Помоги проекту - поделись книгой:
— Нанесение здоровью вреда малой, нет, средней тяжести. Нападение на уважаемых людей…
— Правильно, — согласился я. — Так что берите этого урода обратно и можете его хоть в бочке засолить, мы в претензии не будем.
В ответ послушался довольно неприятный смех. Причем, кажется надо мной. Не понял… Я что, что-то не так сказал? Быть может у Элен поинтересоваться, она все-таки гораздо лучше разбирается в реалиях современности. Видимо опять я где-то в построении фразы ошибся. Впрочем, она и так поспешила прояснить ситуацию:
— Они собираются арестовать не этого мелкого ублюдка, а тебя. Ну и меня за компанию. Может быть еще и этого, — ока бросила взгляд в сторону Николая.
— Нет, меня не рискнут. Слишком уж глупо выйдет, да и позора не оберутся. А вот вы в опасности. Видите же, они у отца этого ублюдка на содержании находятся!
— А ну заткнись! С тобой еще разберемся! Думаешь, ваше общество ветеранов долго тебя защищать сможет? И на твои корочки управа найдется! — Зло произнес Козлов, и шагнул в нашу сторону, доставая небольшую черную дубинку странной формы. Следом за ним свое орудие извлек и его напарник. — А ну-ка, мордой в землю, руки за голову! Живо!
Слушая нелестные отзывы об окружающих реалиях, я, тем не менее, не выпускал из виду остальных действующих лиц. Так что в момент, когда оба «защитника правопорядка» решились действовать, я не слишком удивился. Но не удивился сам, удиви другого. Меня как-то не привлекало их предложение, так что я решил внести свое.
— Господа так вы что, денег желаете? Может решим миром?
На землю полетела не слишком толстая пачка ассигнаций зеленого цвета. Интересно, поднимут или побрезгуют? Вообще-то поднимать брошенную на землю наличность — унизить собственное достоинство, но у этих, судя по всему, унижать было особенно и нечего.
— Баксы… Вроде настоящие.
— Слышь, так у него и еще есть. Сейчас мы его обшмонаем! — Живо ложись, кому сказано!
Уж не знаю, что значило это самое «обшмонаем», но ни малейшего энтузиазма сие предложение вызвать не могло. К тому же я в очередной раз получил подтверждение их пакостности. Глупы, продажны, бесчестны… Пороть бы их, да лень, плюс к тому кнутом как-то не обзавелся пока что.
Ну а слишком большая любовь к деньгам может окончиться печально для страдающего подобным недугом. С определенного времени я как-то не слишком хорошо отношусь к Библии и всему, что с ней связано (спасибо тебе, отец Савелий, вылечил от этого раз и навсегда, курсом интенсивной терапии протяженностью в полтора с лишним века), но некоторые умные мысли там присутствуют. «Да воздастся каждому по желаниям его…» Каюсь, перефразировал малость, зато к данной ситуации это подходит как нельзя более точно. Вы хотите много денег? Их есть у меня… много. Кушайте на здоровье!
Ментальный удар бьет по довольно примитивным, легко поддающимся воздействию мозгам, и реальность для двух любителей финансов приобретает несколько новый оттенок. Они действительно любят деньги. Но сейчас они любят их еще больше. Любят до такой степени, что готовы не только разорвать на части любого, кто попытается отнять у них эти бесценные бумажки, но и сожрать их.
Ага, сцепились, как собаки за кость. Пусть, теперь не будут мешать, а звуков никто не услышит, Печать Безмолвия, вовремя поставленная, не даст вырваться за пределы области ни одному, пусть даже самому громкому, звуку. Ну а я сейчас малость разберусь с тем, кто сам вернулся сюда, тем самым отбросив предоставленную ему возможность избавиться от моего непосредственного внимания. Резкий бросок вперед, руки обхватывают гаденыша, и я вонзаю клыки в его шею. Все-таки на все эти магические штучки я потратил довольно много энергии, да и лечение сейчас предстоит нешуточное… Оно много сил требует. Так что можно и перекусить. Отрываюсь от опустошенного парня, только услышав ленивый вопрос Элен:
— Граф, а чем это занята доблестная милиция, вернее то, что от нее осталось?
— Элен, краса очей моих, ну сие очевидно. Оставшийся в сознании добрался до ассигнаций и теперь наслаждается трофеем.
— Но он их ест!
— Верно. Просто теперь он получит ровно столько денег, сколько сможет переварить. Помнится, в древности фальшивомонетчикам вливали в глотку расплавленный металл, из которого они чеканили подделки. Ну а я решил несколько видоизменить сие зрелище и предложить любителям помздоимствовать и просто пограбить тех, кого они вообще-то должны защищать, деньги в очень большом количестве. Так сказать, предложить с обязательным приемом внутрь.
Тем временем любитель денег уже дожирал оставшиеся банкноты, а это значит, что желудок у него явно был луженый, раз смог переварить изделия заокеанской типографии. Что ж, сменим бумагу на металл. Я выбросил на траву перед ним завалявшуюся в карманах мелочь… Похоже, именно она стала последней соломинкой, переломившей хребет жадности. Пожиратель денег захрипел, схватился за горло и, потеряв сознание, свалился на землю.
— Он любил деньги, страдал от их недостатка и умер от чрезмерного их количества. Не смог, так сказать, переварить обрушившееся на него финансовое изобилие.
— Это все очень красиво, забавно и поучительно. Но ты не подумал, куда мы трупы девать будем? — Элен, как всегда, прагматично подошла к ситуации и была права.
— Дело нехитрое, есть лишь одна маленькая деталь… Николай, тут, как я понимаю, люди не столь часто появляются? Эй, лейтенант!
— А? Что? — по всем признакам, ему все же было довольно сложно воспринять свалившееся на его разум. По крайней мере, во всем облике его присутствовала некая заторможенность, и он не сводил взгляда с моего рта.
Ах да, я же забыл втянуть клыки… Спасибо за напоминание.
— Повторяю вопрос… Это место людное? В смысле, нормальные люди тут появляются и если да, то как часто?
— Нет, ничего такого. Тут в основном только ближе к ночи алкаши собираются водочки распить.
— Ну, не думаю что этих хоть чем-то удивить можно. Им поди и не такое видеть доводилось. — Элен сегодня была разговорчива даже более чем обычно. — Похоже, тут сейчас будет шикарный процесс утилизации ненужного хлама, то есть трупов.
Это красавица правильно подметила. Раз трупы мешают и могут привлечь нежелательное внимание, то надо от них избавиться. Что ж, придется обратиться к изыскам некромантии, кое магическое искусство как нельзя более подходит для подобного рода ситуаций. Для начала малость порисуем на траве, а для этого пригодится немного крови из мертвого тела. Благо ее тут в избытке, бери не хочу…
Теперь чертим пентаграмму, на каждом конце луча которой выводим один из символов некромантии: тьма, пустота, время, тлен, прах. Луч, символизирующий прах, конечно же, направлен в сторону тел, по бокам время и тлен. Ну а тьма с пустотой остаются в лучах, направленных в обратную сторону. Грубоватое построение, но для такой мелочи сойдет. Пентаграмма начинает пульсировать, собираемая мощь концентрируется в луче, направленном к мертвецам. Особо концентрировать силу не стоит, на кой мне остаточные проявления магии… Так что освобождаю накопившуюся мощь, и расширяющаяся волна захлестывает трупы, разлагая их со скоростью, многократно превышающей естественные процессы.
Теоретически подобные построения предназначены для оборонительных, привязанных к конкретному месту чар, но как видите, их можно использовать и для других целей. Плоть исчезла практически мгновенно, оставив голые костяки, потом рассыпались прахом и они вместе с одеждой. Оставались только металл и пластик, да и то в значительно исковерканном состоянии.
Осталось лишь тщательно затереть пентаграмму. Если этого не сделать, то остаточные проявления могут перейти из малозначительных и в общем неопасных, в постоянную аномалию, что к тому же в состоянии самоподпитываться. Нет уж, осторожность никогда не помешает.
— С похоронными работами покончили, теперь стоит и медициной заняться. Уверен, вы, сударь, знаете, что такое боль? По глазам вижу, что знаете… Обещаю, больно не будет. Будет ОЧЕНЬ больно. Но тут ничего не поделаешь, ибо за все в этом мире нужно платить. Готов, офицер? С одной стороны боль, ну а с другой — избавление от увечья, не дающего жить в полной мере.
— Куда же мне деваться… Ради такого можно вытерпеть любую боль. Действуй, кто бы ты ни был, хоть сам черт. От других все равно никакой помощи не дождаться.
— Аркадий, а нельзя как-нибудь без боли? — потупившись, просяще проворковала готесса. — Хороший ведь человек, жалко…
— Увы. Нет, теоретически, я мог бы попробовать наложить на него какое-нибудь обезболивающее заклинание, но побочным эффектом будет резкое временное отупление, а мне понадобится его собственное желание обрести новые ноги. Без этого ничего не получится. Можно правда вместе с обезболивающим, наложить и полное порабощение воли, но как мне кажется, он предпочтет потерпеть боль, чем превратиться в моего полного раба, хотя бы и на время. Или я ошибаюсь?
— Нет. — Проворчал мой будущий пациент. — Шамань давай, чего зря болтать… Потерплю как-нибудь.
Уважаю. Искренне уважаю подобных людей. Согласись он на рабство, я бы пожалуй очень сильно призадумался, стоит ли возиться с исцелением. А так… Жаль, что другого выхода и впрямь не имеется.
Увы, но мой «пациент» действительно слишком давно потерял ноги. Слишком давно… Да и я не мастер в восстановительных чарах, поэтому могу использовать лишь тот немногочисленный арсенал целебных заклятий, что подвластны обычному, не слишком хорошо подготовленному вампиру. Сложно лечить с помощью не-мертвого живое. Можно, но сложно и тогда связующим звеном между вампиром-лекарем и человеком-исцеляемым выступает единственное, что может связать их — боль. Разумеется, большая ее часть достается пациенту, но и мне перепадут не самые приятные ощущения.
Ну а для спокойствия Элен, да и во избежание отвлекания меня от работы, небольшое заклятие, не дающее возможности говорить. Ненадолго, на часок или до той поры, пока я сам не сниму его. Николай было попытался что-то сказать, но я успокаивающим жестом дал понять, что это исключительно моих рук дело.
Первым делом, долой протезы. Смазываю обрубки своей кровью, дабы хоть немного облегчить прирастание и начинаю. Прикладываем заимствованные у ныне покойного ублюдка ноги… Посыл силы… Уже не живое посредством не-мертвого становится частью живого. Становится, не только причиняя вспышки дикой боли, но и незаметно меняя организм, подстраивая его под промежуточное состояние. Это временно, побочный эффект, который исчезнет через пару тройку дней, но в течении их у Николая могут проявляться кое-какие из вампирских возможностей. Откровенно говоря, сам я знаю о подобных ситуациях исключительно теоретически, да и то очень смутно. Ну да ладно, по ходу дела будет возможность разобраться.
Особо сильный укол боли заставляет скривиться даже меня, привыкшего к подобному и вообще не слишком чувствительному к подобному в силу особенностей, присущих вампиру. Все, готово. Я с облегчением перевел дух, ну а Николай, уже с новыми, функционирующими ногами, поспешил потерять сознание. Вполне понимаю и нисколько не осуждаю Во время процедуры сращивания ног с его телом магия держала его в полном сознании, ну а теперь он наконец-то мог отдохнуть от сей до омерзения болезненной, просто кошмарной для человека процедуры.
По мере общения с графом, у меня начало создаваться впечатление, что он как магнит притягивает к своей персоне различные неприятности. Однако, поразмыслив, я отвергла это соображение. Граф не притягивает неприятности. Он их выискивает, причем, вполне возможно, что неосознанно. По крайней мере, на мои вопросы, почему его потянуло зайти именно в этот переулок, хотя перед этим мы прошли несколько весьма привлекательных с точки зрения отдыха мест он мне ничего не ответил.
Что же касается искренней и глубокой нелюбви Аркадия к церкви, то, зная его историю этому не так уж трудно найти вполне рациональное объяснение. Я конечно стараюсь несколько смягчать проявления его неприязни, однако, с сожалением вынуждена признать, что особых успехов в этом пока не достигла. Впрочем, он сейчас хотя бы не стремится немедленно убить любого святого отца, что попадает в его поле зрения, и это, несомненно, моя заслуга.
Глава пятая,
в которой никто ничего не понимает, но это ни в коей мере не мешает развлекаться на полную катушку
Да уж, после операции по приживлению ног надо бы и отдохнуть как следует, от души, в приятной компании. Я уже было собрался предложить подобный вариант прекрасной готессе, как вдруг относительную тишину окружающего пространства разорвал вой сирен.
— Граф, ты только посмотри, опять доблестные правоохранители появились! — возмутилась Элен. — Вот со всей уверенностью могу сказать, что это по поводу того салата из зеленых бумажек, которыми ты патрульных накормил.
— Неужели они хотят добавки? — Нет. Скорее всего хотят тебя арестовать и допросить с пристрастием. Так что давай, отводи им глаза или что ты там обычно делаешь.
— А стоит ли…
Я определенно задумался над складывающейся ситуацией. Поверьте. господа, в жизни не был в полицейском участке, а тут такая возможность образовалась. В конце концов, надо же мне как-то отдохнуть после трудов праведных. Да и изрядно подрастраченные запасы энергии возобновить следует. Выпитого недоумка с кастетом на исцеление чуть-чуть не хватило пришлось тратить свою энергию, и сейчас я ощущал некоторый дискомфорт, служащий явным намеком, что надо бы перекусить. Вообще, не мое это призвание — исцелять. Муторно, тяжело, кучу энергии тратится… Убивать куда как проще и приятнее.
— Не поняла, ты что, решил сдаваться на милость этих гадов? — тем временем продолжала Элен всем своим видом выказывая искреннее изумление.
— Ни при каком условии. Просто хочется посмотреть, неужто все так плохо с чинами полицейскими. Нет, я конечно про историю Ваньки-Каина наслышан, но неужто и здесь та московская история повторяется. Ну а если да, то придется мне роль Татищева[3] сыграть! Не хочу, чтобы на моей родине подобное безобразие происходило! А участок, куда меня доставят… Ты лучше о них побеспокойся.
— Граф, ты хоть стены оставь… Помню, как ты с тем казино разобрался. Потом в новостях передавали о пожаре, охватившем несколько кварталов столицы одного маленького прибалтийского государства…
— Ну все, тебе пора. — Перебил я её. — Идите домой. Они вас с Николаем не видят и не увидят. До скорого!
Пожар в несколько кварталов? Хм, неплохо разгорелось, однако. Хорошее воспоминание всегда улучшает настроение и настраивает должным образом если и не на повторение, то на нечто в том же роде.
— Стоять! Ни с места! Вы арестованы, — раздались вопли со стороны подбегающих людей с лицами, закрытыми черными масками и с автоматами в руках.
Стою… Только вот арестовывателям этим, лучше бы деяние сие с максимальной вежливостью совершать, с должным уважением к моему титулу, и положению. Иначе и глотку вырвать могу. Голод довольно нешуточный разыгрался.
Я демонстративно поднял руки вверх, показывая, что не собираюсь оказывать сопротивления. Разумеется, мне достаточно было приложить лишь минимум усилий, для учинения ба-альших таких беспорядков, но к чему обижать тех, кто пока что не предпринял никаких особо враждебных действий. Ну наставили стволы автоматов, так приказ у них такой. Зато если кто-нибудь попытается хамить, ну тогда… Тогда сбудутся те самые печальные прогнозы на которые так щедра моя знакомая любительница черного цвета.
Руки? Ах да, вот у него появились небольшие кандалы современного образца, их теперь наручниками обозвали. Да надевайте на здоровье и для пущего своего спокойствия. Подобные игрушки мне ровным счетом ничем помешать не могут. Достаточно лишь немного напрячь вампирские мускулы, и тоненькая цепь, их соединяющая, порвется как гнилая нить. А можно действовать и иначе… Есть в моем арсенале несколько подходящих заклинаний. Ускоренное ржавление, размягчение металла, наконец, просто небольшое преобразование формы моих кистей, благо плоть вампира куда пластичней человеческой.
Щелк. Ага, заковали и теперь считают себя в полной безопасности. Нет, какой шикарный эскорт для моей персоны! Двое по бокам, двое за спиной, а еще один впереди шествует. Вот только поведение далеко от приличного: грубят, угрожают накостылять по шее, как только до места доедем. К тому же от особого усердия кто-то из задних попытался было врезать прикладом по спине, чтобы быстрей шагалось, по отчего-то промахнулся и попал по ребрам своему сослуживцу, конвоировавшего меня сбоку.
Внушительно попал — тот взвыл от всей души и обернулся, дабы высказать своему коллеге все нелестные мысли и эпитеты. Совсем уж нелестные, основная идея которых в том заключалась, что родители косорукого сотворили потомка, будучи в жутко пьяном виде, и к тому же третьим участником в процессе был павиан из знойной Африки. В ответ же послышалось утверждение, что может он и косорукий, но его мамаша точно не была замечена в прелюбодеянии с ослом при помощи трубы от самовара.
Ага, а вот и оплеуха последовала. Неудивительно, я за подобное оскорбление вовсе бы убил. Так, теперь их пытаются разнять другие, оставив мою персону под присмотром одного-единственного охранника. Пусть присматривает, я все равно не собираюсь исчезать в самом начале спектакля, в коем сам выступаю в роли постановщика. Первый этап уже начался…
Мысленный приказ Чуме и пытающийся растащить дерущихся получает болезненный удар в область нижней анатомии. Полный боли вскрик показал, что удар маленького бесенка может быть вполне эффективен. И никакой магии. Так, самую малость, всего лишь для того, чтобы изначально подогреть злобу конвоиров. Извиняюсь, даже не подогреть, а так, перенаправить в несколько иное русло. А заодно еще временно заставим не обращать внимания на происходящее вокруг. Так оно еще забавнее выйдет.
Хорошо, великолепно просто. Сцепились, совсем уже ничего не соображают! Даже оставшийся в стороне мой личный конвоир теперь бегает вокруг и совершенно не понимает, что делать и как с этим бороться. К тому же вокруг этого безумно-примечательного зрелища начинал собираться народ, притягиваемый, словно магнитом. Вот и подбадривающие выкрики послышались, болельщики появились. Ну и обмен мнениями, не имеющими, само собой разумеется, ничего общего с действительностью. Раз так, надо бы и свою лепту внести, посеяв еще большую сумятицу:
— Судари и сударыни. Не стоит обращать слишком уж пристальное внимание на сих доблестных представителей, защитников наших от элемента преступного. Они бьются здесь, как на рыцарском турнире с целью весьма благородной…
— Так прекрасных дам тут нет. Вроде бы, — выкрикнул какой-то паренек.
— Зато есть моя скромная особа. Нет, я ни в коем роде к мерзости содомской не причастен. Но вот они… Нет! — оборвал я, чуть было не вырвавшийся очередной комментарий. — Не стоит оскорблять людей, они также миновали сию прискорбную участь. Цель этой схватки состоит в том, что победитель получит возможность доставить меня в участок, дабы, как это там… Точно! Снять свидетельские показания и может даже заключить под стражу.
Собравшаяся толпа начинала переходить от простой заинтересованности к гомерическому хохоту. Правильно, дорогие мои, сейчас я и еще огоньку подбавлю, пусть и в переносном смысле. А то и вовсе самому трудиться не придется, достаточно лишь направлять реплики с мест в нужное русло.
Вы что-то хотите сказать? — обратился я к симпатичной девушке с рыжей гривой волос. — Не стесняйтесь, скромность украшает даму лишь при отсутствии прочих достоинств, а это явно не ваш случай. Ну же, просим!
— Не больно их бой похож на рыцарский турнир. Грубо все как-то. Вы бы повлияли на них.
— Увы, увы. Запал их молодецкий слишком уж велик. Не могу я, недостойный человек, смиренно победителя ожидающий, остужать пыл пусть и не рыцарского, но все же поединка.
— А может вы… временно покинете это место, — кокетливо, с придыханием, проворковала девица. — Я и живу поблизости…
Ну и что делать? Как гусар, я естественно, должен откликнуться на столь завлекательное предложение, но как человек чести не могу же я бросить сих мужей, доблестно сражающихся за право отконвоировоть мою персону… Да и кушать охота… Мало ли что, вдруг не удержусь. Мда… Ситуация. Ладно, попробую что-нибудь придумать
— Искушение велико, — сказал я, осмотрев весьма привлекательную фигурку. — Но вы представьте себе разочарование, когда они обнаружат, что меня уже нет. Получится, что зря они проливали кровь в великой битве на городском асфальте. Может, вы мне дадите ваш адрес, или — тут я вспомнил о достижениях цивилизации — номер телефона, — и я обязательно вас навещу в ближайшее время? — Молча кивнув, девушка протянула мне небольшой картонный прямоугольник… — О, оказывается, визитки все еще в ходу!
— Во-во! — открыто расхохотался высокий, спортивного вида мужчина с короткой стрижкой, движения которого выдавали весьма неплохого бойца. — Это как если бы из-под носа чемпионов мира по футболу во время матча золотой кубок убежал.
Хохот стал вовсе истерическим. Народ изволил рыдать от смеха, и я всерьез начинал опасаться за их здоровье. Ладно, хорошего помаленьку, надо бы и завершать первый акт комедии. Они и так друг друга хорошо поколотили, довольно с них. Легкий ментальный удар и последние двое, еще державшиеся на ногах, рухнули. Теперь добавим лишь последний эффектный штрих:
— А где же победитель? — горестно вопросил я у зрителей. — Неужто придется им заново выявлять сильнейшего среди своих рядов?
— Может в карты разыграть победителя?
— Мы не будем полагаться на волю случая, — строго и наставительно высказал я свое мнение. — Лучше я доставлю их всех в участок, и пусть начальство само определяет, какой награды кто из них достоин. Уверен, что награды обретут достойных владельцев. Ну а вы, господа, помогите погрузить их в автомобиль.
Предложение нашло живой и радостный отклик. Щелкали вспышки фотоаппаратов, люди радостно, с прибаутками, грузили бесчувственные тела в машину. Ну а я руководил сим процессом, порой даже покрикивая на особо усердствующих в желании помочь родной милиции. Карманы там обчистить или пистолет перевести из государственной собственности в частную. Наконец погрузились.
— Засим разрешите откланяться, — слегка склонил я голову, садясь за руль. — Надеюсь, что сей турнир доблестных защитников общественного порядка оставит хотя бы небольшие следы в вашей памяти.
— Оставит! — раздался дружный и слитный рев.
Поразительное единодушие, просто трогательное единение народных масс. Давненько я подобного не видел. Пора и ехать, к тому же будет интересно прокатиться на этом транспорте. Благо, тот му… — ну, пусть будет мужик, все же здесь рядом дамы находятся, — к которому я применил «Поцелуй истины», — водить умел, ну и соответственно и мне кое-что из его знаний перепало. Правда, не так уж и много… Интересно, довезу ли ценный груз или вывалю в ближайшую канаву по причине неопытности?
— Слышишь, друг, ну зачем тебе к ментам соваться? — попытался отговорить меня от поездки тот самый, коротко остриженный боец. — После этакого турнира тебе там ничего хорошего ждать не придется, каким бы ты там гипнотизером не был.
— А и верно, милок, — поддержала его старушка очень преклонного возраста. да и остальные явно соглашались.
— Дорогие мои, — ухмыльнулся я во все сорок четыре зуба. — Так ведь меня УЖЕ арестовали. Вот эти самые, что сейчас лежат и отдыхают. Вот и подумайте, что будет в том месте, куда я приеду. Кстати, где тут ближайший участок, который мне стоит осчастливить своим появлением?
Вариантов было несколько. Возник даже спор. Некоторые из зрителей, чьи тела были обильно украшены наколками, — отстаивали кандидатуру третьего участка, упирая на то что «пацанов там почем зря гнобят». Другие, не столь украшенные, отвечали что «нефиг гнать пургу на честных ментов, их сейчас и так немного осталось, пусть лучше с окончательно продавшимися разберется» — отстаивая кандидатуру участка номер два.
При всем богатстве вариантов выбирать все же надо. Что ж, обратимся к наиболее спокойному, то есть все к тому же короткостриженому «спортсмену»:
— Ну так что, куда действительно ехать? Но только поближе.
— Хм, — он поскреб затылок, после чего выдал мысль. — Разницы особой, конечно, нет. Но вот что, друг. Тут до первого светофора и налево через три дома есть одно местечко. Второй участок. В третьем, конечно, тоже не ангелы работают, но чтобы они взятки откровенно брали, или людей не по делу гребли — такого я не слышал. Начальник у них там со старых времен остался. Держит их крепко. А вот эти, со второго… За базар отвечу, гнилые там люди. Не знаю уж кто или что ты такое, но гадом буду, за тот визит тебе все спасибо скажут… и мужики, и сами менты, у кого еще хоть что-то от человека в душе осталось. Хотя говорили, что есть там кто-то не до конца ссучившийся, так ты того, постарайся разобраться. Лады?
— Можешь не сомневаться. Каждому по делам его.
— Во, оно самое. Бог есть и он не фраер, правду видит! Бывай.
— Прощай, незнакомец. — Странно… Упоминание бога, почему-то оказалось довольно неприятным, я едва удержался чтобы не поморщиться от неожиданной боли, кольнувшей грудь в том самом месте, куда когда-то вошел кол отца Савелия. Впрочем, боль была короткой и мимолетной.
Я забрался в кабину, немного осмотревшись, нажал на педаль, как подсказывали мне чужие навыки, мотор взвыл, и автомобиль поехал в указанном направлении, везя меня к продолжению развлечения и приближая кого-то к не самым приятным минутам жизни.
Довез. И даже по дороге ни разу не опрокинул. Разве что пару раз врезался в столбы и углы зданий, да несколько машин помял по дороге, но то дело для новичка простительное. Главное — довез! Хорошая машина все же этот фургончик милицейский. Крепкий… А вот и тот самый участок, в который меня так хотели доставить. Ну я и приехал, но что-то не видно торжественного комитета по встрече. Посигналить что ли?
Нажав на клаксон, я уже не убирал с него руку до тех пор, пока из здания не выбежали его возмущенные таким поведением обитатели. Их взорам предстала полностью безумная картина — милицейская машина, в которой на месте водителя сидит странный тип в гражданской одежде и со странным украшением на руках. Каким? Н как же, теми самыми наручниками, которыми меня решили украсить господа, что сзади валяются и уже начинают постанывать, слабо выражая матерное неудовольствие своим состоянием. Только пришлось наручники все же разорвать, а то управлять автомобилем мешали.
— Эй, мужик, ты вообще кто и какого тут разгуделся?
Какое бескультурье — назвать меня, дворянина и офицера каким-то мужиком! Воистину, в современном мире совсем плохо с правилами приличия. Однако, ответить ему придется…
Поделиться книгой: