— Там кто-то был! — Жаба указал на два небольших рыжих холма локтях в ста, мутанты схватили оружие: кто дубину, кто ржавый меч, кто арбалет. Гекко вынул две изогнутые сабли.
Говаривали, в Пустошах водилось всякое. Не только мутанты, но и кошмарные твари, какие отродясь не встречались на обитаемых землях. Лука вспомнил монстра, пытавшегося его сожрать, и приготовился к бою. Вот только что он может? На сколько хватит метаморфизма, да и достаточно ли ресурса для противостояния?
Зэ, бочкообразный мутант, припал ухом к земле, полежал немного и пробулькал:
— Ничего.
Он встал на четвереньки, шумно вдохнул. На всякий случай Лука приготовился активировать боевую форму. На секунду-другую ресурсов хватит.
— Если это пожиратели, хрен мы их услышим, — прошептал Жаба. — Они бесшумны как тени. И появляются как из бездны. Пикнуть не успеешь, а ты уже болтаешься, нанизанный на лапу-меч. Они не убивают жертв, жрут живьем…
— Не нагнетай, а? — попросила лохматая голова Гекко.
— Ну его на хер, — поступило здравое предложение от четырехрукого мутанта. — Давайте свалим отсюда!
Гекко обратился к Луке:
— Идти сможешь?
Поднявшись, тот сделал несколько шагов и кивнул. Щур зло прищурился:
— Не вздумай свалить. Как-то ты легко согласился с нами идти. Точно подляну готовишь, клянусь сиськами Пресвятой матери!
— С вами безопаснее, — объяснил Лука. — Это раз. Два — в Столице меня ждет виселица, ведь я служил свергнутому императору.
Аргумент подействовал, мутанты взяли свои скудные пожитки и цепью двинулись на восток. Именно там, судя по словам мутантов, находилось Убежище. И именно там Кору готовили в жертву Двурогому, если, конечно, он существует. Лука шел предпоследним, за ним топал Щур — сторожил.
— Когда жертвоприношение Двурогому? — не удержался от вопроса Лука.
— Хе-хе, тебе-то че бздеть? Чай не баба! — сострил кто-то из впереди идущих. — На следующей полной луне. Не боись, мы тебя не отдадим, самим нравишься!
Мутанты захохотали, напряжение спало. Плетущийся рядом Зэ даже расщедрился на полоску вяленого тараканьего мяса. Правда, сначала не предупредил, а когда пояснил, откуда еда, Луку затошнило. Зэ расхохотался, выпуская пузыри слизи, а, отсмеявшись, сказал:
— Ешь, ешь, здеся это самая что ни на есть еда. Не эхо-чинильи, конечно, но почти.
— Эхо-чинильи?
— Агась. Типа эхо-тараканов, только чинильи. Вкусные! «Эхо» — значит твари, отразившие эхо проклятья Двурогого. Намного больше обычных, тех, что в Империи. Эхо-тараканы, например, те размером с меня.
— А ты, стало быть, эхо-человек?
— Сам ты… — обиделся Зэ. — Человек! Я нюхач! Таких, как я, один на поколение!
Солнце палило нещадно, метаморфизм предупреждал о высоком уровне радиации и едва успевал ее нейтрализовывать, потому каждый шаг давался Луке с огромным трудом, он еле поспевал за впереди идущими. Все тело было чужеродным, неповоротливым. А еще страшно тяжелым, может, от этого Лука по щиколотку проваливался в иссушенную почву Пустошей.
Первым делом он собирался найти и вылечить Кору, ведь обычному человеку не выжить в таких условиях. Потом — вернуться в столицу и… Будет видно.
Путь их лежал между похожими друг на друга холмами, поросшими рыжей травой. При этом постоянно казалось, что кто-то смотрит в спину, но никого, кроме группы мутантов под предводительством Гекко, в этой части Пустошей не наблюдалось. Вскоре холмы стали ниже и уступили место долине, присыпанной мелкой взрыхленной галькой.
Зэ остановился, раздвинул складки на брюхе и сказал:
— Кто-то тут был… — Он шумно втянул воздух. — Нутром чую! Кто-то большой в земле копался.
— Пустынный червь?
— В жопу Двурогого тебя, накаркаешь щас! — рявкнул Гекко.
И снова Луке вспомнился монстр из-под земли. А спереди меж тем спросили:
— Обходим?
— Гляньте! Это че, следы?
Лука посмотрел под ноги, вбок, на подножие холма и заметил, что земля исполосована бороздами, словно кто-то сек ее мечом.
— Стоять! — скомандовал Гекко.
— Пожиратели! — с ужасом прошептал Жаба.
— Оружие к…
Договорить Гекко не успел. Рыхлая почва под его ногами вздыбилась, и оттуда выстрелило гибкое тело насекомого… Или человека? В клубах поднятой пыли было не разобрать. Мутанты сперва прыснули в стороны, а потом сбились в кучу, встав спиной к спине. Сквозь песчаную взвесь Лука увидел, что возвышающаяся над Гекко тварь пробила его острой конечностью, но даже смертельно раненый двухголовый мутант не сдавался. Поднятый в воздух, он хрипел и размахивал саблями, пытаясь отсечь пронзившую его лапу.
— Пожиратели, мать вашу, нам кранты! — возопил Жаба. — Гляньте, они по склону бегут!
Лука повернул голову, заметил два движущихся по холму силуэта, перевел взгляд на монстра, преградившего путь. Пыль осела, и теперь его можно было рассмотреть: детская пухлощекая голова с неестественно огромным ртом, туловище до пояса человеческое, а дальше — как у насекомого. Пара человеческих рук, пара — остроконечных суставчатых конечностей, заканчивающихся зазубренными пилами, как у богомола. И три пары насекомьих ног.
Заверещав, тварь пробила грудь Гекко пикой-пилой, рванула одной конечностью вверх, второй — вниз, вспарывая туловище мутанта и отбрасывая его в сторону. Пожиратель так неестественно быстро двигался, что Лука не заметил, когда именно была отрублена лысая голова Гекко. Катясь по склону и толчками выплескивая кровь, она орала до тех пор, пока ее не подхватил другой пожиратель. Взрыкнув, он раззявил пасть и забросил туда вопящую черепушку. Челюсти сомкнулись не до конца, пожиратель поднапрягся — хрустнули сминаемые кости, брызнули ошметки плоти и кровь — и конвульсивно задергал шеей, заглатывая добычу.
— Оружие — к бою! — заорал Лука, выводя мутантов из ступора.
Прыгнул на первую тварь и за миг до столкновения активировал боевую форму.
Глава 2. Верховоды
Одновременно с активацией боевой формы в голове Луки вспыхнуло понимание, как действовать. Именно вспыхнуло — за долю секунды его сознание впитало особенности строения насекомых из базы метаморфизма. Видимо, тот подсобрал данных о местной фауне, пока Лука валялся на грани смерти.
Убивать пожирателей сложно, потому что, в отличие от животных или людей, у них нет органа, поражение которого приводило бы к мгновенной смерти. Мозг заменяли нервные пучки —
Лука использовал проверенную тактику: выстрелил из обеих рук тончайшими мономолекулярными нитями. Одна обвила голову монстра, вторая — нижние конечности. Лука дернул нити, ушел перекатом под вонзившейся в землю лапой-пилой, накинул еще петлю на голову второго пожирателя, другую на его руки-пилы, дернул…
И ресурс Колеса иссяк, второй пожиратель смазался, раздвоился, Лука даже не видел, успели ли нити срезать его голову — время будто замедлилось. И только когда с двух тел начали соскальзывать две башки, более-менее успокоился и пополз прочь. Непривычно тяжелое тело плохо слушалось, а земля проседала под его весом. Перекаты, исполненные секундой ранее, со стороны, наверное, смотрелись так же изящно, как маневры железного бочонка…
Отрезанная голова пожирателя, прохожая на кукольную, скатившись с пригорка, разевала зубастую пасть в безмолвном крике, корчила рожи и вращала глазами.
— Верховода убили! — надрывался кто-то позади истеричным голосом.
Но выдохнул Лука рано: первый пожиратель с обрубленными лапами не лишился главного своего оружия — острых пил на верхних конечностях. Бедро пронзила боль — лапа-пила пригвоздила его к земле. «Как?» — вспыхнуло удивление, ведь кожный покров был усилен!
Если бы не иридиевый скелет, кость раздробило бы! Лука лихорадочно думал, одновременно фокусируясь на шкале энергии Колеса, но та застыла на отметке в ноль процентов.
Тем временем пожиратель, взрыхляя землю, вслепую лупил вокруг лапой-пикой, порываясь ползти на обрезанных ногах, из которых хлестала оранжевая гемолимфа. В местах, где падали капли, появлялся бурый дымок.
Лука пытался сфокусировать взгляд, но не мог; чтобы освободиться, ему тоже не хватало сил, оставалось только ждать: либо пожиратель издохнет, либо тварь все-таки проткнет его, и первая жизнь Луки’Онегута закончится так бесславно.
Впрочем, на сильные эмоции тоже не хватало энергии, потому он не особо удивился, затуманивающимся зрением подметив, как четырехрукий мутант, держа в каждой верхней ладони по тесаку, а нижними сжимая длинные тонкие копья, отрубил лапу, проткнувшую Луку, поднял его и поволок прочь.
— Терпи, Север, — приговаривал четырехрукий, и его голос убаюкивал. — В Очаге выжил и тут выживешь…
Гаснущим сознанием Лука уловил, что остальные мутанты навалились толпой на единственного целого пожирателя и оттеснили его к склону холма.
Очнулся он на носилках в тени изъеденных коррозией валунов точно не в той долине, где кипел бой. Метаморфизм сигнализировал, что для заживления раны недостаточно органических материалов. «Пожрать бы», — перевел Лука мудреный язык Колеса.
Он согнул ногу, чтобы оценить масштаб повреждений, но рваную рану на бедре залепляла бурая клякса — природный антисептик растительного происхождения, который метаморфизм настойчиво рекомендовал пустить в дело. Лука пока дал отбой. Мутанты старались, и Двурогий знает, где и как они добывали лекарство для его раны. Просто поглотить его — всполошить мутантов и приумножить странности. Вряд ли его расправа над пожирателями осталась незамеченной.
Мутантов осталось семеро. Как погиб Гекко, Лука помнил, двух других, видимо, убил пожиратель, а его четырехрукий спаситель лежал на пять локтей левее, подставляя рваную рану на боку хлопочущему над ним чешуйчатому Жабе.
— Ща, ща, Йогоро. Ты это, терпи, кароч, пекти будет, — сказал Жаба и поднес флягу к ране. — Печь-жечь то бишь…
— Давай уже, — прохрипел четырехрукий Йогоро, сунул в рот палку, зажмурился и стиснул зубы.
— Ядреный самогон, крепкий, сам гнал! — хвастался Жаба, поливая рану.
От этих слов Йогоро выпустил из зубов палку, скривился и закатил глаза:
— Даже знать не хочу, как ты его гнал и из чего!
После чего стиснул палку зубами и зарычал. Щур стоял над ними, уперев руки в бока и помахивая хвостом из стороны в сторону. Раненый закашлялся и схватился за живот.
Лука попытался дотянуться до своего спасителя, чтобы исцелить, но резервы Колеса были исчерпаны. Удалось лишь определить, что дела Йогоро плохи.
Из оживленной беседы выживших, взбудораженных смертью товарищей и собственным спасением, Лука вычленил имена. Знакомые ему бочонок-нюхач Зэ, крысомордый Щур, чешуйчатый Жаба. Тот, что весь покрыт шерстью, лохматый, как медведь — Фург. Кособокий Скю напоминал восковую куклу, которую забыли на солнце, она начала плавиться, деформировалась и растеклась, а потом застыла: лицо складчатое, правая половина как зарубцевавшийся ожог, рука короткая и толстая, левая свисает аж до земли, тощая, будто птичья, одна нога более-менее нормальная, вторая в два раза длиннее и коленкой назад, как у кузнечика. Имя седьмого мутанта пока не называли, а сам он по большей части молчал. Лука прозвал его про себя Тряпка, потому что очень тощий морщинистый мутант был замотан в тряпье с головы до ног.
Щур сунул палец в рану Йогоро и, не обращая внимания на последовавшие вопли, попробовал окровавленный перст на вкус и вынес диагноз:
— Ребро порезано. К шаманам его надо, а то окочурится.
— Не дотащим, — не согласился Жаба.
— И то верно, — развел руками Щур. — Как ни крути, сегодня, Йогоро, у тебя свиданка с Двурогим!
— Не каркай, гнида, — выплевывая кровь, простонал четырехрукий.
— И че поперся к пожирателю? — проворчал Щур. — Дался тебе тот чужак.
— Да он нас спас! — возразил Жаба и, подняв когтистый палец, сказал: — Если б Йо не выволок его, это сделал бы я. Не по понятиям своих бросать, йоба! Первый закон!
— Своих! — возразил Щур. — А Север этот не пойми кто и откуда. Брешет как чешет, поди разбери. Мутный он! И в Очаг не сам пришел! Забросили!
— Не свисти, сказки то все шаманские! — взъярился Жаба и с сарказмом повторил: — Забросили! Ага, вскормленный молоком Пресвятой матери Тайры, Крушитель мутов и Истребитель Пустошей, конечно!
— А ты допер, как он их покрошил? — оживился Скю, жутко перекошенный мутант. — Я ниче не вкурил. Р-раз — и рассыпался пожиратель. Мож, этот вот и в натуре того… Нужный, в общем. Избранный!
— Ну, бляха-муха, началось! — взвыл Щур. — Не взломали еще ту щель, откуда вылезет Избранный! Сказки это!
— Сказки? — прищурившись, переспросил Скю. — А твой Истребитель Пустошей не сказки, что ли?
Сплюнув, он поднялся и заковылял к лохматому Фургу, который, матерясь, что-то разделывал тесаком за камнем. Ему помогал Тряпка.
— И я не допер, — пробулькал Зэ щелью на животе. — Хоть рядом и валялся. Но ваще ништяк. Я ваще не видел, чтоб так кто-то мог. Даже суперы не могут!
— Типа ты суперов в бою видел, — окрысился Щур, поскреб мохнатый нос и покосился на Луку. — В натуре говорю, беду он нам принесет. Север этот…
Йогоро выплюнул деревяшку и сказал:
— Пока от Севера только польза, и поболе, чем от тебя, так что заткнись.
Жаба что-то достал из своей котомки, кривясь, прожевал, растолок мякиш в руке и принялся замазывать рану четырехрукого.
— Во-во, Йогоро дело говорит.
Щур дождался, пока тот закончит, и сказал:
— Гекко отправился на порог к Двурогому. И кто у нас теперь рулит?
— Да хоть Зэ, а ты обломишься! — воскликнул Жаба.
— Чего это? По понятиям главным должен быть самый сильный.
Поделиться книгой: