Помоги проекту - поделись книгой:
— Только не мыслил я, что восхочешь свою землю под рукой держать.
Шурик неловко повел плечом. Под давящим взглядом Велуса хотелось свернуться в комочек и лежать тихо-тихо, не привлекая внимания.
— Да как-то само сложилось. Мне владение не особо-то и нужно, но… Не отдавать же свое кому попало?
Старейшина расхохотался. Его сила, густо замешанная на веселой ярости и звериной жажде жизни, ударом хлыста стебанула по комнате, заставив стены попятится от вспышки веселья господина. Отголоски хорошего настроения древнего пронеслись по коридорам, заставляя дханна на мгновение замереть в замешательстве. Смех так же неожиданно, как и появился, стих, переродившись в довольное клокотание могучего зверя.
— Верно, малыш! Верно молвил! Своего никогда не отдавай! — Велус склонился над потомком, невольно подавляя исходящей от него мощью. — Давно этих слов от тебя ждал.
Он еще раз пристально оглядел Шурика, кивнул каким-то своим мыслям. Резко, словно щелчком выключателя, стер улыбку-оскал с лица.
— Порадуй меня, Ассомбаэль. Покажи, что моя кровь не оскудела. Что стая моя сильна, — он протянул руку и погладил Шурика по голове. Словно щенка приласкал. — Ступай. Уже скоро вести придут. Недолго осталось.
За пару лет успевший отвыкнуть от перепадов настроения главы семьи, толстяк только кивнул перед тем, как порскнуть в коридор. Выдохнуть он осмелился, лишь отойдя метров десять от дверей. Прадед подавлял. Что в детстве, что сейчас, когда Шурик повзрослел и якобы считается полностью самостоятельным. Рядом с ним хотелось упасть на спину, подставив вожаку брюхо, позабыть о гордости, отбросив даже мысль о неподчинении. Слишком силен и жесток был древний дханн.
Не дай боги подвести такого!
Новости, которых ожидал старейшина, пришли скоро. И отношение к себе вызвали двоякое. Во всяком случае, приехавший поддержать родича и попутно спрятаться от каких-то своих проблем Рамиааль высказался именно так.
Со стороны могло показаться, что утверждение Шурика в роли самостоятельного субьекта властных отношений, то есть полноценного взрослого дханна, пройдет просто и без особых сложностей. То есть сначала он при большом скоплении народа поклонится главе семьи, ответит на десяток замшелых церемониальных вопросов, поклянется в верности роду — уже проделано — а затем, примерно через два-три дня, за которые нужно обаять сколь можно больше гостей и родичей, в поединке докажет умение владеть силой. В реальности дела обстояли сильно иначе. Родня, хорошо знавшая о неспособности Ассомбаэля к магии, обаяться не желала, и лишь из уважения к отцу ограничивалась намеками; вслед за ней настороженно вели себя представители иных семей. По общему мнению, предстоящая схватка с неназванным сородичем была претендентом проиграна изначально.
Основные события, так сказать, второго раунда происходили в ставшем для Шурика родным городке, претендующем на гордое звание личного владения. Следовало проверить сформированную усилиями молодого дханна «вертикали власти», узнать, насколько слуги могут и готовы защищать хозяйское добро. С этой целью, то бишь с инспекцией, были посланы трое опытных принятых, принадлежащих к разным фракциям внутри семьи, в обязанности которых входило устроение пакостей и прочее указанной вертикали сотрясение. Вот они и трясли, как умели.
— Считаю, надобно защиту Источника на крепость опробовать.
Кузьма служил деду Моргена и получил от своего господина недвусмысленные указания относительно Ассомбаэля. Дискредитация, дискредитация и еще раз дискредитация!
— Негоже сие, — откликнулся Волк, принятой симпатизировавшей Шурику сестры Дарвала. — Больно труд велик Источник-то заклясть.
— Вот потому и проверим. Оценим.
Решение Фахима, посланца самого Велуса, поставило точку в зарождавшемся споре. Отчасти потому, что в их троице он являлся главным, отчасти из-за паршивого настроения предводителя, готового излиться на окружающих чем-то болезненным.
Злобствовал Фахим уже седмицу, с момента возвращения из Америки. Бывший нукер Джанибека оказался совершенно неподготовлен к ценностям эпохи фаст-фуда с ее эмансипацией, толерантностью, гей-парадами и сдвинутыми на почве феминизации негритянками. Особый шок вызвали женские наряды! В его представлении, выдержавшем испытание микроскопическими платьями демониц, женщина не должна показываться на улице в чем-то, не прикрывающем запястья. Еще она не должна указывать мужчине, что он должен делать, не может вмешиваться в мужские разговоры и ни в коем случае не демонстрирует свой интерес первой! Кроме того, услышав «пошла вон, старая дура», не бросается с кулаками на доброго человека (обошелся ведь словами, хотя мог бы нагайкой отхлестать), а идет, куда велено.
Самое обидное, что атаку он не ожидал и чуть не оказался сбит с ног. Сто пятьдесят килограммов чернокожей страсти, чего вы хотите…
Раздражение требовалось на ком-то выместить. Спутники помощниками в релаксации становиться не желали. Их можно понять.
В результате к главному из принадлежащих Ассомбаэлю Источников, водному, троица приехала в тишине и демонстративном согласии. Могли бы сначала проверить и второй, лесной, но решили не связываться — больно уж контролирующая печать выглядела нестандартно. Даже издалека. Так что по молчаливому соглашению решили непонятное не трогать, ибо чревато. Система же каналов и связей озерного Источника, передающая местному хозяину силу и право ей распоряжаться, выглядела абсолютно типовой, словно из учебника взятой (так оно и было на самом деле). Поэтому принятые рассчитывали справиться с защитой по-быстрому, выиграв время для более серьезных дел.
Про обитающих там же русалок и заключенный с ним уговор они ничего не знали.
А вот коварная нежить почувствовала присутствие чужаков сразу…
Если бы процессы, протекающие в сознании предводительницы утопленниц, можно было перевести в человеческие образы, то превалирующими среди испытываемых эмоций стали бы две — страх и предвкушение. Примерно так чувствует себя охотник при виде бенгальского тигра. Хотя в данном случае со стороны русалок присутствовал и чисто гастрономический интерес, потому как ведающие любых направлений или школ попадались на зубок редко, зато отличались изрядными вкусовыми качествами. Правда, будущее украшение стола состояло из принятых… ну да с этим пускай местный хозяин разбирается. В конце концов, уговаривались они на защиту его собственности, а не на дипломатические выкрутасы.
Но дичь опасная, да. С такой надо осторожно.
Со снятием печати у Фахима и Кузьмы возникли проблемы. Сначала Волк, верный указу хозяйки, не столько помогал, сколько мешался. Когда же его отправили на вынужденный отдых, выяснилось, что сил двух принятых на ритуал хватает с трудом. Не из-за особой сложности разрушаемой конструкции — как уже говорилось, сюрпризами здесь и не пахло — а из-за необычайной ее крепости. Шурик вбухал в печать колоссальное количество энергии, благо дефицита в ней не испытывал. В результате Кузьма едва сдерживал натиск немногочисленных и примитивных охранных систем, в то время как Фахим, буквально напрягая последние силенки, расшатывал основной блок псевдоразумного творения молодого дханна. Оба настолько сконцентрировались на работе, что по сторонам не смотрели.
Излишний энтузиазм, как учит мировая история, всегда приводит к неожиданным и травмоопасным результатам.
В самый напряженный момент, когда усилия гостей наконец-то начали приносить плоды и печать зашаталась, нежить с торжествующим ревом нанесла свой удар. Время она подгадала идеально — внимание принятых было отвлечено, помешать ей они не могли. Буквально за пару секунд русалка высосала из Фахима всю энергию, превратив опытного и сильного мага в с трудом удерживающегося на ногах зомби, затем та же участь постигла не успевшего отреагировать Кузьму. Ему, правда, повезло больше. Пусть символическое, но сопротивление младший принятой оказать успел, смягчив первый, самый страшный удар. А потом вмешался Волк.
Сначала он банально оторопел. Русалку к печати Шурик привязать не мог, поэтому действовала он совершенно автономно, то есть неожиданно. Просто бац — и возникла из вод, аки Афродита из пены морской (хотя красотой никак не блистала. Русалка, не Афродита). Во-вторых, таких стражей Источников на Руси не держали. Ну не связывался Дом Поющего Зверя с нежитью, не его это стиль! Разве что Велус в пику общественному мнению баловался некромантией, так когда это было. Поэтому Волку потребовалась пара мгновений, чтобы поверить собственным глазам. Убедившись же, что перед ним не сложная иллюзия и не созданный спецом в магии духа «глюк», единственный дееспособный принятой испытал мимолетное искушение отвернуться и даже прилечь. Очень уж устал он от общества соратников… Впрочем, подлая мыслишка исчезла почти сразу, едва появилась. Какие бы склоки не раздирали Дом, предательство своих считалось тягчайшим из грехов.
Последовавший затем между злобной покойницей и слугой демонических сил обмен мнениями превратил окрестности Источника в нечто вроде куска пустыни. Трава высохла и превратилась в пыль, деревья почти полностью отдали влагу и ужались, сбросив не только листья, но и кору; озеро покрылось толстым слоем льда. Аргументы чародея перевесили, пленников нежить заполучить не смогла. Хотя ей тоже было грех жаловаться — в конце концов, она не просто отбилась от трех не самых слабых ведающих, так еще и подкормилась, и договор, заключенный с молодым дханном, выполнила. Не то, чтобы очень стремилась, но все-таки. Печать местного хозяина, пусть и покоцанная, продолжала работать и четко показывала, кто правит окрестностями.
Первая попытка «гастролеров» доставить Шурику неприятности провалилась.
Второй раунд агрессивных переговоров состоялся часов через шесть, хотя мог бы не состояться вообще. Два дипломата из трех находились не в лучшем состоянии, досталось им сильно, а третий изначально был готов возвращаться домой и в наилучших красках описать гостеприимство принимающей стороны. Однако чувство долга, щедро приправленное желанием отомстить, способно воистину творить чудеса.
— Чтоо ещее можно провеериить?
Настырности Фахим не утратил — в отличие от четкости речи и скорости соображанса. Вот и подыскивал новую цель для приложения своих усилий. Цель, в связи с изменившимися обстоятельствами, простоватую, ибо сам предводитель сейчас мало на что был способен, а на спутников у него надежды не было.
— Могем второй Источник проверить, — ехидно откликнулся Волк. Внешний вид соратников, да и вся ситуация в целом, его развлекали. — Тут недалече.
Кутающегося в теплую, украденную из магазина, зимнюю куртку Кузьму затрясло от предложения еще сильнее.
— Посмейся у меня! — внешность Фахима дрогнула, потекла, но быстро вернулась в норму. — Дело говори!
Волк равнодушно дернул плечом.
— На мой погляд, все и так ясно.
— Еще дважды владение спытать надобно, — высказался Кузьма. — По обычаю. Я так мыслю — надобно людишек потрясти, Ассомбаэлю служащих. Их на крепость проверить.
— Это кого же? Могущественному роту принесли только принятая его, Алла, да какой-то Урзал неведомый. Остальные за деньгу малую на земле живут, за ними Славомира Савраковна приглядывает.
Фахим оживился. Связываться со старой полукровкой, самой по себе не подарок, да еще и с «мохнатой лапой» в верхах, ему не хотелось. Иное дело — слабосильный ведающий, никому не известный и вряд ли способный оказать сопротивление.
— Этот Урзал сейчас где? В городе, али съехал?
— Да вроде тут оставался. Найти можно.
— Вот и славно! Навестим новичка…
По меркам других колдунов, Урзал являлся достаточно трезвомыслящим, сдержанным человеком. Но это с точки зрения колдунов. Прочие ведающие обоснованно считали его типом параноидальным, со склонностью к садизму и зашкаливающим уровнем мстительности. Основанием для подобного мнения служила как общая репутация профессии, так и несколько инцидентов, случившихся в прошлом.
Слухи насчет паранойи не врали. Опасаясь возможных неприятностей в будущем и вполне реальных врагов в настоящем, колдун последний год старательно подготавливал призванные обезопасить его драгоценную шкурку сюрпризы. Раньше, до встречи с демоном Ассомбаэлем, нужных знаний у него не было, а теперь появились — вот он и трудился. Причем к делу подошел основательно. Мудро не надеясь победить в прямом столкновении — в былые времена служителей Тьмы убивали даже тупые варвары с ржавыми мечами — он сосредоточился на предупреждении возможной схватки.
Вот последствия этой сосредоточенности сейчас и предстояло ощутить на собственной шкуре незваным гостям.
Путешествовали они пешком, не слишком доверяя современной человеческой технике. Дескать, изобрели четырехколесную приспособу недавно, отладить не успели, ломается часто… Дорожными неприятностями принятых удивить было сложно, ибо люди бывалые. Но когда на голову Фахиму свалился уже второй сук, под ногами постоянно раскисала земля, а сверху исключительно метко гадил целый полк птиц, все трое невольно почувствовали некоторую тревогу. В городе их беспокойство усилилось. Казалось бы, что проще: найти любого ведающего, выведать у него, где живет искомый Урзал, прийти в гости и оставить по себе долгую память? Ан нет. Не получается. Почему-то именно их просили предъявить документы подозрительно часто попадающиеся милиционеры, к ним приставали подвыпившие граждане с острым приступом самомнения и желанием подраться, именно их пытался задавить грузовик с проколотым колесом. Вместо ведающих поиск приводил в совершенно непредсказуемые места вроде первого платного сортира области (памятник архитектуры девятнадцатого века, о чем извещала табличка при входе) или в кафе, у посетителей которого были такие рожи, какие не на всякой каторге встретишь. Под ногами проваливалась земля — в прямом смысле, причем аккурат над канализацией — на голову летели выплеснутые из окна помои, сарайчик, в котором они присели передохнуть, неожиданно загорелся. Волк едва успевал реагировать, отводя от себя и от напарников град мелких болезненных напастей.
Исходя из теории «полоса черная — полоса белая», рано или поздно череда неприятностей должна была прекратиться. И принятые воспрянули духом, стоило им поймать какого-то задержавшегося в городе ведающего. Тот, не будь дурак, мигом понял, с кем его судьба свела, побледнел и выразил желание поделиться с новыми друзьями доступной информацией, деньгами из кошелька и вообще любыми жизненными благами, только отпустите поскорее, пожалуйста. Адрес искомого Урзала вылетел из него со свистом. Троица приободрилась и, на прощание отвесив чародейчику пинка, двинулась в указанном направлении.
Вот тут-то и выяснилось, что черная полоса в их жизни не закончилась а, скорее, получила дополнительный слой краски. По мере приближения к дому Урзала количество проблем, слабых, неожиданных и очень обидных, возросло в геометрической прогрессии. Волк плюнул на маскировку, в ярости сжег единственное во всем городе осиное гнездо, свалившееся ему под ноги, и окружил себя и спутников слабо мерцающей защитой. Пусть видимой смертным, зато надежно защищающей от всех известных видов воздействия. Мысленно он клялся по возвращении в родной дом засесть за изучение методик школ Судьбы и не вставать, пока не научится блокировать чужое влияние. То, что они попали под чье-то весьма специфическое проклятье, ему было очевидно.
Впрочем, что значит «чье-то»? Понятно, чье.
— Ну, как? — Фахим внимательно оглядел парадную, выискивая признаки ловушек. — Здесь?
Из окна на втором этаже выглянула старушонка, рассмотрела компанию исходящих неземным светом бичей, меленько перекрестилась и побежала звонить в милицию. Так, на всякий случай.
— Здесь. — Способности Волка не пострадали, и он определил то, на что его товарищи еще не обратили внимания. — Вся защита на Тьме построена. Как бы ни колдун внутри сидел.
Принятые дружно поморщились, потом столь же дружно вздохнули. Отступать нельзя, позору не оберешься. Поэтому без особого энтузиазма они вошли в подъезд, пешком, справедливо опасаясь ехать в лифте, поднялись к нужной квартире. Опутывавшую дверь паутину заклинания Волк смахнул, практически не прилагая усилий. Фахим и Кузьма приободрились, рассчитывая отыграться за понесенные обиды и всласть попинать зловредного поганца Урзала, благо тот оказался дома и искать его где-то еще не пришлось.
Тяжелая стальная дверь слетела с петель, словно пушинка. Фахим без особого пиетета поставил ее рядышком в коридоре, после чего первым вошел в квартиру. Вождь, пусть временный, пусть раненый, должен идти впереди. Воин презирал современных генералов, из глубоких бетонированных бункеров посылающих крылатую смерть на соседние континенты и в страхе избегающих схватки лицом к лицу.
Однако, на сей раз драки не вышло.
— Обманул, свиний сын, — принятой остановился перед тряпичной куколкой, лежащей на полу в центре нанесенной дурно пахнущей жидкостью узора. — Сбежал куда-то, а заместо себя обманку оставил.
— Далеко уйти не мог, — Волк присел рядом, втянул ноздрями воздух, принюхиваясь. Куклу он тоже трогать не стал, сдержал желание пнуть ногой. — Наверняка под хозяйское крылышко спрятался, едва нас почуял.
— Говорят, подворье Ассомбаэлево не больно-то укреплено, — высказался доселе молчавший Кузьма.
Принятые обдумали неожиданную мысль. Соваться в дом любого иного дханна без предварительной тщательной подготовки они бы не стали, даже с благословления собственных хозяев. Но к Ассомбаэлю, магу бесталанному, можно попробовать. Только вот…
— Да вы же ранены оба, — словно неразумным детям, напомнил Волк.
— До вечера восстановимся и обережный круг вокруг усадьбы изучим, — предложил план действий Кузьма.
Фахим призадумался. Еще хотя бы раз попытаться причинить молодому дханну урон следует, так традиция велит. С другой стороны, лезть обессиленному в чужой дом… есть же разница между смелостью и глупостью! А что еще можно сделать? Людишек, принятой Ассомбаэлевой служащих, потрепать? Тогда церковь вмешается, да и не принято на Руси заводы родни сжигать и чужое дело портить. Перегибать палку тоже не след, испытание — не война.
— Подворье изучим, — наконец подвел итог размышлений старший. — Проверить охрану надо. В любом случае опосля сего домой вернемся и, как все было, подробно обскажем.
Принятые кивнули. Чего ж не понятного? Если внутрь проникнуть не удастся, то честь слугам местного хозяина и хвала. Если же наложенный Ассомбаэлем оберег получится обойти или проломить, да с доказательствами вернуться, то не бывать молодому дханну владетелем. Какой из тебя муж достойный, коли дом свой защитить не сумел?
В мире есть нечто, объединяющее старых и молодых, мужчин и женщин, негров и белых, богатых и бедных. И это нечто — всеобщая ненависть к комарам.
— Вот твари поганые, — Волк шлепнул себя по щеке и с мстительным удовольствием посмотрел на трупик врага, прилипший к ладони. — Нам здесь еще долго куковать?
— Часа три, — откликнулся Фахим. — Как луна взойдет, так войти и попробуем.
За прошедший день его раздражение не ослабело но, скажем так, потеряло былую концентрацию. Сначала полученная от нежити оплеуха заставила опытного бойца собраться и отодвинуть в стороны прошлые обиды, сосредоточившись на текущем мгновении. На переживания времени не оставалось. Предпринятые меры для восстановления способностей, завязанные на медитативные техники, тоже сыграли свою роль. Еще подожженная на прощание квартира Урзала добавила толику хорошего настроения, помогла сбросить накопившееся напряжение…
Вид из кустов рядом с оградой открывался не очень, если судить с точки зрения человека. Принятые же были совершенно довольны. В этом месте установленная Ассомбаэлем защита слегка проседала, образуя своеобразную «складку», которую они собирались использовать для прохода на территорию усадьбы. Попасть в дом, конечно, намного сложнее, но кое-какие наметки плану тоже уже имелись. Оставалось ждать удачного сочетания колебаний природных энергий и готовиться.
Внутри усадьбы примерно тем же занимался верный помощник Аллы и силовая составляющая Шуриковых подданных, то есть Олег. После того, как трясущийся от страха колдун — с вытаращенными глазами и синими губами выглядел тот очень забавно — сообщил о появлении чужаков, безопасник ждал гостей. В том, что они появятся, сомнений он не испытывал. Гастролеры вряд ли станут воздействовать на простых людей, работающих в принадлежащем Алле холдинге или прикормленных чинуш из администрации — это требует времени и не пройдет мимо внимания церкви. То же самое можно сказать насчет организации налоговых и милицейских проверок. Зато диверсия никаких трудностей с организацией не вызовет и прекрасно укладывается в канву обычая. Сомневался он в ином.
Кое-какие представления о возможностях дханна у Олега были. Из обрывков разговоров Шурика с хозяйкой, баек Славомиры и рассуждений Урзала складывалась страшноватая и величественная картина. Оставалось надеяться, что слухи, как всегда, приукрашают действительность и на самом деле все не так плохо. С другой стороны, он лично видел толстяка с пулей в голове, злого и особых неудобств не испытывающего. Оставалось надеяться, что принятые, в отличие от их покровителей, не настолько живучи и что некий мифический «оберег» — сам Олег его не видел, но Шурик их хвалился и возлагал большие надежды — сработает, как надо.
На случай прямого столкновения Варварин получил двадцать патронов с пулями голубоватого цвета и пожеланием «продержаться сколь можно долее». Очень оптимистично. Еще ему выдали висюльку-медальон, снять которую не получалось даже в душе, но насчет нее указаний не поступило.
Судьба свела принятых и современного богатыря-защитника земли Шуриковой примерно в одиннадцать тридцать. Именно в это время Фахим создал проход через окружавшую усадьбу ограду. Волхвом он был опытным, чары деял давно, поэтому защиту преодолеть сумел. Только вот действовал слишком самоуверенно. Ассомбаэль, в дополнение к стандартному набору техник, использовал свое привилегированное положение носителя грани Земли, и заклял весь песок в пределах ограды. Исключительно на обнаружение. Мельчайшие частицы материи фиксировали любое движение и, если чувствовали присутствие незнакомой силы, мгновенно подавали тревожный сигнал творцу или его заместителю. Еще толстяк хотел создать несколько охранных демонов из того же материала, но мастерства не хватило. А обращаться за помощью к кому-либо он не хотел. Стыдно, да и не безопасно.
Однако засечь незваных гостей его топорная разработка сумела.
Ни самого Ассомбаэля, ни несущей отражение его энергетики принятой в доме не оказалось. Был Урзал, отдыхавший после дневных приключений, и простой смертный человек с пистолетом. Причем у Олега на шее висел медальон, служивший опознавательным знаком и настроенный на связь с псевдоразумным заклинанием. Поэтому нет ничего удивительного, что в ту же минуту, едва нога оккупанта ступила на родную землю, безопасник испытал приступ озарения. Он точно знал, где сейчас находятся нарушители, сколько их, куда идут и насколько опасны. Хотя насчет последнего у него возникли сомнения. Фахим, пусть раненый, являлся более старым, зато Волк казался сильнее. Впрочем, имена Олега не интересовали — он просто понял, что стрелять сначала надо в кого-то из этих двоих. Если, конечно, стрелять придется.
Несмотря на то, что Варварин первым закричал «стоять, руки за голову», принятые заметили его раньше. Они просто поверить не могли, что один человек! Простой смертный! Станет угрожать им глупой пукалкой. Им казалось — идет себе и идет, пусть идет, мы его не тронем. И вдруг мужик, который по идее видеть-то их под мороком не должен, достает из кармана пистолетик и начинает угрожать!
Обидно, да?
Растерянность длилась не долго. Кузьма, будучи лицом, наиболее заинтересованным в унижении слуг Ассомбаэля — и собравший большую часть птичьих «гостинцев» сегодня днем — решил, что терять ему нечего. Действовать надо активнее, с огоньком. Ну, и метнул в сторону недруга малый сгусток огненный, в странах заморских ошибочно файрболом называемый, хотя никакой тот сгусток не круглый вовсе.
Пламя вспыхнуло и опало прямо перед лицом Олега, остановленное медальоном. Постольку, поскольку в тот момент ствол оружия был направлен на Волка, первый неприцельный выстрел пришел именно на него. Пуля, маленький артефакт, врезалась в окружавший принятого щит, злобно застонала и рассыпалась серым прахом. Пепел узкой змеей окольцевал принятого и начал сдавливать его, стараясь проникнуть сквозь преграду. Следующий выстрел Олег, уже прицельно, сделал в Кузьму. Защититься тот не сумел и с окровавленным плечом рухнул на землю. Потратить третий патрон Варварину не позволили.
— Ну, будя. Повеселились, и хватит.
Невидимая сила выдернула пистолет из руки Олега. Он быстро обернулся. Прямо за его спиной, с занесенным клинком, стоял предводитель чужих принятых, и в глазах у него стыл просто лютый мороз. Варварин невольно попятился. Стоящая здесь же Славомира, остановившая драку, меленько захихикала.
— Эка разошлись добры молодцы…
Неслышным шагом подошел невредимый Волк, низко, в пояс, поклонился полукровке.
— Здрава буди, княжна. Извиняй, коли потревожили чем.
— Да уже потревожили, — хмыкнула старушка. — Чуть до смертоубийства дело не дошло.
Она помедлила и сняла сухую крепенькую ручонку с плеча Фахима. Тот дернулся, сбрасывая оцепенение, со злостью всунул нож в ножны и, не поздоровавшись, пошел проверять Кузьму. Славомира поджала губы.
— Ступай, Олежек. Ступай, — ноги безопасника самостоятельно развернулись и зашагали в нужном направлении. — Мы уж без тебя здесь разберемся. Сами.
Возвращение и доклад проверявшей крепость нового владения «комиссии» произвели фурор. Во-первых, никто не ожидал, что трое не самых слабых ведающих получат трепку от слуг мальчишки, и десятилетия не потратившего на обучение. Конечно, основные раны и Фахим, и Кузьма получили от нежити, но все равно — неожиданно. Во-вторых, вмешательство полукровки. Славомира, при всей своей эксцентричности, все-таки являлась дочерью главы Дома, и ее мнение иногда оказывало большое влияние. Не учитывать его в текущих раскладах было бы глупостью. И, напоследок, удивление вызвала реакция церковных властей.
Шурик стоял и слушал, как облаченный в черную рясу монах зачитывает с длинного свитка велеречивую кляузу:
— …мерзкие богохульники… несчастная девица… козни адские… христианам искушение… отродье сатанинское…
— Я нихрена не понял из твоей речи, жрец, — Велусу надоело выслушивать бубнеж, бумага вспыхнула и осыпалась пеплом. — Чего вы хотите?
Священник абсолютно спокойно отряхнул руки.
— Нежить, служившая могущественному Ассомбаэлю, разгуливает на свободе. Насколько нам известно, отпустили ее твои слуги. Соглашение нарушено.
Поделиться книгой: