Улыбка гусара

— Не печальтесь, сударыня, — постарался успокоить её я. — Ваш слуга погиб не напрасно! Своей смертью, он снял с меня чары, и тем самым дал мне возможность вам помочь!

— Андрей мне не слуга! — озлобилась красавица. — Он мой парень. Ты что русских слов не понимаешь?

Так. Похоже, я опять чего-то не понял. Если честно, господа, меня эти языковые заморочки уже начали преизрядно раздражать, и посему я решил при первом же удобном случае использовать прием, под названием Поцелуй Истины, о котором как-то вычитал в книгах mаdame Сангрени. Прием довольно рискованный, и потому редко используемый. Суть его в том что, выпивая кого-либо, вампир вместе с кровью вытягивает и знания жертвы. Тут, главное, очень четко ограничить область знаний, которые ты хочешь получить, иначе так и с ума сойти можно! Чаще всего он используется для быстрого изучения языков, но и в моем случае, может очень даже пригодиться. Однако, увы, — пока кандидатов на роль жертвы вблизи не просматривалось. Так что оставалось только сделать вид что я все понимаю, и отойти в сторонку, давая возможность девушке прийти в себя от сильного нервного потрясения, точнее сказать не одного, а нескольких.

Впрочем, успокоилась она довольно быстро. Отвесив прощального пинка трупу насильника и закрыв глаза своему не то другу, не то кому-то еще более близкому, она вновь обернулась ко мне, и требовательно спросила:

— Ты кто?

Та-ак… Кажется мы это уже проходили… Неужели барышня подвинулась умом от выпавших на её долю испытаний? Интересно, где тут ближайший дом милосердия? Вздохнув от разочарования, я начал представляться в третий раз…

— Я Аркадий Бельский, поручик Ахтырского гусар… — но тут она перебила меня совершенно невежливым способом.

— Я все это уже слышала, не глухая! Вот только гусаров давно не существует, между прочим! И я хотела знать не твое имя, а кто ты есть на самом деле?! Я видела, как ты очень резво и качественно убивал этих… — она брезгливо дернула плечом в сторону торчащей неподалеку головы «чухонского богатыря».

Тот, к слову, до сих пор периодически лупал глазами и разевал рот в беззвучном крике — видимо кладбищенский дух развлекался по полной. Интересно, а каким образом дух развлекается, раз «богатырь» разевает пасть столь ритмично и с выражением полного ужаса в глазах. Нет, узнавать не буду, хотя любопытство у меня развито посильнее, чем у кошки. Кстати, надо бы не забыть взять пистолет, из которого в меня стреляли. Чрезвычайно интересная игрушка.

— Ты сказал, что вышел из могилы, когда на ней убили Андрея. Ты зомби?

— Какая бестактность! Обозвать меня, благородного вампира, каким-то вонючим зомби! Зомби, мертвяки ходячие, даже разговаривать толком не могут, а все их стремления направлены на то, чтобы сожрать всех, находящихся поблизости, — я даже задохнулся от возмущения, высказывая ей это, и даже не поленился сбегать за все еще грызущей мертвое тело оживленной мною головой, чтобы продемонстрировать ей настоящего зомби.

— Значит ты вампир? — Вопреки всем моим ожиданиям, девушка и не подумала испугаться, но наоборот, вся так и загорелась энтузиазмом.

Хм, а ведь идеи лорда Байрона явно не забылись, раз слово вампир не вызывает отрицательных эмоций и желания побрызгать на меня святой водой. Тьфу ты, будь оно все неладно! Мысль о святой воде вызвала в голове образ отца Савелия с осиновым колом в руках. Брррр! Нет, надо срочно перевести мысли на что-нибудь более приятное. Благо и далеко ходить не надо — вот оно, приятнейшее зрелище рядом в образе прелестной дамы в весьма открытых одеяниях.

— А ты не мог бы оживить Андрюшу? — внезапно попросила она меня, кокетливо наклоняя голову. Знаете, господа, а в этом её черном белье и черной помаде на губах действительно что-то есть! Но вот её просьба.

— Я не бог. Я всего лишь вампир. — Терпеливо объяснил ей я. — Нет, я не могу оживить твоего Андрюшу, разве что зазомбировать. Но оно тебе надо?

Я решил, что раз эта барышня так упорно мне тыкает, то имеет смысл и мне перейти на её стиль общения.

— Кстати, — после недолгих и малопродолжительных размышлений было принято решение перестать изображать из себя скромного (по меркам гусаров) корнета, и сам начал расспрашивать. — Почему ты сказала, что гусар не существует? — признаться, этот вопрос крайне меня взволновал.

— Потому что их не существует. Упразднили, — ответила Элен, не слишком расстроившись отказу относительно оживления.

— Как упразднили?!!! — забывшись, я даже повысил голос. — Когда?!!! Какая…

Увы. Должен повиниться. В захлестнувшем меня праведном негодовании я совершенно забыл об элементарнейших правилах поведения, и выразил свое искреннее и нелицеприятное мнение о той не слишком хорошей личности, что осмелилась упразднить красу и гордость кавалерии не слишком смущая себя в выражениях, по-гусарски, припомнив в том числе и как-то выданный Ржевским знаменитый восьмиэтажный «Ахтырский загиб».

Слегка отведя душу и огорчившись, что все достойные смерти уже вкусили от моих щедрот, я немного пожалел, что поток столь высокопробной ругани был услышан прекрасной дамой, однако… Взглянув на нее, стало ясно, что она не только не смущена, но и внимает нецензурной брани со знанием предмета, да еще и с искренним восхищением. Примерно так смотрел на меня юный корнет Оболенский, когда я не на шутку разошелся, бия жуликоватого трактирщика головой о стол, при каждом ударе призывая на его душу очередную порцию проклятий. А нечего было вино водой разбавлять…

— Богато выражаешься, Аркадий, — хлопнула она несколько раз в ладоши словно оценивая выступление оперного певца. — Даже завидно немного… А гусар давно упразднили. Лет сто назад… Или больше. Не помню, у меня с датами всегда плохо было.

— Какой сейчас год? — в груди у меня захолодело. — И куда смотрел император?

— Сейчас? Двадцать первый век на дворе. Что-то разоспался ты в могиле, сколько интересного проспал, жуть просто. А император давно никуда не смотрит. Последнего «упразднили» в тысяча девятьсот семнадцатом. А потом упразднили и тех, кто упразднил императора, но уже в девяносто первом.

Я медленно помотал головой, отходя от шока. Почти двести лет в могиле. Я уже совсем собрался было начать более подробный расспрос, но заметил, что девушка начинает потихоньку дрожать от холода. С этим надо было что-нибудь делать. Расспросить можно и попозже.

— Замерзла? — участливо поинтересовался я.

— Есть малость, — поежилась Элен от налетевшего порыва ветра. — Ничего, сейчас я куртку у этого мертвеца позаимствую, ему она теперь точно не нужна, а так хоть чем-то рассчитается за доставленные мне неприятности.

Прагматичный подход, однако. Правда несколько неожиданный от молоденькой девушки, но чего в жизни не бывает. Похоже, эти трупы, далеко не первые на её жизни. А что такого? Был-с знаком я, как-то, с корнетом Конно-польского уланского полка Александровым. Хоть до гусар уланам далеко, но и они тоже парни не промах. Был я тогда изрядно подвыпивши, по поводу реквизированного французского обоза, а посему и продул ему две партии в штосс, самым позорным образом. Наутро — в бой, с тем и разъехались… А после, как домой из Парижу вернулись, был преизрядно огорошен, узнав, что сей бравый молодец, по-настоящему зовется Надеждой Александровной Дуровой. Даже поухлестывать решил, коль еще раз встретиться доведется, да не сложилось вот.

Так что, женской решительностью меня теперь не удивить. Тем более, неужели девушка должна мерзнуть, если у нее есть возможность воспользоваться тем, что она вполне может считать своим по праву. Да и сам я также решил проверить содержимое карманов у убитых мной созданий вида получеловеческого, которых Элен «гопниками» назвала. Кто это такие не понял, но точно, люди недостойные. Были… Да, сразу спешу откреститься от обвинения в мародерстве. Мародер — это тот, кто нашел чей-то совершенно посторонний труп и обобрал с целью личной наживы. Ну а я всего лишь изъял боевые трофеи, крайне необходимые для выживания в этом новом мире. Тем более и одежду тоже пришлось реквизировать с наиболее подходящего по фигуре покойника.

Иллюзия иллюзией, но все время ее поддерживать удовольствие не из приятных, да и ветерок, обдувающий мое тело также приятным назвать сложно. Простуда и прочие болезни мне естественно не угрожают, но вот дискомфорт не относится к числу любимых мной ощущений. Я ведь гусар, а не аскет какой-нибудь.

А удобная одежда, ничего не скажешь. Пусть и есть некоторое ощущение чужеродности, но это временно. Да к тому же, Элен, ничуть не смущаясь, подавала практичные советы. Интересно, она Дуровой не родственницей ли будет? Фамилию-то она мне так ведь и не назвала, и даже отчество умолчала.

Так, с экипировкой вроде бы все в порядке: деньги, пара ножей, пистолет с запасными зарядами. Вернее даже не зарядами, а множеством зарядов, находящихся в магазине — продолговатом ящичке, вставляющемся внутрь и вынимающемся при окончании зарядов нажатием небольшой кнопки на рукояти. Прогресс… Нам бы такое приспособление! Ох, и умылся бы Наполеошка слезами кровавыми! Теперь, кажется, все, пора и честь знать, да и надоело тут на кладбище. И так сто пятьдесят с лихвой лет здесь провалялся!

Разве что еще одну небольшую вещицу проделать надо, на сей раз непосредственно касающуюся моей первой знакомой в сильно изменившемся мире. Она хоть и держится хорошо, но ведь сорваться может в любой момент. Женщина все-таки, пусть и сильного характера. Придется добавить чуточку магии, перелить, так сказать часть полученной энергии. Да, у нее будет несколько эйфорически-приподнятое состояние, но это лучше, чем черная меланхолия и длительная хандра. Решено! Я подошел к ней, слегка приобнял, изящную фигурку окутала еле ощутимая пелена, добавляющая сил и слегка затуманивающая осознание произошедших неприятностей. Еще одно умение всех без исключения вампиров — то самое мистическое обаяние, избавиться от которого простому человеку просто невозможно.

— Может быть, нам стоит покинуть это место?

— Хорошо бы, — с ходу согласилась Элен. — Только вот трупы надо… убрать. Полиция понаедет, копать будут.

Я не смог удержаться от улыбки, представив себе полицейских чинов с лопатами наперевес, копающих ямы посреди кладбища. — Чего копать-то? Я уже и сам освободился, а кроме меня вампиров здесь нет. — Я прислушался к чувству крови, и с удивлением констатировал, что в окрестностях, и даже за ними, насколько хватает моей чувствительности, нет не только вампиров, но и вообще, никого приобщенного к магической стороне жизни.

— Копать не в том смысле, что ты подумал, реликт минувшей эпохи, — захихикала девушка. — Копать — сейчас значит еще и искать, расследовать.

Раз так, тогда и впрямь стоит отнестись к этому посерьезней. Попробовать что ли, один небольшой ритуальчик, почерпнутый из книги, что вспомнилась мне за долгое время лежания в гробу? Благо и все нужные компоненты имеются. Какие? Дух кладбища, доедающий страдальчески выпучившую глаза голову «аборигена земли чухонской» — самая важная и незаменимая деталь. Сам доедаемый, пусть и заметно бледного вида, но все еще относительно пригодный для использования в ритуальных целях. Ну и трупы в количестве семи штук, что есть вполне достаточно.

Ну а цель… Она состоит в том, чтобы заставить кладбищенского духа обожраться до такой степени, чтобы он от избытка поглощенной силы как бы лопнул. Ну не в прямом смысле этого слова, а разделился на две неравные части. Первая, сохранившая изначальную суть, останется здесь, ну а вторая поступит в мое полное распоряжение. Зачем мне она? Запас карман не тянет, тем более карманный дух точно не будет лишним в этом мире, изменившемся очень и очень сильно.

— Встань поближе ко мне, — вежливо попросил я Элен.

Та, поняв женским чутьем, что сейчас я не склонен шутить, быстро выполнила просьбу. Вот и хорошо, начинаем. Выпущенным когтем очерчиваю защитный круг, по периметру которого идут символы стихий… Увы, мы, вампиры, сами не можем контролировать мощь первоэлементов, поэтому приходится прибегать к подобным построениям. Мне-то возможные произвольные эманации от кладбищенского обитателя не повредят или почти не повредят. Я и сам не совсем живой, а вот девушке может стать плоховато.

И вновь звучат слова на древнем языке, а руки танцуют в череде жестов. Из-под земли вырываются бледно-фиолетовые лучи, превращающиеся в гибкие прутья, охватывающие лежащие неподалеку трупы. Они словно тают, погружаются внутрь, под землю, растворяются в мертвенной ауре этого места и в то же время усиливают ее. Целым и невредимым остается лишь одно тело — тело знакомого Элен. Он уж точно не заслужил участи послужить инструментом в ритуале.

Зато похоронить его надо. К тому же и могила есть, теперь уже пустая. Повинуясь приказу, один из отростков хватает тело и бережно укладывает в могилу. Земля, еще недавно разбросанная вокруг, вновь принимает привычное за долгие годы положение. Ну вот, нормальному человеку и последние почести отданы, а остальным… тоже по заслугам.

Жертва, которую все еще продолжал догладывать дух кладбища, и вовсе перекосилась, так как в нее со всех сторон вонзились силовые потоки, наполняя выкачанной из свежих трупов энергией. Из-под земли раздалось нечто воде вопросительного урчания — дух был весьма удивлен, откуда вдруг оказалось столько «еды» в казалось бы окончательно изжеванном огрызке. Удивиться-то удивился, но отказываться от неожиданно привалившего счастья не стал.

Хорошо все же, что кладбище к этому времени оказалось старым, заброшенным, практически позабытым. На таких дух обычно хоть и довольно злобен, зато слаб, практически бессилен. А значит ему немного надо, чтобы захлебнуться потоками направляемой энергии. Ага, вот и оно самое! Поглощенная духом кладбища энергия переполняла его изнутри, корежила, пыталась разорвать на части. Самое время, а то вообще процесс станет неуправляемым и не будет ни духа, ни того, из чего я собираюсь сделать небесполезного помощничка.

— Что это там творится?

— А это я себе ручного духа создаю, — был дан ответ любопытствующей красавице.

— И какой он получится?

— Право слово, сам пока не знаю. Я ведь не особый мастер в подобного рода делах. Но книги говорят, что создание выйдет шкодное, весьма пакостное, но довольно полезное. Ах да, оно еще способно со временем перенимать некоторые особенности поведения своего создателя.

Ч-черт! Ведь и правда, не продумал. Это что же получится в таком случае? Дух-помощник с некоторыми гусарскими повадками и довольно своеобразным чувством юмора? Вот уж точно, мало никому не покажется… Да и процесс разделения кладбищенского обитатели на две части уже пошел, теперь и при желании не остановить. Вспышки разных оттенков, глухой, утробный вой, слегка подрагивающая земля под ногами, да еще и запашок довольно омерзительный. Кладбище, что тут поделать, оно и не может розами благоухать. Элен свела глаза в кучку и заметно загрустила. Запах не то, чтобы усиливался, но приобрел слишком уж мерзопакостный оттенок.

Впрочем, все уже и закончилось. От земли оторвался бесформенный сгусток и полетел в нашем направлении.

— Это что за гадость? — отшатнулась девушка. — Я думала, что духи выглядят как-то по другому.

— Да не дух это, а пока всего лишь зародыш, — отмахнулся я, хватая рукой эфемерное нечто и засовывая в один из карманов. — Посидит, освоится, а там и признаки жизни подавать начнет. Уверяю, эти признаки незаметными не останутся, характер у подобных существ довольно шкодный.

— Как у гусаров? — ехидно прищурилась девушка.

Вот стерва… И возразить нечего, поскольку правильно угадала. Каков хозяин, такой и дух со временем становится. Интересно, а как он преломит в своем сознании мою любовь к прекрасному полу? Да уж, жизнь, господа, штука забавная, что-что, а соскучиться мне точно не грозит.

Все? Вроде действительно все. Трупы исчезли бесследно, разве что груды одежды то тут то там валяются. Зато тел нет, послужили закуской для местного обитателя. Интересно было бы понаблюдать за лицами тех, кто окажется тут рано или поздно. Ну да не столь важно, проживу как-нибудь и без этого примечательного зрелища. Гораздо сильнее меня интересует другой вопрос — что именно делать сейчас, в какую сторону идти? Да, кстати…

— Ты где живешь, Элен?

— Я вообще-то не здешняя, приехала в гости к… — тут ее взгляд невольно устремился в сторону могилы, где лежал ее знакомый. — Так что теперь и не знаю, куда идти. Разве что домой, в Россию возвращаться на месяц раньше, чем думала.

Тут мое удивление достигло и вовсе безмерных границ. Это что ж такое в мире происходит, если уж Рига нынче к России, не относится, и с чего бы это такое возможно? Хотя… Чему удивляться. Гусар-то распустили. Но ничего, я-то теперь снова в строю, и тот, кто сказал, что один в поле не воин, явно не представлял всех возможностей клыкастого гусара!

Хорошо хоть девушка сразу почувствовала избыток переполнявших меня эмоций и попыталась коротко и ясно объяснить, что еще произошло в безумно изменившемся мире.

Спустя минут десять я уже худо-бедно представлял ситуацию и хотя внутри сидело искренне душевное желание разгромить тут все и вся (особенно с учетом моих способностей), но оказал действие вполне логичный довод Элен. Дескать, сейчас в России своих помоев достаточно, а тут еще и чухонскую гадость обратно тащить.

Так куда же податься в этом, теперь иностранном городе? О, идея! У меня же здесь дом есть, точнее был, много лет тому назад. А в доме есть то, что можно бы и забрать. Не думаю, что мою ухоронку кто-либо отыскал. А вещи там нужные… Из дома madame Сангрени выходя, прихватил я кое-какие трофеи, что сейчас ой как пригодиться могут. На том и порешили, тем более что мое предложение было вполне благосклонно принято мадемуазель Элен. Правда улыбочка у нее на лице играла, какая-то странная. Ну да какая разница?

Заметки на полях:

Вот так я и познакомилась с графом. Что я могу о нем сказать? До крайности самоуверенный тип, абсолютно уверенный в своей исключительности и праве решать как и чем должны жить все остальные люди. Но как не странно, это ему идет. Кроме того, Аркадий трпеть не может признаваться в собственных ошибках, всячески их маскируя и нивелируя. При чтении отрывка, у неискушенного читателя может создаться неверное впечатление легкости получения обломка духа. Это отнюдь не так. Граф тогда был крайне неопытен в магических вопросах, и даже при такой простейшей процедуре как разделение, ухитрился совершить сразу несколько серьезных ошибок. Из-за одной из них я едва не задохнулась от сильнейшей вони. Знаете, в последствии я немело занималась этими вопросами, но нигде и никогда больше разделение не сопровождалось запахом перекисшего дерьма.

Впрочем, это все неважно… Главным качеством графа, являющимся одним из самых несомненных его достоинств, я хочу отметить надежность. Абсолютную надежность и уверенность в своей недосягаемости ни для чего плохого, ни для каких, самых страшных врагов, которую испытываешь стоя за его спиной. Именно тогда, стоя на промозглом ветру Рижского ночного кладбища я и ощутила это впервые. И именно из-за этого чуства я и пошла за ним следом, а вовсе не из-за какого-то, будто бы присущего мне чувства авантюризма, что бы там Аркадий не говорил.

Глава вторая,

в которой горят казино, стреляются бандиты, и обижаются нищие, а я начинаю кое-что понимать

Дом, милый дом… Конечно, не родовое поместье, но все же родное место. Вспоминаются шумные застолья, общество прекрасных дам… Красота! Вот только что произошло с домом за полтора с лишним века, что я провалялся в сырой и неуютной могиле? Если учесть, что похоронили меня на монастырском кладбище недалече от города, а восстал я пусть и не в центре, но и далеко не на окраине Риги, — все что угодно.

Голова кругом идет от всех изменений, произошедших в мире. Везде ярчайшая иллюминация, экипажи без лошадей снуют как тараканы во все стороны, прямо хоть за тапок хватайся. Автомобили вроде бы, как говорит моя новая и пока единственная знакомая. Прежние то того… померли.

И люди какие-то странные, суетливые, несущиеся куда-то по своим загадочным делам. Такое впечатление, что все из мещан и прочего черного люда. Ну не вижу я в проходящих мимо того, что сразу выделяет аристократа в любой, самой огромной толпе. Один мне даже на ногу наступил. Хотел было оплеухой наградить невежу, да мадемуазель заметила мой естественный душевный порыв и помешала проявить гнев праведный. Сказала, что если каждого хама по роже хлестать, рука от усталости отвалится.

Тут я с ней не согласен был прямо категорически, — у настоящего гусара, а тем более у меня, в моей нынешней кровососущей ипостаси, руки очень сильные, и ко всяческим нагрузкам весьма приспособленные. А вы бы господа, попробовали, по семь часов в день саблей махать, приемы фехтовальные отрабатывая, так и у вас бы мускулатура геркулесова появилась бы. Однако, увы, пришлось смириться, — в конце концов, обычаи этого мира Элен знала куда лучше меня. Видимо сейчас так модно, — наступать на ноги всем мимо проходящим, толкать их плечами, и идти дальше, даже не извинившись? Ну так я новую моду введу. Нельзя оплеуху, — ответим проклятьем! Ба, что, ножки подкосились? Не ходят? И ходить не будут, пока вежливости не научишься!

Заметив падение наглеца, Элен хищно улыбнулась и промолчала, подмигнув мне зеленым глазом. Вот интересно, и кто из нас после этого вампир? Насколько успел я характер новой своей знакомой понять, она для этого куда больше меня подходит. Да и одевается соответственно. Вся одежда — черного цвета, — теперь, немного взглянув, на то в каких нарядах сейчас принято ходить девушкам, я понял, что никакое это не нижнее белье, волосы черные, и даже губы накрашены черной помадой! Вот уж непонятно… Когда я спросил её о причинах такого выбора цветов, она лишь отмахнулась — Готичка я, — но потом, увидев мое недоумение, растолковала мне смысл сей странной моды.

Зато что мне тут нравится однозначно и без малейших сомнений — девичьи наряды. Не в пример более смелые и вызывающие. Глаза так и норовят разбежаться во все четыре стороны, не в силах охватить всех прелестниц, встречающихся на улицах ночного города. Я ведь по сути своей эстет, а значит не могу смотреть без живого, практического интереса на прекрасных дам. К тому же еще и гусар, а значит скромность никогда не входила в число моих недостатков. Скромники в нашем полку не задерживались, убегали в ужасе от шуточек наших, умоляя перевести их в любую другую часть. Слабаки-с…

А еще, Элен рассказывает совершенно невероятные, и непредставимые для честного гусара вещи. Вы представляете, господа, дуэли запретили! Совсем! И даже оружие носить запрещено! Воистину, народ в рабов превращают. Теперь, оказывается, коль сочтешь себя оскорбленным, так не секундантов засылать, а в суд бежать надобно! Это же курам на смех! Вы только представьте, если бы я, вместо того чтоб прострелить Кержанскому его наглую голову, потащил его в суд, взыскивать деньги за приставания к mademoiselle Т., за которой я тогда ухаживал! Да меня же после такого сама же Т. и засмеяла бы! На всю Европу бы опозорился. А так застрелил я его, и mademoiselle ко мне куда благосклонней отнеслась. Правда, в чине понизили, ну да то беда не велика. Гм… Опять я отвлекся. Нет, с этой привычкой дурной прекращать надобно! А то как бы до беды не довела. Вот, Элен уже теребит, все до меня дозваться пытается

— Долго мы еще будем по улицам блуждать? — язвительно шипела Элен. — Ты уснул, что ли? Где там твой бывший дом? Ау, очнись, преданье старины глубокой!

— Да рядом уже, почти пришли, — решил я не обращать внимания на некую грубоватость спутницы. Все-таки красивая дама, да и умная. За такое сочетание достоинств можно и не столь критично относиться к более мелким недостаткам. — Вот костел стоит, значит через сотню метров и мой дом будет.

— Дом? Не, там из старых строений только это, не то казино, не то клуб ночной, — отмахнулась она. — Роскошное заведение, дорогое… Ни разу не была, а хотелось бы.

Потом, все потом. Сейчас мне надо добраться до дома и хорошенько пошарить в подвале — есть там одна захоронка. Зачем делал? Сам затрудняюсь ответить, скорее всего память предков проснулась, которые с дружинами псковскими, германские да ливонские земли зорить ходили. Ну а добычу полученную прятали, поскольку не всегда это с одобрения великокняжеского происходило.

О, вот и дом мой! Изменился, но узнать все равно можно. Только что это с ним такое? Огоньки разноцветные над входом мигают, экипажи, автомобилями прозываемые, в большом числе поблизости расставлены. Ах да, и надпись буквами, золотом переливающимися на языке аглицком — Eldorado.

Так это что, из дома моего, заведение игорное сделали? Впрочем, учитывая мои склонности, было бы сложно ожидать чего иного. Карты, вино, женщины — без них гусар не гусар, а так, место пустое. Не спорю, иногда любовь к картам или вину может отсутствовать, но к прекрасному полу привязанность, тогда феноменальную силу приобретает. Интересно, а бордель внутри игорного дома есть? Наверняка есть! Как же, игорный дом, да без барышень? Быть такого не может! Проигравшемуся вина поднести, да чтоб девочка хорошая в келейке утешила ласковостно. А иначе ведь и до пули в лоб недалече… Бывали, бывали случаи.

Нет, заведение игорное, это они неплохо устроили, гораздо более грустно было бы увидеть в моей обители бывшей больницу какую-нибудь, дом призрения, или еще что-нибудь вроде этого.

— Ну, что, Элен, пойдем? Сегодня твое желание побывать здесь исполнится!

— Класс! — радостно выпалила она, чмокнув меня в щеку. Ну ты прямо дед Мороз, только без бороды, стройный и клыкастенький. — добавила она отстранившись. — А денег хватит? Могут ведь и не пустить!

— Нет того места, куда бы не пустили гусарского офицера! А если и найдется место такое, то сей недостаток устранен будет, путем полного места того разрушением. — Слегка высокопарно, но истинную правду ответил я, припомнив, как один женский монастырь в предместьях Парижа отказался пустить нас на постой.

Что же до денег, то они у меня есть… некоторое количество. Трофеи, так сказать. Но особенно мне понравился пистолет, способный выстрелить целых восемь раз, да и перезарядка занимает всего пару секунд вместо привычной полуминуты.

Признаться, с моими новыми умениями пистолет особо и не нужен, но для дворянина показаться в обществе без оружия просто немыслимо. Жаль, что тут шпаги уже не носят, жаль… Однако и на сей счет есть у меня некоторые идеи. А пока что пора посетить свой бывший дом, совместить, так сказать, полезное с полезным, да еще приятного добавить.

Служитель у входа залопотал что-то непонятное на уже успевшем изрядно надоесть чухонском диалекте, вызывая у меня приступ легкого раздражения. Надо же, Рига уже не есть часть России, вот так фокус… Ну да ничего удивительного, все эти господа издревле сильно своим поведением напоминали потасканную полковую шлюху с ее манерой подстелиться под того, кто поближе будет и с монетами в кармане. Причем, во время очередных захватов, они даже не пытались оказывать сопротивления! Нет уж, правильно Элен сказала — не стоит тащить такое обратно в Россию. Помню в Санкт-Петербурге, был я в кунсткамере, где в банках со спиртом уродцы разные плавают. Так-то уроды телесные, а если душ уродство? Где столько банок набрать?

— Что ты мне по-иностранному глаголешь, чудо непонятное? Изволь русским языком пользоваться.

— Не понимать русски…

Врет, собака, по глазам вижу, что врет. Примерно такое выражение наблюдалось у приказчика в нашем имении, когда он докладывал о финансовых делах вверенного ему хозяйства. В таких случаях батюшка вздыхал, брал со стены плетку и пару раз несильно, порядка ради, проходился по спине плута. И волшебным образом оказывалось, что доход с хозяйства заметно увеличивался, иногда и наполовину.

Тут, конечно, плетки нет, да слугу чужого дворянину бить не пристало. Явно ведь приказ выполняет. Если уж прикладывать свою тяжелую руку, то к хозяину сего заведения. А вот проверить, действительно ли сей человек «не понимать» мой родной язык можно и даже нужно. Заодно и позабавимся. Вынув из кармана ассигнацию крупного достоинства, я продемонстрировал ее испытуемому, после чего поинтересовался:

— Хочешь?

— Хочу! — последовал незамедлительный ответ на чистейшем русском.

— Надо же, заговорил! Неизвестный доселе язык изучен во мгновение ока. Вот что ассигнация животворящая с подобными людьми делает.

— Держи, заслужил. А теперь, раз ты вновь заговорил на русском языке, укажи место, где здесь можно выпить чего-нибудь приличного, а заодно и в картишки сыграть.

— Пошли скорей, я и так все знаю, — потянула меня за рукав Элен.

Ладно, спорить не буду, в конце концов, я действительно несколько отстал от событий и новых веяний, произошедших за длительное время моего отсутствия.

Перво-наперво, спутница моя изъяла большую часть средств и обменяла их на какие-то «фишки». А, все ясно, для удобства ставок. Ну хорошо, пора немного поиздеваться над местными игроками, тем более что новые возможности вполне позволяют.

Так, и что же мы имеем в наличии. О, рулетка! Крутится себе по кругу костяной шарик, а потом выпадает в одни из секторов. Кто угадал, тому денежка, а нет — денежка уходит в загребущие лапки владельцев сего заведения. Был у меня знакомый один, капитан Конной артиллерии, так он за бутылочкой вина цимлянского говоривал, что игорное заведение в принципе не может проиграть. Какие-то расчеты карандашом прямо на столе делал, но их я особенно запоминать и не стремился. Зато поверил сразу и безоговорочно. И не в благородстве и чести офицера дело — человек и ошибиться может… Просто в этой самой математике он соображал так же, как я в бою на саблях, а на саблях мне мало кто в противники годится. Лучший фехтовальщик Ахтырского полка, это вам не филей телячий. Мне сам Денис Васильевич, две из трех схваток проигрывать изволил. А уж на что рубака был! Самого Буонапартия, с партизанами своими как-то раз едва не достал

К чему это я? Да к тому, что раз игорное заведение непременно выигрывает при любом раскладе, то это как-то идет вразрез с правилами приличия. Обман-с, господа! По сути своей то же самое, что передергивание карты или игральные кости, свинцом в нужном месте залитые. А шулеров у нас в полку не любили. Вернее любили, но очень странною любовью…

Тех, кто по положению своему был того достоин, потчевали кулаком в зубы или плетью по морде, после чего вызывали на дуэль. Если же вызов не был принят (а случалось и такое), то, не марая больше рук о подобную пакость, вышвыривали из общества добротным пинком под зад. Пинок же подкованным сапогом, доложу я вам, последствия имеет очень серьезные. Сидеть прочувствовавший подобное не мог долгонько!

Вот и тут та же картина. Только поскольку жульничать изволит не отдельный индивид, а целое заведение, то и ответный ход должен быть более изящен, чем простое мордобитие. Нобилесс оближ, положение обязывает… А что может быть для хозяина игорного дома более чувствительно. нежели серьезные проблемы, убытком именуемые? То-то и оно! Да и нам деньги пригодятся.