Продолжая использовать наш сайт, вы даете согласие на обработку файлов cookie, которые обеспечивают правильную работу сайта. Благодаря им мы улучшаем сайт!
Принять и закрыть

Читать, слущать книги онлайн бесплатно!

Электронная Литература.

Бесплатная онлайн библиотека.

Читать: 13 сокровищ - Мишель Харрисон на бесплатной онлайн библиотеке Э-Лит


Помоги проекту - поделись книгой:

— То есть, попросту говоря, украл. Он сам в жизни не дал бы его тебе.

— Какая разница? Давай используем его на всю катушку, прежде чем Уорик хватится.

Он вставил ключ в замок и с негромким щелчком повернул его.

— Видишь? Прямо как новенький! — победоносно прошептал он. — Пошли.

Когда Фабиан открыл дверь, на них хлынул влажный, пахнущий плесенью воздух. Фабиан прошел сквозь дверной проем, поманив за собой Таню.

— Что это? — спросила она. — Комната?

Фабиан приложил палец к губам. Войдя внутрь, Таня оказалась в полной темноте. Она стояла неподвижно, пока он возвращал гобелен на место и осторожно закрывал за ними дверь.

— Теперь мы ничего не видим! — прошипела она.

— Потерпи.

Она услышала, как он роется в карманах. Раздался негромкий щелчок, и вспыхнул свет. Фабиан с широкой ухмылкой на лице держал в руке маленький, но, очевидно, мощный карманный фонарик.

— Я всегда знал, что когда-нибудь он пригодится.

Когда глаза привыкли к полутьме, Таня разглядела, что они находились не в комнате, а в узком коридоре, тянущемся в обе стороны. Справа виднелась уходящая вверх лестница.

Фабиан посветил фонариком на стену.

— Как здесь сыро.

— И воздух затхлый. — Таня сморщила нос. — Интересно, для чего этот коридор использовался? Может, это один из тайных ходов?

— Будь он тайным, его спрятали бы получше, — пренебрежительно ответил Фабиан. — Думаю, в этот коридор выходит старая служебная лестница.

— Но я думала, она перекрыта.

— Так и есть. По крайней мере, основной вход на кухне. Флоренс закрыла его много лет назад, чтобы тепло зимой не уходило — так она сказала.

— А я думала, вся лестница замурована, — сказала Таня. — Не понимала, что только часть ее перекрыта.

— И я тоже.

— Куда пойдем?

Фабиан посветил фонариком на лестницу.

— Мы на верхнем этаже, значит, эти ступеньки ведут на чердак. Думаю, нужно идти вон туда.

Он посветил фонариком в коридор слева, а потом повел лучом по стенам. Годы в сырости не прошли даром — повсюду были большие пятна плесени. Внезапно Таня заметила, как что-то блеснуло.

— Что это?

— Свет фонарика отразился от окна.

— От окна?

— Подойди поближе и увидишь плющ, которым оно заросло, — вот почему свет сюда совсем не проникает.

Он был прав. Окно покрывала въевшаяся грязь и масса растущих снаружи переплетенных листьев, полностью закрывающих солнечный свет.

Фабиан двинулся вглубь коридора.

— Будь осторожна. Этот проход очень старый и, возможно, небезопасный.

Они медленно уходили во тьму, деревянный пол поскрипывал под ногами. Какие-то крохотные создания сновали вокруг.

«Интересно, кто это? Мыши или фэйри?» — подумала Таня, сама не зная, что хуже.

Они прошли совсем немного, и Фабиан остановился.

— Слева еще одна дверь. Запертая.

— Попробуй свою отмычку, — предложила Таня.

Фабиан склонился над замочной скважиной и посветил в нее фонариком.

— Похоже, с той стороны в замке ключ.

— Ну так протолкни его отмычкой.

— Не получается.

— Тогда пошли дальше, — сказала Таня. — Посмотрим, есть другие двери или нет.

— Погоди-ка.

Фабиан отдал ей фонарик и снова начал рыться в карманах.

— Что ты делаешь? — спросила Таня.

Он достал сложенный листок бумаги и маленький моток проволоки.

— Старинный трюк, — пробормотал Фабиан, разворачивая бумагу.

Таня наклонилась к нему. Стало ясно, что бумагу много раз складывали и разворачивали, отчего она стала мягкой, с отчетливо обозначенными сгибами.

— Для чего это? — снова спросила она, но Фабиан не ответил.

Он распутывал проволоку и особым образом изгибал ее.

— Думаю, получится.

Он просунул бумагу в щель под дверью, оставив не больше дюйма. Потом осторожно, медленно ввел проволоку в замочную скважину и покачал ею туда-сюда. Послышался негромкий стук. Фабиан вытащил из-под двери бумагу — и точно в центре листка лежал ключ!

— Здорово! — воскликнула Таня, удивленно глядя на ключ.

— Ничего особенного. — Фабиан скромно улыбнулся. — Я вычитал это в одном старом детективном романе. Простой здравый смысл.

Таня не отрывала взгляда от листка бумаги.

— Надо полагать, ты уже не раз такое проделывал.

Фабиан поднял ключ и бумагу, снова сложил ее и убрал в карман.

— Может, пару раз. Хотя если ключ упадет неточно, он может отскочить от листа бумаги. На этот раз нам повезло.

Он вставил ключ в замок и повернул его. Дверь открылась. Они вошли в маленькую темную комнатку.

Как и в коридоре, здесь окно было полностью затянуто плющом и не пропускало света. Под окном стоял украшенный резьбой деревянный сундук, покрытый серым налетом пыли. В углу высился шкаф, одна его дверца была приоткрыта, как будто кто-то поспешно покинул комнату и больше сюда не возвращался. Посреди комнаты стояла прекрасная колыбель, а в ней полный набор вязаного постельного белья, сбившегося в кучу. В колыбели лежал крошечный потертый мишка. Таня осторожно взяла его и увидела неровный разрез, из которого торчал клок грязной набивки.

— Это была детская комната, — сказала она.

Что-то зашевелилось внутри мишки. С удивленным вскриком Таня бросила его в колыбель.

— Что такое? — спросил Фабиан.

— Думаю, там поселились мыши.

— Жуткая комната, если хочешь знать мое мнение.

Фабиан открыл крышку сундука. Поднялось целое облако пыли, и мальчик чихнул аж три раза подряд. Внутри лежал еще один мишка, несколько кукол, старый волчок и сломанный «Джек в коробочке»[1] с торчащей ржавой пружиной.

— Ты прав, — сказала Таня, внезапно почувствовав пробежавшую по спине дрожь. — Тут жутко.

— Я никогда даже не подозревал о существовании этой комнаты. — Фабиан подошел к парадной двери. — Интересно, где мы?

Он осторожно открыл дверь и издал удивленное восклицание.

— Иди сюда, посмотри на это.

Таня подошла к двери и поглядела туда, куда Фабиан указывал фонариком.

Дверной проем был перекрыт большой плитой твердого дерева.

— Это задняя стенка комода, загораживающего парадную дверь. Кто-то очень постарался, чтобы комнату никогда не обнаружили.

— Это из-за плохого дела, — внезапно произнес приглушенный скрипучий голос.

Таня замерла; ее интересовала реакция Фабиана. Никакой реакции не последовало, он ничего не слышал. Таня медленно повернулась и снова направилась к колыбели, чувствуя, как подрагивают веки. Мишка в колыбели пошевелился, а потом из его набивки показалось маленькое узкое личико с запыленной серой кожей. Таня не могла определить пол существа. Ее взгляд притягивали торчащие, как у грызуна, передние зубы.

— Плохое, — прохрипело существо, укоризненно глядя на нее. — Здесь случилось плохое. — Не сводя подозрительного взгляда с Тани, оно порылось в глубине своего гнездышка и вытащило оттуда что-то. — Давно. Очень, очень давно.

Тошнота подкатила к горлу девушки, когда она разглядела, что именно достало существо: наполовину съеденную мышь.

— Что плохое? — шепотом спросила она, беспокоясь, как бы не услышал Фабиан.

— Не скажу, — пробормотало мерзкое существо.

Раздался хруст костей, и Таня попятилась от колыбели, преследуемая острым, металлическим запахом крови.

— Пошли отсюда, — сказала она; создание продолжало жевать и обсасывать косточки. — Эта комната вызывает ужасно мерзкое чувство.

Фабиан закрыл парадную дверь, и они направились к выходу в служебный коридор. Таня шла быстро, но Фабиан остановился и в последний раз осветил фонариком комнату.

— Что это?

— Фабиан! Идем!

Он, однако, прошел мимо колыбели и посмотрел на что-то на стене.

— Ох! — сказал он. — Здесь что-то вышито, но я не могу прочесть при таком освещении.

Фабиан снова снял очки и принялся протирать их.

Таня вернулась, не обращая внимания на доносившееся из колыбели бормотание, и, прищурившись, посмотрела на вышивку на стене. Сама ткань была белая — по крайней мере, когда-то — и на ней вышиты бледные розы и слова: «Поздравляем с рождением дочери». И дата внизу.

— Редкий случай. — Фабиан уже снова надел очки. — Дата рождения двадцать девятое февраля, то есть ребенок родился в дополнительный день високосного года.

Таня нахмурилась.

— Двадцать девятое февраля — день рождения моей матери.

— Ага! Значит, это детская комната твоей матери. — Фабиан усмехнулся. — Выходит, тебе приходится покупать ей открытку ко дню рождения только раз в четыре года?

— Нет. — Таня покачала головой. — Мы празднуем ее день рождения первого марта, хотя она всегда шутит, что я старше ее.

Они в молчании пошли дальше по темному проходу. На следующей двери стоял, по-видимому, совсем новый замок и ключа с той стороны в нем не было, поэтому техника Фабиана оказалась бесполезна. Зато они сумели открыть несколько других дверей, но за ними находились лишь пустые или не представляющие интереса комнаты.

Добравшись до комнаты Амоса, они услышали, что за дверью работает телевизор, и тихонечко прокрались мимо, не обращая внимания на шумные разглагольствования старика.

На первом этаже было меньше неисследованных комнат, поскольку именно тут находились спальни всех жильцов, кроме Амоса. Последняя дверь, куда они вошли, располагалась рядом с ведущей в цокольный этаж лестницей и оказалась не заперта. В комнату сквозь окно вливался яркий свет. Плющ был обрезан, комната хорошо обставлена, хотя все предметы покрывал толстый слой пыли. Посередине стояла большая кровать с пологом на четырех столбиках в окружении резной деревянной мебели, очень впечатляющей. Перед камином лежал роскошный меховой ковер, на стене висела картина, изображающая сурового мужчину и молодую женщину.

Таня широко распахнула глаза.

— Чья это комната?

— Видимо, Элвесденов, — ответил Фабиан. — Я слышал, Флоренс как-то говорила о ней, но мне не разрешали сюда заходить. Это спальня лорда и леди Элвесден. Вон их портрет.

Таня внимательно разглядывала картину, с волнением глядя в глаза своих предков. До сих пор она не видела ни одного их изображения.

«Эдвард и Элизабет Элвесден» — было выгравировано на бронзовой табличке, прикрепленной к раме. Угрюмый взгляд мужчины, казалось, впивался в Таню, а женщина выглядела так, словно чувствовала себя неловко в его присутствии. Таню как будто ударило — на запястье нарисованной женщины она увидела серебряный браслет с брелоками, тот самый, который сейчас, спустя два столетия, был на ней. Она посмотрела на браслет, сверкающий в лучах солнца: она до блеска отполировала его. Он был прекрасен, и все же это вызывало тревожное чувство — носить украшение умершего предка.



Поделиться книгой:

На главную
Назад