающееся даже над храмом. То был карнифекс, крикун-убийца, сидящий на мертвой траве на массивных задних лапах, с огромными косами на верхней паре передних конечностей, и сращенным со средней парой биоплазменым орудийным симбиотом, стрельба которого и дала чудовищу его имя.

Сидящий мордой к храму, карнифекс был недвижим. Спал ли он, отдыхал, или же просто ждал чего-то? Космические десантники не могли этого знать. Кто мог разгадать действия или намерения существа, руководствующегося лишь безумным голодом и жаждой разрушения?

Все, что знали Кровавые Вороны - что карнифекс являлся живой машиной смерти, и что

он стоит между ними и их целью. Неистовствующий крикун-убийца мог быть почти непобедимым. Если бы им удалось каким-то образом лишить его боеспособности или уничтожить прежде, чем монстр придет в движение, то у десантников появился бы хороший шанс...

Высокочастотный визг пронзил воздух, когда карнифекс поднялся на ноги и развернулся, чтобы навести орудийный симбиот на космических десантников.

-    Апотекарий, отходи и прикрой нас огнем! Сиано, Куинзи, зайдите справа! - прокричал Дурио, ринувшись налево и на ходу паля в карнифекса из болтера. - Арамус, за мной! Брат Куинзи уже побежал направо в тот момент, когда шар ослепительно-зеленого пламени вылетел из орудия-симбионта крикуна-убийцы, но брат Сиано оказался на долю секунды более медленным, и попал под воздействие биоплазменного сгустка и последующего взрыва. Оглушенного, его отшвырнуло к линии деревьев, которые тут же загорелись. Сиано сварился заживо в собственном силовом доспехе, и его крики, вызванные болью и гневом, заполонили забитый помехами вокс-канал.

Арамус бежал в нескольких метрах позади брата Дурио, заходящего к карнифексу с левой стороны.

-    Куинзи, используй противотанковые гранаты по моему сигналу! - прокричал Дурио, продолжая сжимать одной рукой грохочущий болтер.

Противотанковые гранаты, предназначенные для поражения бронетехники и бункеров, в первые дни Тиранидских Войн оказались весьма эффективны в ближнем бою даже против крупнейших из этих ксеносов. Единственная проблема состояла в том, что нужно было подобраться невероятно близко к цели, чтобы метнуть гранату, и, в результате, оказаться столь же близко к последующему взрыву. Несмотря на то, что взрыв гранаты в этом случае направлен внутрь, а не наружу, взрывная волна могла привести к катастрофическим последствиям для любого, кто окажется слишком близко.

-    Арамус, давай в храм и забери объект! - добавил Дурио, снимая с пояса гранату.

Не теряя времени на подтверждение приказа, Арамус ускорился, изменив направление бега в сторону входа в помещение храма. Длинный шипастый хвост крикуна-убийцы хлестнул в сторону, едва не задев десантника, но Арамус не обратил на это внимания, сосредоточившись на беге.

Он был уже в нескольких метрах от входа, когда услышал оглушительный вопль готового вновь выстрелить биоплазменного орудия и голос Дурио, крикнувшего «Сейчас!». В момент, когда Арамус миновал порог имперского храма, характерное «твумп!» разрывов противотанковых гранат слилось с финальным крещендо биоплазменного залпа.

Апотекарий Гордиан выбрался из дымящихся останков древесной рощи; всякая надобность в поддержке огнем теперь отпала. Короткая и жестокая битва была окончена. Карнифекс лежал на боку, изо всех сил пытаясь подняться на ноги, игнорируя тот факт, что одна из нижних конечностей оказалась сломана во втором суставе. Один из верхних косоподобных когтей после взрыва противотанковой гранаты превратился в пульпу из ихора и хитиновых осколков, но орудийный симбиот, судя по всему, не пострадал, и если твари удастся вновь подняться на ноги и прицелиться - что, в лучшем случае, обещало занять лишь несколько минут - она смогла бы вновь открыть огонь. Победа над карнифексом далась немалой ценой. Братья Сиано и Куинзи без движения лежали на земле. Ни живым, ни мертвым, апотекарий нигде не смог найти Дурио. Гордиан подозревал худшее.

С редуктором в руке, апотекарий подбежал к ближайшему десантнику. Сиано сварился заживо в огне биоплазменного залпа, но все равно оставался шанс, что его геносемя пережило жар, отнявший жизнь боевого брата. Не глядя на карнифекса, Гордиан приступил к работе.

Закончив с геносеменем Сиано, он перешел к лежащим в нескольких метрах от него истерзанным останкам брата Куинзи. Работая, Гордиан избегал смотреть в сторону карнифекса. Сейчас он был вне досягаемости оставшихся когтей чудовища, и знал, что высокочастотный визг орудия-симбиота даст ему некоторое предупреждение о следующем выстреле.

Оставалось надеяться, что этого предупреждения будет достаточно.

Обьект, после всех принесенных ради его обретения жертв, выглядел невпечатляюще. Даже разочаровывающе, для предмета, который стоил жизни семи космическим десантникам и, в лучшем случае, тяжелых ранений еще двоим. Это был цилиндр длиной и толщиной с предплечье обычного человека, изготовленный из материала, похожего на черное стекло; полностью непрозрачный, он был закрытыт на обоих концах золотыми заглушками со сложным витым орнаментом и утыкан печатями чистоты, из-под которых свисали древние закручивающиеся полосы коричневатой бумаги. Арамус не знал что содержит в себе реликвия. Возможно, это была какая-то разновидность стазисной установки, миниатюрная версия саркофагов, в которые иногда заключались тяжело - но все же смертельно - раненые космические десантники, с тем, чтобы впоследствии быть заключенными в адамантиевые тела могучих дредноутов. Если это подобная установка, то что хранится внутри? Может быть, фаланга какого-то забытого святого? Частицы земли, по которой ступал Император, когда еще пребывал в своей смертной форме? Или же свиток, содержащий некое тайное и святое знание? Арамус не мог знать, и не хотел строить гипотез. Для него было достаточно, что это та самая реликвия, и что его отделение Кровавых Воронов было отправлено, чтобы вернуть ее и предотвратить потерю этого артефакта в челюстях захвативших Просперон тиранидов.

Поместив цилиндр в пристегнутый к бедру протвоударный футляр, взятый с собой специально для этой цели, Арамус проверил работоспособность своего болтера и зашагал обратно ко входу, чтобы из укрытия осмотреть окрестности.

Гордиан окровавленными зажимами редуктоа извлекал железу из грудной полости брата Куинзи, когда услышал позади шум, производимый поднимающимся на ноги кпрнифексом, сопровождавшийся высокочастотным воем заряжающегося симбиотического орудия. Так как геносемя Куинзи сейчас было открыто прямому воздействию воздуха, апотекарий не смел пойти на риск и попробовать ретироваться - не до тех пор, пока железа не будет благополучно помещена в защитный контейнер. Он не мог рисковать сохранностью геносемени. Склонив голову, Гордиан продолжал работать настолько быстро, насколько мог, покуда визг за его спиной становился все громче и громче.

Арамус видел, как крикун-убийца, шатаясь, поднимается на ноги и наводит орудийный симбиот на все также продолжавшего с редуктором в руках работать подле тела павшего космического десантника апотекария. Десантник знал, что оберегаемое апотекарием геносемя для ордена значит гораздо больше, чем его собственная жизнь. Вскинув болтер и один за другим выпуская "Адские огни", Арамус ринулся вперед, стараясь привлечь внимание карнифекса. Если бы ему удалось отвлечь тиранида от Гордиана, дав апотекарию время, чтобы завершить работу и оступить, геносемя возможно было бы спасти.

Такая тактика, судя по всему, оказалась верной. Когда "Адские огни" врезались в хитиновую броню тиранида, карнифекс развернулся к Арамусу. Вопль биоплазменного орудия, тем временем, становился все выше и громче.

- Апотекарий, спасайся! - прокричал Арамус, зигзагами бегая вперед-назад, стараясь затруднить карнифексу прицеливание. - Я задержу его здесь, пока ты не уйдешь!

Арамус понимал, что миссия окажется провалена, если он погибнет, не доставив реликвию к точке эвакуации. Но, все же, проваленная миссия - это лучше, чем если орден лишится будущих воинов, которых поможет создать несомое апотекарием геносемя. Возможно, один из этих будущих космических десантников сумеет совершить какой- нибудь великий подвиг на службе Императору и поможет стереть пятно на репутации ордена, вызванное провалом боевой операции из-за смерти Арамуса.

-    Арамус! - словно оклик из могилы, прозвучал откуда-то из-за деревьев крик брата Дурио, заставив десантника на мгновение растеряться. - Обьект у тебя?

Арамус, все еще носящийся туда-сюда зигзагами, пока карнифекс завершал зарядку биоплазменного орудия, бросил взгляд назад, и увидел помятую и хромающую фигуру выходящего из-за деревьев брата Дурио. Судя по всему, когда биоплазменный взрыв оборвал жизнь Куинзи, Дурио отшвырнуло далеко в лес, хотя случилось ли это вследствие удара косоподобным когтем твари или же из-за близкого взрыва противотанковой гранаты, десантник не мог сказать.

-    Подтверждаю, - просто ответил Арамус, подавив желание хлопнуть по закрепленному на бедре контейнеру одной из занятых грохочущим болтером рук.

-    Тогда уводи апотекария. Берите реликвию и уходите к точке эвакуации! - сказал Дурио, сняв с пояса свою последнюю противотанковую гранату. - Я разберусь с нашим дружком- переростком.

Вопль орудия-симбиота достиг апогея, оглушительный визг теперь разрывал воздух, словно цепной меч - мягкую плоть. Биоплазменное орудие могло выстрелить в любой момент.

Арамус не стал тратить времени на ответ, вместо этого ринувшись вправо, в сторону апотекария. Дурио хромал вперед, направляясь прямиком к карнифексу и стараясь не позволить его вниманию обратиться на кого-нибудь еще.

-    Апотекарий! - выкрикнул Арамус, подбежав к Гордиану. - Ты закончил? Гордиан загерметизировал восьмой контейнер и вернул его в нартециум.

-    Теперь да, брат, - сказал апотекарий, поднимаясь на ноги и вскидывая болтер.

-    Тогда идем!

Арамус мгновенно пришел в движение, ринувшись обратно в лес, и апотекарий по пятам последовал за ним.

-    Дай им уйти, тварь...

Продираясь сквозь заросли, Арамус и Гордиан могли слышать в воксе потрескивающий от статики голос Дурио.

-    Сразись со мной...

Даже несмотря на увеличившееся расстояние до храма, отступающие космические десантники слышали вопль орудийного симбиота, поднявшийся до финального крещендо.

-    Давай закончим это...

Визг орудия-симбиота оборвался, и лес позади десантников озарился зеленым пламенем. Долю секунды спустя их ушей достигло характерное "твумп!" разрыва противотанковой гранаты.

Брат Арамус и апотекарий Гордиан встретили относительно небольшое сопротивление противника на пути к точке эвакуации. На пол-пути своего путешествия они столкнулись со стаей горгулий, но та состояла лишь не более, чем из полудюжины крылатых тварей, и совместный огонь болтеров двух космических десантников быстро покончил с ними. Позже им встретиась пара тиранидов-воинов, но Гордиан и Арамус вновь сумели быстро расправиться с чудовищами, выпустив в монстров по очереди "Адских огней" и оставив мутагенную кислоту делать свою работу внутри тел ксеносов после того, как керамические оболочки болтов пробили панцири.

Создавалось впечатление, что цена за выполнение этой миссии уже была уплачена жизнями погибших братьев, и что волей Императора двое десантников - один с тем, чтобы доставить реликвию, цель всего задания, другой - принадлежащее ордену геносемя

-    должны выжить.

Наконец, они достигли точки эвакуации, где должны были встретиться высаженные на этом участке поверхности Просперона отделения. Судя по всему, Арамус и Гордиан прибыли последними, так как выжившие члены остальных отделений уже занимали оборонительные позиции вокруг "Громового Ястреба", ожидая приказа подняться на борт и приготовиться к отлету. Было ясно, что отделение Форрина было не единственным, понесшим потери в боевых действиях на Проспероне, хотя ни одно не потеряло столь многих.

Брат-капитан Дэвиан Тул, командующий операцией, выслушивал донесения от командиров отделений, когда явились вновь прибывшие.

-    Брат Арамус, - сказал капитан Тул, повернувшись к вернувшимся десантникам. - Доложи.

Голова капитана бала обнажена - шлем он держал на сгибе руки - так что Арамус мог видеть следы прожитых лет в морщинах и шрамах на лице Тула. Арамус снял с бедра ударопрочный футляр и протянул его капитану.

-    Реликвия возвращена, брат-капитан, как и было приказано. Капитан принял футляр и передал одному из подчиненных.

-    Что с остальными из твоего отделения? Где сержант Форрин? Или брат Вела? Арамус открыл было рот, чтобы ответить, но остановился, оглянувшись на Гордиана. Апотекарий снял со спины нартециум и теперь бережно прижимал его к груди.

-    К моему стыду, мне не удалось вернуть геносемя брата Дурио. Остальные восемь, - тут он постучал по корпусу нартециума, - запечатаны и готовы к транспортировке. Капитан Тул, по-видимому удовлетворенный этим ответом, кивнул и вернул свое внимание к Арамусу.

-    Последние боевые операции дорого обходились ордену, и сегодняшний день не стал исключением. Имена наших почитаемых мертвых никогда не будут забыты, да пребудут они во славе Императора. Но их потеря означает, что Пятая рота нуждается в командирах отделений.

Он сделал паузу, наклонившись поближе к десантнику.

-    Брат Арамус, я собираюсь остановить свой выбор на тебе. Арамус вытянулся в струнку.

-    Если эта обязанность выпадет мне, сэр, то я надеюсь лишь оказаться достойным такой чести, брат-капитан.

Тул на секунду задумался, и приподнял уголки губ в мрачной улыбке. Он вытянул руку, и похлопал по знакам покаяния, которые Арамус, как и все все боевые братья Пятой роты, носил на своих доспехах.

-    Ты уже несешь тяжкое бремя в качестве члена "Обреченных", брат Арамус. Командование лишь слегка увеличит эту ношу. Честь заключается не в этом. Верь в орден, в Императора, в свои собственные силы, и твоя жизнь - и смерть - обретут цель. Арамус кивнул, и брат-капитан повернулся к остальным десантникам, все еще прикрывавшим "Громовой Ястреб" от возможного нападения, бдительно следя за окрестными лесами в поисках вероятных угроз.

-    Кровавые Вороны! Загружаемся. Я не хочу задерживаться на этом забытом Императором мире ни на секунду дольше, чем это необходимо.

Арамус и Гордиан заняли свои места в транспортном отсеке «Громового Ястреба» и, когда пробудились к жизни мощные двигатели, приготовились к перегрузкам, вызванным взлетом и выходом из атмосферы.

-    Апотекарий, - тихим голосом произнес Арамус.

Его взгляд был устремлен на нартециум в руках Гордиана.

-    Да, брат Арамус? - ответил Гордиан, подняв глаза и встретившись с ним взглядом.

-    Наши павшие братья... - начал было космодесантник, но остановился, не в силах облечь свои чувства в слова. - Сегодня мы потеряли больше братьев, чем когда-либо... Так что, если ты чувствуешь себя.

-    Я должен быть обременен тем, что, когда жизнь и служение наших братьев заканчивается, они попадают ко мне, дабы я забрал то, что, в сущности, является искрой жизни из их груди?

Арамус молча кивнул.

-    Пожалуй, это действительно тяжело, - сказал Гордиан после секундного раздумья, - но одновременно я горд этим. Прежде всего, Кредо Апотекария говорит нам: «Пока геносемя возвращается в орден, космический десантник не может умереть». В этом смысле, в сущности, моя задача - гарантировать, чтобы каждый из наших павших братьев никогда не умер.

Губы Арамуса сжались в тонкую линию.

-    Но в случае брата Дурио...

Лицо Гордиана помрачнело, и он кивнул.

-    В случае брата Дурио, - серьезно сказал апотекарий, - я могу лишь присоединиться к тебе и остальным, скорбящим о его уходе, и вспомнить о принесенной им жертве, когда вновь зазвучит Колокол Душ.

Он остановился, и продолжил:

-    Вот почему мы должны возвращать прогеноидные железы, что бы ни случилось, - чтобы избежать подобных потерь в будущем.

Арамус потратил мгновение, обдумывая ответ апотекария, и невесело рассмеялся.

-    Если так, апотекарий Гордиан, ты должен простить меня, но я сказал бы, что надеюсь никогда не оказаться под твоим редуктором.

Смех Арамуса оборвался, поскольку он не увидел ни малейшего намека на улыбку на лице Гордиана, который, вместо этого, рассматривал десантника с выражением, похожим на жалость.

Я присоединяюсь к тебе в этой надежде, брат, - сказал Гордиан, когда двигатели «Громового Ястреба» заревели, и судно оторвалось от поверхности обреченного Просперона. - Ради всего святого, пусть эта надежда живет в каждом из нас.

Глава первая

Солнце взошло над вздымающимися на востоке горами, и тени вытянулись на сотню километров через гонимые ветром пески пустыни. Относительная прохлада ночи все еще сохранялась в тени, подобно лужам, оставшимся после отлива, однако все, к чему прикасались солнечные лучи, мгновенно начало нагреваться. В полдень солнце обрушится на пустыню подобно раскаленному молоту, достаточно горячему, чтобы за несколько часов высосать из человека всю влагу вместе с жизнью.

У капитана Дэвиана Тула не было причин беспокоиться о жаре полуденного солнца, равно как и о холоде безлунной ночи. Даже без своей кроваво-красной силовой брони, его сверхчеловеческое тело было более чем способно выдержать куда большие крайности температуры и климата вообще. А в доспехах, которые он не снимал с тех пор, как впервые вступил на поверхность Кальдериса месяц назад, он мог пережить почти что угодно, от холода открытого космоса до жара фотосферы звезды.

Тул рассматривал горы на востоке, отмечающие внешние границы заселенной людьми территории пустынного мира Кальдерис и ограничивающие зону его нынешних поисков. Где-то далеко за этими вздымающимися пиками, за горизонтом, лежало западное полушарие планеты, и жили племена диких орков. На этой же стороне раскинулись восточные пустыни, дом для дюжин кочующих человеческих племен, потомков колонистов, тысячелетия назад заявивших права на эти земли во имя Империума и Бога- Императора.

Немногие когда-либо отваживались посетить субсектор Аурелия, еще меньше добиралось до Кальдериса, но этот мир в течение поколений был вербовочным миром для Кровавых Воронов, и сейчас время Испытаний Крови настало вновь.

-    Есть какие-нибудь следы, сержант?

Тул повернулся к стоящему рядом космическому десантнику. Несмотря на то, что тот носил обмундирование скаута, а не полную боевую броню Астартес, сержант Сайрус был полноценным боевым братом Кровавых Воронов. Больше столетия Сайрус тренировал неофитов ордена, не жалея сил выжигая в них жажду славы и передавая взамен навыки, необходимые для выживания космического десантника во враждебной галактике.

-    Нет, сэр, - ответил Сайрус, глядя на ауспекс в своих руках. - Но я засек движение на севере. Данные нечеткие, но, думаю, это может быть базар.

На других мирах, на которых Кровавые Вороны набирали рекрутов, были форпосты- монастыри, и местному населению были хорошо известны традиции набора рекрутов для ордена. Когда на таких мирах приходило время Испытаний Крови, в ходе которых кандидаты состязались за честь вступить в орден в качестве неофитов, с «Омнис Арканум», боевой баржи, служащей крепостью ордена Кровавых Воронов, высылалась вербовочная делегация, чтобы произвести испытания и отобрать лучших претендентов. В большинстве случаев для этого требовались только библиарий для выявления какой-либо порчи и капеллан для проведения обрядов.

всему восточному полушарию племен.

Набор рекрутов на Кальдерисе был назначен на это время года потому, что именно в этот сезон кочевые племена традиционно собирались в базары, где от кучки племен до дюжины более крупных конгломератов собирались вместе для торговли и обмена товарами, организации браков между семьями и общего поклонения Богу-Императору на далекой Святой Терре.

Около недели уже прошло с тех пор, как вербовочный отряд покинул Аргус, но им так и не удалось обнаружить ни одного базара, найдя лишь несколько кочующих племен. Вороны планировали провести Испытания Крови в следующем месяце в Аргусе, приведя в город всех отобранных среди пустынных племен кандидатов, но с такой скоростью им едва хватит претендентов для скромных размеров рукопашной схватки, намного меньшей, чем нужно, чтобы гарантировать ордену достаточно неофитов для пополнения поредевших рядов Кровавых Воронов.

- Собери своих скаутов, сержант, - сказал Тул Сайрусу, повернув голову к паре транспортов «Носорог», доставивших вербовочную команду в пустыню. - Мы отправляемся на север, и будем надеяться, что твоя догадка верна.

Шагая по быстро нагревающемуся песку, Тул задумался о пути, который привел его в это иссушенное пустынное место. Было время, когда он не удостаивал своим вниманием подобные незначительные миры. Долгие годы Тул возглавлял Пятую роту - «Обреченных», как их называли - с отвагой и честью, с минимальными потерями одерживая победу за победой. Всего меньше года назад, Тул и его рота были задействованы в очищении Кронуса. Тогда обстоятельства вынудили Кровавых Воронов противостоять собратьям по оружию - людям, слугам Империума, которые не были еретиками, но лишь заблуждались. Хотя кампания на Кронусе завершилась победой Воронов, она оставила пятно на репутации ордена и лично капитана Тула. Этот позор, как и некоторые другие нюансы кронусской операции, которые даже сейчас были засекречены и сокрыты от большинства его братьев, ввергли Тула в немилость. Когда-то бывший любимцем тайных магистров Кровавых Воронов, за год, прошедший с операции на Кронусе, Тул полностью лишился их расположения. И хотя его никогда не осуждали и не критиковали открыто, Тул и его рота получали все менее и менее значительные, менее важные задания. Эта вербовочная вылазка в субсектор Аурелия несомненно была апофеозом его падения.

От славы сражений планетарного масштаба и войн против полудюжины армий за раз - к неделям и месяцам поисков горстки кандидатов в иссушенной пустыне. Вряд ли Тул мог бы пасть еще ниже.