— Я получил послание от капитана оу Дарээка. — Важно провозгласил Флиин, обводя нас величественным взором….Все‑таки любил мужик покрасоваться. — Он сообщает, что утром, с отливом, его эскадра выходит в море. Он предлагает нам присоединиться к нему, конечно только в случае, если у нас нет каких‑либо повреждений, тому препятствующих. Мне приказано явиться на совет капитанов, который состоится через полтора часа, там нам и скажут про цели и задачи экспедиции….Я уже отписал капитану оу Дарээка, о нашем согласии от лица всего экипажа, так что — увольнительных на берег не будет. Но до вечера надо успеть сделать кучу дел. Первое — пополнить запасы воды. Это на тебе Гилли. Второе — порох и ядра. Тут они дешевле, так что в Аэрооэо я тратиться не стал, а крюйт — камера, наполовину пустая. Ржавый Пес, это на тебе. — Указал капитан на нашего главного канонира. Зоркий Пиуу, ты еще не утвержден в звании капитана Советом Литруги, — кивнул он угрюмому мужику. сидящему на противоположной стороне стола, которого я всегда видел только с одним — чрезвычайно мрачным выражением лица на физиономии. — На совете мы это исправим. Тебя, конечно, все хорошо знают, как моего первого помощника, так что проблем не ожидается, но на всякий случай, будь готов к тому, что кое‑кто начнет задавать вопросы, пытаясь подловить тебя по части парусной и навигационной науки, или маневров в бою. Если ты провалишься, у них появится повод поставить на мостик "Хищного" своего человека. Оно нам надо? …Что еще? — Ах да. — Если мы не отпускаем людей на берег, то надо хоть порадовать экипаж хорошей жратвой….Доктор Мушкет, займись‑ка этим делом. Пойди с Деревяшкой, и закажи хороший ужин в каком‑нибудь портовом кабаке. Горячая похлебка, жареное мясо, сласти, свежие фрукты и овощи, немного вина, и все такое. Деревяшка знает, чем порадовать брюхо нашим головорезам. На тебе денежный вопрос, если доверить кошелек Деревяшке — он не удержится, и проиграет все в кости, так что — приглядывай за ним….Ну, думаю все всем понятно? — Разбежались, времени осталось мало, а сделать еще надо очень много.

Оу Ренки Дарээка, капитан.

— …Таким образом, как вы сами видите, нашей главной задачей, будет разозлить и напугать удихских адмиралов, заставив их собрать свой флот в одном месте, а дальше, уже дело за большими кораблями Сатрапии. Пусть стопушечные махины, хоть раз покажут чего они стоят в реальном бою, а то только и могут, что изображать из себя пугало, встав посреди моря. — У Ренки, после очередного раунда переговоров с оу Лоодиигом, и особенно, прочтения письма из дома, полного упреков, настроение было так себе, однако перед капитанами надо было шутить и изображать из себя этакого рубаху — парня. — Итак, вопросы?

— Э — э–э, сударь. — Капитан Дгай, один из наиболее авторитетных вождей пиратской вольницы, расплылся в довольно зловещей усмешке, и озвучил общее сомнение всех собравшихся на совете, капитанов. — Все это конечно хорошо, тактика там и прочая стратегия…. но, честно говоря, я что‑то пока не вижу тут какой‑то особой выгоды для нас. Драться придется с сильным противником, так что расчет на большую добычу, надежен как рыбий хвост, мелькнувший среди волн. А ведь мы, все‑таки не королевский флот, а…, мирные торговцы, и нам…. — Тут речь Дгая прервал дружный хохот собравшихся.

— Я понял вашу мысль Дгай. — Усмехнулся в ответ Ренки, не став дослушивать продолжение. — Более того, я заранее предвидел, что у вас, судари, возникнет подобный вопрос, и задал его…, хм, нашему нанимателю. Да — да — Именно нанимателю! Каждый экипаж, участвующий в операции, получит от трех до шести сотен золотых сатрапов, в зависимости от тоннажа и количества пушек своего корабля. Знаю, вроде бы не особо много. Но с другой стороны — у удихов, в отличии от Кредона, нет большого торгового флота, так что от мечты ограбить жирного купчика, все равно придется отказаться. Многие из вас уже успели сцепиться с удихами, и знаете, что добыча эта зубастая, и просто так в руки не дается. Из‑за этого, кстати, и местные морячки, не слишком‑то торопятся брать каперские патенты….Может тогда и нам стоит заняться мирной торговлей, оставив войну королевским флотам? Но, ведь и тогда, нам все равно придется иметь дело с удихскими пиратами, и каждый раз, загружая трюм, мучительно раздумывать, что лучше — погрузить туда еще одну штуку шелка, или еще одно ядро? Удастся ли отбиться десятком пушек, или надо заполнять всю батарейную палубу? Платить жалование пушкарям и абордажной команде, молясь богам, чтобы не пришлось их задействовать….Короче — быть пиратской добычей, что для "пахарей моря" с Литруги, дело весьма непривычное. (Хихиканье и дружная поддержка зала). А главное, не забывайте, что многие ваши привилегии и налоговые послабления, что в Тооредане, что в Сатрапии, дарованы вам не за склонность к мирной жизни и успехи в торговле, а как раз за нечто совсем обратное. Так что их придется отрабатывать, а иначе Литруге просто не выжить, коли она попытается конкурировать с материковыми Торговыми Домами….Но, судари, если раньше, нам приходилось драться с удихами на собственный страх и риск, латая пробоины и меняя такелаж на собственные средства, то теперь, Сатрапия готова оплачивать ремонт и замену каждой досочки, и каждого гвоздя в обшивке ваших посудин. Ее верфи, будут принимать наши корабли наравне с кораблями собственного военного флота, отодвинув, если в том будет надобность, прочих заказчиков. Что согласитесь, уже немалый плюс. Еще — порох и ядра, мы будем получать непосредственно из арсеналов армии и флота Сатрапии. И оу Лоодииг клялся, что казна оплатить каждую картечину и каждую пистолетную пулю, коли нам придется покупать боеприпасы где‑то на стороне. Ну и наконец — добыча. Все что вы захватите, будет принадлежать вам. А действовать, повторяю, мы сможем под прикрытием флота Сатрапии, так что всегда будет надежда спрятаться за спиной больших линейных кораблей, коли удихи прижмут нас слишком сильно….Ну и последнее — наводка….Да — да, судари. Это слово не совсем из пиратского лексикона, но те члены ваших команд, что раньше промышляли грабежом и воровством в городах или на дорогах, прекрасно его знают. Оу Лоодииг, готов поставлять нам информацию о передвижении удихских караванов, ежели таковая попадет ему в руки. А оу Лоодииг, человек…, хм, весьма информированный, если вы понимаете, на что я намекаю! Итак…?

— Это совсем другое дело, сударь. — Довольно кивнул капитан Дгай. — Хотя и обидно, что трогать Кредон нам по — прежнему нельзя, и потому приходится смотреть, как самая жирная рыбка уходит из сетей. Ну да, ничего — возьмем свое на удихах! Морячки они пока….

Дальше последовало обсуждение качества удихских моряков, их тактики и основных приемов морского боя. Капитаны делились своими впечатлениями, хвастались, раздавали советы и дарили крупицы мудрости. Некоторое время Ренки их слушал не без интереса, поскольку ему самому, сталкиваться с удихами еще не приходилось, а люди тут были по большей части опытные и говорили дельно. Но примерно спустя пол часа, он, дав капитанам выговориться, с некоторой тоской посмотрел на клонящееся к горизонту солнце, и вежливо, но настойчиво выгнали их из кают — компании "Чайки", где, в виду наличия большого салона, и проводилось данное совещание.

— Хм, э — э–э…, сударь….

Ренки оторвал глаза от карты Срединного моря, и вопросительно посмотрел на одного из капитанов, замешкавшегося в дверях кают — компании….Кажется, его звали Флиин.

— Да, капитан Флиин. — Поощрительно кивнул он ему, растянув губы в добродушной улыбке….Ибо терпение — высшая добродетель всякого начальствующего лица.

— Тут…, такое дело…. — Замялся тот. — В Аэрооэо, я встретил знакомого приказчика Торгового дома Ваксай. Он приезжал к нам три года назад на Литругу, скупать добычу. Может, и вы его вспомните, Биим Куув его звать….

— Помню. — Кивнул Ренки. — Одивия…, госпожа Ваксай весьма высоко его ценила. Так что…?

— Он передал для вас письмо. Говорил что это очень срочно. Собственно, только ради него я и пошел в Сатрапию, а не к берегам Валаклавы.

Ренки взял протянутый ему конверт, без долгих раздумий вскрыл, и быстро пробежал глазами. И капитан Флиин увидел, что по мере прочтения, на суровом лице человека, не раз ведшего пиратские эскадры в бой, начала проступать почти детская улыбка.

— Благодарю вас капитан! — Радостно воскликнул он, оторвавшись от письма. — Эти сведения действительно стоили того, чтобы изменить свой маршрут. Давно уж нет обычая, награждать гонца принесшего хорошие вести, однако, капитан, отныне я ваш должник, и потому вы можете в любой момент обратиться ко мне с просьбой, которую я непременно исполню, коли это будет в моих силах! И кстати, возможно теперь нам придется немного изменить наши планы, после этой операции, впрочем…. Кстати, не хотите ли вина? Тут есть отменные сорта как с обоих берегов Срединного моря, так и из наших тоореданских долин. Дивно идет под засахаренные фрукты.

— С большим удовольствием бы выпил с вами, сударь. Но… — Капитан Флиин, развел руками в извиняющемся жесте. — Времени до утра остается немного, а дел на моих кораблях еще непочатый край, так что я, с вашего позволения, пожалуй откланяюсь….Хотя….

— Что‑то еще? — Удивленно приподнял бровь Ренки. — Или уже придумали что попросить?

— Да нет. Просто мой корабельный лекарь, некий оу Иигрь Рж*коов, попросил меня испросить вашего дозволения встретиться с вами. Тоже говорит, что вам будет небезъинтересно выслушать его…. А еще, он утверждает, что знал когда‑то госпожу Ваксай, и возможно, это дело, каким‑то боком касается и ее.

— Вот как? Хм…. — Хмыкнул в ответ и Ренки, мысленно отметил капитана Флиина, как человека приносящего хорошие вести. — Возможно, я даже догадываюсь, о чем он мне хочет поведать. Хотя конечно могу и ошибаться….А что он за человек? Кстати, я где‑то уже слышал это имя….

— Он одно время жил тут, в Сатрапии. Учился в университете Мооскаа. — Кивнул капитан Флиин. — К нам он присоединился на Фесткийских островах. Там поговаривали, что ему пришлось бежать из Сатрапии, из‑за женитьбы без согласия родственников невесты. Говорят, даже был какой‑то громкий скандал….

— …Нет. — Подумав, покачал головой Ренки. — Скандалами я не слишком интересуюсь, а вот это имя запомнил как что‑то интересное…. Так что, он хороший лекарь?

— Достаточно хороший. — Закивал головой Флиин. — Пусть и недоучка, но всяко лучше нашего прежнего коновала, что только и умел, раны бинтами заматывать, а все остальные болячки лечил жутко воняющей дегтем мазью. — Но оу Рж*коов, еще и воин сильный. Отменный стрелок, мы даже ему прозвище дали — "Доктор Мушкет", да и в абордажном бою весьма неплох, что со шпагой что с протазаном. А когда мы сцепились с удихским фрегатом, (вы его кстати сами можете увидеть на той стороне бухты, отменный корабль), умудрился голыми руками скрутить ордынского багатура! Говорит, что раньше служил в страже своего королевства. Как я понял, это у них что‑то вроде тоореданской тайной службы, так что….

— А — а–а! Вспомнил. — Воскликнул оу Дарээка, и даже, от избытка чувств, хлопнул себя ладонями по коленям. — Год назад, в Мооскаа, он выиграл соревнования по борьбе. И там тоже, он показал удивительное мастерство, по части умения одолеть противника голыми руками….Тогда понятно, откуда у него эти приемы. — Добавил Ренки, обращаясь уже как бы к самому себе. — Что ж, капитан Флиин. — Опять перевел он полный доброжелательности взгляд на собеседника. — Пожалуй, в предстоящем нам деле, вам стоит держаться поближе к "Счастливому". Как только появится такая возможность, я пошлю вам вызов, и вы познакомите меня с вашим лекарем. Это действительно важно!

Капитан Флиин кивнул, и удалился. А Ренки с задумчивой улыбкой стал смотреть в окно, барабаня по столешнице какой‑то бравурный марш, и даже, кажется, соизволив издать некие звуки, подражающие трубам полкового оркестра. За этот недолгий разговор, настроение его резко переменилось, словно какая‑то большая волны вымыла из его сердца всю грусть и заботы! Удивительно, какое множество проблем, может разрешиться посредством одного единственного посланца. Нет, определенно, этот капитан Флиин как‑то отмечен богами! В доставленном им письме, конечно ничего прямо не говорилось, но хватало и намеков, главный из которых — оно было написано рукой оу Готора! Ренки, во времена розысков имперских регалий и совместного управления Фааркооном, пришлось перечитать множество документов написанных этим твердым и чуть размашистым почерком, так что кажется, он узнал бы его даже на ощупь. Был там и намек на некоего пропавшего спутника его старых друзей, так же пришедших с ними из другого мира. Так что — загадочный лекарь, вполне мог бы быть этим самым человеком. Да уж! — Похоже поиски, в счастливый исход которых он уже и сам почти перестал верить, подошли к концу. А это значит — старые добрые времена приключений и побед, возвращаются!

Игорь Рожков, судовой лекарь.

— …Пли! …Абордажная команда, готовсь. — Перекрикивая звон в ушах после пушечного залпа, рявкнул капитан, откуда‑то из клубов дыма.

— Приготовить багры и кошки. — В свою очередь, разгоняя клубы порохового дыма, начал драть глотку я, приняв эстафету командования. — Раздуть фитили, подсыпьте порох на полки. Цельтесь ниже….Делаем все как на учениях, парни. Один залп, закидываем крючья, подтягиваем борт, и вперед! На вражеской палубе держитесь тройками, полудюжинами, и дюжинами, как вас учили. И не тряситесь, это обычная грузовая лохань. Взять ее будет проще, чем отобрать леденец у младенца. Но помните подонки, не надо бояться врага, бойтесь меня. Кто сдрейфит, порву голыми руками!

…Да, моих нынешних подчиненных надо подбадривать именно так. Если заранее хорошенько не запугать этот аэрооэский сброд, половина из них сразу попытается шмыгнуть куда‑нибудь в сторону и откосить от драки, а вторая — забиться в задние ряды, чтобы пограбить за спинами товарищей. Я уже успел "вкусить радости" командования этим отребьем. Никакого сравнения даже с обычными пиратами. Воровство, драки из‑за миски поганой корабельной жратвы, попытки отлынивать от любой, даже самой мелкой, работы, и, что особенно противно, — постоянные доносы друг на дружку. Ладно бы еще все это у них ограничивалось рамками своего "коллектива", а то ведь они и на старую команду пытались "лапу задирать", поскольку, видимо ничего другого не знали. А в результате — на меня сыпятся шишки в двойном размере. Мало того что как зам командира, я должен был изображать из себя жандарма при этом сброде. Так еще и как судовому лекарю, мне уже пришлось "чинить спины" добрым двум десяткам "моряков", пойманных на воровстве, и близко познакомившихся боцманской плетью. А еще одного моего подчиненного, так и не выучившего этого урока, по приказу капитана вздернули на рею не далее чем три дня назад, а мне пришлось при всем этом присутствовать и даже отчасти командовать взводом охраны. Но раньше‑то, все же было попроще, я был всего лишь заместителем командира абордажной группы, и нес лишь малую долю ответственности за подчиненных. А теперь…. Всего минут десять как стал командиром, а уже раздумываю, как бы перебить всех своих подчиненных! Двоих сволочей, пытавшихся спрятаться в спасательной шлюпке, уже пришлось вдохновить на подвиги древком протазана, а одному, вознамерившемуся поторговаться со мной, по поводу своего местонахождения во время атаки, провести срочную стоматологическую прочистку мозгов. Да уж, спиной, в бою, к этим тварям лучше не поворачиваться….

…Кстати, удачно, что сейчас нам и впрямь предстоит работать с большущей грузовой посудиной. Даже не столько корабль, сколько плоскодонная самоходная баржа — каторга, предназначенная для каботажных рейсов. Правда здоровущая, как целый линкор, ну да зато и пушек на ней значительно меньше. И все они уже успели выпустить в нас, по рою злобно жужжащей картечи, и не очень, надо сказать, удачно. Благодаря неповоротливости противника, нашей маневренности, хорошему положению относительно ветра, и конечно же — немалому опыту, Флиин сумел перед самым вражеским залпом слегка вильнуть в сторону, и только малая часть смертоносных шариков, задела стоящих на палубе бойцов. Вот только, к сожалению, один из них достался Гжииму Клешне — моему непосредственному начальнику, и его должность автоматически перешла ко мне….Зато потом, мы отыгрались по полной, пройдясь по вражеской палубе всей мощью своего бортового залпа. Два десятка стволов приличного калибра заряженных картечью, да с пистолетной дистанции, основательно вычистили палубу вражеской посудины от лишних защитников. А поскольку и артиллерия на каторге была установлена только на верхней палубе, то едва ли приходящие в себя удихские пушкари, успеют теперь перезарядить свои пушки для следующего залпа. Главное — не терять темп! …Да и серьезного противодействия команды, едва ли стоит ждать. Два ряда весел, как бы намекают, что места для других матросов, там не особо много. Тем более что трюмы каторги должны быть заполнены припасами для осаждающей приграничную крепость Сатрапии, армии удихов. А гребцы, как обещал нам капитан после полученных на Совете инструкций, — это каторжане и пленники, прикованные к скамьям цепью, так что они нам, никакого сопротивления оказать не смогут. Об этом, у нас был особый разговор….Кстати!

— Эй, повторяю еще раз, кто убьет или ранит гребца, того я самого к веслам прикую, будете толкать эту баржу до самых Хиимкии. — Рявкнул я, как можно громче….Этой сволоте, хватит подлости после боя отыграться за свои страхи, на беззащитных людях. А ведь нам потом и правда, эту баржу еще в Сатрапию перегонять придется.

…Одно плохо с этими баржами — идут они большим караваном, и в сопровождении военных кораблей, так что даже захватив ее, все равно можно нарваться на встречный абордаж, или пушечный залп… Но об этом, пусть голова у капитана болит, моя задача сейчас….

— Целься. Пли! Крючья! Тяни. Дружнее….

"Кусачая черепаха" подошла к вражескому борту под каким‑то хитрым углом, ломая и выворачивая из уключин здоровенные весла. "Ветераны" зацепили кошками вражеский борт, а мои "подонки" налегая на канаты, сумели притянуть оба корабля вплотную. Мы перебросили с борта на борт абордажные мостики, и….

— Вперед сволочи. — Заорал я, подбадривая своих вояк ударами древка. — Тех, кто через полминуты останется на палубе "Кусачей черепахи", я прикончу собственноручно. Считаю до одного, уже "раз"! Ну все, уже иду убивать. Быстрее. Быстрее сволочи. Вперед!

…Хорошо, что я настоял, и мы успели пару раз отрепетировать это действие, "штурмуя" "Хищный". А то ведь атака захлебнулась бы на этапе перескакивания с борта на борт. Расстояние меньше метра, но когда внизу плещется морская бездна, сделать первый шаг бывает очень трудно….

— Вперед сволочи. — Блажу тем временем я, пуча глаза и изображая из себя полного психа. — Не дайте мне повода вас убить.

…Ну вот, кажется все перебрались на вражескую палубу. Пора и мне туда. Перебежал. Осмотрелся. Ветераны уверенно подгребают под себя шканцы, а вот "подонки" скопились посреди палубы, и не особо стремятся в бой. Похоже моя идея, для большей мобильности работать тройками — шестерками — дюжинами, тут не особо работает. Вместо того чтобы атаковать врага, эти олухи оглядываются по сторонам и ищут свою дюжину….Идиоты! Ведь сколько раз объясняли им, что после залпа, надо "давить" врага, пока он не успел очухаться….Опять, лупя древком и затейливо комбинирую русский мат и местные ругательства, заставляю своих вояк двигаться вперед. Хорошо еще, что защитников на палубе и правда не много, а иначе бы нас уже давно бы смели контратакой….Нет, определенно, такой вариант сражения мне совсем не нравится. Сегодня я нанес больше ударов по спинам своих подчиненных, чем по врагу….Так, что там? Ага, корма уже наша. С середины палубы мы врага тоже оттеснили. А что эта сволочь там делает с фальконетом? Э — э–э нет, голубчик, так дело не пойдет….Достаю один из своих "снайперских" пистолетов, прицеливаюсь, и спускаю курок. Удих, уже почти успевший поднести пальник к затравочному отверстию доисторической базуки, отшатывается в сторону, получив здоровенную "горошину" в плечо….А ведь целился точно в грудь. Руки дрожат?

— Вперед сволочи. — Ору я на своих. — Быстрее вперед. Занимайте бак. Ты, ты, и ты. — Стерегите вот эти люки, колите все что полезет оттуда. Вперед, быстрее, шевелите задницами! — …А ведь мне предлагали взять капральскую палку вместо протазана. И чего я, спрашивается, отказался? — Быстрее, еще быстрее. Все. Стоять. Биидша, Осьминог, Киирд — возьмите две дюжины новичков, сторожите палубу. Если найдете чем — зарядите пушки. Четыре пальца, бери дюжину, и спускайся на нижнюю палубу с кормы. Помни, что говорили о гребцах. Я пойду тебе на встречу отсюда. Встречаемся посредине. Давай.

Дальше, действительно было проще, мы спустились до самого трюма, так и не встретив сколько‑нибудь серьезного сопротивления. Лишь несколько беглецов, видимо пытавшихся избежать общей драки прятались по углам. Но и эти поспешили сдаться в плен, едва завидев нас….Те кто успел, конечно….Расставил часовых на ключевых точках корабля, на случай если кого‑то просмотрели, и выгнал своих вояк, уже помаленьку начавших мародерствовать, на верхнюю палубу….По — сути, сегодняшняя битва только начиналась. Нам еще предстоит долгий день.

Вот что мне нравилось у пиратов…, ну, в смысле — корсаров, тут каждый не только "знал свой маневр", но и общие "планы командования". И если по части тактики, капитан был царь и бог, чьи приказы исполнялись беспрекословно, то по части стратегии и политики, большинство решений принималось на сходке всего экипажа. Так что общий смысл всех наших действий, я знал. А был он, в общем‑то, совсем даже и не замысловат…, с виду, а вот что касается исполнения…. По добытым, как я понимаю, моими бывшими коллегами из Бюро, сведениям, мы знали, что из Валаклавы выходит большой караван с припасами для воюющей на границе Сатрапии удихской армии. Больше трех десятков большущих, тихоходных, зато весьма грузоподъемных галер — барж, нагруженных всем, что душе угодно от портянок до пушек, от бочек с солониной до бочонков пороха, выглядели весьма солидной добычей. Вот только, как всякую солидную добычу, охраняла караван эскадра, основу которой составляют девять новеньких фрегатов, и еще несколько вспомогательных кораблей поменьше, для разведки и связи, — все что смогло выделить удихское министерство флота, или как там называется у этих ордынцев соответствующая контора. Ну а нашей задачей, было этот караван атаковать….Это с нашей то эскадрой в шестнадцать вымпелов? — Спросите вы. — Не слишком ли самонадеянно, учитывая, что у противника сплошь новенькие сорока — пятидесятипушечные фрегаты, а у нас — разношерстный сброд, включая две двухмачтовые шхуны, на одной из которых, по словам моего соседа Гилли, стояло всего двенадцать орудий? Но в том‑то и фишка, что громить караван нам было не нужно. Мы должны были именно атаковать его. Кружить вокруг, как стая волков вокруг большого стада буйволов, нападая разве что на уставших и отбившихся от общей массы особей. Пираты, в смысле — корсары, были большие мастера на подобные фокусы, так что в этом не было ничего необычного….Начать безобразничать, мы должны были сразу при выходе каравана из бухты Валаклавы, чтобы удихи вывели следом свой флот, дабы примерно наказать обнаглевших мерзавцев, в смысле — нас. Ну а мы, должны были образцово "испугаться", при виде грозных мстителей, и броситься наутек, приведя удихов прямо под жерла пушек больших линейных кораблей Сатрапии.

…На мой взгляд, в плане было много сомнительных мест, вроде координации действий двух флотов, и сложности нахождения даже такого большого объекта как несколько десятков большущих кораблей, в относительно маленьком, по меркам океана, Срединном море. Но это все, уже было в компетенции наших флотоводцев, а не скромного судового лекаришки, так что если у меня и были какие‑то сомнения, я предпочел держать их при себе.

Бюро, сработало отлично. Как я понял, мы встретили противника именно там, и именно тогда, когда нам и было предсказано. Дальше пошло совместное творчество капитанов и парусных команд. Мы как‑то замысловато маневрировали, то идя в атаку на вражеский караван, то удирая восвояси от старающихся перехватить нас фрегатов. Как я понял в меру своей некомпетентности, нашей целью было оторвать охрану от "купцов". Расстроить — разорвать их относительно плотные колоны, и рвать в клочья отбившихся от стада отдельных особей….Получалось у нас это как‑то не очень, удихи упорно держались друг друга, а "овчарки" далеко от "отары" не отлучались. Дисциплина, превалировала над азартом. Так что свои таланты абордажника, я смог показать только на третьи сутки, этой странной "битвы".

…В тот день все складывалось для нас особенно хорошо. Дул ровный, "плотный" как говаривают мои новые друзья, ветер. На море гулял небольшой шторм, ну или просто — сильное волнение. Для нас — ничего особенного. А вот гребным плоскодонным посудинам, приходилось непросто. Так что в один прекрасный момент, когда "сторожа" вновь бросились наперерез одному из наших отрядов, другой вдруг вклинился прямо во вражеский строй, и в дело пошли пушки обоих бортов. Что характерно — сами удихи не могли стрелять по нам, опасаясь задеть своих. Парочка тяжеленных каторг попыталась таранить верткие пиратские корабли, но большинство было вынужденно отвернуть в сторону, чтобы избежать столкновения со своими же товарищами. В общем, строй смешался, разорвался на несколько кусков, и довольно сильно растянулся вдоль берега. Тут‑то мы и показали зубки в полной красе. Одну из главных ролей, выпало сыграть "Кусачей черепахе", пока наш "Хищный", "Счастливый" оу Дарээка, и еще четыре пиратских корабля, завязали артиллерийскую дуэль, с тремя оставшимися при караване фрегатами.

— Ну как там, Доктор Мушкет? — Окликнул меня со шканцев Гилли Гоонс, назначенный командовать призовой командой. — Разобрались?

— Да. — Кивнул я. — Нижние палубы зачистили. Гребцы живы. Принимай корабль.

— Гребцы к работе готовы?

— Я думаю, что тебе стоит поговорить с ними, капитан. — Я сильно польстил старине Гилли, и старался чтобы мой голос звучал как можно убедительнее….Честно говоря, мне меньше всего хотелось самому заниматься гребцами. Я не настолько хорошо знал психологию местных людей, чтобы быстро склонить к сотрудничеству целую разношерстную толпу. Еще меньше, мне хотелось добиваться сотрудничества с помощью плетей.

— Мне некогда. — Отмахнулся Гилли, отнюдь не разделявший моих тонких интеллигентских метаний, и существенных проблем тут не видевший. — Так что, давай сам. Надо заставить эту посудину двигаться как можно быстрее, иначе вон те ребятки, — ткнул он пальцем куда‑то в сторону моря, — быстро надерут нам задницы.

Делать было нечего, я даже не стал смотреть кто там собирается надрать нам задницы, а опять спустился вниз на гребные палубы, и едва не задохнулся от окутавшего меня смрада. Воняло, как в уездном привокзальном сортире, и даже хуже. Раньше, в пылу боя я этого как‑то особо не замечал, а вот сейчас, меня едва не вывернуло наизнанку, от жутких "ароматов"….А чего, собственно говоря ждать от пары сотен человек, навечно прикованных к скамьям? Тут не встанешь, и не попросишь надсмотрщика расцепить замки, и отпустить тебя посидеть в чистой уютной кабинке, под умиротворяющее журчание воды в бачке. Да и с водой, их измученные тяжелой работой тела, соприкасаются, только когда брызги залетают внутрь галеры. А учитывая что сидели они по трое на каждой скамье, то "душ" доставался только тем кто был прикован ближе к уключине …И мне сейчас, надо будет объявить этим людям, многие из которых возможно из наших союзников, и почувствовали при виде нас толику надежды, о продлении их скотского существования, еще на неопределенное время.

— Есть тут подданные Тооредаана, Сатрапии или Фесткийских республик? — Чуть гнусаво, поскольку прикрывал рот платком, громко спросил я.

— Да — да…. — Послышалось со всех сторон. Не то чтобы вся "гребная команда", но примерно четверть прикованных узников, подали голоса.

— Хорошо. Скоро мы вас отпустим домой. — Еще громче проорал я. — Кто говорит по — удихски, переведите то, что я скажу, своим соседям….Мы, отпустим всех. Даже удихи, либо сменят галерное весло на тюрьму для военнопленных, либо согласятся искупить свою вину перед Союзом, иными способами, например — в армии. Но пока, вам опять придется взяться за весла, иначе ваши бывшие хозяева, отобьют каторгу обратно. Я конечно же могу прибегнуть и к плети, но думаю, что зная что с каждым гребком приближается ваше освобождение, вы начнете налегать на весла вдвое сильнее. Так что — дружно взялись, и — вперед!

— Мое весло сломано, господин. — Услышал я голос откуда‑то сзади. "Уже хорошо" — пронеслось в голове. — "А ведь мог бы прикинуться шлангом, и тягая туда сюда обломок, только изображать работу".

— А есть замена? — Поинтересовался я неизвестно у кого. — У кого еще нет весел? Четыре Пальца, проверь!

— Одной палубой ниже, господин. — … Каторжник говорил с сильным акцентом, но вполне понятно. — Ближе к корме, будет крышка люка, там лежат запасные весла.

— Откуда знаешь? — Я взглядом отыскал говорившего. — Крепкий, жилистый, даже несмотря на изможденный вид, вполне бодрый мужичок. Лысый, но с длинной черной бородой. Судя по бороде и акценту — уроженец Южных Земель.

— Когда‑то я был матросом не этой посудине. — Усмехнулся он. — Схватился за нож, во время игры в кости. И вот….

— Четыре пальца. — Окликнул я своего подчиненного. — Кажется, я тут видел труп, со связкой ключей на поясе. — Надеюсь, вы тогадались снять ключи, перед тем как выбросить труп за борт?

— Не глупее тебя, Доктор. — На правах коренного литругца и бывалого пирата, Четыре Пальца, мог позволить себе некоторую вольность. — Вот они.

— Отсоедини этого. — Кивнул я головой на добровольного помощника. — Пусть покажет, где тут что. — На его место, можно посадить одного из пленных. Кстати, — пришла мне в голову хорошая идея. — Присматривай за тем, кто как будет грести. У нас почти два десятка пленных, тех гребцов, кто действительно будет стараться, можно отковать от скамей и пораньше.

Сергей Говоров, подполковник.

Увоон по — прежнему оставался умным мужиком. Нас он встретил с таким видом, словно бы мы никуда и не исчезали на три года, а просто уехали на охоту. Не задавал вопросов типа "А где — же вы пропадали?", "А кого это вы притащили с собой?", "Нафига обидели моих солдат?", не пытался качать права, или подсчитывать кто кому сколько должен, а просто поинтересовался, — "Устроят ли нас, наши старые покои, или приготовить новые?".

Мы заверили его что — "Старые нас вполне устроят….Нет — нет, не надо беспокоиться. Дедушка вполне благополучно устроится в тех что раньше занимал благородный оу Дарээка….Да, поздний завтрак, будет весьма кстати.".

К завтраку, Увоон вышел вместе с мальчишкой лет тринадцати — наследником похищенного нами правителя. Судя по умненькой мордашке и внимательному взгляду, сыночек пошел не в папочку. А может это сказалось воспитание регента? Как мы поняли, вытащили парнишку не для того чтобы показать нам, подтверждая что Увоон соблюдает наши старые договоренности, а это была постоянная практика натаскивания будущего правителя на государственные дела. Видать старина Увоон понимал что рано или поздно придется делиться властью, и предпочитал чтобы она попала в руки нормального правителя. Да и нам надо было дать понять, что мы не подмяли его город окончательно, и еще есть кому встать на его защиту. Если что.

Мы, в общем‑то и не возражали. Зато, как бы невзначай осведомились о том как идут дела….В Оээроо, и вообще…. Увоону не надо было объяснять что мы подразумеваем под этим "вообще", и он предоставил нам довольно подробный и толковый доклад, о всем что творится в регионе Срединного моря. Очень подробный, поскольку знал Увоон на удивление много. Даже без особого труда смог ответить на мучающий всех на берегах Срединного моря вопрос — "Откуда у удихов взялся флот?". И даже смог назвать точное место где Орда строит свои корабли, и каким боком в этом завязаны кредонские торговые компании. Высказал много интересных прогнозов о дальнейшем развитии ситуации….Вот ведь не повезло же мужику родиться в диком захолустье. С его талантами, ему бы управлять серьезной государственной структурой типа Бюро Сатрапии или Тайной службы Тооредана, а не крохотным городишком на краю пустыни. Его информаторы, задавая правильные вопросы матросам и офицерам швартующихся в гавани Оээруу судов, смогли составить достаточно четкую картину того, что творится в мире, и Увоон, как мы поняли из его намеков, уже смог неплохо нагреть руки на начавшейся войне, заранее прикупив и попридержав кое — какие товары, чья цена резко подскочила с началом боевых действий. А теперь — довольно щедро поделился добытой информацией с нами, но конечно же не от доброты душевной, а тоже лелея помыслы извлечь из этого выгоду….После "политинформации", мы перешли к конкретике, обсудив "дела наши скорбные". Увоон тонко намекнул, что времена не стоят на месте, а уж расклады в политике, и вовсе меняются с невероятной скоростью.

— …Нет, я не переметнулся, и не собираюсь переметнуться на другую сторону. Хотя предложения такие и были, ведь Оээруу теперь, весьма удобная гавань, расположенная почти в самом центре южного побережья Срединного моря. Кредон бы с удовольствием наложил на нее свои лапы….Но и мне нужны гарантии, что в один солнечный денек, в мою гавань не войдет флот Кредона или удихов, и не разнесет тут все в клочья….Да, пока это база вашего флота, мне особенно бояться нечего. Только вот — базу флота надо хорошо охранять, а у нас тут даже нормального форта нет. Флот может и уйти, вот как например сейчас, и кто тогда останется охранять город? …Береговые батареи? — Не очень‑то они похожи на серьезные укрепления. То ли дело крепость на Западном мысу, она сможет прикрыть город и с моря, и с суши, да и сам город и гавань будут доступны для его пушек….. От вас мне нужны только средства на строительство, пушки, порох и ядра….И да, я слышал, благородный оу Готор, что новейшие укрепления в проливе Ворот и береговой форт на Литруге, строили по вашим чертежам. Было бы весьма неплохо…. О, а вот об этом можете не беспокоиться, в крепость я посажу своих людей….Ну что вы, вам не стоит ни о чем волноваться. Пока наши отношению будут взаимовыгодными, мы союзники! …В общем — нехило мужик поторговался. И крепость себе выторговал, а самое главное — если что, ему будет на что опереться, помимо наших обещаний. Видимо он сумел извлечь и пользу из рассказов моих литругских пиратов, о том как мы прибирали к рукам их островок….Мальчик с умненьким лицом, все это время сидел, внимательно тараща глазки, и мотал на ус….Как летят годы, — чувствую, уже пора вплотную заниматься и этим парнишкой, иначе можно упустить время. Как бы так умудриться, и взять его на воспитание? Конечно не сейчас, а чуть позже, когда устаканятся наши дела в Тооредане. Университет Фааркоона — отличное место для обучения юноши. Во всяком случае — ему там будет намного спокойнее чем в университетах Мооскаа или Кредона. — Подальше от политики и поближе к искренне заинтересованным в его благополучии людям….При этом, разговаривая с Удооном, желательно избежать намеков на все еще где‑то шляющегося по Северной земле папашу, но чтобы его признак незримо присутствовал при разговоре…. Хм…. Как я, однако, быстро влез в местную политику!

Были и разочаровывающие новости. — Почти все литругские корабли, по тем или иным причинам стоявшие в Оээроо, буквально пару дней назад ушели из гавани, получив какое‑то известие. Да, судя по рассказам капитанов, ушли они к берегам Сатрапии. Вот уже несколько недель, по всему Срединному морю ходили слухи, что Ренки готовит какую‑то большую операцию против обнаглевших удихов, и собирает силы. Так что сейчас, мы можем рассчитывать только на одну литругскую шхуну. Довольно большую, для кораблей своего типа, но недавно вышедшую из боя, и пришедшую сюда латать дыры. Еще, сразу после начала войны, в Оээруу укрылось больше десятка торговых судов из Тооредана, в том числе и четыре — Торгового дома Ваксай. Но пару недель назад они, составив единый караван, отплыли к родным берегам. Зато тут стоят новенький фрегат, и древний галеон военного флота Тооредана — часть эскадры ушедшей дальше к берегам Сатрапии. Увы, возглавлявший эскадру контр — адмирал, был не настолько любезен, чтобы поделиться своими планами с правителем Оээруу. А офицеры и матросы эскадры, даже в кабаках будучи в подпитии, держали языки за зубами когда разговор заходил о том куда они направляются, и что собираются делать….Нет — нет сударь. Если бы они просто не знали, то наверное либо врали бы напропалую, либо высказывали догадки. А тут…, видимо им не только приказали помалкивать, но и чем‑то серьезно пригрозили. Вы улыбаетесь, сударь? Видно тут не обошлось без вашего влияния….Тут Увоон был прав. Это я, в свое время, внушал нашему адмиралу оу Ниидшаа правила секретности. Приятно было видеть, что хоть какие‑то, посаженные мною зерна, проросли во что‑то существенное и без моего присмотра. Не одному Манаун*даку оставлять свой след на нравах и обычаях параллельного мира.

Но что же делать нам? Для начала — в том смысле, что можно пойти и представиться офицерам нашего флота. А можно этого и не делать, продолжая еще некоторое время держать свое появление в тайне. Например — удрать на литругской шхуне и попытаться отыскать Ренки. Но с другой стороны, в городе мы уже засветились, так что рано или поздно, а слухи об этом дойдут и до ушей капитанов тоореданских кораблей….Мне и так предстоит ответить на множество вопросов, зачем добавлять еще и — "А почему вы от нас прятались?". В принципе, мне‑то особо опасаться нечего. Главная проблема — Одивия, и ее отношения с Ваасю. Вернее — отношение Ваасю к ней. Мальчик ведь может и взбеситься. Даже если за эти три года его чувства к пропавшей невесте остыли, остается же еще и задетая гордость монарха и обида мальчишки, и чисто мужская ревность. А Оээру — почти напротив Хиимкии. На быстром корабле и при попутном ветре, до морских врат Мооскаа, отсюда плыть всего четыре — пять дней. Вот заявиться сюда Ваасю во главе целого флота, и тут уж, никакие непостроенные еще крепости не помогут. Лучше бы им выяснять отношения, когда их будет разделять океан. Но похоже — придется рискнуть. Тем более, что если наши и правда научились соблюдать секретность, то уж скорее удастся сохранить тайну, если у моряков будет приказ "не болтать". Впрочем — можно не сомневаться, что у оу Лоодиига, в Оээруу есть свои шпионы, так что когда данная информация выплывает наружу — только вопрос времени и частоты сообщений между Сатрапией и Южной землей. А значит — и нам не стоит тянуть время, надо действовать на опережение!

Оу Игиир Наугхо, полусотник.

— Сударь, вы разобрались со всеми вашими делами тут? — Голос адмирала звучал холодно и раздраженно, его явно бесило, что он фактически вынужден спрашивать разрешения выйти в море у какого‑то там мелкого офицеришки Бюро. Но за этим офицеришкой стоял сам оу Лоодииг, и с такой величиной приходилось считаться.

— Да, ваше превосходительство. — Оу Наугхо не стал подливать масла в огонь, и ответил со всей возможной почтительностью. — Думаю, я сделал все что было необходимо.

— Прекрасно. Тогда вытащите своих людей из кабаков, и будьте готовы завтра выйти в море. У нас наконец‑то намечается знатная битва, и мне не хотелось бы ее пропустить из‑за ваших шпионских делишек. Можете идти.

Игиир молча откланялся, и развернувшись по — военному четко, вышел из каюты, на душе у него было тоскливо. — Ничего‑то, он по сути не сделал и потому чувствовал себя полным неудачником. И дело было даже не в провале порученного задания, а в полном провале былых представлений о своих взаимоотношений с сестрами. Если у Игиира и было что‑то святое помимо службы — так это семья. Став, в очень юном возрасте главой семьи, он поклялся себе, что станет для сестер защитой и опорой, и сможет обеспечить им счастливую жизнь. И до самого последнего времени, искренне полагал что это ему удалось. Он бился как мог, — мухлевал с подаваемыми в казначейство счетами, присваивал трофеи, сам жил впроголодь, питаясь из солдатского котла, но отсылал сестрам почти все свое жалование, и часто — с изрядным довеском. А последние полгода так и вовсе — смог обеспечить им уровень жизни, о котором они все в своем полуголодном детстве и мечтать не могли. Свой большой дом, достаток, положение в обществе, радужные перспективы…. Но оказалось, что этого мало для того чтобы сохранить крепость родственных уз. Во время их последнего разговора с Неевиией, ему подчас казалось, что сестра просто ненавидит его, словно бы это именно он виноват во всех ее бедах. Неудивительно, что она, встретив своего мужчину, постаралась скрыть его от того, кого считала чуть ли не своим врагом. Она ему об этом прямо сказала. Дескать — Иигрь настаивал тебе открыться, а я ему запретила….И ведь, самое обидное, Игиир чувствовал, что Неевиия ему не врет, выгораживая мужа. Так все и было. Но в чем же, его вина? — Разве он не старался сделать все возможное для счастья сестер? И разве не добился в десятки раз большего, чем его отец за всю свою жизнь? Или — уже нет? И провал этого задания, означает и крах его карьеры, а значит и полный провал с замужеством младшей сестры, репутация которой и так пострадала от скандала связанного с бегством старшей? Но возможно ли, как‑нибудь исправить положение?

Он наконец остановился перед узкой дверью и достав ключ отомкнул обычный навесной замок. Кажется, раньше эта коморка была обычной кладовкой для корабельного барахла, пока ее не выделили ему одновременно и под кабинет и под каюту. Вечная полутьма, затхлый воздух наполненный "ароматами" соленой воды, подгнившей древесины, канатов и нескольких сотен проживающих в тесноте людей, постоянные скрипы обшивки и приглушенный гул голосов. Игиир уже почти начал привыкать к этим звукам и запахам, но после нескольких дней проведенных на земле, все это как‑то непривычно сильно резануло по нервам. Чтобы успокоиться, он уже вполне привычным движением приподнял крышку рундука, так же служившего ему койкой и скамьей, и достал оттуда бутылку вина из возобновленного на Фесткийских островах запаса. Достал чашу, и недовольно сморщил нос, дно ее покрывал липкий слой остатков прошлых возлияний, да и сверху чаша отнюдь не блистала чистотой, покрытая темными дорожками и застывшими каплями. Но чтобы помыть посуду, пришлось бы подниматься на верхнюю палубу и тащиться в камбуз, а это — целое путешествие. А все подчиненные, которым можно было бы поручить эту миссию, увы, сейчас находились в законной увольнительной, весело пропивая свое двойное жалование в портовых кабаках. Игиир уже было выдернул пробку и захотел плеснуть в чашу вина, как волна отвращения и злости накрыла его.

— Я превращаюсь в вечного полусотника Кааба. — Пробормотал он вслух, и на миг, словно воочию увидел себя — старого, расползшегося, обрюзгшего, с красным, опухшим от постоянных пьянок лицом, и злобно оскалившись, шарахнул чашей об стену, разнеся ее на мелкие осколки.

…Нет. Нельзя сдаваться. — Пронеслось у него в голове. — Всего один разговор, и удирать поджав хвост? Где же былая цепкость, которой десятник оу Наугхо славился в благословенные времена службы в Дааре? Еще год назад, он мог неделями преследовать банду конокрадов, а тут — сдался после одного единственного разговора с собственной сестрой. Может, стоило бы взять Неевиию в осаду. В конце концов, он ведь знает ее. Знает ее терпеливый и сильный характер. Она — боец, как ни странно это звучит по отношению к даме. Боец, а не истеричка. А то как она вела себя вчера — это как раз и было чем‑то вроде истерики. Бессвязная речь, абсурдные обвинения, надрыв в голосе…. Наверное ей пришлось немало пережить за эти недели скитаний, даже кажется нападение пиратов было и настоящий бой, — Игиир еще помнил, что такое первый настоящий бой, а тут — девица, каково ей пришлось прятаться в темном и сыром корабельном трюме, зная что сейчас, наверху решается ее судьба? А наверняка, зная Неевиию, можно не сомневаться что перед мужем она старалась казаться сильной и невозмутимой, тая все страхи в себе. И вот, после всех трудностей и испытаний, ей наконец выпала возможность выплеснуть свой гнев на конкретный объект. И он — болван такой, еще мнит себя сотрудником Бюро всеобщего блага, а даже не подумал о чем‑то подобном. А ведь их специально обучали читать эмоции на уроках "Следствие и допросы"….Надо приходить к ней день за днем, и просто терпеливо и спокойно разговаривать. Рано или поздно, но она сама устанет обижаться, и ей захочется выговорится, а уж дальше — прежняя малышка Неевиия, непременно вернется. Вот только… — эскадра завтра уходит. И если его не будет на борту, согласно корабельным спискам, это будет считаться дезертирством. Дезертирством во время войны, перед большой битвой. Можно сколько угодно потом оправдываться государственными интересами и служебной необходимостью, но морячки подобного позора сотруднику Бюро не простят. Пойдут неприятные разговорчики, а в Бюро тоже серьезно относятся к своей репутации….Да он и сам себе не простит себе подобного позора. Так что на Фесткийские острова, придется вернуться уже после битвы. С каким‑нибудь попутным кораблем. А пока…. А пока наверное, стоит оставить с Неевиией одного из своих подчиненных. Ну да — Рааста. Этот добродушный верзила, вполне сможет смягчить окаменевшее сердце его сестрицы. Тем более, что он первый и любимый ученик ее мужа. Да и если сам оу Рж*коов вернется на острова раньше чем туда успеет прибыть Игиир, — никто лучше Рааста не сможет проложить тропинку к примирению. Только бы не проболтался насчет того, как они шли по следу оу Рж*коова в Дааре, и что Бюро настолько в нем заинтересованно. На этот счет надо будет дать Раасту особые инструкции. А формальное обоснование этой командировки — необходимость охраны и присмотра за важными для Сатрапии персонами. Впрочем — флотские особо спрашивать о делах Бюро и не станут, а оу Лоодииг, если что, и сам все поймет. Так что — срочно написать письмо своему другу — недругу, быть при этом предельно честным. И не забыть оставить Раасту побольше денег. Можно даже и из своих личных сбережений. Не сажать же этого верзилу нахлебником в дом сестры.

Игорь Рожков, судовой лекарь.

— Эй там, на нижних палубах, — раздался трубный глас откуда‑то сверху….Ага, вон из тех раструбов на стене, похоже связанных с капитанским мостиком доисторическим звукопроводом. — Вы там гребете или друг дружку за задницы щупаете? Иигрь, хоть переубивай там всех, но заставь наконец это демоново корыто двигаться с нормальной скоростью.

— Давай — давай, навались ребята. Гребите шибче! — Заорал я в свою очередь, подбадривая гребцов, и пытаясь своими воплями вдохновить их на ударный труд. — Ваше спасение в ваших руках. Не позвольте врагам забрать вашу, только что обретенную свободу!

— Не так, ваша милость, уж простите покорно что вмешиваюсь. — Влез в мои завывания освобожденный узник. — С вашего доизволения, разрешите мне…. — Тут он, поискав что‑то взглядом на палубе, поднял нехилых таких размеров колотушку, и подошел к здоровенному барабану, как я понял намертво закрепленному на чем‑то вроде дирижерского места. Начал стучать колотушкой по барабану, извлекая из него, вроде бы и негромкие но словно бы заставляющие резонировать весь корабль звуки. Теперь гребцы смогли двигаться в едином ритме, и это куда лучше вдохновило их, нежели мои духоподъемные проповеди.

— Хорошо. Молодец. — Одобрил я инициативу снизу, перекрикивая гул барабана — Как звать?

— Одоссиак, ваша милость.

— Как? — Не расслышал я.

— Одоссиак. — Повторил он, и пояснил, видимо по — своему поняв причину моего вопроса. — Знаю, ваша милость, вам чудно, что у простого моряка такое благородное имя. Но моя семья тоже когда‑то была благородного звания. Но еще мой прадед попал в опалу к тогдашнему шахиншаху, будучи замешан в заговор визиря Риигиисия. С тех пор вот, и покатились мы под уклон. Впрочем, вам, ваша милость, это наверное совсем не интересно.

…Тут он, кстати, был прав. Выслушивать рассказы о прошлом величии и причинах падения великого дома Одоссиаков, или как там звали семейство этого бродяги, мне сейчас почему‑то не очень хотелось, хотя "шахиншах" и прочие намеки на Аэрооэо, — кое о чем напомнили. Поэтому я только поощрительно кивнул ему, дескать — продолжай в том же духе, а сам отошел к своему подчиненному, контролирующему противоположный конец палубы.

— Присмотришь тут Четыре пальца? — спросил я его. — Хочу подняться наверх, и присмотреть за нашим воинством, пока эта трущобная сволочь не разломала галеру на щепочки, и не распихала их по своим бездонным карманам. Заодно надо взбодрить их, на случай еще одной драки. Попытаюсь договориться с Гилли, чтобы он прислал тебе на замену кого‑то из своих верхолазов, тем более что у этого корыта, я видел не особо много мачт. А лишний толковый рубака мне сильно понадобиться, коли вновь придется гнать это стадо в бой. И угораздило же нашего капитана, нанять такое отребье! …Кстати, ты ведь опытный вояка, да к тому же — коренной литружец. Может сам пойдешь в вожаки абордажной команды? А то ведь мне и с лечением раненных заморочек хватает.

— И не уговаривай, Доктор Мушкет. — Заржал в ответ Четыре пальца. — Всем известно, что мозгов командовать, у меня и в мирное время маловато. А в бою я и вовсе дурной делаюсь. А у тебя вроде хорошо получается. Думаю, ребята тебя выберут. Тем более что ты из благородных, да еще и настоящий офицер, кому командовать как не тебе?

…Ну да, у них же тут бытует представление, что благородные рождаются с умением повелевать и вести за собой. И даже среди пиратов, (тьфу, — корсаров) бравирующих своей вольностью, сохраняются эти заблуждения. Впрочем, учитывая что благородные, с детства привыкают повелевать слугами, которых, за неимением серьезной бытовой техники, в каждом мало — мальски приличном доме раздражающе много, — в этом есть какой‑то смысл.

— Ладно. — Вздохнул я. — Обсужу это с капитаном….А тебя, все равно назначу одним из своих заместителей. "Пахарь" ты авторитетный, и как держать трущобную сволочь в ежовых рукавицах, знаешь. — И не давая ему времени отказаться от оказанного ему высокого доверия, поднялся на верхнюю палубу.

Огляделся — вокруг расстилался благостная и умиротворяющая картина. — Затянутое тучками небо сверху, пенящиеся зеленые волны снизу. По правому борту видны ползущие по линии горизонта букашки удирающего от нас конвоя. А по левому, уже почти на другой линии горизонта, какие‑то игрушечные кораблики весело танцевали на волнах, время от времени окутываясь клубами дыма. Все это выглядело как‑то очень мирно, и словно бы не по настоящему….Эх, нифига‑то я не научился разбираться в морских сражениях! Словно смотришь какую‑то спортивную игру, о правилах которой не имеешь ни малейшего представления. Вроде и движение видно, и накал чувствуется, но кто кого, и с каким счетом, абсолютно неясно. Обвел рассевшихся тут же, на палубе своих горе — вояк. — Служебное рвение нещадно боролось с любопытством. Плюнул, и дав победить любопытству, я, развернувшись спиной к подчиенным, поднялся на ют, к ВрИО капитана Гилли Гоонсу.

— Ну, как у нас дела, Гилли? — Поинтересовался я у него.

= Сам что ли не видишь? — Буркнул он, и громко рявкнул, обращаясь к рулевому. — Два румба на зюйд. Ставь это корыто на ветер, иначе нас будет так болтать, что мы не выгребем. Кто только догадался выстругать эту лохань?

— Так че за дела, Гилли? — Продолжал настаивать я. — Мне готовить свою шантрапу к новому бою, или отобрать у них мушкеты, чтоб с дуру не перестреляли друг дружку?

— На всякий случай, готовь. — С серьезным лицом кивнул он мне. — Наши пока сдерживают основную эскадру, но вон та парочка удихских ублюдков, мне совсем не нравится. Мы перед ними, как безногая корова против стаи гончих, это не судно, а плавающий катафалк, в нем только трупы возить на Башни Смерти — медленно и печально. Да еще и ветер…, если идти в нужную нам сторону, галеру будет раскачивать с борта на борт так, что весла через раз смогут коснуться воды. Пока мы удираем по ветру, но от полноценных фрегатов нам все равно не уйти. Разве что оттянем их подальше от основных сил, а наши вовремя подоспеют к абордажу. Впрочем, есть еще надежда, что Красный Вепрь начнет новую атаку на караван, и удихи отвалят спасать своих.

— Тогда пошли кого‑нибудь из своей парусной команды, заменить моих парней на нижних палубах. Можно отрядить на это легкораненых, я пообещал гребцам свободу, так что они не сильно рвутся возвращаться к своим хозяевам. Но лучше, чтобы были под присмотром.

— Ладно. — Опять кивнул он мне. — Скажи Хеедцу, он боцман, ему лучше знать от кого сейчас на мачтах мало толку….Проклятье, похоже ветер меняется. Еще пара румбов к норду, и нас начнет прижимать к берегу.

Понимая что толку от меня на мостике ноль, ибо даже после объяснений Гилли я все равно, глядя вокруг, видел только благостную картинку волнующегося моря и танцующих корабликов, спустился на палубу, переговорил с боцманом, потом, со вздохом взялся за своих, по — прежнему валяющихся с видом измученных тяжким трудом пахарей, вояк. Для начала, заставил их подняться на ноги, и построиться. Потом — проверка оружия. Как я и ожидал — две трети даже не удосужились вычистить и перезарядить мушкеты, а треть и вовсе не знала где они лежат, бросив их "куда‑то сюда" в пылу битвы. Абордажные сабли, топоры и протазаны, так же никто не удосужился очистить от остатков крови, как впрочем и свою одежду привести в порядок. Ну, за исключением ветеранов, конечно. У этих, с оружием было все в порядке, да и сами они не валялись на палубе, изображая из себя рахитичных амеб, а бодренько стояли на ногах, пуская по кругу добытую где‑то флягу с вином.

— Доктор Мушкет…. — Поприветствовал меня один из ветеранов — Киирд, протягивая флягу, когда я, раздав начальственные "втыки" и следуя великой армейской мудрости, нагрузил подчиненных работой, чтобы без дела не сидели, подошел к их компании. — Ну, что там…, эти?

— Жопа. — Ответил я ему делая большой глоток. — Похоже, предстоит еще одна драка, а это отребье уже считает, что навоевалось на сто лет вперед, и подвигов отнюдь не жаждет. Даже не представляю, как их снова получится загнать на чужую палубу.

— Ну, хе — хе…. — Влез в разговор другой ветеран по кличке Осьминог, из‑за соответствующей татуировки у него на лбу. — На то ты и офицер, чтобы загонять. Вот помню, когда я, почитай еще совсем мальцом, попал на службу республики…. Ага, как сейчас помню, в палубные матросы их линейного корабля "Гордость Кредона". Ох же нас и строжило офицерье корабельное…. По боевому расписанию, мое место у пушек было, так нам учения, почитай каждый день устраивали. Мы эту проклятую тридцатишести фунтовку, разве что на руках не носили и языками изнутри не вылизывали….Так что, при первом же удобном случае, сделал я республике ручкой. И не разу об этом не пожалел, потом. Так что, уж верно ты, Доктор Мушкет, знаешь как солдатню свою под картечь бросать, коли раньше и взаправду офицером был.