Лабиринт костей

Эми поняла, что они с Дэном последние, кто еще не принял решение. Большинство из сорока гостей выбрали деньги. Шесть команд приняли вызов — все либо старше, либо богаче, либо с большими шансами на успех, чем у Эми и Дэна. Тетя Беатрис сверкала глазами, предупреждая, что они вот-вот останутся без опеки. Иан самодовольно улыбался. «Возможно, вы вовсе не так много значили для старушки, как вам казалось, а»? Эми вспомнила и слова его противной сестрички Натали: «Грейс просто знала, что они не решатся принять вызов».

От стыда у Эми вспыхнуло лицо. Может, Кабры и правы. Когда Холты перевернули ее брата вверх тормашками, она не полезла в драку. Когда Кабры оскорбляли ее, она просто стояла и слушала, словно язык проглотив. Где ей справиться с опасным и трудным состязанием?

Но затем она услышала другой голос у себя в голове: «Ты сделаешь так, что я буду гордиться тобой, Эми».

И вдруг она поняла: это — именно то, о чем говорила тогда Грейс. Это — приключение, в которое Эми, по словам Грейс, должна была отправиться. А если нет, она может забраться под камень и прятаться там до конца своих дней.

Она посмотрела на брата. Каким бы надоедливым он ни был, они всегда могли общаться глазами, просто взглянув друг на друга. Это была не телепатия или что-то в этом духе, нет. Она просто могла сказать, о чем думает ее брат.

«Это много денег, — говорил Дэн. — Много обалденных бейсбольных открыток».

«Мама и папа хотели бы, чтобы мы попробовали, — отвечала Эми глазами. — Это то, что Грейс хотела бы от нас».

«Да, но Бейб Рут и Микки Мантл…»

«Иан и Натали придут в бешенство, — упрашивала Эми, — а тетя Беатрис взорвется от ярости».

Улыбка расплылась по лицу Дэна.

«Пожалуй, Бейб Рут может подождать».

Эми взяла его ваучер. Они подошли к столу вместе, и Эми протянула руку к зажигалке мистера Макентайра.

— Мы в игре, — сказала она ему и превратила два миллиона долларов в дым.

Глава 4

Дэн ощутил головокружительный подъем, как в тот раз, когда он съел двадцать пакетиков «Скиттлз». Он не мог поверить, какую кучу денег они только что выбросили на ветер.

С самого раннего возраста он мечтал сделать что-то, что заставит его родителей гордиться им. Конечно, он знал, что они умерли. Он едва помнил их. И все же… ему казалось, что, если он добьется чего-то стоящего — даже более стоящего, чем полная коллекция бейсбольных открыток или превращение в лорда ниндзя, — его родители как-то узнают об этом и будут гордиться им. Это соревнование на то, чтобы стать величайшим из Кэхиллов, похоже, было отличным шансом.

И потом, ему нравились сокровища. А еще настоящим бонусом было то, что лицо тети Беатрис стало совершенно фиолетовым, когда она рванула прочь из зала и с грохотом захлопнула за собой дверь.

Теперь Большой зал был пуст, если не считать семи команд и мистера Макентайра.

После напряженного молчания старый юрист произнес:

— Можете вскрыть конверты.

Шик, шик — раздался звук рвущейся бумаги. Первый ключ к тайне был написан черным каллиграфическим почерком на кремовой бумаге. Надпись гласила:

РЕЗОЛЮЦИЯ:

Буквы начертать, чтобы угадать.

Ищите Ричарда С.

— И что, это все? — взвизгнула Мэри-Тодд Холт. — Это — вся подсказка?

— Восемь слов, — пробормотал Эйзенхауэр Холт. — Это…

Он принялся считать на пальцах.

— Получается приблизительно 500 000 долларов за слово, — подсказал Алистер Оу, — учитывая то, что ваша семья потратила пять миллионов долларов. Моя сделка оказалась более удачной. Каждое слово обошлось мне всего в 100 000 долларов.

— Идиотизм! — сказала Мэдисон Холт. — Нам нужно больше подсказок!

— Ричард С… — задумчиво сказал Иан. — Итак, кто бы это мог быть? — Он посмотрел на свою сестру, и они оба улыбнулись так, словно они одни поняли смысл анекдота. Дэну захотелось пнуть их.

— Минуточку! — сердито нахмурился отец Йоны Уизарда. — А что, у всех одинаковые ключи? Потому что мой сын настаивает на эксклюзивном материале. Это входит в его стандартный контракт.

— Тридцать девять ключей, — сказал мистер Макентайр, — это основные ступени к конечной цели. Они одинаковы для каждой команды. Первый ключ, который вы уже получили, единственный, который будет настолько простым.

— Простым? — Алистер Оу поднял брови. — Страшно предположить, что же тогда будет сложным?

— Тем не менее, — продолжал мистер Макентайр, — есть много путей к каждой загадке. Для вас приготовлены намеки и секреты, разгадав которые, вы сможете двигаться дальше. Это, так сказать, ключи к основным ключам.

— У меня начинает болеть голова, — сказала Шинейд Старлинг.

— Вы вправе выбрать любой путь, — сказал мистер Макентайр, — но помните: вы все ищете одно и то же и только одна команда победит. Скорость играет существенную роль.

Ирина Спасская сложила листок с текстом, сунула его в сумочку и вышла за дверь.

— Похоже, у кузины Ирины есть идея, — нахмурился Алистер Оу.

Тройняшки Старлинг склонили головы друг к другу. Затем, словно их всех одновременно осенило, они вскочили на ноги так стремительно, что посбивали стулья, и выбежали вон.

Отец Йоны Уизарда утянул его в угол зала. Между ними шел жаркий спор, и отец что-то печатал в своем смартфоне.

— Дошло, — сказал Йона. — До встречи, драчуны.

И они удалились.

Таким образом, уже три команды отправились куда-то, а у Дэна все еще не было ни малейшей идеи, что означает ключ.

— Ну что ж, — Иан Кабра лениво потянулся, словно у него в распоряжении была уйма времени, — ты готова, сестренка?

— Готова ли я одурачить наших американских кузенов? — улыбнулась Натали. — Да в любой момент!

Дэн попытался поставить им подножку, когда они проходили мимо, но они ловко переступили через его ногу и пошли себе дальше.

— Ладно! — провозгласил мистер Холт. — Команда, стройсь!

Семейство Холт вскочило на ноги. Их темно-желтый питбуль Арнольд залаял и запрыгал вокруг них так, словно пытался укусить их за нос.

— Куда мы направляемся, пап? — спросил Гамильтон.

— Я не знаю. Но все уходят! За ними!

Они проследовали ускоренным маршем через Большой зал и вышли, после чего остались только Эми, Дэн, Алистер Оу и Уильям Макентайр.

— Боже мой! — вздохнул Алистер. В своем черном костюме и шелковом галстуке он напоминал Дэну дворецкого. Дворецкого с тайной. Казалось, его глаза улыбаются, даже когда он сам этого не делает. — Думаю, я прогуляюсь тут вокруг и подумаю об этом.

Дэн был благодарен ему за то, что он ушел Алистер казался ему самым приятным из соперников, но все же он был соперником.

Дэн уставился на текст ключа снова, расстроенный, как никогда.

— «РЕЗОЛЮЦИЯ. Буквы начертать, чтобы угадать. Ричард С…» Не понимаю.

— Ничем не могу помочь вам в том, что касается ключа. — Мистер Макентайр, наконец, слегка улыбнулся. — Но ваша бабушка была бы рада, что вы приняли вызов.

Эми покачала головой:

— У нас нет шансов, не так ли? Кабры и Старлинги богаты. Йона Уизард знаменит. Холты подобны стероидным монстрам. Алистер и Ирина кажутся такими… я не знаю… опытными, практичными… А у нас с Дэном…

— Есть другие таланты, — закончил за нее мистер Макентайр, — и я уверен — вы их обнаружите.

Дэн еще раз прочел текст. Он думал о бейсбольных открытках, письмах, автографах.

— Подразумевается, что мы должны найти этого парня Ричарда, — решил он, — но почему от его фамилии есть только «С»?

Эми широко раскрыла глаза:

— Подожди-ка. Я, помню, читала, что в 1700-х люди имели обыкновение делать так. Они использовали только одну букву, если хотели скрыть свои имена.

— Ха, — сказал Дэн, — значит, я мог бы сказать: «У „Э“ лицо, как у обезьяны задница», и ты не поняла бы, о ком я?

Эми двинула ему в ухо.

— Ой!

— Дети, — прервал их мистер Макентайр, — у вас будет достаточно врагов, так что нет смысла драться друг с другом. А кроме того, — он посмотрел на свои золотые карманные часы, — у нас не так много времени, и есть кое-что, что я должен вам сказать — то, что ваша бабушка хотела, чтобы вы знали.

— Скрытая внутри подсказка? — спросил Дэн с надеждой.

— Предупреждение об опасности, юный мастер Дэн. Видите ли, все Кэхиллы (если они осознают себя Кэхиллами) принадлежат к одной из четырех основных ветвей.

Эми встала и выпрямилась:

— Я помню это! Грейс однажды говорила мне.

Дэн нахмурился:

— Когда это она тебе говорила?

— Однажды днем в библиотеке. Мы разговаривали.

— Она не сказала мне!

— Может, ты просто не слушал! Есть четыре ветви. Ветвь Екатерины, ветвь Януса, потом… эээ… Томаса и ветвь Люциана.

— А мы из какой? — спросил Дэн.

— Я не знаю. — Эми вопросительно посмотрела на мистера Макентайра. — Она просто упомянула имена. Она не сказала мне, кто мы.

— Я боюсь, что не могу вам помочь в этом, — сказал мистер Макентайр, но по его тону Дэн догадался, что тот что-то скрывает. — Однако, дети, есть еще одна сторона… заинтересованная сторона, о которой вам следует знать. Это не одна из четырех ветвей рода Кэхилл, а некая группа, которая, возможно, сделает ваше соревнование более трудным.

— Ниндзя? — спросил Дэн вдохновенно.

— Не настолько безопасная, — сказал мистер Макентайр. — Я могу рассказать вам о ней очень немногое. Признаться, я знаю только имя и несколько тревожащих историй. Но вы должны опасаться их. Это было последнее предостережение вашей бабушки, которое она заставила меня пообещать донести до вас в случае, если вы примете вызов: «Бойтесь Мадригалов».

Холодок пробежал по спине Дэна Он не мог бы сказать точно почему. Само слово «Мадригалы» звучало зло.

— Но, мистер Макентайр, кто…

— Мальчик мой, — сказал старик, — я больше ничего не могу тебе сказать. Я и так едва не вышел за рамки правил состязания, сказав то, что вы слышали. Просто пообещайте мне никому не доверять. Пожалуйста. Ради собственной безопасности.

— Но мы не знаем даже, с чего начать! — запротестовала Эми. — Все остальные вылетели отсюда так, словно точно знали, что делать. Нам нужны ответы!

Мистер Макентайр поднялся. Он закрыл свою кожаную папку.

— Я должен вернуться в свой офис. Но, мои дорогие, возможно, ваш способ найти разгадку не такой, как у других команд. Что вы обычно делаете, когда хотите что-то разгадать?

— Я читаю… — Эми ахнула. — Библиотека! Библиотека Грейс!

Она бегом бросилась из Большого зала. Обычно Дэн не мчался с таким восторгом, когда его сестра предлагала пойти в библиотеку. Но на этот раз все было иначе.

* * *

Библиотека примыкала к спальне Грейс — большой кабинет в нише, и все его стены были заняты полками с книгами. Дэну было страшновато оказаться здесь вновь с одной только Эми, особенно из-за того, что Грейс умерла в соседней комнате в своей квадратной кровати с балдахином. Он ждал, что все комнаты будут задрапированы в черное и мебель будет покрыта простынями, ну, как в кино показывают, но библиотека была светлой, просторной и радостной — точно такой же, как и всегда.

Это показалось Дэну неправильным. Теперь, когда Грейс умерла, в особняке должно было быть мрачно и грустно — так же, как у него на душе. Он уставился на кожаное кресло у окна и вспомнил, как однажды сидел в нем, играя с превосходным каменным кинжалом, который он только что стащил из запертой витрины. Грейс вошла так тихо, что он не заметил ее, пока она не оказалась рядом. Вместо того чтобы заругаться, она присела на корточки около него. «Этот кинжал — из Теночтитлана, — сказала она. — Воины-ацтеки раньше использовали такие ножи для ритуального жертвоприношения. Они отрезали им те части тел своих врагов, в которых, как они считали, был заключен дух воинственности».

И она показала ему, какое острое лезвие у ножа. А потом оставила его в покое. Она не сказала ему быть осторожным. Она не рассердилась из-за того, что он залез в ее рабочий стол. Она вела себя так, словно его любопытство было вполне естественно — и даже заслуживало восхищения.

Ни один взрослый никогда не понимал Дэна так хорошо. Думая об этом теперь, Дэн чувствовал себя так, будто кто-то отрезал у него часть души.

Эми принялась просматривать книги в библиотеке. Дэн пытался помочь, но он понятия не имел, что искать, и быстро заскучал. Он крутанул старый глобус с коричневыми морями и причудливо окрашенными континентами, подумав: интересно, из него получился бы хороший шар для боулинга? Потом он заметил кое-что, чего никогда раньше не видел — подпись под Тихим океаном: Грейс Кэхилл, 1964.

— Почему Грейс поставила свой автограф на земном шаре? — спросил он.

Эми бегло взглянула:

— Потому что она была картографом. Составителем карт и исследователем. Она сделала этот глобус сама.