Помоги проекту - поделись книгой:
Прекрасный Принц был счастливчик. Несмотря ни на что. Правда, на государственной службе его использовать уже не могли — во-первых, он был в какой-то мере инвалид, что, как правило, считается помехой, во-вторых же, вследствие известного расхождения во взглядах он очутился в таком положении, когда и сам должен был понимать (так ему намекнули), что просто неудобно оставаться работать в системе, которую ты подверг столь резкой критике — не имея к тому никаких оснований, кроме факта собственного увечья, которое, возможно (они ничего не утверждают, они лишь предполагают такую возможность), получено по причинам, зависевшим в первую очередь от него самого.
Зато Прекрасному Принцу посчастливилось, — это при его-то косноязычии! — привлечь к себе заботливое внимание муниципалитета. Возможно, не обошлось без вздохов, без разговоров насчет хлопот и неблагодарности, и стоит ли, мол, вообще овчинка выделки. Но как бы там ни было, ему предоставили работу в котельной ратуши. При этом все — как Прекрасный Принц, так и власть имущие — с радостью констатировали, что отопление коксом нынче редкость, что времена брикетов миновали. Иначе Прекрасный Принц очень скоро убедился бы, что зря он прежде возлагал такие надежды на свой крючок, — лопату с коксом ему все равно бы не удержать. С удовлетворением констатировалось, что нефтяное отопление требует лишь присмотра, что регулировать можно и одной рукой, достаточно, кстати, сохранившейся.
Ну, так вот. Похаживал, значит, Прекрасный Принц по своей котельной, присматривал за своими нефтяными печурками, и все были чрезвычайно довольны. Король радовался, что Прекрасный Принц уже не у него на службе. То есть радоваться-то он, пожалуй, не радовался, потому, как и думать забыл про Прекрасного Принца, не имея больше перед ним никаких обязательств. Зато радовался начальник УЖД, вздохнувший с облегчением, во-первых, оттого, что он — или, что одно и то же, его учреждение — не совершил никакой доказуемой и уж, во всяком случае, никакой доказанной ошибки, во-вторых, оттого, что он сберег для учреждения энную сумму, и оттого, наконец, что не надо было больше тревожиться за Прекрасного Принца, поскольку, во-первых, он не имел уже с ним никакого дела, во-вторых, другие уже о нем позаботились. И постепенно Прекрасный Принц провалился в глубины его памяти, обволакиваясь забвением, как обволакивается, говорят, жиром осколок, засевший в мягких тканях.
Одно время появление на улице было связано для Прекрасного Принца с некоторыми осложнениями. Но он их довольно быстро преодолел. Кто его прежде знал, те его не узнавали, а кто не знал, полагали, что таков уж он от природы. Случалось, он называл себя кому-нибудь из старых знакомых, и тот любезно сообщал ему, что он не больно-то на себя похож, весь какой-то узенький и сплющенный, и рот как-то странно перекошен в том месте, где челюсть срослась чуть криво, правда, самую только чуточку.
И скоро он усвоил, что лучше себя не называть, и дело сразу пошло на лад. На его одноногость мало кто обращал внимание, как, впрочем, и на однорукость. Разве что пошутят иногда, с кем, мол, не случается, а бывало, ему даже и льстили, де, можно подумать, ветеран войны. Про лицо же, делавшееся иной раз, в минуту усталости, совершенно безликим, никто никогда не высказывался, разве что в тех случаям, когда он представлялся при знакомстве. Он подумывал сменить имя, но соответствующее бюро не нашло для этого никакого законного основания, тем более что хирурги, надо сказать, справились со своей нелегкой задачей просто блестяще.
Посиживая — чаще всего в одиночестве — у своих печурок, Прекрасный Принц пел старинные красивые песни угольщиков, и прохожие хвалили его голос. От постоянного пения он сделался малость чудаковат, и нередко он даже и ночевал возле своих печурок, поскольку семьи у него не было. О женитьбе нечего было и думать, с сестрами же милосердия в той стране, где он жил, дело обстояло неважно. Он попытался, было, разок-другой, но культи у него, что одна, что другая, были, по их словам, такие холодные, что это гасило последние искорки их питавшегося милосердием пыла. Кроме того, если одноногий или однорукий и способен еще воззвать к милосердию, то уж человеку со сплющенной головой пробудить подобные чувства бывает невероятно трудно, во всяком случае, у любого нормально устроенного индивида, а всяких там ненормальностей он и сам не любил. В общем, уж тут-то он сам был кругом виноват.
И вот, значит, сидел он как-то однажды вечером в своей котельной, а согласно инструкции полагалось каждые десять часов открывать заслонку и проверять, как горит. На этот же раз на внутренних стенках топки скопилось слишком много сажи, оттого, надо полагать, что вовремя не прочистили, и в результате — пуф! — пламя выскочило из заслонки, ухватило его своей жаркой рукой за подбородок и за волосы и так шипнуло в ноздрях, что аж кожа зашипела, и «скорой помощи» пришлось отвезти его в больницу.
Все, что происходило с ним до сих пор, случается в нашей жизни на каждом шагу. Нога, рука, сломанная челюсть — никто из нас от этого не застрахован. Но чтобы пламя стрельнуло вам прямо в нос — это уж, знаете, из ряда вон, и врачей — специалистов в данной области отыскать нелегко. Однако медицина, со своей стороны, сделала все от нее зависящее. Лучшие специалисты собрались у ложа Прекрасного Принца. И пришли к выводу, что раз уж такое случилось, то удачно еще, что случилось с человеком, во-первых, закаленным, а во-вторых, и так достаточно изуродованным — поскольку, во-первых, и его самого это, должно быть, не слишком травмирует, во-вторых же, не слишком будет травмировать и того, кто собирался на материале операции защищать докторскую.
Случай был очень сложный. К тому же дело порядком затянулось — раны на лице сильно воспалились, и гной, можно сказать, лил как из ведра. Прошло несколько месяцев, прежде чем пациента привели в мало-мальски божеский вид и приступили к полной перекройке скроенных природой черт.
Для лица следовало использовать кожу с ляжек, так предписывали теория и практика. К несчастью, у Прекрасного Принца была ведь только одна ляжка, которой могло хватить, естественно, лишь на одну половину лица. Однако наличие трансплантата — вопрос чисто технический, хирурга это не касается. Он решил, что самое целесообразное взять кожу с ляжки, и так и сделал. Красивая работа! Кто бы мог ожидать! Потребовалось, правда, довольно много кожи, и пришлось подойти вплотную к паху, захватив кусочек волосатой непристойности, но его решили поместить на шею, чтоб никоим образом не портить пристойной наружности Прекрасного Принца. К сожалению, по тем или иным причинам, не представляющим здесь особого интереса, трансплантат повернули вверх ногами, так что завитушки оказались под глазом, но это уже детали. Операция, в общем и целом, блестящая!
Хирург был весьма доволен результатом, и, надо сказать, по праву. Многие приходили взглянуть на Прекрасного Принца, и король снова про него прослышал и прислал на его имя телеграмму, в которой подчеркивал, как ему повезло, что он живет в стране, где всячески поощряется прогресс медицины.
Когда поджила и другая, левая, половина лица, потребовалась соответственно еще одна пластическая операция. Лишь приступив к делу, обнаружили отсутствие у пациента левой ноги, что повергло в некоторое замешательство как ассистирующих, так и самого хирурга. Главное было, однако, не волновать пациента. Благодаря редкой согласованности в работе тренированных умов ассистирующих и хирурга, синхронно родилось предложение попробовать сделать пересадку с груди пациента, как вполне в данном случае уместную и с экспериментальной точки зрения новаторскую. Сказано — сделано. Лишь когда отделенную от груди кожу пришивали уже на новом месте, обнаружилось, что она имеет густошерстный покров — не такой, как, скажем, у медведя и козла или у кошки и кролика, а вполне человечий, но все же резко отличающийся по виду от поверхности кожи с ляжки, — однако, было уже поздно. Хирург быстро нашелся, дав понять, что он совершенно сознательно стремился вернуть пациенту его бороду, этот символ мужественности, и призвал малость одуревшего от морфия пациента побриться, как только представится возможность.
Итак, после того как операция была закончена, кожа приросла и повязка снята, левая половина лица Прекрасного Принца оказалась сплошь густоволосой, кроме одного местечка, где находился грудной сосок.
Прекрасный Принц снова был здоровехонек.
Ему следовало бы, разумеется, тем и удовольствоваться. Разве не счастье, что все так обернулось, и что хирург нацелен был на докторскую.
Он, однако, полагал, что достаточно претерпел за эти годы. Мало того, что от него долго нехорошо пахло гноем, так теперь еще одна половина лица у него вся бородатая, а другая гладкая, слоено ляжка, вплоть до кучерявой полоски под глазом. Да и сослуживцы его поговаривают, что глядеть теперь на него не слишком приятно и лучше б ему не показываться больше в ратуше, где ежегодно бывает столько туристов. Так что еще неизвестно, удастся ли ему устроиться на работу.
Муниципалитет проявил редкое великодушие. Без обиняков они признали, что да, действительно, с прочисткой имело место упущение, и что да, действительно, прочистка не входила в его обязанности. Но это еще не резон, чтобы отказываться от положенного им по закону права представить свои возражения. И, прежде всего: в данном случае налицо, надо полагать, смешанная вина.
Когда из открытой заслонки стрельнуло пламенем, то естественное чувство осторожности предписывало Прекрасному Принцу отпрыгнуть, чем он пренебрег. Учитывая вышесказанное, едва ли разумно возмещение ущерба в полном размере, другое дело — в размере третьей части того, что при иных обстоятельствах могло бы считаться правомерным.
На это Прекрасный Принц возразил, — и дернула же нелегкая, потом он язык готов был откусить, — что отпрыгнуть ему было не так-то легко, по той простой причине, что у него в наличии лишь одна нога.
Разве это не меняет дела!
Они же знали, нанимая его, что он одноногий.
Ну, хорошо, но ведь он-то, в свою очередь, прекрасно сознавал, открывая заслонку, сколь ограничена его возможность отпрыгнуть, и, тем не менее, не принял никаких мер предосторожности.
Он спросил, уж не думают ли они, что он по своей доброй воле заимел такие увечья, такую внешность и такую будущность.
Муниципалитет запросил консультацию психиатров, выразивших мнение, согласно которому, как сформулировано было позже в медицинском заключении, приходится поставить вопрос о наличии у данного субъекта известной врожденной склонности к мазохизму, имея в виду быстро прогрессирующий внешний распад личности, происходящий, видимо, в известной мере посредством личных усилий.
Те газеты, у которых хватало еще терпения заниматься этой историей, — история была далеко не новая, и помнившим Прекрасного Принца еще со времен взрыва он с течением лет стал казаться просто симулянтом, — уцепились за сей интересный и редкий по форме случай извращения. Под заголовком «Наслаждается ли он, испытывая отвращение к самому себе?» помещено было подробнейшее описание полученных им увечий, а также не всегда ловких попыток врачей как-то их замаскировать.
По прошествии некоторого времени, когда дело было рассмотрено во всех подробностях, выяснилось, что никакой муниципалитет никакого Прекрасного Принца па работу не нанимал. Просто некий муниципальный советник из собственного усердия, а также прельстясь возможностью снискать дешевую популярность скоропалительным интервью, предоставил ему де-факто следить за топкой, официально же никто его ни на какую работу не нанимал. И потому данный случай нельзя рассматривать иначе как только с позиций чистой гуманности. Но поскольку операции были сделаны бесплатно, а Прекрасный Принц, между прочим, вел себя достаточно бесцеремонно и вызывающе, то даже и с этих позиций нет оснований делать какие-либо далеко идущие выводы. Поэтому Прекрасный Принц приглашен был на вкусный обед в погребок ратуши, где, несколько опьянев, получил из рук в руки свою увольнительную с объяснением, что это чистая формальность, поскольку на работу его никто никогда не нанимал, после чего он, заявив, что понимает, сколь великодушно поступил муниципалитет, не потребовавший обратно выданное ему пособие по болезни, вышел на тротуар ночного, но ярко освещенного города.
Случилось, по несчастью, так, что именно в тот вечер на площади перед ратушей происходило очередное ежемесячное волнение. Не подумайте, что страна эта была прибежищем, недовольных или же мятежных элементов, вовсе нет, просто здесь так мудро все упорядочили, что наличное недовольство собиралось время от времени воедино и направлялось по определенному руслу.
Точно так же, говорил король, как отдельные потоки следует собрать воедино, прежде чем использовать их для гидростанции, точно так же и человеческую энергию следует собирать воедино там, где она может быть с толком использована. При помощи ежемесячных волнений исчерпывалась, во-первых, агрессивность молодой части населения и утолялась, во-вторых, агрессивность полиции. Таким путем достигалась, по сути дела, всеобщая гармония. Однако демонстрировать эту гармонию публично не входило в правила игры, подобная наивность простительна разве что совершеннейшим простачкам.
Когда Прекрасный Принц вышел из погребка, дело было на полном ходу. Полицейские, обнажив шашки, гнали перед собой орду хулиганов, а те бегали вокруг дома и просто из злокозненности изображали, будто гонят полицию перед собой. Сражение (или скажем: игра в сражение) бушевало уже несколько часов подряд (Прекрасный Принц кушал тем временем свой вкусный обед и получал свою увольнительную), и шеф полиции решил, что пора, пожалуй, объявлять по радио отбой, вызывать водяную пушку и приказать очистить территорию площади.
Именно в этот момент Прекрасный Принц и шагнул из погребка в ночь. Он не понял, что именно произошло, только что-то вдруг сверкнуло, и в тот же миг он почувствовал странный ожог на голове слева и, опустив глаза, увидел валявшееся на земле отрубленное ухо.
Ему стало интересно, так как он никогда прежде не видел валявшегося на земле отрубленного уха, он, правда, слышал про одно такое ухо, принадлежавшее рабу первосвященника по имени Малх, но то ухо вроде снова оказалось на месте, так что полной ясности там не было. Поэтому он наклонился, чтобы разглядеть ухо поближе, но потерял равновесие и упал, почувствовав в тот же момент, как рот у него наполнился какой-то солоноватой жидкостью.
Поскольку он лежал на территории, которую приказано было очистить, и к тому же от него пахло спиртным, его забрали в полицейский участок, чтоб дать ему возможность проспаться. Там, однако, обнаружили, что у доставленного не хватает нескольких частей тела, и, испугавшись, не лишился ли он их на месте происшествия, отправили его в больницу, а на площадь ратуши — специальный наряд, с целью поискать там утерянные детали. Ничего похожего на руки или ноги там не нашли. Нашли лишь какой-то жалкий, полуостывший кусочек кожи, успевший уже, кстати, заинтересовать бродячую собаку. Осмотрев, его выбросили в море, нанеся тем самым немалый урон дальнейшему следствию.
Из больницы Прекрасный Принц был выписан с диагнозом: данные полицейского протокола преувеличены, поскольку совершенно очевидно, что единственно, чего пациент лишился сравнительно недавно, — это левого уха, оперативное же вмешательство в данном случае бесполезно, так как данная часть тела явно утеряна.
Не стоило, конечно, поднимать шум из-за такого пустяка, особенно в его-то, Прекрасного Принца, положении. Но так уж получилось, что после всех злоключений он стал страшно дорожить всякой частичкой своего тела, хотя бы и самой крохотной, самой несущественной, и потому весьма энергично настаивал теперь на возмещении ущерба.
Вот при каких обстоятельствах затонувшее ухо и выплыло, так сказать, на свет божий. Полиция, в глазах которой Прекрасный Принц был не более чем алкоголик и мятежник, заявила, что никакого уха на месте происшествия не обнаружено. Допустим даже, оно было растоптано в общем переполохе, но ведь что-нибудь да должно было остаться, обрывки или, во всяком случае, хрящи, поскольку они не подвержены такому быстрому распаду, как мягкие ткани.
И вот тут-то на выручку Прекрасному Принцу пришла пресса. Выяснилось, что вспышка во тьме была делом рук некоего фотокорреспондента, у которого случайно уцелел снимок, изображавший со спины полицейского, опускающего с размаху шашку как раз на уровне чьей-то головы, сбоку и пониже которой запечатлен был в пространстве некий отдельный предмет, напоминающий по форме маленькое летающее блюдце. Многое говорило за то, что на снимке увековечен момент, когда Прекрасный Принц лишился уха.
Полицейское управление заявило, что да, без сомнения, на фотографии спина полицейского в момент исполнения им служебных обязанностей. Кто это именно, определить невозможно. Далее, группой расшифровки фотоматериалов при Государственном институте космических исследований было установлено, что темный силуэт напротив, по-видимому, действительно человеческая фигура. Зато никак нельзя согласиться, что предмет в воздухе — человеческое ухо.
Какой абсурд — ухо в воздухе. Они, заявила группа расшифровки, не располагают достаточным экспериментальным материалом насчет летающих ушей, чтобы брать на себя смелость делать какие-либо определенные выводы. Предмет может быть и большой пуговицей, и маленьким беретом, в зависимости, в частности, от ракурса. Версия, выдвинутая Генштабом, что, судя по виду, это миниатюрное низколетающее блюдце, полностью, правда, не исключалась, но была сочтена маловероятной на том же основании, что и версия уха: и в том и в другом случае недостаточным оказался имевшийся в их распоряжении сравнительный материал.
Но тут уж Прекрасный Принц вышел из себя. Никто в этой жизни не застрахован от того, что потеряет в один прекрасный момент руку или ногу. Учитывая нашу беспечность в обращении с огнем, можно даже, в конце концов, утверждать, что никто не застрахован и от того, что опалит себе когда-нибудь пол-лица или даже все лицо. Но потеря уха — настолько уж редкостный случай, что даже упоминается особо в Евангелии и влечет там за собой вмешательство Учителя. Так, будь я проклят, подавайте мне возмещение!
Ну что ж, муниципальный суд принял дело к рассмотрению. Однако, поскольку не было возможности указать на какое-то определенное лицо в полиции, пришлось привлечь в качестве ответчика полицейский корпус в полном составе. Тот представил массу возражений. И, прежде всего: нельзя привлечь к суду полицейский корпус, поскольку он не представляет собой юридическое лицо.
Но, с другой стороны, они вовсе не намерены уклоняться от ответственности, ибо в этом случае может создаться впечатление, будто у них совесть нечиста, поэтому давайте рассмотрим конкретные обстоятельства дела. Так чего же ты хочешь, — спросили Прекрасного Принца.
— Я хочу возмещения ущерба в связи с утерянным ухом.
— Ты что, хуже слышишь?
— Нет.
— У тебя меньше возможностей для заработка?
— Нет.
— Так чего ты скандалишь?
— Вид больно уж дурацкий.
Лучше бы он этого не говорил, прикусил бы язык (желание, которое уже не пришло бы ему в голову впоследствии, когда оно стало невыполнимым), ибо ответ гласил: необходимым условием для выплаты той или иной суммы в возмещение ущерба является, естественно, наличие такового. Лицо, требующее возмещения заработка, которого оное лицо лишилось вследствие нанесенного ему ущерба, должно вследствие нанесенного ему ущерба такового лишиться. Лицо, требующее возмещения за увечье, должно получить увечье. Но можно ли, например, вообразить, чтобы крестьянину возмещали убытки в урожае по причине ночных заморозков на незасеянном поле? Нет! Можно ли вообразить, чтобы кто-то получал пособие на содержание погибшего в автомобильной катастрофе? Нет, нельзя!
В рассматриваемом нами случае, господин председатель и господа присяжные заседатели, мы имеем дело с человеком, чья внешность, с точки зрения эстетической, конечно, не может быть улучшена, но, скажем прямо, не может быть и ухудшена.
Эта сторона вопроса осталась, однако, нерассмотренной, поскольку суд вынужден был прекратить дело на том основании, что привлеченная в качестве ответчика корпорация не представляла собой юридическое лицо.
Нельзя с полной ответственностью утверждать, что Прекрасный Принц, выйдя в тот вечер на улицу, был абсолютно трезв. Для нормального человека оно бы, конечно, и ничего, но Прекрасный Принц был однорук и одноног, и уж ему-то следовало поостеречься. Прохожие с явным раздражением глядели на человека, который, имея столь явные увечья, так спивается или, во всяком случае, так напивается, что еле стоит на ногах.
Гласно и словесно он, однако, не выказал признаков опьянения. Поэтому обвинения в появлении на улице и нетрезвом виде он избежал.
С возрастом положение Прекрасного Принца не менялось к лучшему. Трудно сказать, сколько именно лет наняли вышеописанные события, но только стал он чувствовать себя постаревшим и уставшим. И когда это случилось, — ведь свет не без добрых людей, — ему раздобыли инвалидную коляску.
Тут поработало Объединенное государственно-муниципальное управление средств передвижения повышенной проходимости, и вся скопившаяся в душе Прекрасного Принца горечь нейтрализовалась приятностью его нового положения.
Однако и в этом своем новом положении он проявил известную склонность к излишествам. Трудно сказать, к какому именно типу повозок следует отнести инвалидную коляску. Иные ученые законники полагают даже, что инвалидную коляску, как заменяющую собой для неполноценного человека нормальное пешее продвижение, следует рассматривать наравне с пешеходами и держать ее вместе с ними на тротуаре. Другие же считают, что по внешнему виду она скорее подходит под категорию повозки, вопрос только, к какому именно типу повозки она ближе — к типу велосипеда или к типу автомобиля. Ибо повозка, разумеется, несамоходна, но ведь и повозка с мотором, хоть и называется автомобилем, не может ездить сама по себе.
Все это, собственно, было бы абсолютно неинтересно, а если бы и могло заинтересовать Прекрасного Принца, то разве что чисто теоретически, если бы муниципалитет не разработал грандиозного плана реконструкции города, побудившего всяческие управления и организации перекапывать улицы и площади. Кроме того, король строил для своих советников новый риксдаг. Однажды, уже весьма поздним вечером, — впоследствии это отмечалось как факт, подлежащий, возможно, оценке с точки зрения морали, — Прекрасный Принц, возвращаясь домой, пересекал на порядочной скорости площадь перед зданием строящегося риксдага. Добросовестные муниципальные рабочие вырыли там целый ров для труб санузлов нового риксдага — санузлов, как говорили, невиданной доселе роскоши: три банных помещения, одно для мужчин, одно для женщин и одно совместное, а также специально оборудованные электротуалеты с особыми кнопками для голосования, чтоб можно было, и, не присутствуя в палате, подать свой голос. Вокруг вышеуказанных земельных сооружений не было, однако, никаких сооружений заградительного характера и никаких фонарей или вообще указателей, вследствие чего коляска, проскочив на порядочной скорости край обрыва, перевернулась и грохнулась на дно, накрыв собою Прекрасного Принца. К несчастью, произошло это в ночь с пятницы на субботу, и, так как ров был глубок, наткнулись на пострадавшего только уже в понедельник утром, к тому времени, когда его правая нога, застрявшая в железной арматуре и перекрученная самым странным образом в виде латинского S, уже изрядно вздулась и почернела. В больнице долго, — впрочем, не так уж и долго, — обсуждали, возможно ли сохранить ногу, но поскольку нога была единственная и, как опора, уже мало годилась, и поскольку, кроме того, для человека, лишившегося одной ноги, потерять другую не большая, надо думать, потеря, то ее и отрезали повыше, использовав впоследствии для университетской анатомички.
Поделиться книгой: