Сыновья видели переживания и терзания отца, поэтому придумали, как решить проблему «по-своему», так, как им казалось будет правильным. Ни много ни мало, парни решили устроить засаду на следующих делегатов от влиятельного и жадного чиновника и расстрелять их. Вот так вот просто и легкомысленно. Массовое убийство вызовет резонанс на всю страну, дело дойдет до Москвы, и тогда правда всплывет, все поймут, кто главный злодей. Вечная надежда русского мужика на мудрого и доброго царя.

В очередной раз дело спасла младшая дочь, которая по приказу матери внимательно подслушивала все разговоры старших братьев и даже следила за ними.

Это и стало последней каплей, чтобы принять решение и уезжать. А, нет, не последней, а предпоследней. А вот последней каплей стал звонок и разговор по «скайпу». Звонил приятель семьи Сиротиных, Патрик Корст. Между прочим, гражданин Америки, да еще и миллионер. Если коротко, то Патрик Корст на самом деле до трех лет звался Петей Малышевым и был воспитанником детского дома, кстати, того же, где воспитывался и Ваня Сиротин, но единственное, что с разницей в двадцать пять лет. Патрик Корст попал в очень хорошую американскую семью, у которой были русские корни, ему дали хорошее техническое образование, парень был очень умным и талантливым. В двадцать лет Патрик создал какую-то там очень важную и полезную компьютерную программу, потом еще одну, потом еще. Через пять лет ему надоело работать на «дядю», да и в жизни случилась трагедия – родители попали в смертельное ДТП, оставив ему в наследство все свои накопления, да еще и выплаты по страховке были вполне приличные. Патрик открыл собственную фирму, благо стартовый капитал был как материальный, так и умственный. Парень четко знал, что и как надо делать. Уже через два года Патрик стал миллионером, его состояние перевалило за пять миллионов американских долларов, а дальше начался просто вертикальный финансовый взлет.

Деньги есть, любимая работа есть, что еще нужно богатому американцу русского происхождения? Правильно – жена, и обязательно русская, тут без вариантов. В России Патрик уже несколько раз был, русские девушки ему чрезвычайно нравились. Патрик приезжал в детский дом Воронежа, где он провел первые три года своей жизни, здесь он случайно встретил Сиротина, который привез в детский дом свою продукцию. Так они и познакомились. Иван утащил слабо сопротивляющегося Патрика к себе в усадьбу, где тот провел неделю, чуть было, под впечатлением от всего увиденного и разговоров с Сиротиным, не решил бросить «свою Америку на фиг» и ехать на родину, «поднимать страну». Но жена Сиротина, как мудрая и опытная русская женщина, вовремя остановила их пьяные застолья и быстренько вразумила американца. Расстались они лучшими друзьями.

Именно Патрик Корст рассказал, что знает об этом Новом мире и даже имеет там некое свое представительство, ведя с тем миром дела. И сейчас он настоятельно рекомендует Сиротину продать все здесь и уехать туда. Там он быстро все восстановит и даже получит намного больше, чем потерял. Заниматься предлагал тем же фермерством, что и здесь, только с большим размахом, ибо мир новый и там всего не хватает, особенно продуктов питания. А самое главное, что Сиротины поедут «не в чистое поле», а в уже готовый поселок, где есть крыша над головой, опытные люди, готовые помочь, техника. А еще Патрик очень сильно надеялся, что Сиротин сможет в краткие сроки создать настолько крупный агрокомплекс, который будет импортировать свою продукцию в старый мир. По его затее, это должно быть очень выгодно. Он готов был инвестировать во все, чем решит заняться в новом мире Сиротин, отдать любые деньги.

Собиралась семья Сиротиных к переезду полгода, долго анализировали условия Нового мира, решая, чем там лучше всего заняться, что дешевле и выгоднее приобрести здесь, а что там, ну и кого кроме родни переманить с собой.

– Ну, а с чиновником-то что случилось? – не понял я. – Продали вы ему свое хозяйство.

– Я его продал Патрику, – усмехнулся Сиротин. – Он мне сам предложил его выкупить. Ну, а против импортного миллионера наши чинуши бздят воевать.

– А зачем это американцу понадобилось? – не понял я.

– Есть там пару заморочек и нюансов, которые я не буду тебе объяснять, потому что сам до конца не понял, но раз Петька сказал, что так выгодно, то значит, так и надо, у него знаешь, как башка варит? Он купил какие-то там биткоины по шестьсот баксов за штуку, а уже через полтора года продал их по пятнадцать тысяч долларов за штуку. А знаешь, сколько у него их было? Тысяча! Прикинул, сколько он срубил? Парень он грамотный, не чета мне и моим охламонам.

– Петька, может, и умный, но в драке я бы не хотел, чтобы он мне спину прикрывал, пусть лучше Лизка, от нее толку больше, – из кузова пробурчал старший сын Сиротина.

– Спать, – коротко рыкнул Сиротин. – Гля, обижается он, да не ревнуй, я никакого Патрика на вас не поменяю, вы же дети мои, – с теплотой в голосе пробурчал он себе под нос, но в кузове его услышали.

Разговор сам собой затих, дорога была хорошо укатана и машина шла ровно, без тряски, Сиротин задремал, а я задумался.

Мыслей было много. Во-первых, на кой ляд я здесь нужен? Нет, не в этом мире, а в кабине этой машины. Ну, сломал Иван пару пальцев, и что? Вон у него в кунге едут два парня девятнадцати и двадцати пяти лет от роду, каждый имеет богатый опыт вождения грузовика, трактора, вездехода и бог еще знает чего. Но нет, «ковбой» настоял, чтобы за руль сел я. Вторая странность, почему у Сиротиных так мало вещей? Значит, везут деньгами, тем более что в том мире, продав свое хозяйство, стали обладателями крупной суммы денег. Ну и отобранное вопреки всем законам этого мира оружие, ну, пусть и не совсем отобранное, а всего лишь переложенное в «Нивы» сопровождения в опечатанных ящиках.

А о чем все это говорит? О возможной засаде на пути, где нас всех убьют, ради сиротинских денег. Или нет? Скорее всего, засады не будет, все-таки из нее вырваться можно. Я бы просто завез нас в какое-нибудь надежное тихое место и там бы уже «выпотрошил» вдумчиво и основательно.

Надо только понять, кто из наших конвоиров злодей, потому что во время движения у меня создалось четкое впечатление, что парни в «нивах» и вояки в «хантере» и «покемоне» друг друга не знают. По крайней мере, за все время движения они никак не проявили никаких признаков, указывающих на обратное. Катили себе и катили друг за дружкой. Я бы поставил на то, что злодеи – это те, кто в «нивах», ведь именно они забрали оружие Сиротиных себе, да и морды у них мерзкие на вид. Я на бандитов, злодеев, убийц, да и просто плохих людей за пятнадцать лет оперативной работы нагляделся настолько, что подобный контингент вижу сразу. Даже когда служил в Питере, а все знают, что это культурная столица, даже там такое наблюдал не раз и не два.

Незаметно достал ПМ из кармана и так же незаметно загнал девятый патрон. Пусть оно и нарушение ТБ и всяческих инструкций, но так оно надежней, особенно если нарвешься на опытного противника, который умеет считать выстрелы с противоположной стороны, вот такого можно на лишний патрон и подловить. Был у меня такой случай, хорошо бронник на операцию надел, да и пуля, та самая девятая, прошла вскользь, не сломав ребра, а лишь оставив большущий синяк.

Дорога становилась с каждым километром все хуже и хуже, было видно, что мы покидаем обжитые и часто посещаемые людьми места. Раньше некоторые участки пути были отсыпаны мелким гравием зеленого цвета, а сейчас все свелось к одной колее, плутавшей по широкой проплешине среди густого хвойного леса. Слева и справа тянулись поросшие густой травой и мелким кустарником невысокие бугорки, похожие на могильные насыпи. В этом мире деревья были несколько больше, чем у нас, они были и выше и шире в стволе, полагаю, просто здешний лес был немного старше тех, к которым я привык. Здесь было много хвои: сосна, ель, кедр, лиственница и что-то еще, что я определить не мог. Из лиственных деревьев больше всего было кленов и осин, но попадались и могучие, одиноко стоящие развесистые дубы, как у Пушкина, на которых обязательно должна быть цепь, котяра и сисястая баба с хвостом вместо ног.

Звериный мир был непуганый и совершенно не боялся человека. Несколько раз к дороге выходили лоси и олени, а как-то, когда деревья подступили совершенно вплотную, что-то тяжелое прыгнуло на крышу нашей машины и тут же скрылось на другой стороне. Камера успела поймать лишь пушистый хвост и задницу, покрытую мехом. Похоже, что в здешних лесах леопардов было больше, чем в старом мире ежей.

Когда на небе появились первые звезды, колонна подъехала к поселению со смешным названием «Утка». Внутрь всех не пустили, за ограду из профнастила, бревен и ажурных кружев из «егозы» заехали только вояки – «хантер» и «покемон». Остальные остались снаружи. Вообще, странно, какие они после этого на фиг конвоиры и защитники? «Нивы» стали чуть в сторонке, раскинув большой тент между машин. Мы к ним не стали моститься, а расположились поодаль.

Я было размахнулся спать под открытым небом, но Сиротин лишь презрительно покрутил пальцем у виска и предложил помочь раскинуть большую палатку, что я тут же и сделал.

Ужин готовил младший из сыновей Сиротина, я внес в общий котел все, что было в рюкзаке, в том числе и фляжку с самогоном и копченое мясо с салом. Пшеничная каша, приправленная тушенкой, обжаренным с салом луком, пошла на ура. А вот с самогоном случился облом, жена Ивана лишь недоуменно посмотрела на мужа, который потянулся к протянутой мной фляжке, и сразу стало понятно, что «стопочки для аппетиту» сегодня не будет. Честно говоря, то ли каша была настолько вкусной, то ли я настолько голодным, но большая и щедрая порция – полный, немного с горкой армейский котелок – провалилась в меня, как вода в сухой песок – быстро и без остатка, а чувство голода не покидало.

– Вкусно? – с заметной гордостью в голосе спросил Иван, видя, как я кусочком хлеба «вытираю» внутренние стенки котелка.

– Ага, – не стал скрывать очевидного я. – Вроде ничего обычного: пшеничка да тушняк, а пошло так, как будто впервые ем подобное, – ответил я.

– Обычное, да не обычное! И крупа и тушенка, все собственного производства, это тебе не то говно, что в большинстве стоит на полках современных супермаркетов. Крупа вся чистая, перебранная, там перед дроблением чуть ли не стандарт размера зерна есть, а в тушенку идут не рога, шкура, копыта и пальмовое масло, как у остальных, там чистое мясо. Чтоб ты знал, но кто мои продукты хоть раз в жизни попробует, на всю жизнь запомнит и на другие будет смотреть уже с сомнением. А ты что, не наелся? – удивленно спросил Иван, глядя, как я доедаю со стола бутерброды с салом.

– Это просто побочный эффект от избавления от рака, меня предупреждали, что первую неделю буду есть за троих. Вот и ем.

Сиротины еще долго после ужина обсуждали между собой какие-то подробности новой жизни, а я залез на свое водительское сиденье, накрылся спальником и уснул. За охрану лагеря отвечали Смерта и Болтун. Причем Смерта просто лежала вблизи костра, лишь изредка поднимая голову и вздрагивая ушами, а вот Болтун проявлял большую активность, то нарезал круги вокруг машин, то убегал куда-то. В общем, все были заняты своим делом.

Так прошел мой первый день в Новом мире.

* * *

Спал я часа три, не больше. Такую меру сам себе определил, есть у меня такая способность – внутренний будильник, во сколько сам себе назначил, во столько и проснулся, точность, конечно, не секунда в секунду, а минут пятнадцать-двадцать, но меня вполне устраивает. Ночь уже полностью вступила в свои права, от низины, что лежала между поселком и далекими холмами, еще не потянуло холодом, но к утру, думаю, затянет туманом. В общем-то в этом мире мне пока нравилось, природа здесь какая-то чудная – смесь северной тайги и более южной лесостепи, а климат мягкий, как будто где-то по соседству есть теплое море или океан с теплым течением. Чудеса!

– Ты куда? – еле слышно прошептал Иван, спящий на соседнем с водительским сиденье.

– Поссать, – так же шепотом ответил я.

– Может, с тобой сходить? – предложил он.

– А что, есть нужда?

– Да особо нет, ну, вроде за компанию.

– Не надо, я еще и разведку провести хочу, что-то мне не нравятся наши охранники в «нивах».

– Ты там давай поосторожней, – напутствовал меня Сиротин. – Если что, ори как потерпевший. Сиротины своих не бросают!

– Ага, – коротко буркнул я, осторожно вылезая из машины, чтобы не брякнуть чем-нибудь. – Только я надолго, может, на пару часов, – выдал я на выходе.

Ползти по-пластунски конечно же не стал, чай, не мальчик уже. Но двигался медленно и плавно, без резких движений, прошел вдоль борта машины и отошел от лагеря метров на сто, так чтобы стоящие рядом «соболь» и «газон» были все время между мной и «нивами». Потом свернул вправо и по широкой дуге пошел назад. Неожиданно из темноты выскочил Болтун, обнюхал меня, пару раз вильнул хвостом – «типа узнал, иди дальше, грызть не буду» – и вновь скрылся в темноте. Я пошел своей дорогой.

Место для засады или секрета, тут уж называйте как хотите, выбрал возле нескольких чахлых деревьев неопределенного вида, больше похожих на оливковые, хотя откуда им здесь взяться, тут же не Греция.

Лежать на пузе не комильфо, холодно и опасно для здоровья. Пенку я брать не стал, чтобы руки не занимать. Пришлось стоять на коленях, подстелив под колени два куска пластика. Оно хоть и не очень «по-пацански», но ноги не так устают, как сидя на корточках.

Для чего я здесь? Хочу посмотреть, как там обитатели «нив». Подсказывает мне моя чуйка, что они там бухают, ну или уже закончили. Может, выйдут один-два наружу отлить, а может, я здесь зря просижу все это время. Посмотрим. Это как на рыбалке, когда идешь в незнакомое место, может, будет клевать, и ты домой притащишь столько рыбы, что вызовешь негодование жены, как в том, старом анекдоте, а может, просидишь без единой поклевки.

Мне повезло. Клевало, и даже пару жирных «карасей» удалось вытащить на берег, но выпотрошить их нельзя, Гринпис против, поэтому сфотографировал и отпустил. Поссать, а заодно пыхнуть «косяком» выползло два субъекта весьма помятой внешности. Оба опасливо косились по сторонам и особенно в сторону второй «нивы». Дорогу подсвечивали малюсенькими фонариками, пряча их меж пальцев, чтобы было видно только впереди и не отблескивало по сторонам.

Место для наблюдения я выбрал весьма удачно, эти двое подошли совсем близко, буквально в паре метров от меня, там как раз лежало бревно приличного в диаметре размера. Именно на это бревно я и рассчитывал, приметив его еще посветлу.

О чем они говорили в начале своего пути, я не знал, до меня долетела только та часть разговора, пока они ссали, а потом «пыхали», сидя на бревне. Из разговора стало понятно, что одного зовут Санек, а второго Чебурашка, старшего в конвое Баста. Ну, а самого главного, их главаря, звали просто – Бугор. Санек очень надеялся, что сможет завладеть ботинками «лысого чувака», уж очень они ему понравились, сдается мне, что лысый чувак – это я. А Чебурашку сильно беспокоил факт, что ему как всегда бабы достаются, как самому последнему, а ему это не нравится, потому что они потом вообще никакие, а у него вон какой зачетный болт. Про «болт» он начал рассказывать в подробностях, хоть Санек и несколько раз просил его заткнуться. Если коротко, то на последней «ходке» Чебурашка, а точнее, местный зоновский фельдшер «вживил» ему под кожу полового органа несколько пластиковых фасолин, из-за чего орган принял диковинную форму и устрашающий размер. Этим фактом Чебурашка очень гордился и считал, что после него ни одна баба не сможет ни с кем, точнее сможет, но удовольствия не получит. На это ему Санек и ответил, почему ему бабы всегда достаются последнему, да потому, что он своей корягой рвет им там все на фиг, и их только к хирургу на стол, а не к пацанам в койку. Чебурашка пропустил этот довод мимо ушей и снова принялся рассуждать, что вот бы ему малолетку, что едет в «соболе», но только обязательно, чтобы первым, а не после всех.

Дальше они рассуждали о том, что Бугор, хитрая зараза, сам в конвои не ходит, шкурой своей не рискует, но заставляет их – правильных пацанов – делать все так, чтобы жертвы попадали в поселок в полном неведении и без единого даже намека на опасность. Потом они принялись рассуждать о плюсах и минусах этого мира, но запутались, нравится им здесь или нет. А потом пошли назад.

Услышанного мне хватило за глаза, уши и даже почки. Немного полежав еще, я двинул обратно, шел тем же длинным, но безопасным путем. Болтун встретил меня снова, опять обнюхал, вильнул хвостом и пропустил к машинам.

– Ну что? – сонным голосом спросил Иван, когда я влез в салон машины.

– Ща, подожди, замерз, – ответил я, отхлебывая из фляги самогону. – Будешь? – протянул я флягу соседу.

– Давай, – он тоже сделал пару глотков. – Что-то узнал? Вижу по морде, что узнал, и новости не очень хорошие.

– Тебя, Вань, как по батюшке? – спросил я.

– Петрович.

– Звездец нам, товарищ Петрович! – коротко выдал я. – Те, что в «нивах», бандосы, которые сопровождают нас прямиком в свое логово, где всех баб, включая твою мелкую, затрахают до смерти, ну, а мужиков, наверное, в рабство или пристрелят. Это если вкратце.

– Это как так?! – недоуменно и одновременно испуганно воскликнул Сиротин. – Как ты узнал? – и тут же без всякого перехода: – Надо заводить машины и уходить, ща с разгону влепим мордой в их машины, вон они как рядком стоят, и тут же потопим назад, откуда приехали. Заводи «газон»!

– Тихо, – образумил я паникера. – Чего разорался, сейчас детей и внуков разбудишь. Если ночью начнется какая-то движуха возле ворот базы, где сидят вояки, то они просто лупанут пару очередей из АГСа, даже разбираться не будут, кто прав, а кто нет, потому что ночь на дворе.

– И что ты предлагаешь? – успокоившись, шепотом спросил Иван.

– Ждем утра, как только рассветет, сделаем вид, что в машине поломка, ну там откроем капот, открутим что-нибудь, чтобы «газон» с места не двинулся. Под предлогом помощи идем к воякам в поселок и предлагаем им деньги в обмен на охрану, рассказываем все как есть. Хорошо бы еще оружие ваше забрать у этих злодеев. Кстати, а что там у вас?

– Один «Тигр», два СКС, две «вертикалки» двенадцатые и одна «помпа» американская, ну и патронов ко всему этому добру валом.

– Нормально так, – одобрил я. – Еще вопрос: как с деньгами? Думаю, воякам надо будет предложить взятку.

– Деньги есть. Не вопрос, – отмахнулся Иван. – Если надо, можем миллион дать или два. Жизнь дороже!

– Так, давай все переговоры буду вести я. А то, если ты так легко расстаешься с двумя миллионами, то боюсь даже себе представить, сколько денег вы везете с собой?

– Да не особо много-то у нас денег с собой, – тут же осекся Иван, понимая, что сболтнул лишнего. – Просто глупо помереть из-за того, что зажилил лишнюю сотню рублей.

– Я не об этом, просто если начнешь трясти баблом, то у вояк может возникнуть искушение, чтобы завезти нас в лесок и там банально расстрелять. Понял? В таких условиях, когда никакого закона и системы правопорядка нет в принципе, надо быть или постоянно с автоматом в руках, или хитрым и осторожным, как змея. Думаю, что пятидесяти тысяч, ну, край, ста тысяч, воякам хватит за глаза, – подытожил я. – Подъем в шесть, а пока не уснул, придумай сейчас, как ты это все преподнесешь своим, чтобы они были готовы ко всему, держались вместе и не разбредались.

– Уснешь тут, – тяжело проворчал Сиротин. – И надо ж было мне повестись на уговоры этого хлыща в ковбойской куртке.

Я прикрыл глаза и принялся размышлять. Итак, что у нас есть? Наводчик банды – Ковбой, он знает, какие люди прибывают и куда направляются, возможно, знает, что везут с собой. На той стороне у них тоже есть сообщники, та же Ольга, мать ее так, за ноги да об забор! Здесь есть группа вооруженных людей, работающих под охранников, специализирующихся на проводке караванов и колонн, но скорее всего, берутся только за небольшие группы или одиночек. Есть у этой банды логово, куда они заманивают людей, где уже спокойно грабят, убивают и насилуют. Правильно? Я обкатал эту схему с разных сторон и нашел в ней несколько дыр и несостыковок. Но это нормально, любая версия – нагромождение догадок и рассуждений, слегка разбавленное небольшой порцией фактов.

Потом я принялся мысленно перелистывать в уме страницы картотеки находящихся в розыске или сбежавших из-под стражи и мест заключения преступников. Мне все не давал покоя разговор тех двоих, когда они курили один на двоих косяк, особенно та часть, про то, как Чебурашка хвастал своим «прибором». Что-то подобное было. Взять бы сейчас ноут да раскрыть закодированную папочку, в которой есть нужный файл с карточками, прогнать через фильтр, глядишь, чего и всплывет. Но не судьба, комп далеко и светить сейчас монитором совсем нельзя, могут заметить.

В 5.30 утра, когда еще была такая темень на улице, как у негра кое-где, а с низины приполз густой туман, за забором, где сидели вояки, началась шумиха, очень сильно похожая на подготовку к отъезду: врубили фары машин, ревел движок, воняло солярой и выхлопными газами и раздавались матерные крики. У меня на правом глазу даже выступила слеза умиления, тут же вспомнились «внезапные» проверки в старой жизни. Там было так же, все знали, во сколько и когда начнется «внезапность», но начиналась она все равно внезапно, ибо нет числа долбо…изму.

А в камеру, расположенную на крыше кунга, было прекрасно видно, что внутри периметра происходят именно сборы к отъезду. К «покемону», что ехал с нами, прицепили прицеп-бытовку, там же стоял трехосный КамАЗ, к которому тоже пристегнули прицеп – бытовку. Ну, а в шесть утра распахнулись ворота и колонна из «тигра», двух грузовиков с прицепами благополучно покинула периметр и укатила в том направлении, откуда мы вчера приехали. Вот тебе и здравствуй, бабка, юрьев день! Договорились с вояками, бабла им предложили, ага, щаззз!

– И что теперь?! – ошарашенно спросил Иван. – Может, надо поехать вслед за ними. А?

– Поздно. Надо было вчера вечером договариваться. Ладно, всегда есть план «Б». У тебя случаем нет подробной карты этого района?

– Есть, сейчас достану. – Сиротин залез в бардачок и достал из него отличнейшую карту, и не одну, а целый атлас карт.

Но когда я принялся изучать эти самые карты, то понял, что ничем особо от того, что есть у меня, они не отличаются, по крайней мере, информации в них было примерно одинаково, разве что карты Ивана были лучше напечатаны, да еще и не боялись воды. Но даже из того минимума смог извлечь хоть какую-то пользу, а именно определить примерно район, где нас должны увезти в сторону от основной дороги. Район получался большой, почти пятьдесят километров протяженностью, но и расположен он не далее через сотню километров, а по нашим реалиям и скорости передвижения это три-четыре часа на раздумья и подготовку.

– Тормоши своих, завтракайте, а я пока подумаю, как нам половчее из этой ситуации выбраться, – решил занять делом старшего Сиротина. – И осторожно введи их в курс дела, только без истерики и паники. Договорились?

– Слушай, Женя, а ты вообще кто такой? – вскипел Иван. – Чего ты такой спокойный? А? Может, ты с ними заодно? Я тебе предлагал вчера ночью протаранить обе «нивы» нашим «газоном» и свалить. Ты отказался, а теперь мы остались с ними один на один.

– Вань, не истери. И не такие проблемы решали. А идея с тараном плоха тем, что, во-первых, мы не могли быть уверены, что все злодеи были в машинах, может, кто-то из них сидел всю ночь с автоматом в руках где-нибудь в кустах, а, во-вторых, где гарантия, что при таране грузовик намертво не сцепился бы с одной из «нив». И что тогда? А я, на минуточку, в прошлом офицер, – с этими словами я показал пистолет в кармане. – И служил я в том самом месте, где надо думать головой. А ты сейчас единственная опора и надежда для всех своих детей, внуков и жены. Держи себя в руках, говори со своими бодро, четко и уверенно. Никакой паники и раздумий. Пусть твои думают, что у нас есть план.

– Хорошо, – потупив взор, ответил Сиротин. – А ты воевал?

– Да, – коротко ответил я. – У вас точно никакого огнестрельного оружия больше нет? – на всякий случай решил спросить я.

– Бать, у меня есть тэтэшник прадеда, – неожиданно раздалось сзади.

– Ёпта, – подскочил Сиротин. У меня тоже от неожиданности екнуло под сердцем. – Гриша, что ты так пугаешь? Подожди, как это дедовский пистолет у тебя оказался? Мы ведь, когда его хоронили, то в гроб его в форме положили и даже пистолет тайком в кобуру засунули.

– Мне пистолет деда Коля дал на хранение, а ему прадед Миша. Он еще сказал, что оружие боевое, он из него трех фрицев – экипаж танка положил, и ему нельзя в земле гнить, а в кобуру вырезанную из дерева игрушку засунули, ну так деда Коля говорил. Я ж не знаю, меня еще не было.

– Дай сюда, – приказал отец.

– Не дам, у тебя правая рука в гипсе, как ты им управляться будешь? – возразил старший из сыновей. – Давай лучше он у меня останется.

– А ты сможешь в живого человека выстрелить? – спросил я.

– Смогу, – ничуть не медля с ответом, произнес парень.

– Неужели опыт есть?

– Ну… – замялся с ответом парень. – Есть.

– Это когда мы по «чуркам» солью стреляли? – строго переспросил Иван.

– Ага, – слишком быстро и даже как-то с облегчением ответил Гриша.

– Гриня, когда вся эта хрень закончится, у меня с тобой будет серьезный разговор.

– Батя, спешу тебе напомнить, что здесь не только ты и твоя семья, но и мои дети, и моя жена. Так что не надо меня стращать.

– Офигеть! – всплеснул руками Сиротин-старший. – Сын против отца пошел.

– Сиротины, а вы можете потом решать свои проблемы «отцов и детей», – успокоил я обоих. – Давайте двигаться. Надо сварганить завтрак, поесть, проинструктировать всех остальных и подумать, в какой из машин будет безопасней детям и женщинам.

– В «соболе», – хором ответили отец и сын. Потом Иван уточнил: – Он бронированный, его купили у инкассаторов, банк обанкротился и имущество распродавал по дешевке, а бусик считай новый, без пробега.

– Да и у мамки есть еще «Оса», она точно ее не отдала.

– О господи! – воскликнул Иван. – Похоже, в этой семье только я без оружия.

– Отлично, значит, баб и детишек после завтрака в «соболь» переводим. А как двинемся, посмотрим, как эти вражины ехать будут, тут, судя по карте, есть пару мест, где будут обрывы, может, и правда тараном скинем их в обрыв, а там добьем, как кутят.

Пока Сиротины выполняли мои указания, я решил поглазеть, что находилось за забором, где ночевали вояки. Оказалось, что это стоянка для ночевок, и скорее всего, вояки могли и нас пустить внутрь, но, видимо, не захотели. Кусок земли, примерно сорок на сорок метров, огороженный забором из профнастила, набитого на столбы из бревен и жердин виде перемычек. Ворота сейчас распахнуты, вояки не потрудились их закрыть. По углам периметра некое подобие вышек-насестов, чтобы караульные могли по ночам нести службу, еще внутри было несколько навесов, пару «туалетов-скворечников», от которых дерьмом разило уже с приличного расстояния, и пустая поленница. Вот и все.

Получалось, что вояки просто приехали сюда, чтобы забрать своих и вернуться назад, ну или куда они там направлялись? А нас вроде с самого начала должны были конвоировать-охранять четверка злодеев на «нивах». Ладно я – одиночка, но как Сиротины могли на такую сомнительную охрану согласиться, да еще и свое оружие им отдать?! Ну, а с другой стороны, чего это я, все вояки да вояки? Какие они на фиг военные? Скорее всего, ЧВК какого-нибудь прииска или рудника, а здесь забирали своих геологов или разведчиков.

Ох! Что же делать?

Наши псевдоохранники проснулись и принялись готовить себе завтрак, развели костер под котелком, повешенным на треноге, рядом примостили на железках закопченный чайник. В нашу сторону бросают частые взгляды, то один, то второй, о чем-то переговариваются, шутят, часто смеются. Сейчас у костра двое, один отошел чуть в сторонку и курит. У него за спиной висит «калаш» с оптикой. Нарезной или гладкий, отсюда не видно. У тех двоих, что готовят завтрак, «длинного» оружия с собой нет, только пистолеты висят на ремнях. Четвертый сидит в машине, судя по внешнему виду – это главный, как там его? Баста! Что за погремуха такая? Вроде рэпер такой был. Завтрак готовят как раз Чебурашка и Санек, этих двоих оболтусов я сразу определил.