(Ст. 28). Итак, если подчинено Ему все, то как же говоришь: когда подчинено будет [чит. как и все переводы; Григорий Нисский: слав. и русск.: покорит] Ему все, тогда и Сам Сын [др. переводы не чит.: «Сын»] подчинится Подчинившему Ему все? Кто же решится сказать: когда подчинится Сыну все, тогда возвратится и подчинится Сын Отцу? Ведь почти подобным образом и диаволом сказано Ему было на горе: эти все царства и славу их Тебе дам, если, повергшись уничиженно, поклонишься мне (Мф. 4:8–9). Ведь если после того, как подчинится Ему все, Сам подчинится Ему, если, говорю, это так, — то теперь Он не подчинен, а когда подчинится Ему все, то за это возвратится и подчинится Тому, Кто подчинил Ему все. Притом, когда подчинял Отец все Сыну, разве Сам Сын не мог все подчинить Себе Самому?
Диавол был в состоянии подчинить все твари суетной надеждой, — а Сын ужели не мог подчинить Себе всего? Правда, хотя причиной всего этого было уничижение, однако не такое, чтобы, когда подчинится Ему все, тогда подчинился и Сын Отцу, — Тот, Кто от начала веков без изменения пребывает с Отцом Своим чрез рождение. Не говорим, что Ему не подчинено было все, но — и подчинено Ему все, — и не подчинено Ему. Подчинено, конечно, Божеству Его, почему сказал: все Твое Мое есть, — (но) подчинится же плоти, которая по природе своей, конечно, была в подчинении, а по милосердию благодати Его соделал ее покорительницей вышних и нижних (Флп. 2:10).
Итак, когда и Отцом подчиняется Сыну эта мятежная свобода, тогда чрез Него и с Ним подчиняется и Отцу, да будет Бог все во всем, то есть чтобы Бог был между всем, как Сам Он есть и место всего, поскольку ведь и теперь пребывает Он скрытно и в тех, которые не желают, но в конце будет во всех уже и явно: в Нем воссияют праведники, как солнце (Мф. 13:43), или даже сильнее солнца, насколько в состоянии будет воспринять природа человеческая.
(Ст. 29). Затем возвращается к прежней речи своей, говоря: что [в греч. пред этим чит.: иначе, понеже] будут делать [слав.: сотворят; русск.: делают] крестящиеся за мертвецов, если мертвецы [в греч. и Вульг. чит.: — совсем, отнюдь, но в сир. переводе этого нет] не воскресают? Ведь если не воскресают, то какую пользу получает тот, кто крестит его? Для чего бы стал креститься с ним в крещении [22]?
(Ст. 30). Для чего и мы претерпеваем гонения, если не будет воскресения?
(Ст. 32). Кроме того, в Ефесе меня бросили даже зверям: что мне за польза была бы сделаться пищей зверей, если бы я не имел получить воскресения, как это утверждаете вы? В таком случае станем есть и пить, пока мы живы, если нет обещанной жизни после тления.
(Ст. 33). Не заблуждайтесь по следам тех, кто так говорят вам, ибо портят чистые ваши души худые беседы Греков.
(Ст. 35). Ибо они говорили: как это воскресают (могут воскресать) мертвецы? В каком же теле придут? — ибо вот, тело их лежит уже (в земле), истлело и уничтожено.
(Ст. 36). Приводит им сравнение с семенем, которое получает жизнь чрез смерть свою.
(Ст. 37). Но семя нисколько не подобно ростку из него, ибо сеешь одно только голое зерно.
(Ст. 38). Бог же облекает семя твое телом, как хочет.
(Ст. 39). И хотя все семена заставляет давать ростки, ибо каждому семени дает собственное тело, однако не всякая плоть птиц, зверей и людей одна и та же есть, так чтобы все безразлично достигали этого самого воскресения, но иная плоть людей, которая была создана рукою Бога, и ей обещано воскресение, — и иная плоть скотов, и птиц, и рыб, которые лишены такового же (воскресения).
(Ст. 40–41). Иное тело есть у небесных, то есть совершающих дела (движения и действия) небесные, и иное тело у земных, которые совершают зло на земле; так и звезда звезду превосходит светом своим.
(Ст. 42). Так небесные превосходят земных в воскресении мертвых. Итак, сеются тела в тлении, а воскресают в нетлении.
(Ст. 43). Сеются в безчестии наготы, а воскресают в славе: сеются в немощи смерти, а возстают [в греч. и Вульг. в стихах 42–43 везде стоит ед. число, но в сир. (Вальт.), как у святого Ефрема] в силе воскресения.
(Ст. 44). Сеется тело душевное, а воскресает тело духовное, то есть сеется по подобию первого Адама, а воскреснет наподобие Адама Духовного.
(Ст. 48). Каков человек земной, то есть тот, кто в дела земли погружен, — таковы и земные [буквально с греч.: «перстный» и «перстные»]; и каков небесный был, таковы делами своими и небесные.
(Ст. 49). Как носили мы в рождении образ земнаго, так приуготованы мы носить в том воскресении образ небеснаго.
А как не согласны были между собой греческие секты, — были такие, которые отрицали воскресение, и такие, которые говорили, что нет души, — то потому против них также говорит: если нет души, как утверждаете вы, а между тем есть правда в законе, то ведь и в праве вашем свидетельствуется, что есть воскресение. Потому, когда вы объявляете тление вечное этому видимому телу, а как тленное оно не может не обладать неуничтожимостью, — то где же получат воздаяние себе те, кто распинали себя здесь ради Бога? Ведь душа, которая могла бы получить воздаяние (по вашему), не существует, напротив, существует только тело, которое вы сделали добычей вечного уничтожения.
(Ст. 51–52). Итак, говорит, вот тайна, которая открыта своим, а не для внешних, то есть верующим, которые исповедуют воскресение, а не философам, отрицающим воскресение мертвых. Все почием, — говорит же это тем, кто дождутся пришествия (Христа). Все обновимся [23], — хотя только праведники воскресают в обновление славы, но и тела грешников обновляются, так как восстают не с той же скорбью и радостью своей. Это и означают слова: воскреснут мертвецы нетленными, и мы изменимся.
(Ст. 53). Ибо должно смертному сему телу облечься в жизнь безсмертия, и сему телу тленному облечься в славу нетления.
(Ст. 54). Когда же смертное сие и тленное облечется в безсмертие и нетление, тогда сбудется в этом, слово, написанное о сем: поглощена смерть в победе воскресения (ср.: Ис. 25:8).
(Ст. 55). Где (есть) смерть победа твоя, которая была от Адама до днесь? И где (есть) смерть жало твое, которое получило свое начало от плода древа? (ср.: Ос. 13:14).
(Ст. 56). Жало же греха закон [в греч. так: жало же смерти — грех, а сила греха — закон (есть); также в сир. и др.], который возложен был на Адама и его потомство в самом раю (Быт. 2:16–17).
(Ст. 57). Но Божии дары благодатные [в греч. так: Богу же благодарение, дарющему нам победу чрез Господа] дали нам победу, несмотря на всю нашу виновность, — не чрез нас и не чрез пророков, как наших спасителей, но чрез Господа нашего Иисуса Христа.
Глава 16
(Ст. 1). О сборе же, который бывает на святых, как распорядился я в церквах Галатии, так и вы делайте.
(Ст. 2). В первый день недели [буквально в слав.: по единей от суббот], что собиралось со всей страны, пусть отсылали бы бедным, которые были в Иерусалиме; такое повеление дали ему апостолы [24].
(Ст. 9). Дверь же великая и неминуемая отверста ему в Ефесе: или людьми, которые стали его учениками, или чрез гонения, уготованное врагами, ибо восстали на него, чтобы бросить его там к зверям.
(Ст. 15). О доме же Стефана вы сами знаете, что начатки это (его семейство) были мне в странах Ахаии [в греч.: что оно есть начаток Ахаии]: или ученичеством, или дарами своими, которые давали относить бедным в Иерусалим.
Пусть все для вас будет: и дела мои, и душа моя, и жизнь моя во Христе. Какая любовь у апостола к народу своему! Какова сердечность его к чужим язычникам! За жизнь Евреев сам просил отлучения от Христа, а за жизнь язычников готов отдать дела свои, душу свою и жизнь свою.
Второе послание к Коринфянам
Великое и тяжелое гонение началось против Евангелия; Коринфяне терпели скорбь по силам своим, а апостол — свыше сил своих. Несмотря на то, апостол, пренебрегая бедствиями, окружавшими его со стороны Асийцев, спешил послать Тита для утешения и укрепления Коринфян. И когда тот возвратился от них и сообщил ему о терпении их в перенесении бедствия, то святой Павел возрадовался и возвеселился, и написал к ним о бедствии ради них Аполлоса, дабы благодаря гораздо сильнейшим страданиям, явленным на его примере, их сравнительно умеренные страдания, которым они подверглись сами, казались бы в глазах их более легкими. Кроме того, написал, чтобы при получении этого Второго Послания Коринфяне простили и оказали милосердие к тому, кого сам апостол подверг наказанию в Первом своем Послании, ибо он доказал твердость и непоколебимость веры своей в перенесенных им страданиях, в сердечном сокрушении и в бедствиях, постигших Коринфян. Итак, ввиду раскаяния его и твердости во время гонения, апостол написал, чтобы оказали ему снисхождение, впрочем, отнюдь не принуждая их к тому, а только прося и умоляя.
Глава 1
(Ст. 1). Павел Апостол, не чрез Иисуса Христа, но Иисуса Христа чрез волю Бога (говорит так), дабы выразить свою близость (ко Христу) и устранить мысль о том, что он чужой Ему. И Тимофей брат, — то есть святой Павел унизил себя, ибо свое имя написал рядом с братом (Тимофеем) в послании к гонимым Коринфянам. Церкви Божией, сущей в Коринфе, которая подверглась бедствию, и святым, сущим в странах Ахаии, переносящим страдание и гонение в терпении.
(Ст. 2). Благодать вам и мир от Бога Отца нашего, Который соделал вас достойными усыновления Ему, и (от) Господа нашего Иисуса Христа, соделавшего вас ближними Своими и сонаследниками Своими.
(Ст. 3). Благословен Бог Иисуса — ради плоти, и Отец милосердия — ради усыновления. В словах: мир вам от Бога Отца нашего Иисуса Христа, — как бы содержится разъяснение того, что говорит теперь: Бог Иисуса Христа.
(Ст. 4). Утешающий нас во всех скорбях наших — или чрез учеников, которые умножались у них, или посредством сил и чудес, совершенных чрез них, — дабы нам прочих, находящихся в скорби, утешать словом, слышанным от нас, и терпением в страданиях, которое видят в нас, и теми молитвами, то есть ради тех молений [греч.: утешением, которым утешаемся сами от Бога], которые воссылаем Богу за вас, дабы вы в состоянии были терпеть, как и мы.
(Ст. 5). Поелику, как умножаются страдания Христовы в нас, так и чрез Христа умножается моление [другое, более точное чтение: утешение, как и сир. (Вальт.)] наше, то есть открывает дверь к тому, чего просим.
(Ст. 6). Ведь если мы скорбим, то ради вашего утешения и спасения скорбим, дабы вы, смотря на нас, подражали нам, и дабы была у вас сила к перенесению тех же страданий, кои и мы, более чем вы, терпим.
(Ст. 7). И эта надежда наша, которая была о вас, стала тверда, ибо знаем, что если участниками страданий оказываемся, то также будем (участниками) и утешения, то есть получим утешение.
(Ст. 8–11). Это сообщаю вам, братия, о скорби нашей, бывшей в Асии, потому что сверх сил наших мы были отягчены. Но сами в себе ради многих мучений осуждение на смерть имели мы, ибо не надеялись на себя, что сможем перенести плотью, но на Бога, воскрешающаго мертвых, то есть что Он оживотворит нас от мертвых, поскольку Он сделал нас спасенными как бы из мертвых, и спас, — Который от стольких смертей (опасностей смертных), угрожавших нам, нас избавил, — и еще избавит от тех, которые будут угрожать, при содействии молитв ваших: дабы из многообразной благодати в наибольшем изобилии изливались на нас дары Божии, — разумею не те благодатные дарования, которые бывают в нас ради нас, но это те благодатные дарования, которые действуют в нас ради многих, так что за нас одних многие воздают благодарение Ему, и Он прославляется многими ради нас.
(Ст. 12). Ибо похвала наша идет не от других, не знающих нас, но похвала наша есть свидетельство совести нашей о том, что в святости тела и души, ничем не оскверняемой, и в правде, не причастной пороку лицеприятия [слав.: чистоте, русск.: искренности], и в благодати, которую мы распространяли милосердно на всех, — вот эти-то все качества проявляли мы, когда обращались в мир, — не в мудрости платяной являлись мы, то есть не с лицемерием или человеческой хитростью. Нигде к таким средствам не прибегали мы, и тем менее у вас.
(Ст. 13). Ибо не иное пишу вам, как то, что совершено нами у вас, — но вы (сами) засвидетельствуйте то самое, что пишем к вам, именно:
(Ст. 19). Сына Божия Иисуса Христа, Который чрез меня и Силвана [по синодальному переводу (русскому): Силуана] и Тимофея проповедан вам. Не то (хочу сказать), что вместе (со мной) вступили они в Коринф, но (то, что Христос) проповедан вам не в «да» и «нет», но в «да», то есть в слове истины.
(Ст. 20). Поелику все обетования Божии в Нем «да», то есть утверждены и исполнены, — и не оказались ложными, посему это самое все истинное есть именно «аминь» в нас к славе Бога, то есть своим следствием имеет прославление Бога.
(Ст. 21–22). Ибо Бог утверждает нас с вами в благодати, являет Христа [греч.: «нас утверждает во Христе»] чрез нас с вами твердым в добродетели, — Который помазал и запечатлел нас чрез залог Духа, и дал (залог) в сердцах наших.
(Ст. 23–24). Я же свидетелем Бога призываю на душу мою, что, щадя вас, не пришел я в Коринф, то есть из-за тех недостатков их, которые подверг осуждению и в которых изобличил их в Первом Послании. Ибо хотя мы не господствуем над верою вашею, однако споспешниками оказываемся радости вашей, ибо верою (вы) стоите, — то есть верой (в вере), которую я дал вам, (тверды).
Глава 2
(Ст. 1). Я решил в сердце своем опять в огорчении не приходить к вам.
(Ст. 2). Ибо если я, ваша утеха, огорчаю вас, то кто же обрадует меня и вас, если не сокрушение и раскаяние того, кто огорчен от меня?
(Ст. 3). И сие самое для того написал я вам в Первом моем Послании, чтобы, когда приду, не огорчали меня своими дурными делами те, коим надлежало бы радовать меня своими добрыми делами. Ибо и уверен, и знаю, что эта моя радость добрым делам того, кто раскаялся, и его товарищей, которые смирились, всех вас есть радость.
(Ст. 4). И великою скорбью, меня угнетающей отовсюду, и стеснением сердца, которое имею из-за вас, написал я это вам со многими слезами чрез Аполлоса, — не для того, чтобы огорчать вас, то есть не с целью досаждать вам скорбями моими, но дабы узнали вы любовь, которую имею преизобильно к вам. Я перестал даже молиться о том, чтобы освободиться мне от окружающих меня искушений.
(Ст. 5). А кто огорчил, взяв жену отца своего, то не он один только меня огорчил, ибо он отчасти, (то есть только) по мере своей опечалил меня. Может быть, указывает этим на прежнее их согрешение, дабы как он простил их, так и они пусть простили бы того грешника. Да не отягчу всех вас: или чтобы не сказать против всех вас, или я не отяготил всех вас прошением от всех вас.
(Ст. 6–7). Довольно для такового того наказания, которое от многих он принял, подобает вам иметь снисхождение к нему, поскольку он отлучен от вас всех. Напротив? утешайте его от печали и скорби, которой он поражен, после того как мы оставили его первого, дабы чрезмерной скорбью, явившейся у него, не был поглощен таковый, или кто подобен ему по мучению совести.
(Ст. 8). Потому и я умоляю вас утвердить (обратить твердую) к нему любовь вашу, которую вы отвратили от него на долгое время.
(Ст. 9). Особенно потому, что я написал к вам за него, дабы узнать верность [слав.: искусство, русск.: на опыте, то есть испытанность, достоинство] вашу, во всем ли вы послушны мне (есте), то есть послушались ли вы меня по Первому Посланию и подвергли ли того (грешника) отлучению от себя, — но так и теперь послушайтесь и приобщите его к себе.
(Ст. 10). Ведь если кому что даруете вы, тем паче и я; ибо и я, если прощение даровал кому чрез обращенную к вам просьбу, то для вас от лица Христова даровал, именно ради любви Христовой.
(Ст. 11). Надо опасаться, чтобы он не подпал жестоковластию сатаны [греч.: «дабы мы не были порабощены от сатаны»], ибо нам не безызвестны умыслы его, поелику он одинаково может губить души как великой скорбью, так и радостью.
(Ст. 12–13). Когда же пришел я в Троаду ради Евангелия Христова, и дверь мне открыта была в Господе (Господом) для приобретения слушателей, тогда не имел я совершенного покоя духу моему, потому что не нашел я (там) Тита брата моего, но простившись с теми, кого приобрел себе в ученики, отошел в Македонию.
(Ст. 14). Богу же благодарение, Который всегда дает торжествовать нам во Христе не откровением только одним, но ежедневными деяниями Своими в нас, ибо ежечасно некоторым образом Он является нам и открывает чрез нас во всяком месте благоухание познания о Себе; так что пока еще мы в Азии терпели преследования, Он ради нас распространил благоухание познания в Македонии и во всяком месте.
(Ст. 15). Поелику Христово благоухание мы (есмы) Богу в спасаемых и в погибающих.
(Ст. 16). Ведь мы как бы воню (запах) некую представляем из себя для той и другой стороны: как для тех, кто, переменившись, соделали нас запахом смерти для себя, хотя мы вонею жизни должны бы быть также и для самых гонителей наших, но они умирают чрез нас в смерть, — так и для тех, для которых мы оказываемся запахом жизни, и кто чрез нас делается учениками (Христовыми) и живут чрез нас в жизнь. Как бы обоняние двух ноздрей — так распространялся чрез добродетели и чудеса «запах» апостолов, доставляя им учеников и уготовляя гонителей.
(Ст. 17). Ибо мы не (есмы) как и прочие, то есть не лжеапостолы, которые смешивают Слово Божие с ложью. Может быть, это те, кто написали (Деяния Апостолов вымышленные), представлявшие смешение истины и лжи. Но мы от чистоты (сердца) истину, которую приняли от Бога, пред Богом во Христе говорим.
Глава 3
(Ст. 1). В этом вы сами являетесь свидетелями, так как мы не начинаем снова себя самих представлять вам (не имеем нужды) или от других просить посланий (представительных) к вам.
(Ст. 2). Но послание ваше, то есть проповедь наша, вы сами есте, как бы в сердцах наших написанное, чрез знание и с мудростью читаемое посредством нас всеми людьми.
(Ст. 3). Вы являете собою и удостоверяете, что вы послание есте Христово, ибо делами вашими как бы из книги возвещается Христос, чрез служение наше, то есть чрез проповедь нашу, написанное же (послание Христово) не чернилами или на скрижалях каменных, но Духом и на скрижалях сердца платяных.
(Ст. 4–6). Уверенность же такую имеем чрез Христа в Боге, — не потому, чтобы способны мы были помыслить что от себя, но поскольку мудрость дается нам от Бога, Который нас соделал быть достойными служителями Нового Завета, не той Моисеевой буквою, но духом, то есть возвещается чрез действия Духа. Ибо буква убивает, а Дух животворит, то есть Евангелие спасает людей чрез долготерпение, даруя им прощение.
(Ст. 7–8). Если же служение смерти, — ибо оно убивало своей правдой, то есть служение, написанное и начертанное (Моисеем) на скрижалях каменных, — получило такую страшную силу, именно ту, облеченный которой, восходил носивший ее Моисей (Исх. 34:29), то сколь более служение Духа будет в славе, когда оно гораздо выше первого?
(Ст. 9). Ибо если служение осуждения, — разумей в славе было, то сколь более процветет служение правды в славе, то есть служение благодати? [вопросительное предложение и в сир. (Вальт.): «сколь более?»]
(Ст. 10). Ибо не оказывается славным даже то прославленное в этом отношении по причине превосходнейшей славы, то есть славы, которую приняли апостолы, за ничто почитается та слава, которая дана при сообщении закона.
(Ст. 11). Если ведь (ибо) упраздняемое и преходящее, то есть закон, который прешел, и Моисей, который упразднен, (хотя) чрез славу (в славе) явился, то сколь более то, что имеет оставаться после воскресения вечного, будет преизбыточествовать в славе вечной.
(Ст. 12). Итак, имея такую надежду на всегдашнюю славу, великим поэтому дерзновением пользуемся мы, то есть открыто действуем.
(Ст. 13). И не имеем нужды являться как Моисей, который полагал покрывало на лице свое, дабы не могли взирать сыны Израилевы на лице Моисея, на конец того, что должно было упраздниться.
(Ст. 14). Поскольку омрачились мысли их, и они не могли узреть таинств, бывших в законе, ибо до сегодняшнего дня, когда читают Ветхий Завет, то же самое покрывало простерто между лицом Моисея и глазами их, то же покрывало простерто между буквой Моисея и умами их. Потому и не видят они того, что должно упраздниться чрез Христа, то есть быть совершено.
(Ст. 15). Но до сего дня, когда читают Моисея. Ветхий Завет назван именем слуги, как прочие писания названы именем пророков, пророчественные речи которых они содержат. Итак, поскольку писание Моисея уравнено с писаниями товарищей его, пророков, то тем самым возвеличено обетование Сына превыше обетовании пророков, и Евангелие Господа — превыше проповеди слуг. Когда же, говорит, читают Моисея, то есть книги Моисея, то сердца их покрываются темным покрывалом вместо светлого покрывала.
(Ст. 16). А снимется оно с глаз их, когда они обратятся к Господу. Как Моисей, когда устремлял взор свой к Богу, то снимал покрывало с лица своего, так и с ума их снимется оно, когда обратятся к вере в Господа.
(Ст. 17). Ибо Господь Дух есть Святый, то есть не находится и не заключен в одном месте, а где Дух Господень, там есть свобода, то есть Его (Духа) свободе свойственно, чтобы Он находился во всяком месте, где будет и Господь.
(Ст. 18). Мы же все открытым лицем, которое не покрыто, как лицо Моисея, славу Бога сокровенную, как в зеркале созерцая, в том же образе преобразуемся, то есть с надеждой ожидаем восприять от славы в славу, — а именно от славы, утраченной в раю, в славу, которую мы имеем получить в Царстве Небесном, — так, как от Господа (Господня) Духа, Который действиями Своими уже свидетельствует о том, о чем мы говорим.
Глава 4
(Ст. 1). Посему, имея сие служение, мы ежедневно мучимся ради него, ибо мы помилованы для того, чтобы возвратиться, в конце концов, в то место, которое потеряли.
(Ст. 2). Но отрекаемся от гнусных обманов, которые закон не побеждал, не прибегая к лукавству и не искажая слово Божие, как лжеапостолы, но откровением и истиной, которая совершена надо мной на пути в Дамаск (Деян. 9:1), представляем себя самих, то есть нашу истинность, на все совести людей разные.
(Ст. 3–4). Не закрыто ни от кого наше Евангелие. Если же и закрыто, то у тех закрыто, коим бог сего века, то есть маммона сего времени, ослепил умы, чтобы не сиял им свет Евангелия, в котором проповедуется слава Христа, именно страдание Христа, Который есть образ Бога.
(Ст. 5–6). Ибо не себя самих проповедуем в мире, но Иисуса Христа, Господа; страданиями нашими и знамениями нашими мы как бы проповедуем о себе, что мы — слуги Его; поелику Бог, изрекший в первый день творения: из тьмы, покрывающей дела, свет да возсияет, восходя и прогоняя тьму, — Он был Тот, Кто возсиял в сердцах наших, дабы познанием просветиться нам, лишенным всяких познаний, к просвещению, говорит, познания славы не лица Моисеева, но лица Христова.
(Ст. 7). Итак, имеем сокровище сие сокрытым в сосудах глиняных, то есть даны нам эти дары чрез Тело Христово, — дабы изобилие силы было от Бога, и не от нас, дабы от Него был успех наш и совершенствование наше, а не от наших дел.
(Ст. 8). Во всем скорбь терпим, но не стесняемся, так как благодаря надежде на обетованную жизнь мы ничего не лишаемся, и если терпим нужду, не колеблемся, ибо не впадаем в нерешительность из-за какой-либо беды.
(Ст. 9). Хотя гонению подвергаемся, однако благодаря охранительной силе Промысла, которая с нами пребывает, не бываем оставлены, — не оставляют нас ученики наши, поскольку чрез это более и более умножается число их. Хотя мы подвергаемся нападениям (мучениям), но не погибаем, ибо многих познаем [comperimus; вероятно следует: comparamus — «приобретаем»].
(Ст. 10–11). Всегда мертвость страдания Господа нашего в теле нашем носим с собою, дабы и безсмертная жизнь Иисуса открылась в плоти нашей смертной.
(Ст. 12). Итак смерть в нас действует, а жизнь в вас, то есть в нас действует смерть явно, а в вас жизнь — скрыто.
(Ст. 13–14). Имея таким образом тот же дух веры, все мы должны держаться одинаковых мыслей, как написано (есть): уверовал я, говорит, посему и заговорил (ср.: Пс. 115:1), — и мы веруем, посему и говорим, и во что мы уверовали, то самое и проповедуем, — зная, что Воскресивший Иисуса, воскресит и нас, и утвердит, и укрепит нас с вами, или утвердит нас и вас, или утвердит Евангелие наше в сердцах ваших.
(Ст. 15). Ибо все, то есть то, что совершено, — ради (вас, то есть) язычников, совершено, дабы вместо благодати, бывшей в одном народе и прославлявшейся от одного народа, — благодать, умножившись, по причине благодарения многих увеличилась во славу Божию.
(Ст. 16). Посему не унываем от преследований со стороны внешних и от собственных скорбей, ибо хотя внешний человек наш разрушается постами, бдениями и ежедневными наносимыми ему ранами, но внутренний обновляется со дня на день.
(Ст. 17–18). Ибо хотя мы ныне и терпим легкое страдание и мучение, но (зато) слава, которую мы имеем получить, вечна; поскольку мы смотрим не на видимое сие, которое временно, а на то невидимое, которое остается навеки.
