Помоги проекту - поделись книгой:
Пролог
Наконец я не выдерживаю:
— Пошел?
— Нет, — отвечает инженер. Потом не очень уверенно добавляет: — Но как будто все в порядке.
Идем по территории завода. За сборочным цехом появился новый испытательный стенд. Площадка отгорожена бревенчатым забором.
— Много любопытных, — комментирует инженер, — первое испытание новой машины… Потом все привыкнут.
Луноход стоял на постаменте как памятник. Ажурная сетка колес, шасси, затянутое в искристую «шубу» термоизоляции, не могли не поразить воображение. Он казался чем-то сверхъестественным, неземным.
— Красив? — Я обернулся. Рядом стоял Главный конструктор. — Но пока это еще не весь луноход, — добавил он.
Мы подошли ближе. Стали заметны крошечные заклепки на колесах, порванная обшивка на корпусе, красные метки. Эти штрихи — следы рук человеческих — неожиданно превратили луноход в сугубо земную машину, необычную, но земную.
— Мы испытываем сейчас ходовую часть, — сказал. Главный конструктор, — а остальное имитируем. Внизу, — он показал на постамент, — посадочная ступень, на которой луноход прилунится, а эти фермы, — Главный кивнул вверх, — корпус. Имитация довольно точная, то есть воспроизведены вес, нагрузки, моменты…
— Но там же все в шесть раз легче…
— И здесь тоже. Кран разгружает шасси на пять шестых веса. Иначе нельзя. Нам нужно достаточно точно знать, как он будет вести себя на Луне…
Главный конструктор быстро подошел к начальнику лаборатории:
— А почему нет кинокамеры? Обязательно нужно снять и с другой стороны, иначе мы не сможем измерить высоту подъема…
Около будущего лунного путешественника стоит пожилой рабочий. В руках у него банка с краской и кисточка. Он проводит возле каждого колеса белую жирную линию.
— Минут десять не засохнет, — говорит он Главному конструктору.
— Можно начинать. — Главный сказал это с каким-то облегчением.
Я знал уже, что белые полоски краски, по которым потом можно будет определить, насколько при «прыжке» сместился луноход, были той последней точкой, которая завершает подготовку к испытаниям. Вольно или невольно все, начиная от этого рабочего и до Главного конструктора, оттягивали мгновение, когда все уже сделано и можно начинать. Это был первый эксперимент, его ждали долго, и теперь все волновались, в общем-то не стараясь скрывать это друг от друга. Умолк смех, лица застыли в ожидании.
Начальник лаборатории подошел к кинооператорам.
— При счете «два» включайте, — сказал он и быстро направился к пульту управления.
— Раз!
Стало удивительно тихо. Каждый из нас задержал дыхание, и я услышал, как бьется собственное сердце.
— Два!
Зажужжали кинокамеры.
— Три!
Взрыв. Луноход рванулся вверх, потом вниз, еще вверх и… застыл.
Не сговариваясь, все бросились к машине. Главный конструктор стоит с кинооператорами.
— Сразу же проявите пленку и принесите мне, — слышу я, — чем быстрее, тем лучше… — и повернувшись ко мне, добавляет: — Вот так он будет на Луне отрываться от посадочной ступени. Теперь мы уже точно знаем, что это пройдет хорошо. Верно? — неожиданно спросил он.
Я, растерявшись, не ответил.
— Впрочем, это только начало, — сказал Главный. — Первое испытание закончено, есть над чем подумать. Сразу после обеда проверим сход, — добавил он и пошел быстро, не оборачиваясь, по аллее туда, где между деревьями виднелся главный корпус.
Возле лунохода колдуют испытатели. Теперь надо проверить, как по двум аппарелям вездеход сползет со станции вниз.
Вновь взрываются пиропатроны. Качнувшись, луноход застывает. Через несколько секунд он вздрагивает и немного перемещается вперед.
Жужжит кинокамера. Испытатели что-то записывают в свои блокноты.
Чуть в стороне группа людей. Это будущие водители лунохода. Они внимательно прислушиваются к рассказу конструктора.
— У каждого колеса свой двигатель, — говорит он. — Их работу мы сможем постоянно контролировать…
— Но ведь там шестерни. Они же свариваются?
— Конечно, если их не смазывать… А вообще-то внешне самое обычное колесо, — конструктор показал на шасси лунохода, — это глубокая и большая наука, которой отдали свой талант многие люди…
Водители только сегодня появились на заводе. Их интересует все: и устройство их «подопечного», и космическая сварка, и системы телеуправления.
— Вы удивительно похожи на тех лейтенантов, которые десять лет назад пришли на завод, где собирались первые «Востоки», — сказал конструктор. — Их любознательность не знала границ, и Сергею Павловичу Королеву то и дело приходилось останавливать поток вопросов: мол, в одной беседе не расскажешь всего, а постепенно разберетесь в каждом винтике корабля…
Луноход выглядит большой игрушкой для взрослых, но таким он казался, пожалуй, только мне и тем, кто видел его впервые. Я не боюсь в этом признаться сегодня, потому что первое впечатление часто обманчиво. Особенно при встрече с машинами космоса, которые для непосвященного кажутся бессмысленным нагромождением баков, кронштейнов, всевозможных приборов. Но, познакомившись с ними ближе, понимаешь — иначе нельзя, и «игрушка для взрослых» превращается в совершеннейшую конструкцию, впитавшую в себя все лучшее, что создано технической мыслью человечества.
Конструктор смотрел на спускающийся с посадочной ступени «Луны-17» луноход иными глазами. За искрящейся стекловатой, укутывающей тело машины, ему виделись сполохи стартов, долгие споры в КБ…
Луноход крадется по трапам. Колеса вращаются легко, почти незаметно. Но эта легкость, естественная для нас, землян, уже сама по себе — событие.
Луноходов было несколько. Правда, здесь на заводе они назывались иначе — «технологические машины». И появились они на свет не для того, чтобы занять место под обтекателем ракеты, — им уготована была иная судьба.
«Близнецы» проходили нелегкий путь наземных испытаний. В вакуумных камерах, где имитируется почти настоящий космос, они «летали» к Луне и совершали там «посадку». Антенщики выясняли оптимальные режимы работы радио- и телеканалов. «Близнецов» сбрасывали на землю вместе со станцией и долго «трясли» на вибростенде, а потом электронщики проверяли каждую пайку и контакт — не отсоединился ли?
Пожалуй, трудно перечислить все испытания, которые прошли технологические машины, но об одном стоит рассказать.
Строительство лунодрома началось сразу же, как только на листах ватмана появились первые контуры будущей лунной машины. Внешне, этот земной кусочек Луны очень походит на настоящий лунный. Впрочем, удивляться нечему — «пейзаж» лунодрома создавался по панорамам, переданным «Луной-9» и «Луной-13».
Это Земля. Лунодром. Здесь проходили испытания шасси лунохода.
А это Луна. Похоже, не правда ли? Но вскоре все убедились, что там, в Море Дождей, намного труднее.
И вот одна из технологических машин появилась на лунодроме. Начались испытания ходового шасси.
Уже через пару месяцев водители великолепно знали, где установлен тот или иной прибор и почему земные датчики не засвечиваются от солнечных бликов. Они настолько хорошо изучили луноход, что разбуди каждого из них ночью, и он без запинки расскажет о конструкции любого узла.
Земной лунодром. Идут испытания шасси.
Но самое трудное для них было впереди. Это показал уже первый эксперимент по управлению.
Луноход занял исходное положение на своей «беговой дорожке», а водитель у экрана телевизора.
Включены двигатели. Луноход рванулся вперед и сразу же замер — водитель приказал ему остановиться, и машина моментально выполнила приказ. А человек никак не мог объяснить, почему он прекратил эксперимент — ему почудилось, что луноход идет в сторону…
Управление по телевидению оказалось не таким простым. Не хватало пространства, к которому так привыкли глаза.
Через пятнадцать минут водитель встал с кресла. И хотя в комнате было довольно прохладно, его рубашку можно было выжимать — работа у экрана потребовала огромного напряжения.
Проведя несколько часов у экрана, водитель «вживался» в обстановку, и луноход становился послушным, но на следующий день все начиналось сначала — появившиеся навыки растворялись.
— Я приходил домой и садился у телевизора, — рассказывает один из водителей, — и что бы ни показывали, я пытался представить себя режиссером, ведущим передачу. Я «управлял» людьми, полетом мяча на футбольном поле, игроками хоккейного матча… Такая каждодневная тренировка помогала. Навыки управления по телевидению постепенно закреплялись — мы научились работать в «телевизионной обстановке». Но этого оказалось мало — надо было научиться жить в будущем…
Сигнал идет до Луны около секунды, столько же обратно. Плюс время, требующееся на преобразование сигнала внутри лунохода. «Мозг — рука — космос — приемная антенна лунохода — аппаратура — двигатели колес» — такова принципиальная схема управления, и она «съедает» несколько секунд. А луноход движется. Пока сигнал совершает свой сложный путь, луноход идет вперед. Если перед ним путь свободен, ничего страшного не происходит, а если камень? Еще несколько секунд машина, чей «мозг» на далекой Земле, будет бессмысленно и упорно штурмовать препятствие, разрушая и его и себя.
Ох, как трудно жить в будущем!
Но без этого умения водителей луноход лишался главного — способности передвигаться. Новый этап исследования Луны, который открывается с появлением на ее поверхности научных передвижных лабораторий, не мог наступить, пока люди не отвоевали у будущего несколько секунд.
Первый день
Этот камень появился на панораме в конце вчерашнего сеанса. Он сразу заинтересовал всех и в первую очередь, конечно, селенологов. Камень лежал на краю небольшого кратера, всего метрах в пяти от лунохода.
Уже несколько крупных камней встретилось на пути лунного автомобиля. Некоторые из них лежали прямо по курсу, и их пришлось обойти. Но это были обычные камни, родившиеся, вероятно, при ударе метеорита… У «незнакомца» же форма была необычной. Как будто кто-то тщательно отполировал его края. «Первый кирпич на Луне», — пошутил один инженер из группы анализа. Шутка оказалась удачной, и теперь загадочный камень неизменно именовали «кирпичом».
Программу для работы лунохода пришлось несколько изменить: целый день селенологи обдумывали, как лучше сфотографировать камень, с какой стороны к нему подойти…
12 часов ночи. На пункте управления «Лунохода-1» собрались члены Государственной комиссии, экипаж лунного автомобиля, конструкторы, ученые. Проходит серия команд — передатчики «Лунохода-1» разогреты. Радиомост «Земля — Луна» работает четко.
— Привод солнечной батареи включен, — разносится по громкой связи.
В перерыве между сеансами луноход не бездействовал. Его панель с солнечными элементами была повернута к Солнцу, и проходила зарядка батарей. Сейчас «солнечную электростанцию» нужно опустить.
— Солнечная батарея открывается, — докладывает оператор по громкой связи.
— Принято.
— Должно быть 178 градусов, — комментирует Главный конструктор. Он стоит рядом с нами, журналистами, и рассказывает, что происходит на Луне. В потоке цифр и команд, которые звучат на пункте управления, неспециалисту разобраться невозможно. За каждой цифрой скрывается определенная операция. О том, как она проходит, мы догадываемся по оживлению в зале да по коротким комментариям Главного конструктора.
— Положение солнечной батареи 170 градусов, — докладывает оператор и спустя несколько секунд добавляет: — Батарея открыта полностью и стала на замки.
— Доложите угол, — волнуется Главный.
— Солнечная батарея стала на 178 градусов.
— Хорошо, — удовлетворенно кивает Главный. — Доложите температуру, — просит он.
— Температура в отсеке лунохода 10 градусов… крен плюс 7, дифферент минус 3.
— Приготовиться к движению!
— Гироскопы разарретированы.
— Есть движение!
Луноход идет по Луне «вслепую». Телекамеры пока не включены. Штурман проложил маршрут, и водитель четко следует его указаниям.
Луноход подошел к камню. Председатель Госкомиссии поворачивается к нам.
— Теперь мы у того самого камушка, — говорит он, — подошли к нему совсем близко и начали готовить аппаратуру для съемки. А пока проводим некоторые научные измерения: определяем физико-механические свойства грунта и его химический состав…
— Телефотометры начали передавать панораму, — сообщают по громкой связи.
Мы вскакиваем и летим к телевизионщикам.
«Картинка» только что пошла. Видим мелкие камешки, потом ступицу колеса лунохода. Изображение очень четкое. В центре панорамы — тот самый камень.
Выхожу из аппаратной и сталкиваюсь в коридоре с Сашей Базилевским.
— А я тебя уже видел, — он улыбается, — но ты прошел мимо, даже не взглянув. Ну, думаю, «Комсомолка» зазналась — старых знакомых не признает.
Саша селенолог. Работает в Институте космических исследований. Мы, познакомились с ним несколько лет назад. Идет сеанс связи, через несколько часов надо передавать репортаж в газету о том самом «камушке», и, вполне естественно, я пользуюсь моментом и беру интервью: Саша как раз тот специалист, ради которого проделан этот сложный маневр подхода к камню на Луне.
Поделиться книгой: