Лихорадка теней

— Я не камень.

Я была вполне уверена, что четвертый и последний камень был у В’лейна.

— Вещи эльфов изменчивы. Они постоянно перевоплощаются.

— Но не в людей, — съязвила я. — Посмотри на меня. Я не высечена из скалы в аду Невидимых. Меня родила человеческая женщина.

— Ты абсолютно в этом уверена? Мои источники сообщают, что вас с Алиной удочерили.

Я никак не комментирую это заявление, меня интересует лишь его источник информации.

— Никто на самом деле не знает, что сделал Король, после того как сошел с ума. Возможно, он сделал один из камней не таким, как остальные, чтобы получше скрыть его, — смеясь, произносит он.

— Камни не становятся людьми!

— Это как раз то, что пытается сделать Синсар Дабх.

Я прикрываю глаза. Был ли Риодан прав? Получается, что все указывало на одно — Книга могла приобретать материальную, наделенную разумом форму? Интересно, что оба — и он, и Дэррок — верили в это, причем складывалось ощущение, будто они обсуждали это при составлении плана как убить Бэрронса и убрать его прочь с дороги! В конце концов, именно Бэрронс помог мне прийти в себя из состояния при-йи, а ведь если бы я и дальше оставалась в том состоянии, то мною было бы легко управлять. А это было бы чертовски неудобно для них.

— Но люди, которыми она завладевает, потом кончают жизнь самоубийством, — говорю я.

— Это потому, что она не может найти никого, достаточно сильного, чтобы вынести слияние.

— Что ты имеешь в виду? Ты хочешь сказать, что определенный человек может принять в себя Синсар Дабх и не наложить на себя руки после этого?

— Он сможет еще и управлять ею, — говорит он самодовольно.

Я резко вдохнула. Об этом я слышала впервые. Но он так уверенно об этом сказал, что я почти поверила.

— Ее можно использовать самому до того, как она использует тебя?

Он кивнул.

Но я все еще сомневаюсь:

— Просто взять ее и открыть? Без вреда, без подвоха?

— Нужно впитать ее, всю мощь, которую она содержит.

— Как? И кто этот «определенный человек»? — не отставала я. Интересно, была ли я этим человеком? Может, поэтому я и могу ее выследить? И по этой же причине все остальные были не так важны как я?

В ответ Дэррок послал мне снисходительную улыбку:

— О, никчемный человек, какая же мания величия сидит в тебе. Нет, МакКайла. Ты никогда не была этим человеком.

— Кто же тогда?

— Только я могу это сделать.

Я вытаращила на него глаза. Он? Я окинула его взглядом еще раз сверху вниз. Почему? Как? Что он знал такого, чего не знала я? Чего даже Бэрронс не знал?

— Что же такого особенного в тебе?

Он засмеялся и бросил на меня взгляд, словно говоря: «Ты в самом деле думаешь, что я тебе скажу?» Ненавижу, когда люди отвечают мне моими же словами.

— Но я же тебе все сказала. Я ответила на твои вопросы.

— Это были самые элементарные вопросы.

Я прищурилась:

— Если ты знаешь, как слиться с Книгой, то почему заставил меня принести камни в туннель, шантажируя захваченными в плен родителями. Зачем они тебе понадобились?

— Ты наверняка уже знаешь, что камни могут парализовать ее. Когда я окажусь рядом с Книгой, у меня будет определенное преимущество. Если я не смогу самостоятельно подобраться к ней достаточно близко, то, возможно, мне придется воспользоваться ими. Так что теперь у меня есть ты, чтобы выследить ее, и камни, чтобы загнать в угол, а с остальным я справлюсь сам.

— Это потому что ты ешь Невидимых? Поэтому ты можешь слиться с ним? — если надо, то я покромсаю, нарежу соломкой и сожру самых лучших из них. Вот она — ненасытная Мак.

— Вряд ли.

— Значит, дело в твоей сущности? Ты сделал что-то особенное? Что именно? — я слышу безумие в своем голосе, и это пугает меня, но если у него был иной способ, кроме как забрать четвертый камень у В’лейна, собрать пять Друидов — а Бэрронс был уверен, что Кристиан один из них, но он до сих пор бродит в Зеркалах, — произнести заклинание и выполнить какой-то сложный ритуал, то я хочу знать что это! Если есть короткий путь и пусть даже мизерный шанс, что я достигну цели за какие-то несколько часов или дней вместо того, чтобы торчать здесь несколько мучительных недель или даже месяцев, то я хочу знать его! Чем меньше времени мне придется провести в этой адской реальности, тем лучше.

— Посмотри на себя, МакКайла. Ты сейчас такая возбужденная и раскрасневшаяся, уже слюни над идеей слиться с Книгой, — золотистые крапинки снова замерцали в его глазах.

Я уже видела этот взгляд у мужчин.

— Так похожа на Алину, — прошептал он, — и так непохожа на нее.

Видимо, ему эта разница по душе.

— Что в тебе такого? Почему ты можешь соединиться с Книгой? — настаивала я. — Скажи мне!

— Найди Книгу, МакКайла, и я покажу тебе.

Когда мы все же нашли комнату с Зеркалом, она оказалась такой, как описывал ее Дэррок: совершенно пустая, хранящая единственное Зеркало, шириной пять футов, высотой — десять.

Казалось, что Зеркало вставлено прямо в стену из неизвестного мне материала.

Но мои мысли были далеки от Зеркала. Я все еще переваривала сказанное Дэрроком.

Еще одна часть головоломки, подаренная мне, стала на свое место. Я была ошеломлена его решимостью достать Книгу, и это при том, что никто из нас не знал, как к ней прикоснуться, переместить, загнать в угол, сделать с ней хрен знает что и при этом не дать ей завладеть тобой, превратить в абсолютное зло, а затем убить себя и всех вокруг.

Я удивлялась отсутствию жестокости в Дэрроке. Почему он продолжал преследовать Книгу, если у него никогда не было возможности использовать ее? Ведь даже нам с Бэрронсом пришлось признать, что гоняться за ней бессмысленно.

И все-таки Дэррок не отступал. У него были свои Невидимые, постоянно рыскающие по Дублину. В то время, пока я блуждала в потемках, пытаясь собрать в единое целое разрозненные крупицы информации, Дэррок шел напрямик.

Он знал способ слиться с Синсар Дабх и знал, как можно контролировать ее!

И я не сомневалась в том, что Дэррок говорит правду. Я не имела представления, где и как он добыл эту информацию, но он определенно знал, как использовать Синсар Дабх и при этом остаться невредимым.

Мне необходимо было тоже это узнать!

Я наблюдаю за ним из-под опущенных ресниц. Я больше не спешу убить его. Черт возьми, но в сложившихся обстоятельствах я кого угодно убью, лишь бы защитить этого ублюдка.

Я мысленно вношу коррективы в свои дальнейшие планы. Мне не нужно пророчество, камни или Друиды. Мне не придется в дальнейшем пытаться связаться с В’Лейном.

Мне нужно только одно: раскрыть тайну Дэррока.

Как только я это сделаю, я сама загоню Книгу в угол. И буду совершенно спокойно находиться рядом с ней. Ей понравиться играть со мной.

Мои руки дрожат от волнения, которое трудно скрыть. Попытки выполнить абсурдные условия пророчества могут занять целую вечность. Мой новый план можно выполнить за считанные дни, и тогда всем моим горестям придет конец.

— Почему ты проводил Невидимых через дольмен склада на Ла Ру, вместо того, чтобы вести их сквозь Зеркало, которое у тебя было? — я сыплю простыми вопросами, чтобы притупить его бдительность. Как только его защита ослабнет, я нанесу решающий удар. Подобно многим мужчинам-с-короной-на-голове, ему нравилось слушать самого себя.

— Невидимые из низших каст слишком озабочены тем, чтобы как следует пообедать. Мне же нужен был короткий проход в виде пространства, свободного от живых существ, через которое их можно было бы провести. Я никогда бы не вывел их прямиком из этого мира в твой. Кроме того, многие из них могли просто не пройти через такой маленький портал.

Я вспомнила полчища Невидимых: одни были маленькие и тонкие, другие — мясистые и огромные. Все они вышли из гигантского дольмена в ту ночь, когда я впервые ощутила на себе мимолетный взгляд облаченного в красную рясу Гроссмейстера и, к своему ужасу, обнаружила, что он и был тем самым загадочным любовником моей сестры. В ночь, когда Мэллис чуть не убил меня, и только внезапно появившийся невесть откуда Бэрронс спас меня от гибели. Я пытаюсь отключить память, но уже слишком поздно.

Я снова на складе, зажата в ловушке между Дэрроком и Мэллисом…

Бэрронс приземляется возле меня, его длинный черный плащ развевается за спиной.

«Это было просто глупо, мисс Лейн», — говорит он с насмешливой полуулыбкой, присущей только ему. «Они и сами довольно быстро могли бы выяснить кто вы».

Мы начинаем драться с Дэрроком и его приспешниками. Тогда мне хорошенько досталось от Мэллиса. Бэрронс приносит меня обратно в книжный магазин и лечит меня. Тогда он в первый раз поцеловал меня. Раньше я никогда не чувствовала ничего подобного.

Он столько раз спасал меня, и что же я сделала, когда он нуждался во мне?

Убила его.

Беззвучный крик снова поднимается во мне. Попытка заглушить его отняла последние мои силы.

Я споткнулась.

Дэррок поймал мою руку и поддержал меня.

Я стряхнула его ладонь.

— Я в порядке. Просто теряю силы от голода. — Это неправда. Мое тело просто отключается. — Давай выбираться отсюда, — сказала я и шагнула в Зеркало. Я ожидала встретить сопротивление, потому что раньше такое уже бывало, и поэтому наклонила голову и попыталась сделать шаг вперед. Поверхность Зеркала была плотной и липкой.

Внезапно меня отбросило в другую сторону, и через мгновение я оказалась распластанной на полу. Следом Дэррок плавно и грациозно вышел из Зеркала. Я быстро вскочила на ноги и бросилась к нему:

— Что ты сделал? Вытолкнул меня?

— Я не делал ничего подобного. Возможно, это своеобразный способ Зеркала сказать камням «Скатертью дорога», — поддразнил он меня.

Я не чувствовала никакого эффекта от близкого соседства с таким мощным артефактом. Камни были спрятана в покрытый рунами мешочек, и я совершенно забыла про них. Мои ши-чувства, похоже, не работали в Зеркалах. Мой разум больше не видел холодный темный огонь, испускаемый камнями.

Дэррок ухмыльнулся:

— А возможно, оно говорит «Скатертью дорога» тебе, МакКайла. Дай их мне. Я пронесу их через следующее Зеркало, и посмотрим, что будет с тобой.

Следующее Зеркало? Только сейчас я поняла, что иного пути в Дублин, кроме как через белую комнату с десятью Зеркалами на стене, нет. Он сделал так, чтобы ни у кого не было возможности преследовать его. Меня давно интересовало, куда ведут остальные девять.

— Вряд ли я сделаю такую глупость, — бормочу я, поправляя свой рюкзак и отряхивая пыль с одежды.

— Разве тебе не хочется узнать, кто ты: человек или камень? — подначивает меня Дэррок. — Если в следующий раз я буду нести камни, а Зеркало выбросит тебя опять, то мы получим ответ.

Я — не камень.

— Просто скажи мне, какое Зеркало ведет в Дублин.

— Четвертое слева.

Не желая еще раз грохнуться на пол, я начинаю осторожно продвигаться внутрь. Это Зеркало было странным. Оно затянуло меня в длинный туннель, в котором одна кирпичная стена вихрем сменяла другую, будто он наложил друг на друга Тав’ры, похожие на те, которые видел Кристиан в кактусе, растущем в пустыне, только сейчас они были скрыты в кирпичных стенах.

Но где?

Я мельком увидела ночную улицу в следующем зеркале, и меня обдало прохладным ветерком. Я с трудом пробралась через вымощенную аллею к кирпичной стене и застыла, будучи в шоковом состоянии. Она была тверда и непроницаема.

Даже с закрытыми глазами я бы узнала свой город. Мы вернулись в Дублин. Я прижимаюсь к стене, но она и не думает поддаваться мне. Что ж, за сегодняшний день я пробыла в заднице довольно долго.

Мои ноги стали подкашиваться, но мне удалось удержаться в вертикальном положении, когда все мои чувства ши-видящей обрушились на меня с удвоенной силой, будто очнувшись после длительной, возмутительной спячки, вызванной пребыванием в Зеркалах. Инородная энергия мощным потоком вторгалась в мой мозг: город кишел эльфами.

«Объекты силы» и эльфы обычно заставляли меня страдать от мучительной тошноты, но продолжительный контакт что-то изменил во мне. Теперь я получаю темный, необычайно сильный прилив адреналина от них. Я уже едва держусь на ногах от голода и усталости. Меня не волнует местонахождение Невидимых, я не собираюсь бросаться на поиски Книги. Я закрываю глаза и стараюсь сконцентрироваться на приглушении моего «зрения», пока оно совсем не замолчало в результате перегрузки.

Ко мне подходит Дэррок, обнимает меня и прижимает меня к себе. На мгновение я забываю о том, кто я, забываю про свою боль и потерю, знаю только то, что сейчас эти сильные руки поддерживают меня.

Я чувствовала запах Дублина.

Я была в объятиях мужчины.

Он разворачивает меня лицом к себе, наклоняется к моей голове, обнимая меня так, словно хочет защитить меня от всего мира, и на какой-то миг я притворяюсь, что он — это Бэрронс.

Дэррок прижимается губами к моему уху:

— Ты сказала, что мы друзья, МакКайла, — шепчет он. — Но я не вижу в твоих глазах ничего дружелюбного. Если ты доверишься мне, только полностью, то я никогда… Как ты там говорила? Я не позволю тебе умереть, пока ты будешь находиться в зоне моей ответственности. Я знаю, что ты злишься из-за своей сестры, но вдвоем мы можем изменить это… или не менять, если захочешь. У тебя есть привязанность к твоему миру, но неужели ты бы не нашла себе места в моем? Ты еще меньше похожа на людей, чем Алина. Тебе здесь не место. И так было всегда. Ты предназначена для чего-то большего, — его мелодичный голос чарующе понижается. — Разве ты не чувствуешь это? Разве ты не чувствовала это всегда? Ты — нечто большее, нежели остальные представители твоего вида. Открой глаза. Осмотрись вокруг хорошенько. Неужели эти мелочные, плодящиеся, как мухи, воюющие между собой, люди стоят того, чтобы за них бороться? И ты согласишься погибнуть за них? А, может, ты решишься вкусить вечность? Бессмертие. Абсолютную свободу. Ты сможешь стать той, для кого одна-единственная земная жизнь — ничто.

Он обхватил руками мою голову и сжал в ладонях лицо. Его губы ласкают мое ухо. Он резко и часто дышит, я чувствую, как его напряженная плоть сквозь одежду касается моего бедра. Мое собственное дыхание учащается.

Я снова притворяюсь, что он — Бэрронс, и внезапно он словно становится Бэрронсом, но я изо всех сил пытаюсь сохранять сознание ясным. В моей голове проносятся образы — те долгие, невероятные часы, проведенные в пропитанной сексом постели.

Я чувствую запах Бэрронса на своей коже, ощущаю его вкус на губах. Я помню. Я никогда не забуду. Эти воспоминания такие живые, что мне начинает казаться, что я могу протянуть руку и коснуться тех темно-красных шелковых простыней.

Он лежит на кровати, закинув руки за голову, целая гора татуировок и мускулов, и наблюдает за тем, как я танцую голышом.

Манфред Манн поет ремейк на старую песню Брюса Спрингистина в моем айподе: «Я пришел за тобой, за тобой, я пришел за тобой…»

Он пришел. А я убила его.