— Во-он тот, — парень вытянул палец, тыкая в довольно большое строение под более высокой, чем у других, крышей, выходящее одним боком как раз на импровизированную пристань.

Понятно.

— А знаешь, что? — прищурился я. — Расскажи-ка мне, как тут у вас всё устроено? Что ловите? Много ли? А то я, видишь, — с лёгкой усмешкой я ткнул в наколки, — не местный…

План мой на дальнейшую жизнь был прост. Первые намётки начали сами собой собираться ещё во время дедовых занятий, но в окончательную форму план сложился буквально только что:

«Вы здесь ловите какую-то тюльку… ну хорошо, хорошо, не тюльку. Карасей. А я в лагуне видел таких… оковалков, что мама не горюй! Сетями вы их никогда в жизни не вытащите! Скорее какой-нибудь пятидесятикилограммовый группер разберёт ваши хлипкие долблёнки и порвёт в клочья тонкие сети — видел я их. В смысле — и сети, и каменных окуней. Зато мясо у крупных хищников, м-м-м-м… Пальчики оближешь! Понятно, не для бедноты, но, думаю, местные элитарии не побрезгуют порадовать себя хорошим рыбным стейком.»

Вообще-то, где-то в глубине души ироничный голос заметил, что дело не в экономической целесообразности: «Это ты просто пытаешься оправдать своё эгоистическое желание заниматься любимым делом».

«Ну и что?!» — отпарировал я сам себе. — «Да, я люблю… нет, это не передаёт всех эмоций — обожаю подводную охоту! Да если б в прошлом мире мне хватало пенсии, стал бы я возиться с шинами? Вот ещё! Целыми днями только и пропадал бы на воде. И, коль скоро, теперь есть возможность повернуть свою жизнь так, что я смогу заниматься делом, от которого прёт, так почему я не должен воспользоваться ею?»

Глава 2

Арииаху

Однако, посещение местного «рынка» заставило серьёзно задуматься. Потому что рынка, как такового, не было! Никто не предлагал товары, никто не бродил, выискивая себе что-то… Похоже, жизнь на «рыночной» площади оживала только в моменты посещения острова торговцами.

В результате изысканий я упёрся в вопрос-вопросов — а куда я дену добытую рыбу? Ибо выловить её это одно. А что дальше? Понятно, что, тем самым, я сниму себе вопрос пропитания, но… Во-первых, я столько не съем. Мысленно усмехнулся — я, конечно, люблю рыбу, но не настолько. А во-вторых, я же не могу оставаться Робинзоном в социуме, пусть даже таком — каменновековом.

Нет, теоретически, я многое могу.

И одежду себе сделать. Я непроизвольно посмотрел на набедренную повязку — всё, что я себе оставил от касты глубин. Ну тут понятно — не голышом же мне было уходить?

Ладно, что-то типа «трусов» из размочаленных волокон я себе сделаю. Вернее «фундоси» — традиционной японской набедренной повязки. Такую, какая была у меня, пока я был «Хеху». Но… Я непроизвольно пощупал пальцами ткань повязки. Ткань мне нравиться больше.

Потом, надо где-то жить. Тем более, по слухам, скоро сезон штормов… Да, шалаш и даже что-то посерьёзнее, я сооружу, но опыта строительства хижин у меня нет. Конечно, попытки с десятой, что-нибудь вполне путёвое у меня получится, не совсем же я безрукий, но куда проще «обратиться к профессионалам».

Лодка. Для моей будущей деятельности она необходима. И лодку я могу построить. Даже такую, про какую тут и не слыхивали, но… Мне для этого нужна самая малость — пиломатериалы! А где, чёрт вас побери, я их тут возьму?!

Я вздохнул, усмехнулся невесело — и почему я раньше не думал над изготовлением лодки из целикового дерева?

И вот так со всем остальным. Короче. Нужна местная валюта или что-то на бартер.

А тут, пути у меня два. Первый — это, добыв-таки «большую рыбу», попробовать поиграть в коммивояжёра — начать стучаться с ней в дома, по очереди. Я так и представил себя с десятикилограммовым группером на плече, обходящим дома в деревне: «Хозяйка, не возьмёшь рыбку?»

И второй. Наладить так сказать «централизованный сбыт».

А кто тут заведует всей рыбой? Каста сетей. Они добывают, они и перераспределяют — кто-то же поставляет рыбу в касты глубин и войны?

Ну так, значит, топать мне надо к самому главному. Потому как, разговаривать с обычными рядовыми исполнителями — бессмысленно. Они и решений не принимают, и, зачастую, даже не передают информацию куда надо. Так можно вечно подходить к какому-нибудь шустриле, мелкой сошке, спрашивать: «Ну что, что твои боссы сказали?» — и даже не знать, что он вообще ни с кем не разговаривал. Потому что: «не мой уровень, да всё равно откажут, да меня и слушать не будут», и самое главное — «а мне-то с этого что?».

Так что выходить надо было сразу на «бигбоссов».

И вот… Что называется — вышел.

* * *

Жилище отца Семиса я нашёл без проблем — выходя из дома Напо, спросил сидящего на пороге немолодого мужика с наколками человека сетей, он и показал. Оказалось, дом одного из «старших» касты стоял буквально в шаге от дома старейшины, но, как бы, в глубине деревни, не имея выхода на площадь. Не дворец, конечно — такая же, как и остальные в этой деревне, хижина из плетеных стен, на невысоких сваях, с проходами, закрываемыми вместо дверей циновками. Разве что комнат больше.

В ближайшей ко входу, жена уважаемого судовладельца и пара дочерей — подросток и совсем мелкая — занимались каким-то рукоделием. Они меня и направили в комнатку без окон, где на полу, на обычной циновке лежал мой бывший соученик.

— Привет, Семис.

Зрелище… блин… такое себе. Здорово схуднувший бывший пухляш болезненного вида. Пострадавшая чуть ниже колена нога ничем не закрыта ибелеет выступающей костью. Разве что кожу вокруг стянули, и теперь она багровела воспалением. Но на измождённом лице горели полные жизни глаза.

— О! Хеху! В смысле, конечно же, Скат. Привет! — обрадовался он мне. — Какими судьбами?!

Семис тут же подорвался, сел на циновке, цепляясь обрубком за пол, потом попытался встать, ухватившись за импровизированную клюку — обычную палку, прислоненную тут же к стенке.

Я и сам не особо правильный пациент, но смотреть на столь вопиющее нарушение «больничного покоя» не смог.

— Так, стоп! — я даже придержал его руками, не давая подняться. — Куда ты вскочил? Тебе же наверняка лежать надо!

— А, это… — он махнул рукой, — да ты не переживай, я уже хожу даже, скоро отцу помогать буду.

Но вставать не стал. Я уселся рядом с парнем, прямо на полу.

От последней фразы меня чуть не передёрнуло. Не сказать, чтоб я не видел ран. Всяких насмотрелся, но в таком состоянии ещё и ходить? Ещё и помогать? Пацан, тебе лежать надо и рану не беспокоить.

— Ну, рассказывай, как у вас там? Тебя уже приняли? — радостно-возбуждённо начал он расспрашивать.

Потом его взгляд зацепился за мои татуировки.

— А… Как?… Почему только одна? — растерянный взгляд Семиса перебегал с моей груди на лицо и обратно. — А почему тебя тогда с рифа отпустили?

У самого Семиса «знаки» ныряльщиков были тщательно соскоблены, и лишь тонкая, всё ещё багровая, кожица напоминала о том, что здесь когда-то были нанесены татушки. Хм, куда аккуратнее, чем у Каналоа, у того бедолаги шрамы на щеках видимо останутся на всю жизнь.

— Да… — махнул я рукой, — и эти скоро сдеру… Наверно.

— П-почему?

— Ушёл я, Семис. Ушёл из ныряльщиков. Не будет человека глубин Ската, — намеренно бравурно выдал я.

— Ка-а-ак? — обмер парень.

— Ну… Так. — Я развёл руками. — Не сошлись мы с Ситу, взглядами на способы добычи ценных ресурсов… В смысле жемчуга, — пояснил, видя, что Семис не сильно понял окончание моей фразы. — Понимаешь… — я вздохнул.

И задумался. Но Семис ждал, что я продолжу, и я, наконец, выдохнул:

— Понимаешь… как оказалось, добыча жемчуга это… Это не совсем то, что я хочу. Чем я хотел бы заняться в этой жизни.

— Да ты что, Скат?! — неожиданно горячо перебил меня парень. — Ведь, из всех Учеников, лишь ты, наверно, по-настоящему любил глубину! Ведь я это видел! Остальным, как я понял, нужно лишь то, что даст им каста. Но не тебе!..

Он замолчал, словно с разбегу наткнулся на стену, помолчал какое-то время.

— И не мне, — вздохнул он наконец. — Я-то точно хотел стать ныряльщиком не из-за красивой одежды и полной миски лепёшек…

Он загрустил, задумавшись о чём-то своём.

Я тоже молчал. Постепенно начало накатывать сожаление. Ну вот, чего я сюда приперся? Чего ждал?… Не знаю. Вид больного парня ещё больше вогнал меня в депресняк, наложившись на неудавшуюся миссию у старейшины рыбаков.

— Ладно, дружище, — я вздохнул, встал на ноги, — был рад тебя видеть. Давай, поправляйся…

Но уйти не успел.

— Здравствуй, сын, — в комнату шагнул Арииаху. — Вы уже поговорили? Я заберу твоего приятеля?

Стоящим я его ещё не видел. Отец Семиса был не ниже здоровяка Ситу, разве что, не такой атлетичный. Скорее, крупный — видимо с детства хорошо питался.

— Мальчик, — не дожидаясь ответа сына, отец обратился ко мне, — ты, кажется, что-то говорил про рыбу, которую нашими сетями не взять?

— Было дело, — с подозрением взглянул я на немолодого мужчину.

— А тебя не захотели слушать, — улыбнулся он.

Я просто пожал плечами, типа, да, и такое было тоже.

— Расскажи всё мне́, мальчик. Я хочу́ послушать про рыбу, что нам, как ты сказал, и не снилась.

* * *

Поговорить «крупный судовладелец» и один из «старших» в касте сетей, Арииаху, предложил за обедом.

— Не успел с утра перекусить, — вроде как извиняясь обронил он, — срочно вызвали к старейшине.

Естественно, что отказываться я не стал.

Мы прошли в другую комнату, побольше и с окнами и местным «столом» — плоским возвышением в центре. Сидеть предполагалось вокруг на полу. Хм, знакомо, много раз пройдено, но, честно говоря, мне привычней на стульях. За столом нас оказалось только двое.

— Я слушаю тебя, мальчик, — отец Семиса дождался, пока жена и дочери накроют на стол.

На большом глиняном блюде посередине стола возвышалась горка просяных лепёшек, а каждому из нас поставили по деревянной, тарелке, с рыбиной приличных размеров. Моя была, наверно, в локоть взрослого человека — так, как обычно рыбаки и показывают размеры трофеев, а по форме больше всего напоминала ставриду.

Возможно показалось, что отец Семиса внимательно, хоть и с лёгкой иронией, всмотрелся мне в лицо, когда блюдо с «горячим» оказалось передо мной.

Хм, его ожидания мне были понятны — для обычного «земляного» паренька, да и для рыбачка из семьи попроще, такое блюдо должно было вызвать шок. Сомневаюсь, чтоб тот же Хеху хотя бы видел рыбу подобного размера.

— Давайте кое-что проясним, уважаемый Арииаху, — я как ни в чём не бывало, пододвинул блюдо с рыбой поближе, прикидывая, как лучше начать её ковырять — столовых приборов никаких не наблюдалось. — Меня зовут Скат, и я предпочитаю, чтоб ко мне обращались именно так.

— Хорошо… Скат, — хмыкнул собеседник. Он взял рыбину со своей тарелки руками, оторвал голову, откинул в сторону, отщипнул кусочек от тушки, положил в рот. Прожевал. — Я слушаю тебя.

Хм. Ну, руками, так руками. Рыба была горячая, а аромат, что она распространяла действовал одуряюще. На рифе такого точно не подавали. Учеников кормили сушёной, видимо, чтоб не заморачиваться с готовкой.

— Собственно говоря, дело моё простое, и связано оно, как я уже говорил, с рыбой, — начал я.

Собеседник молчал, никак не реагируя на мои слова, только поглядывал изредка и продолжал расправляться с едой, периодически, помимо рыбы, подкидывая себе в рот кусочки просяных лепёшек. Насколько я помнил, в семье Хеху просяные лепёшки были чем-то на подобии праздничного блюда.

— Вот это, — показал я на стол, с некоторым пренебрежением, — насколько я знаю, самое большое, что могут выловить ваши люди.

Арииаху на мои слова и бровью не повёл.

— И то, настолько крупные экземпляры попадаются очень редко. Поэтому идут на стол только таких уважаемых людей, как вы…

Молчание. Собеседник неторопливо жуёт. Ни тебе кивка головой, типа, «слушаю», ни тебе реплики какой. Хотя бы промычал что-нибудь.

Ладно, продолжаю.

— Вы ограничены в размерах вылавливаемой рыбы. Сетями. Ничего более крупного, — я опять кивнул на свою рыбину, от которой осталось дай бог половина, — вы выловить не можете.

Тишина. Только звук работающих челюстей.

Чёрт с тобой, тогда перейду к главному.

— Когда я проходил обучение на рифе Учеников, я видел там, под водой о-о-очень крупных рыбин. Просто гигантских! Вот таких!

Я развел руки настолько, насколько их хватало.

— И даже больше…

Выдержал небольшую паузу, чтоб у собеседника в мозгу укоренилась последняя, донесённая мной мысль.

— И я могу их добыть! Только я.

Всё. Ход сделан, теперь жду. Кстати, можно и поесть.

Минуту или две тишина за столом прерывалась лишь редким чавканьем, да звуком облизываемых пальцев — рыба оказалась жирной.

— Кстати, — отметил я, — вашей хозяйке блюдо удалось. Передайте ей моё восхищение! — я склонил голову.

Первый раз, с начала обеда, Арииаху удосужил меня какой-то ответной реакцией. Он задержал на мне взгляд чуть подольше. И кивнул.

— И рыбу вы явно чем-то приправляли, так? Этот аромат, он просто… великолепен! Вот только, на нашем острове я ничего подобного не знаю.

Собеседник, вернее — сообедник, поскольку с самого начала он так ничего и не сказал, наконец, открыл рот не только чтоб туда чего-то положить.

— Это особые травы. Сушёные. И да, ты прав, на нашем острове они не растут. Мы покупаем их у торговцев.

— Посуда тоже привозная? — показал я глазами на блюдо под лепёшками. — Не думаю, чтоб у нас умели так делать.

— Ты наблюдательный, — хмыкнул отец Семиса. — Да, люди паруса могут предложить много такого, чего в нашем племени и в глаза не видели.

Я закинул в рот кусок лепёшки. Хм, в семье Хеху они были пресными и сухими. Здесь же масла не пожалели. Интересно, какое использовали? Ведь явно не пальмовое? И не рыбий жир, кто ж его не узнает. Тоже привозное?

— Кстати, — задал я вопрос, который на самом деле интересовал меня больше всего. Ну, разве, после заключения сделки по добыче крупной рыбы. — Бронзу привозят тоже они?

Вот теперь-то я смог наконец удивить уважаемого человека.