Помоги проекту - поделись книгой:
Как становится известно из протокола заседания парижского комитета партии народной свободы от 24 февраля 1921 г., доклад Ю. В. Ключникова «Новые задачи кадетизма» был поставлен на обсуждение на заседании 3 марта. Но тогда же позиция Ключникова вызвала резкие протесты присутствующих. Так, А. Н. Михельсон указывал «на необходимость резко осудить в газете[ «Последние новости»] то соглашательское течение, которое проповедуется теперь Ключниковым и Лукьяновым и производит разлагающее впечатление в среде офицерства»[81].
На следующем заседании парижского комитета партии народной свободы 10 марта 1921 г. проходит бурное осуждение вопроса о снятии с обсуждения «назначенного к слушанию в ближайшем заседании группы доклада Ю. В. Ключникова, к которому комитет уже отнесся отрицательно и который теперь является особенно несвоевременным»[82]. Ю. В. Ключников был «согласен на отложение своего доклада, ибо убежден, что недели через 2–3, когда рухнут надежды, возлагаемые теперь на Кронштадтское восстание, интерес к нему снова появится»[83]. При этом все участники обсуждения вопроса о постановке на заседании группы доклада Ю. В. Ключникова выражали тревогу в связи с возможным скандалом и даже расколом кадетской партии. Так, лидер кадетов П. Н. Милюков с тревогой отмечал, «что этот доклад будет иметь характер скандала и приведет к внутреннему обострению, которое едва ли благополучно кончится. Этого ли желает Ключников?»[84]. Одновременно выявилась группа кадетских деятелей, желающих дать отпор сменовеховству в кадетских кругах. Выступавшие Л. Е. Эльяшев, И. П. Демидов и Н. К. Волков считали, что «ввиду публичных выступлений Ю. В. Ключникова с его соглашательской по отношению к большевикам точкой зрения, необходимо заслушать его доклад на ближайшем же заседании группы, чтобы дать последней возможность решительно и поскорее от нее отмежеваться»[85]. С ними не соглашался опасающийся раскола в кадетской партии М. С. Аджемов, «ибо их точка зрения была правильна раньше, но не сейчас, когда назревают известные события и постановка такового доклада на обсуждение равносильна признанию законности взглядов Ключникова. Сейчас Группа захочет, вероятно, заняться другими, более интересными для нее вопросами и не стоит ради только того, чтобы порицать Ключникова, ставить его доклад»[86]. Вполне понимая мотивы Волкова, Демидова и Эльяшева, М. М. Винавер считал «доклад Ключникова несвоевременным теперь, ибо развивающиеся в России события сами скоро сделают ненужной его точку зрения. Отмежеваться же от нее можно путем газетных заявлений и интервью»[87]. По сути дела, принятие данного предложения означало «вынесение сора из избы» кадетской партии. Поэтому тут же против него выступил П. Н. Милюков, который находил, что «снова поднимать этот вопрос в газетах – значит еще считать его спорным, в то время как отрицательное к нему отношение уже вполне выяснилось»[88]. По сути дела, еще до обсуждения доклада было признано «отрицательное к нему отношение», что противоречило всем нормам партийной демократии. Со всей очевидностью проявилось нежелание руководства кадетской партии обсуждать альтернативные пути развития кадетизма. В ответ на данную реплику П. Н. Милюкова Ю. В. Ключников заявил, что «согласен на отложение доклада, т. к. уверен, что при неизбежном, по его мнению, изменении обстоятельств доклад еще потребуется и готов сделать его во всякое время, ибо убежден в правоте своей точки зрения. Если даже большевизм сейчас и падет, то в России наступит такая анархия, что нам придется пожалеть еще о нем, и поэтому напрасно в газетах так радуются событиям и подчеркивают, что это революция. В публичности же своих выступлений не повинен, ибо выступал в закрытом заседании частной группы и не знал, что отчеты о нем появятся в печати»[89]. Тогда Л. Е. Эльяшев предложил «ввиду заявлений Ключникова и нежелания его отказываться от своего доклада принять решение, что постановка его признается комитетом недопустимой, ибо последнему принадлежит право назначать или не допускать те или иные доклады в группе»[90]. К этому предложению Эльяшева присоединился П. Н. Милюков, считавший «это минимальной мерой в отношении Ключникова, дважды сейчас заявившего о своем нежелании отказаться от своей точки зрения, представляющей таким образом длительную[наверное, в протоколе опечатка и следует читать «действительную». –
На заседании парижского комитета партии народной свободы 21 апреля 1921 г. проходило обсуждение коалиции с эсерами с целью создания национального комитета членов Учредительного собрания. Здесь Ю. В. Ключников снова выступал с уже известной точкой зрения, отличающейся от мнения других членов комитета. Он считал, что «неудача с коалицией указывает на неправильность выбранного нами пути. Мы подходили чисто формально к вопросу, а по существу ничего не делалось. Получился только внешний политический проект нашего полевения, по существу же чисто формальное слияние с эсерами не есть еще полевение. Подбирались только определенные эсеры и определенные приемлемые для них кадеты, и вместо коалиции и широкого демократического фронта получилось только то, что или эти эсеры стали кадетами, или же кадеты сделались эсерами. Если взять, например, «Последние новости», то сейчас это по существу не кадетская, а скорее правоэсеровская газета, ибо в ней проводятся аргументация и интересы правых эсеров. Если же читать «Волю России», то по ней выходит, что здешние правые эсеры стали кадетами. Нового, таким образом, ничего не получилось»[93].
Далее Ключников коснулся вопроса о возможности признания ведущими мировыми державами Советской России: «Исполнительной Комиссией пишется декларация об англо-советском договоре, представляющая собою только формальную отписку, а жизнь в это время идет своим чередом, и на нее мы не реагируем. Важно совсем не то, есть ли этот договор юридическое признание или непризнание большевиков, а то, что они фактически существуют и с ними заключают такие договоры – это последнее есть жизнь. Жизнь также и то, что Италия собирается торговать с большевиками, что последние двигаются теперь на Финляндию, стремясь, по-видимому, уничтожить ее самостоятельность, и что «Maten» пишет им хвалу. Все это теперь жизнь, которая идет мимо нас. И мы всегда будем в этом положении, если будем оставаться с эсерами. Россия уже переросла и эсеров, и «Последние новости», ибо для нее опыт трех с половиной лет большевистской революции не прошел даром и ко многому приучил русский народ. Мы не должны забывать того, что придем не в Россию Керенского, а в Россию Ленина, и если не изменим, в соответствии с этим, нашей тактики, то духа ее не уловим.
Что же касается ссылок на отношение к нам западноевропейских держав и их демократий, то не надо забывать, что они готовы торговать с кем угодно, если им только уплатят золотом, а что будет у нас: республика или монархия и т. д., то это им все равно»[94].
В заключительной части своего выступления Ключников вновь предостерег кадетов в эмиграции от попыток союза с эсерами, что, по его мнению, неизбежно приведет к потере либералами своего политического лица. Не создание национального комитета, объединяющего различные антисоветские силы, а творческая работа кадетов на территории Советской России может привести к победе либеральных идей в России. «Ошибочно то, что мы играем в соглашение и в Нац[иональный] Комитет, тогда как нам надо выступить самостоятельно, как определенной социальной силе (прогрессивной, либеральной и т. д.). Поэтому необходимо выяснить, нет ли у нас собственных широких возможностей и перспектив для России. Эти возможности и перспективы в нашей культурной роли там»[95].
Вскоре после этого Ю. В. Ключников был лишен возможности отстаивать свои взгляды и в официальной кадетской прессе. Оставаясь еще членом парижского комитета партии кадетов, он был вынужден публиковаться в других изданиях. Так, 3 июля 1921 г. в гельсингфорсской «беспартийной ежедневной газете» «Путь» (ответственный редактор-издатель К. И. Игарин) была опубликована развернутая статья Ю. В. Ключникова «Логика примирения», подписанная инициалами Ю. К. В комментарии редакции сказано: «Настоящая статья написана проф[ессором] и «буржуазным» общественным деятелем, игравшим видную роль в русском «белом» движении, но уже с 1919 г. пришедшим к сознанию необходимости признания Сов[етской] власти и примирения с нею»[96].
Статья почти незнакома отечественному читателю ввиду узкого круга распространения газеты и уже потому заслуживает особого внимания. Она написана в особой, «отстраненной» манере, словно автор не имел прямого отношения к «сменовеховству». И это делает ее особенно интересной, ибо «взгляд со стороны» позволял Ю. В. Ключникову оценить себя и позиции своих сторонников и оппонентов. Статья начинается с оценки зарождения примиренческих взглядов: «С некоторых пор в русских либеральных кругах, особенно за границей, начало складываться новое весьма серьезное течение.
Для него придумано уже несколько названий: «пробольшевизм», «соглашательство», «примиренчество». По личным и географическим признакам его иногда называют «гредескуловщиной» (в России), «ключниковщиной» и «лукьяновщиной» (в Париже), «устряловщиной» (в Харбине).
Чисто внешние причины мешают пока этому течению сделаться стихийным, открытым и решающим для современного русского самосознания. Но то, что не находит себе естественного выхода наружу, обычно тем сильнее скапливается внутри. И недалек, думается, день, когда рамолические властители русских беженских дум с удивлением заметят, что все покинули их и что уже некому больше пододвигать им горшочки для мутных плевков в Россию и в ее будущее.
Думается так потому, что за новым течением все преимущества молодости, силы, интеллектуальной честности и действительной готовности на жертвы. А главное – за ним верное понимание России и жажда прогресса»[97].
Далее автор статьи на основе писем своих корреспондентов из разных мест пытается обосновать распространенность подобных идей: «Передо мной ряд писем моих друзей из разных стран – куда только ни забросила нас, русских, злополучная судьба?! Передо мной статьи и книги таких «примиренцев», к голосу которых нельзя не прислушиваться. В моей памяти запечатлелись беседы с целым рядом лиц, – неожиданно интересные беседы, богатые новыми мыслями. Эти лица – тоже «примиренцы», «соглашатели», «пробольшевики».
Кто же они, подготовители и носители нового русского политического сознания?
По преимуществу, люди в 30–35 лет – профессора, приват-доценты, адвокаты, врачи, художники, писатели, артисты и журналисты, словом, все те, из кого обычно составлялся до сих пор «цвет русской интеллигенции»[98].
И хотя автор статьи отмечает, что «их мысли трудно еще пока свести в единое учение или формулировать как законченную политическую программу», однако «некоторые из тезисов наметились с полной определенностью и приобрели серьезное практическое значение.
На мой личный взгляд, главнейшие среди них следующие:
1. Будущее России всецело определится, с одной стороны, взаимоотношением между русскими силами, действующими в самой России, а с другой стороны, общим международным положением.
2. Современная русская эмиграция безвозвратно утратила всякую реальную силу в деле строительства новой России и жестоко заблуждается, считая себя хранительницей идеалов русской государственности.
3. Несмотря на все ужасы и разрушения, сопровождавшие русскую революцию, положительное значение этой революции для дальнейшего прогресса, русского и всеобщего, несомненно.
4. Насильственное свержение существующего советского строя не обещает ничего, кроме разгула – ужасающей анархии. Ввиду этого всякие попытки искусственно прервать органический процесс перерождения России подлежат осуждению, а всеобщие усилия должны быть направлены на содействие здоровой эволюции нового политико-социального режима.
5. Необходимо всячески содействовать скорейшему экономическому возрождению России, применяясь к современным условиям русской действительности и к основаниям, выявившимся в процессе русской революции. Ввиду этого совершенно недопустима политика, направленная к экономической изоляции России.
6. Восстановление экономических сил России и возвращение ее к участию в международном общении необходимо не только для самой России, но и для разрешения кризисов, переживаемых ныне большинством стран»[99].
Далее автор размышляет о новых геополитических условиях существования России ввиду ошибок и поражений белых сил: «Для того чтобы недавние противники советского строя превратились в его добросовестных защитников, понадобился, конечно, целый ряд очень важных условий.
Главнейшее среди них то, что за время с ноября 1917 г. все вообще условия русской действительности резко изменились.
Припомним:
Тогда почти для всех являлось аксиомой, что «большевики продержатся» лишь две-три недели. С ними представлялось необходимым бороться, как с демонами разрушения, которые в мгновение ока могут наделать бесчисленных бед, бесцельных и непоправимых.
Теперь – за ними сорок четыре месяца официального управления Россией. Срок громадный. Его было более чем достаточно, чтобы многое создать совершенно заново.
Значение указанных сорока четырех месяцев не исчерпывается, однако, их чисто механическим действием. Время – великолепнейший исторический реактив. Его нельзя обмануть. Особливо во время революции. Если бы советские декреты, в самом деле, были так беспочвенны, как то казалось вначале, то их нельзя было бы издавать непрерывно в течение столь долгого срока. Напротив, если бы рецепты наших патентованных политиков действительно были реальны и умны, они не терпели бы один за другим неизменное фиаско.
«Этак нельзя управлять Россией», говорили о народных комиссарах прежде.
«Очевидно, только так и можно было управлять во время революции», – приходится сказать о них теперь.
Далее:
Идущий под интернационалистским знаменем русский советский строй казался насквозь антинациональным. Однако чем дальше, тем все яснее выявлялось наряду с общечеловеческим его призванием также и его чисто национальное призвание. Если уже при его способностях к самообороне и нападению не удается вывести Россию на новые пути и отстоять ее от попыток раздробления и расхищения, то противникам его это и подавно не удастся.
Прежде не было сомнений в могуществе крупнейших из иностранных держав. Любые два иностранных корпуса моментально решат участь советской власти. Иное дело теперь. Теперь стало очевидным, что при всем желании иностранцы не в состоянии сокрушить Россию Ленина и вынуждены считаться с ней, как с первостепенной международной силой. Сила же и до сих пор играет в международных отношениях решающую роль. А отсюда вывод: Ленин необходим России, как средство самозащиты от врагов и… приобретения друзей.
Прежде можно было верить, будто догма для советских деятелей превыше всего и будто в жертву ей они готовы принести все (даже возможность ее осуществления). Опыт опроверг и это представление: Ленин и Троцкий возглавляют группу людей, хорошо умеющих соразмерять средства и цели. Они привычны не только идти напролом, но и «лавировать», а следовательно – «эволюировать». Автор подробно разбирает положение, сложившееся в лагере противников большевиков, после поражения основных белых сил: «Параллельно с выявлением подлинного лица русского революционного экстремизма выявлялось лицо и русского «антибольшевизма».
Печальное лицо.
Своего рода портрет Дориана Грея.
Вначале – отличные прогрессивные задания. Против новой власти – «все лучшие русские люди». Искренний и могучий жертвенный порыв. Достаточные реальные силы.
Но вот проходят все те же сорок четыре месяца и полный разброд т[ак] наз[ываемого] Белого движения, полное его банкротство физическое и моральное.
Все, что им становилось в вину революции, с еще большим правом приходится поставить в вину ему самому.
Сколько русских жизней погублено исключительно по его вине – без нужды и без пользы! Сколько русского достояния разрушено! Сколько честных русских людей сделалось ворами и спекулянтами! Сколько хороших русских девушек и женщин превращено в константинопольских проституток. Повторяю, – по его и только по его вине»[100].
После этого автор статьи с горечью отмечает пагубность продолжения антисоветской борьбы за счет объединения различных антибольшевистских сил: «Какая чудовищная моральная притупленность нужна для того, чтобы вопиять о вооруженной борьбе с Советской Россией «до победного конца» в ясном сознании безнадежности подобной борьбы. Каким своеобразным хладнокровием должны были обладать те из корифеев русской эмиграции, что на другой день после падения Врангеля заявляли:
– Ну значит, я немного ошибся. Впрочем, я предвидел… Теперь попробуем с эсерами, авось что-нибудь выйдет!
Или эта пресловутая формула: «Ни Колчак, ни Ленин» (гад одинаково всем). Или это тупое долбление наших политических дятлов все в одну и ту же точку! Или еще: федерирование Бог знает с кем, лишь бы получить дюжину пушек и тысячу патронов!
В конце концов, жажда свержения «кучки большевиков» превратилась в своего рода психоз, в манию, в бредовое помешательство.
Только бы сбросить их, а что дальше – безразлично.
Будет ужасающая анархия с новыми пожарищами и новыми морями крови? – Ничего.
Реакция? – Великолепно. С исчезновением народных комиссаров исчезнет ли революционный экстремизм? – Не знаю, и знать ничего не желаю. Только бы не было большевиков.
Да, таков новейший русский антибольшевизм.
То преступный в своей добела раскаленной ожесточенности, то глупый в своем упрямом противодействии истории, он в лучшем случае абсолютно импотентен со своим мармеладным желанием полюбовно разрешить все споры большинством голосов там, где нет никакой полюбовности и где тщетно искать какого-либо большинства»[101].
Далее автор статьи в просоветской газете «Путь» пишет о тех, кто исповедует идеи «сменовеховства», «национал-большевизма»: «Их логикой и чувством заведуют три цели: понять всю глубину совершающегося исторического перелома; найти наиболее верные способы преодолеть современный хаос; служить общественному благу и прогрессу в наиболее широких из эволюционно осуществимых пределов.
Действенным отражением этих-то трех целей и является все новое «примиренческое» или «соглашательское» направление.
А если верно, что каждый крупный исторический этап есть синтез тезисов и антитезисов предыдущих этапов, то не дается ли в обрисованном только что новом направлении русской общественности творческий синтез всего наиболее ценного, что дала России ее прежняя духовная культура и что дает ей теперь ее грандиозная революция?
И не этот ли синтез отучит, в конце концов, от подчеркивания: «большевистская Россия», «Советская Россия» и по-новому вернет всех к термину краткому, могучему и всем одинаково дорогому: Россия»[102].
Через месяц в этой же газете под заголовком «Развал к. д. партии» появился отчет о заседании парижской группы партии народной свободы от 7 июля 1921 г., который по своему характеру должен был дезавуировать отчет об этом же заседании в милюковских «Последних Новостях». Материал был опубликован без подписи, но по его содержанию можно сделать вывод о том, что он принадлежит перу Ю. В. Ключникова (об этом позже говорилось и на заседании парижской группы партии кадетов). Одновременно хочется обратить внимание на то, что газетная публикация состоит из двух неравных частей. Первая часть кратко пересказывает, со слов автора материала, «обширный доклад» П. Н. Милюкова, который «обрисовал борьбу между «старой» и «новой» тактикой на съезде членов ЦК партии (26 мая – 2 июня)», и дискуссию после доклада[103]. Вторую часть составляет развернутое изложение речи Ю. В. Ключникова, что по сути дела определяет смысл публикации: «неправильная» точка зрения П. Н. Милюкова противопоставляется «правильной» точке зрения Ю. В. Ключникова. Уже поэтому данный материал представляет значительный интерес и заслуживает подробного изложения.
Однако этим повышенное внимание к настоящей газетной публикации не исчерпывается, ибо здесь последовательно излагается вся история противостояния кадетской партии и Ю. В. Ключникова. Кроме того, у нас есть возможность сопоставить текст речи Ключникова, опубликованный в «Пути», с текстом протокола заседания парижской группы[104] (для удобства сопоставления текстов данный протокол выделен в общем тексте газетного отчета
Как уже отмечалось, первая часть кратко пересказывает пространный доклад П. Н. Милюкова. «Немалое внимание уделил П. Н. Милюков… указаниям на то, с каким единодушием… так называемая «новая тактика» была принята не только парижским комитетом, но и самой парижской группой в ее целом.
После доклада начались «фактические замечания». Длинный ряд ораторов внес многочисленные поправки в сообщения докладчика, причем большинство из них настойчиво подчеркивало, что ни о каком единодушии в принятии «новой тактики» не может быть и речи. И так энергичны были эти подчеркивания, что у случайного слушателя могло бы составиться впечатление, что если в чем и единодушны парижские кадеты, так это в отрицании ими тактической программы своего лидера»[105].
Далее анонимный автор публикации в газете «Путь» полемизирует с автором отчета в «Последних Новостях», ибо в милюковском печатном органе было заявлено, что «прения по существу (не обещающие быть продолжительными, ибо настроения определились)» были отложены, а в «Пути» утверждалось, что «они уже начались». И дальше в гельсингфорсской газете подробно излагалась «большая речь по существу вопроса о партийной тактике, занявшей весь конец заседания», с которой выступил профессор Ю. В. Ключников:
«В нашей партии много говорят о двух тактиках: «старой» и «новой». На самом же деле давно пора говорить
К тем, что только и знают, что взывают к борьбе с большевиками до конца и при всяких условиях, – разумеется, – не обращаются голоса людей, успевших уже понять ненужность и вредность подобных призывов. Но на мою долю выпало сказать моим товарищам по партии, что избранные ими пути неправильны и потому именно мне яснее всего видно, насколько сильно течение в русской либеральной среде в пользу решительного пересмотра основной своей тактической программы. Но есть и другая причина, в силу которой я считаю нужным настаивать на внимании к «третьей тактике». Поскольку она проявляла себя до сих пор в оценках положения в России, в прогнозах,
Далее неназванный автор в «Пути», за которым легко узнается Ю. В. Ключников, пространно излагал точку зрения профессора Ключникова: «После крушения Деникина мне пришлось указывать, что дальнейшая вооруженная борьба против Сов[етской] России не обещает ничего, кроме совершенно напрасной жертвы русскими жизнями и новых ненужных разрушений. Я говорил, что скоро партия Народной Свободы волей-неволей откажется от принципа вооруженной борьбы, но неискупимые жертвы уже будут принесены… Так оно и случилось. Наша партия отказалась от идеи вооруженной борьбы, но лишь после того, как еще несколько десятков тысяч русских людей было загублено абсолютно напрасно, и я знаю, что никто меня не сумеет в этом опровергнуть.
Когда зашла речь о признании и поддержке Врангеля партией Народной Свободы, я решительно высказался и против такого признания, и против такой поддержки. Мне была совершенно ясна безнадежность его попытки и удручающая атмосфера, в которой она предпринималась. Опять-таки это не в силу какого-то особого моего дара предвидения, а всецело потому, что в своих оценках и действиях я не руководствовался слепым инстинктом борьбы с большевизмом, независимо от условий и результатов. Когда дошло дело до голосования резолюции о поддержке Врангеля, я голосовал
Далее приводятся уже известные нам аргументы Ключникова против союза с эсерами на основе создания национального комитета: «Среди виднейших парижских кадетов возникает мысль о создании «национального комитета». Основанием, на котором должен быть построен национальный комитет, было:
Далее следует период переговоров с соц[иал]-революционерами на предмет создания умеренно-левого фронта под эгидой «Совещания членов Учредит[ельного] собрания».
По отношению к этой новой комбинации в борьбе против Советской России я высказываю тот же скептицизм, какой высказывал по отношению к предыдущим комбинациям. Благодаря ей кадеты утратили свое лицо, потратили массу энергии, раскололись на два враждебных лагеря, и все без малейшего положительного результата. Как на результат торжества «новой тактики» я могу указать на издание П. Н. Милюковым «Последних Новостей» и на решение, которое было вынесено кадетскими юристами в лоне Совещания членов Учредительного собрания по поводу заключения англо-советск[ого] торгового договора.
В «Посл[едних] Новостях» совершенно нельзя узнать кадетской газеты. Это – пропагандистский листок, вся задача которого доказать, что вот-вот завтра, вот-вот сию минуту «большевики падут». Получается то же, что у Слиозберга, который второй год уверяет, что стоит лишь сделать небольшое усилие и от большевизма не останется и следа (помните его постоянный призыв «раздавить гадину»)? А что будет после того, как удалось бы насильственно сорвать советскую власть, «Посл[едние] Новости» не считают нужным уяснить себе.
Что же касается решения юристов с рю де-ля-Помп, то на другой же день после их заявления, что англо-советский договор не есть признание советской власти, английское правительство установило диаметрально противоположное.
Итак, результаты «новой тактики» чисто словесные. Но в них есть и одна несловесная сторона: за удовольствие говорить в Париже о борьбе, без малейшей возможности вести борьбу в России, тысячи русских интеллигентов расплачиваются голодом, преследованиями»[108].
Последняя часть статьи, пересказывающей выступление Ключникова, касалась вопросов изменения отношения к большевикам: «Даже если продолжать считать, что главная задача момента – это во что бы то ни стало «сокрушить большевизм», даже и с этой точки зрения тактика нашей партии не выдерживает критики. Как уже неоднократно указывалось, нами делается все, чтобы оправдать морально и тактически все действия большевиков.
Вот ввиду того, что русский антибольшевизм жестоко ошибся в оценке происходящего в России, ввиду того, что придерживаться принципа борьбы с советской властью значит до бесконечности затягивать мирное преодоление революционных потрясений, я со всей определенностью заявляю: пора прекратить призывы к борьбе с Советской Россией. Пора заметить, что многое из того, что делается ею, вполне согласуется с национальными интересами России и интересами международного прогресса. Пора открыто и прямо поставить вопрос о необходимости вернуться в Россию и об условиях, при которых это возвращение может быть возможно. Партия Народной свободы есть партия эволюционного национального прогресса. Не ее дело упрямо призывать к вооруженной борьбе, а тем более
Необходимо отметить, что в протоколе заседания парижской группы партии народной свободы от 7 июля 1921 г. данный абзац приводится не в качестве свободных размышлений Ю. В. Ключникова, а в качестве ответа на вопрос с места Н. В. Тесленко: «Почему же не едете туда сами?» На этот вопрос Ю. В. Ключников дает следующий ответ: «Почему я не еду сам туда? – говорят, но можно ли спор об идее сводить к этому? Ведь такое требование равносильно тому, как если бы от сторонников вооруженной борьбы непременно требовали, чтобы они сами стреляли или бросали бомбы. Я же говорю о том, что кадетизм в целом должен занять такую позицию»[110].
В заключительной части публикации в газете «Путь» автор пытается доказать, что в кадетской партии существуют не только старая и «новая» тактики, но и набирающая сторонников тактика профессора Ю. В. Ключникова: «В сущности, я требую уже не столь многого: П. Н. Милюков уже готов признать Советы, ему не нравятся только «большевики». Стало быть, нужно сделать только один шаг, еще и примириться с Советами при большевиках.
Тот же П. Н. [Милюков] усиленно подчеркивает всегда, что большим достоинством его «новой тактики» является то, что от нее в любой момент можно отказаться. Грех не воспользоваться в таком случае этим ее достоинством.
Итак, резюмирую: двум тактикам борьбы с Советской Россией нами должна быть противопоставлена третья тактика – примирения с нею»[111].
После этих публикаций в газете «Путь» на заседании комитета парижской группы партии народной свободы 11 августа 1921 г. по предложению А. В. Карташева был поставлен «вопрос о возможности дальнейшего пребывания в парижской группе члена партии Ю. В. Ключникова»[112]. 15 августа 1921 г. (протокол № 5) председатель В. А. Оболенский «поставил на обсуждение вопрос, уже возбуждавшийся в начале года Комитетом партии в связи с докладом члена партии Ю. В. Ключникова и другими его выступлениями. Принимая во внимание то коренное расхождение, которое существует между взглядами, проводимыми Ю. В. Ключниковым, и основами тактики партии народной свободы, а также полученные комитетом сведения о том, что Ю. В. Ключников, состоя членом К.-Д. партии, в то же время сотрудничает в газете «Путь», придерживающейся явно большевистского направления, – комитет ПОСТАНОВИЛ: 1) вновь поставить на обсуждение комитета вопрос о возможности дальнейшего пребывания Ю. В. Ключникова в составе парижской группы партии народной свободы и 2) запросить письмом Ю. В. Ключникова о том, не признает ли он целесообразным ввиду указанных выше причин выйти из состава парижской группы партии; в противном случае просить его сообщить письмом или лично в заседании комитета разъяснения по поводу того, действительно ли он сотрудничает в газете «Путь» и насколько правильной представляется ему постановка вопроса «о несоответствии его взглядов основам тактики партии народной свободы»[113].
На этом же заседании было решено 25 августа обсудить доклад комитета об отношении к вопросу о возможности дальнейшего пребывания в Группе партии члена партии Ю. В. Ключникова[114]. В этом духе было составлено обращение к Ключникову парижской группы кадетской партии от 16 августа 1921 г. за подписью В. А. Оболенского. В ответ на данное обращение Ю. В. Ключников 18 августа пишет развернутое заявление в комитет парижской группы: «Милостивые государи! Пока Парижская Группа нашей партии отражала все течения современного кадетизма, я не только не считал нужным выходить из группы, несмотря на резкие мои тактические и принципиальные разногласия с подавляющим большинством ее членов, но, напротив, считал своим политическим долгом посильно отстаивать свою точку зрения и тем помочь партии избежать непоправимых ошибок. Ныне парижская группа раскололась на две подгруппы, совершенно различные по политическому пафосу и ведущие между собой ожесточенную борьбу. Быть членом той или другой из этих подгрупп – значит стоять на строго определенной временной платформе, подсказываемой «моментом», но отнюдь не духом и не традициями прогрессивного нашего кадетизма. Да, я категорически утверждаю, что дух кадетизма не сохранен ни представителями «старой», ни представителями «новой» парижской тактики. Вместе с тем и на чисто практической почве ни старая, ни новая наши тактики, на мой взгляд, не способны дать сколько-нибудь благотворных результатов. Ввиду этого я только тогда войду в новую кадетскую группировку, возглавляемую П. Н. Милюковым, когда она в своей быстрой эволюции целиком дойдет до того, что я отстаивал с самого начала существования группы. Думаю, что ждать осталось уже недолго. Вместе с тем вы вполне правы, ставя передо мною вопрос, не желаю ли я добром выйти из вашей подгруппы и тем избавить вас от специального расследования по моему «делу» и от принятия против меня репрессивных мер. С моей стороны было непростительным упущением не сделать письменного заявления о выходе из группы тотчас же после того, как она распалась. Почему-то мне показалось само собой разумеющимся, что раз Группы на прежних принципах не существует, то и выходить из нее нечего. Я упустил из виду формальную сторону дела и ту чисто формальную преемственность, которая новый комитет Группы делает прямым преемником прежнего комитета»[115].
В заключительной части письма Ключников заявил о своем выходе из состава членов парижской группы партии народной свободы «ввиду того, что ныне перестали допускаться в ее среде те коренные расхождения в тактике, которые допускались раньше и которые обеспечивали ей возможность с ложных тактических путей перейти, наконец, на правильные тактические и принципиальные пути.
После этого заявления сам собой отпадает вопрос о моем сотрудничестве в «Пути», который, надеюсь, постепенно выяснится сам собой без каких-либо моих заявлений. Прошу принять уверение в моем искреннем уважении,
На заседании парижского комитета партии народной свободы 18 августа 1921 г. было «доложено письмо члена парижской группы партии народной свободы Ю. В. КЛЮЧНИКОВА, который в ответе на письмо, посланное ему во исполнение постановления комитета от 15-го августа, сообщает о выходе своем из состава членов парижской группы партии народной свободы. ПОСТАНОВЛЕНО: письмо Ю. В. Ключникова принять к сведению»[117]. Так завершилось юридическое, формальное оформление размежевания кадета Ключникова со своей партией. Эмигрантские либералы отказались даже всесторонне обсудить основные положения идеологии сменовеховства. Было заметно стремление скорейшего размежевания со «Сменой вех» для того, чтобы не допустить распространения ее идей в либеральных кругах эмигрантской общественности.
Кадеты после этого исключения Ключникова резко усиливают пропаганду против «Смены вех». Повсеместно прошло обсуждение отношения кадетской партии к этому общественно-политическому движению. Так, в журнале заседания константинопольской группы партии народной свободы от 10 сентября 1921 г. говорится о том, что Н. А. Цуриков попросил собравшихся «…определить отношение к позициям Устрялова и Ключникова»[118]. В ответ на это из уст А. В. Карташева прозвучала критика не сменовеховцев, а лидера партии – П. Н. Милюкова: «В Париже ходит каламбур, что истинным лидером «новой тактики» является не Милюков, а Ключников. Соглашательство с большевиками предполагает предварительное снятие пафоса с борьбы с большевизмом. Здесь точка соприкосновения обоих течений. Взгляд на большевизм, по-видимому, меняется, намечается переход от моральной непримиримости к фатальному объективизму. По вопросу о голоде Милюков писал, что нужно укреплять большевистскую власть на местах. Милюков давно перестал воевать с большевизмом, он по существу левее с[оциалистов].-р[еволюционер]ов, которые считают себя наследниками большевизма и проявляют к ним «семейную» непримиримость. Милюков, перестроив стрелку сердечного компаса, легко может логически докатиться до коалиции с большевиками. Устрялов и Ключников лишь моложе и дерзновеннее его»[119]. Таким образом, критика «сменовехизма» обернулась для непримиримых в рядах кадетов критикой «новой тактики» Милюкова.
На заседании парижской демократической группы партии народной свободы 27 октября 1921 г. П. П. Гронский делился впечатлениями, вынесенными им из поездки в Прагу на Академический съезд русских ученых-эмигрантов. В частности, он сообщил о присутствии на съезде профессора Ю. В. Ключникова: «Сам Ключников хотя и был в Праге и проявил там большую энергию, но на съезде почти не присутствовал и уехал оттуда до окончания его, предоставив ему свой письменный доклад, составленный в духе его статей в[журнале] «Смена вех». Этот доклад, несмотря на настояние Фармаковского уничтожить его без оглашения, был все-таки, по предложению Струве, заслушан, и ничего страшного в нем не оказалось; но он был признан просто не заслуживающим внимания и возвращен поэтому Ключникову»[120].
Через несколько недель тот же П. П. Гронский, которого правые кадеты считали другом Ю. В. Ключникова, на заседании парижской демократической группы партии народной свободы 14 ноября 1921 г. (протокол № 13) внес предложение «обсудить вопрос о том, как реагировать нам на кампанию, поднятую «Сменой вех», влияние которой, по его словам, начинает распространяться в здешней русской колонии. Благодаря этому настоящий вопрос приобретает теперь… серьезное значение, и поэтому нам надо установить к нему свое определенное отношение, которое, по-видимому, придется выявить в поднятии общественной кампании против «вехистов»[121].
П. Я. Рысс сообщил, что «на ведущуюся «Сменой вех» пропаганду деньги были получены ее авторами от большевиков: часть в Праге, а другая – здесь, в Париже[122]. Часть этих средств они употребляют на то, чтобы печатать свои интервью во французских газетах (в «Журналь», «Эр-Нувель» и в других). Кроме того, в последнее время и отдельные французы стали получать от них «Смену вех» и другую соответствующую литературу. При этом господа эти выдают себя за представителей русской либеральной интеллигенции и усиленно говорят о том, что они занимали ответственные посты при Временном правительстве (В. Н. Львов) или при белых правительствах (Ключников, Устрялов и другие). Я уже дал осведомительную статью о них в «Эр-Нувель», ибо считаю, что надо предостеречь от них французов, вообще плохо разбирающихся в наших политических течениях. Поэтому если бы их пропаганда не велась среди французов, а только в русской среде, то, по-моему, это была бы еще не беда, ибо русские скорее поймут, с кем имеют дело. Правые уже выругали их во французской печати за то, что они от коммунистов получают деньги, но на французов такие обвинения мало действуют»[123].
Следующий выступающий на заседании 14 ноября В. А. Харламов отмечал широкую пропаганду «сменовеховцев», которую уже невозможно замалчивать или игнорировать. А с учетом провозглашаемой большевиками амнистии военнослужащим белых армий вопрос об отпоре этой пропаганде становится «животрепещущим». Поэтому оратор предложил объединить все антибольшевистские силы эмиграции для отпора «Смене вех»[124]. Его поддержал Н. К. Волков, высказывавшийся за развертывание «широкой общественной кампании», ибо, по его мнению, сменовеховский соблазн «к сожалению, довольно широко уже распространился в здешней русской среде и коснулся даже таких лиц, от которых меньше всего, казалось бы, можно было ожидать, что они поддадутся влиянию «Смены вех»[125]. А выступивший следующим А. М. Михельсон даже сообщил о массе соблазненных большевиками из рядов торгово-промышленников. По сути дела, В. А. Харламов, Н. К. Волков и А. М. Михельсон своими выступлениями дезавуировали заявление П. Я. Рысса о том, что русские эмигранты легко поймут истинное лицо сторонников «Смены вех».
Напугав друг друга жуткими историями о коварстве «сменовеховцев» в эмигрантской среде, те же кадетские лидеры стали по очереди предлагать меры для сдерживания влияния «Смены вех». П. П. Гронский считал необходимым «дать в «Последних Новостях» ряд статей, критикующих с разных точек зрения позицию «Смены вех», далее устроить митинг с приглашением представителей всех эмигрантских антисоветских групп. По мнению оратора, такой «организованный отпор необходим, ибо Ключников, как я знаю по опыту Академической группы, опасный человек и бороться с ним не так-то легко»[126]. Его поддержали В. А. Харламов и П. Я. Рысс. В соответствии с характером обсуждения была принята и резолюция. В подборке документов парижской группы партии народной свободы сохранился черновик резолюции. Ввиду того что этот развернутый официальный документ кадетской партии должен был стать основой для критики «Смены вех», он заслуживает полной публикации без изъянов и пересказов:
«Распространяющаяся в среде некоторой части русской эмиграции точка зрения о возможности и даже о необходимости возвращения в Россию, которая, якобы, ныне до крайности нуждается в культурных людях и в специалистах, основана, по мнению парижского комитета партии н[ародной] св[ободы], на глубочайшем заблуждении, способном принести нашей Родине большой вред.
Испытывая, как и все прочие русские эмигранты и беженцы, страстное желание вернуться домой, мы хорошо понимаем,
Мы понимаем причины этих рассуждений и знаем их содержание и поэтому считаем своим долгом сказать, что рассуждения эти неправильны и даже вредны.
Прежде всего, отделение советской власти от России является искусственным приемом и в основе ошибочным, ибо советская власть III Интернационала, хотя и враждебная России, питается ее соками и
Если морально и духовно Россия, русский народ уже отделились от советской власти III Интернационала и уже ничего общего с нею не имеют, то механическая и материальная связь между ними теперь гораздо полнее и глубже, чем даже в 17-ом и в 18 годах, когда значительная часть русского народа была духовно охвачена большевизмом, вследствие чего желающие работать на Россию вне борьбы с коммунистами вынуждены работать, прежде всего, а может быть, и исключительно на коммунистов.
Мы знаем, что, благодаря коммунистической системе власти, Россия постепенно вымирает, даже несмотря на внешнее оживление некоторых городов, вызванное нэпом. Сельское хозяйство неуклонно падает, отошло до того состояния, когда только в редкие исключительные годы обилия осадков русский народ не переживает муки голода. И никакие усилия специалистов, ни прочих культурных сил как внутренних российских, так и внешних не способны повлиять на этот роковой процесс вымирания, пока Россией правит советская власть III Интернационала. Таким образом, даже в чисто гуманитарном вопросе помощи голодающим приходится признать единственным рациональным методом действий – методы борьбы с коммунизмом. Все остальное, в том числе и возвращение культурных сил в Россию ради будто бы служения народу является в лучшем случае паллиативом, а в большинстве случаев лицемерием, обманом или самообманом.
Так же точно обстоит дело с промышленностью, народным образованием, с прочими суррогатами культурной жизни. Подобно тому как в вопросе о Красной армии советская власть проводит в жизнь точку зрения, высказанную недавно в «Правде», что «Красная армия – не великорусская и не российская армия, а армия СССР», так же точно советская власть превращает все категории русских специалистов в орудие III Интернационала. И если русские люди, живущие в России и вынужденные системой чекистского и экономического террора отдавать часть своих сил на служение коммунистам, имеют право утешать себя тем, что некоторая часть их труда пойдет на пользу будущей обновленной России, то этого права не имеют желающие капитулировать эмигранты, которых ничто не заставляет работать во славу советской власти. Их легальное возвращение в Россию по собственной инициативе якобы ради служения народу было бы добровольным предоставлением III Интернационалу части или полноты своих сил для того, чтобы продлить срок жизни советской власти и тем самым убить остатки надежды, которою живут оставшиеся в России. Это означало бы добить лежачего.
Мы понимаем, что в состоянии беженства могут быть такие положения, когда люди, потерявшие все, и некоторые не приобрели никаких возможностей бороться за существование за границей, в отчаянии готовы или лишить себя жизни, или вернуться в Россию. Конечно, никто не имеет права толкать людей на самоубийство. Но пусть в таком случае никто не говорит, будто эти индивидуальные акты отчаяния могут служить кому-нибудь образцами выполнения гражданского долга. И пусть никто не прикрывает их громкими фразами о служении народу, ибо полного свержения большевиков в настоящее время нет и не может быть никакой иной формы служения русскому народу в России.
Мы отбрасываем версию об эволюции советской власти, ибо признающие эволюцию тем самым сливают в своем сознании в одно нераздельное цельное советскую коммунистическую власть со всей остальной Россией и вследствие этого открыто идут на служение III Интернационалу, выполняющему якобы национальные задачи России. Те, кто принимают теорию эволюцию, тем самым приемлют советскую власть и сознательно готовятся служить ей. Они в этом случае должны иметь мужество принять на себя ответственность за все деяния III Интернационала.
Таким образом, не касаясь индивидуальных случаев возвращения отчаявшихся беженцев, парижская группа партии Н[ародной] св[ободы] полагает, что добровольное возвращение эмигрантов в Россию не может иметь принципиального оправдания, ибо всякий легально возвращающийся в Россию, вольно или невольно, отправляется служить III Интернационалу в ущерб интересам русского народа»[127].
На заседании парижской демократической группы партии народной свободы 21 ноября 1921 г. П. Я. Рысс сообщил собравшимся о том, что уже сделано для правильного осведомления французского общественного мнения о действительной позиции «Смены вех». «Так, в сегодняшнем номере «Эр-Нувель» помещено почти – из того, что было напечатано по этому поводу в передовой «Последних Новостей» от 15 ноября. Используя наш материал, этот орган французской радикальной демократии отмечает, что «левого блока», о котором говорилось в интервью В. Н. Львова, в действительности не существует, что русская эмиграция раскололась на несколько лагерей и что демократические группы ее ничего общего с Львовым и его друзьями не имеют и с большевиками не идут. В некоторых других французских газетах также будут помещены разъяснения, что эти господа не представляют собою либерального течения русской политической мысли, а просто являются чистыми необольшевиками. Таким образом, соответствующие меры для правильного, в отношении их, осведомления французов приняты и теперь остается провести ту же кампанию среди русских»[128].
Но в вопросе о проведении кампании против «Смены вех» в эмигрантской среде возникли разногласия. Одни, во главе с И. П. Демидовым, считали влияние группы «Смены вех» «ничтожным и совершенно неопасным», и митинг против «сменовеховства» может раздуть их значение. Другие, во главе с П. Я. Рыссом, полагали, что «есть довольно значительная группа лиц (военных и гражданских), сбитых с толку и желающих к ним примкнуть; поэтому и важно скорее провентилировать и прояснить этот вопрос»[129]. Н. К. Волков обратил внимание собравшихся на факт, «указывающий на проявленный в среде русской эмиграции интерес к «Смене вех», а следовательно, и на известную опасность представляемого ими течения», подчеркивая, что «первое издание этой книжки (в количестве 2500 экземпляров) почти целиком уже разошлось»[130]. Далее на том же заседании обсуждался вопрос о составлении резолюции, направленной против «Смены вех». Указывалось на сложность составления подобной резолюции ввиду неясности формулировок авторов сборника, но одновременно подчеркивалась легкость составления подобной резолюции, ибо отношение кадетской партии к «сменовеховству» вполне выяснено[131].
На заседании парижской демократической группы партии народной свободы 5 декабря 1921 г. (протокол № 16) вновь обсуждался вопрос об отпоре «Смене вех», ибо «при нынешнем неустойчивом положении эмигрантской массы может в свою очередь создать им новых сторонников»[132]. Были обсуждены возможности сотрудничества с другими антибольшевистскими политическими партиями и группами для борьбы с влиянием «сменовеховства». Таким образом, кадеты развернули широкую кампанию против Ю. В. Ключникова и его единомышленников. Вскоре парижский период жизни и деятельности Ключникова завершился. Он методично более года пробовал переубедить коллег по кадетской партии в необходимости пересмотра позиций на основе, как он считал, основополагающих идей кадетизма. Но парижская группа партии народной свободы не захотела поддержать идеи «Смены вех» профессора Ю. В. Ключникова. В конце 1921 г. он переехал в Берлин, где вместе с Ю. Н. Потехиным основал «возвращенческую» газету «Накануне» (1922–1924 гг.). Многие пророчества Ключникова в отношении дальнейшей судьбы кадетской партии вскоре сбылись. Но его надеждам на то, что «Смена вех» позволит переродить советскую власть в «нормальное» демократическое государство, не суждено было сбыться. При этом многие идеи нововеховцев безусловно представляют значительный интерес и сегодня, ибо содержат глубокий анализ исторической обстановки 1920-х годов и предлагают действия различных партийно-политических лагерей тогдашней России на основе идей компромисса, согласия, толерантности.
Идеи компромисса
Одним из основных элементов идейных воззрений сменовеховцев являлось осознание бесперспективности продолжения Гражданской войны. Так, харбинский сменовеховец Н. В. Устрялов поставил под сомнение саму возможность такой борьбы путем возрождения белых армий: «Но если бы даже и удалось каким-либо чудом гальванизировать труп белоинтервентского движения, к чему привело бы оно? По всем данным, доходящим из России, там оно встретило бы решительный отпор. И проснувшееся патриотическое чувство, и естественный инстинкт самосохранения элементов, – связанных или связавших себя с революцией, и справедливая боязнь социальной реставрации – все это объединилось бы в борьбе с новой авантюрой»[133]. При этом сменовеховцы осознали, что новая военная авантюра может проходить лишь при помощи и на средства империалистических держав, которые в качестве компенсации потребуют экономического закабаления России: «Мы поняли, что возрождение России по иностранному рецепту потребует гомерического гонорара для наших врачей-целителей от большевизма… Но даже приблизительные расчеты показывают, что Россия будет просто отдана в экономическое рабство»[134].
Поделиться книгой: