— Где-нибудь возможно получить обобщенные данные по уже вынесенным приговорам. Интересуют прежде всего учёные, инженеры и тому подобные профессии.

— С этим попробую ускорить. Есть у меня один человечек в Главном тюремном управлении, а с вашей бумагой это будет несложно. Кстати, о бумагах — вот ваши документы, — Максимов пододвинул к нему лежавший на столе конверт.

— А вы с Клочковой можете получить положенное вам жалование, мне звонили вчера из бухгалтерии. Юлия Андреевна с утра отъехала в Управление, но имейте ввиду.

Егор кивнул и взял со стола конверт. Юлю он, действительно, сегодня ещё не видел.

— Найдите во дворе сержанта Яковлева. Он на мотоцикле. Будет вас возить и помогать вам при необходимости.

Егор кивнул. Он и не рассчитывал на автономию. Поэтому, к такому навязанному сопровождению внутренне был готов. К тому же лишние руки тоже не помешают.

— Разрешите идти?

— Один вопрос, товарищ Иванов.

— Слушаю вас, товарищ майор.

— У вас есть информация о контактах с представителями иных цивилизаций?

— Сложный вопрос, Андрей Степанович. Официальной информации нет. Хотя косвенных данных, я считаю, предостаточно.

— А поподробнее можно?

— Ну судите сами. Астрономы и математики путем расчетов обосновали, что разумная жизнь на нашей планете не уникальна во вселенной. Есть даже такая формула Дрейка, которая предназначена для определения числа внеземных цивилизаций в нашей Галактике, с которыми у человечества есть шанс вступить в контакт. Я, конечно, не возьмусь воспроизвести её сейчас, но она есть, можете мне поверить. Вместе с тем, существует, так называемый, парадокс Ферми. Это полное отсутствие видимых следов деятельности каких-либо технологически развитых цивилизаций. Существуют тысячи видеозаписей и фотографий, но как им можно верить, когда наши технологии позволяют создавать неотличимые подделки. Кстати, официально при ООН уже давно создано представительство по связям с инопланетянами. Да и периодически проходят слушанья в том же конгрессе США связанные с подобными феноменами. Недавно видел каких-то мумифицированных существ показывали — очень похожи на инопланетян, но тоже всё может оказаться мистификацией. Есть и различные древние артефакты, которые порой ставят в тупик самим своим существованием.

— ООН? — не понял Максимов.

— Это Организация Объединенных Наций, после войны будет создана, взамен Лиги Наций. Толку от неё тоже немного будет…

— Понятно, — сказал Максимов, — Я надеялся на более конкретный ответ.

— Ну чем богаты, как говорится, — развёл руками Егор, — Так я могу идти?

— Конечно, Егор Николаевич. Надумаете отъехать, поставьте дежурного в известность. Мобильных телефонов у нас пока нет, — улыбнулся Максимов впервые с начала разговора, — Если вдруг возникнут какие-то сложности — звоните. Номер вы знаете.

— Спасибо.

Егора так и подмывало спросить, чем вызван этот интерес, но он себя пересилил. Надо будет — сами скажут. Может когда-нибудь и узнает. Тут в коридорах ему пару раз попадались очень интересные персонажи. По внешнему виду — один в один гении-учёные из голливудских фильмов.

Занимая себя этими нехитрыми размышлениями, Егор спустился во внутренний двор и быстро разыскал в дежурке молодого сержанта. Тот представился Андреем, и с заявлением, что он поступает вместе с мотоциклом в распоряжение Егора спорить не стал. Очевидно, уже имел на этот счет определённые указания. На вопрос куда ехать, Егор почесал затылок, ускоряя мыслительный процесс, и выбрал Лефортовскую тюрьму. Разницы в общем-то не было никакой, Егор планировал посетить их все, но Лефортово оказалось ближе, и Егор, воспитанный московскими пробками, подсознательно выбрал именно её.

Добрались быстро. Сержант Андрей Яковлев вел мотоцикл уверенно и хорошо знал город. В своё время, Егору пришлось побывать здесь однажды по делам службы и на первый взгляд никаких кардинальных изменений тут не произошло. Без особых проволочек его проводили в кабинет начальника тюрьмы. Капитан государственной безопасности Иосиф Федорович Ивашко, не сильно обрадовался его появлению, но никаких препон чинить не стал, а наоборот — предоставил ему отдельный кабинет и даже выделил сопровождающего. Буквально через полчаса Егор, уже сидел в этом кабинете, обложившись папками с делами и пил горячий обжигающий глотку чай. Сержант Яковлев, стараясь не шуметь, сортировал дела на трёх, принесенных для этого, табуретах. Папок с делами было очень много, несколько стопок, несмотря на то, что Егор сразу обозначил интересующие его критерии. Тяжело вздохнув, Егор открыл одну из папок и принялся внимательно читать.

9 ноября 1941 г.

№ 0014/сс

Строго секретно

ЦК ВКП(б) тов. Сталину И. В.

Стенограмма разговора Иванова Е. Н. и Клочковой Ю. А.

спец объект № 12 (23 ч 25 мин)

Иванов: Привет. Не спишь?

Клочкова: Не тупи. Ты же видишь — читаю.

Иванов: Че без настроения? И подозрительно трезвый.

Клочкова: Тебе чё надо?

Иванов: Ты, когда не пьёшь, с тобой невозможно общаться. У тебя коньяк закончился?

Клочкова: Да есть ещё немного. Хочешь?

Иванов: Нет. Я просто так спросил. Просто как-то странно тебя видеть вечером трезвым. Ты не заболел?

Клочкова: Тебе что-то надо? Или скучно стало, и ты ко мне просто потрепаться приполз?

Иванов: Скучный ты трезвый. А не пьешь, потому что Сталина боишься?

Клочкова: Не поэтому. Уважаю я его, вот и не хочу обманывать. Пообещал всё-таки. Чё я фуфлыжник какой?

Иванов: Да не… Ты чёткий пацанчик.

Клочкова: Что-то случилось?

Иванов: Да как тебе сказать…

Клочкова: Говори, как есть, а лучше придумай что ни будь интересное. Типа сказки на ночь. А ещё лучше — вали к себе.

Иванов: Да ладно тебе. Я посоветоваться хотел.

Клочкова: Советуйся.

Иванов: Да тут, в общем, такое дело… Я по местным тюрьмам проехался. Ты кстати, знаешь сколько их сейчас в Москве?

Клочкова: Похер.

Иванов: Согласен. Там народу немало сидит. Я решил себе помощников подобрать, а то я так до второго пришествия один лопатить там буду.

Клочкова: И?

Иванов: Я вчера в Лефортово был. Там без вариантов. Сидят, правда, пара следаков из прокуратуры Таганского района Фрейдин и Добрынин. Они завмага одного за взятку хотели отмазать.

Клочкова: Ну а я здесь причем? Я в то время был совсем в другом месте. Алиби у меня.

Иванов: А сегодня, я во внутренней тюрьме пол дня просидел. Там работники прокуратуры Московского гарнизона Дикерман и Рахлевский скупщика краденого хотели отмазать. Тоже не бесплатно, понятное дело.

Клочкова: Их я тоже не знаю. Готов к очной ставке.

Иванов: Да хватит уже. Я серьёзно.

Клочкова: Ладно. Молчу. Давай кайся дальше.

Иванов: Потом я в Новинскую тюрьму поехал. Даже не знал, что такая была. Это на Новом Арбате. Может знаешь такой цилиндр конференц-зала здания совета экономической взаимопомощи.

Клочкова: Да я ж не местный.

Иванов: Там оказывается раньше монастырь был какой-то старинный.

Клочкова: Короче, Склифосовский! В тебе чё — гид проснулся?

Иванов: Да ну, интересно всё-таки. Я там сто раз мимо проезжал и не знал.

Клочкова: Теперь знаешь. Дальше-то что? Ты там в кого-то влюбился? Учти, я ей побег не буду устраивать. Я завтра занят целый день. Некогда мне.

Иванов: Да какой побег? Нет. Не влюбился. Я там нашёл следачку прокурорскую. По-моему, подойдёт.

Клочкова: Ну а от меня-то ты что хочешь? Благословения? Так я сана духовного не имею.

Иванов: Слушай, может ты выпьешь всё-таки? Невозможно разговаривать.

Клочкова: Всё. Молчу.

Иванов: Да я в общем не о ней хотел поговорить. С ней завтра решу — там мутная история какая-то. Подставой попахивает. У неё мужа расстреляли в тридцать девятом. Странно конечно, что она не попала под приказ о членах семей врагов народа. Ну, в общем, недавно кто-то анонимку накатал. К ней пришли и шесть тысяч в кабинете изъяли.

Клочкова: И тут коррупция. Никуда от неё не деться.

Иванов: Да говорю тебе — подстава. Я смотрел опись вещей у неё дома, так там один хлам. Кастрюли да сковородки. Какая тут коррупция?

Клочкова: Да может просто не нашли ничего. Или она на марафете сидит. Я тебе еще могу пару-тройку вариантов придумать.

Иванов: Ладно. Я её завтра дёрну, там видно будет.

Клочкова: Красивая?

Иванов: Не знаю. Тут такие фото сейчас — себя не узнаешь. Нормальная вроде.

Клочкова: Тогда женись.

Иванов: Да пошел ты. Я серьёзно.

Клочкова: Ну и зачем ты мне всё это рассказал?

Иванов: Да я не это хотел рассказать. Это я так с мыслями собирался.

Клочкова: Завтра вставать рано. Ты уж рожай быстрей.

Иванов: Да тут такое дело… В общем, я помимо следаков, разных ученых ещё смотрел.

Клочкова: Ну и…

Иванов: Да есть там, конечно, и такие. Только гораздо меньше, чем я думал.

Клочкова: В Ленинграде в сорок первом многих арестовали. Их потом через Ладогу этапировали куда-то вглубь Союза. И из Москвы скоро увезут, так что поторопись.

Иванов: Так, а куда торопиться? Ну нашёл я одного деятеля. Тоже сидит плотненько. Материалов целый том. Только лажа всё какая-то. Ну понятно, что во всём признался. Ты б его видел… С этого ботаника такой же заговорщик-террорист, как с меня балерина. Ну точнее философа. Спицин фамилия. Ещё дело Вавилова видел.

Клочкова: Ну вот. С почином, как говорится.

Иванов: С каким почином? Ты знаешь сколько я дел перелопатил? И только одного нашел стопроцентного. Ну есть и другие, понятное дело, но там ещё работать нужно.

Клочкова: А никто и не говорил, что будет легко. Ищите да обрящите…

Иванов: Я, честно говоря, не ожидал такого. Я думал их будет гораздо больше.

Клочкова: Что ты думал?

Иванов: Нет, ну как же… Я читал когда-то…

Клочкова: Что ты читал? Солженицына? Архипелаг ГУЛАГ? Ты идиот?

Иванов: В смысле?

Клочкова: В прямом. Я думаю, что для таких как ты, в клинической психиатрии термин специальный давно уже придумали. Жаль только я его не знаю.

Иванов: Это ты к чему сейчас?

Клочкова: Это я к тому, что надо сначала думать, а потом делать. И не наоборот.

Иванов: Да объясни ты нормально.

Клочкова: А я и объясняю нормально. Когда Никитка доклад свой обличительный готовил к двадцатому съезду, так он справочки запросил в МВД и МГБ. А циферки из этих справочек почему-то на докладе не прозвучали. Не знаешь почему? А потом, когда всех реабилитировать начали, так целую комиссию важную собрали, что б расследование провести. Генпрокурор Руденко, министр МВД Круглов, министр юстиции Горшенин. Это тебе не черти какие-то. И указание было негласное — по максимуму оправдать. Знаешь скольких оправдали? Меньше процента!

Иванов: Да ладно! Не может такого быть. Там же миллионы людей были.

Клочкова: Да миллионы. Четыре, если верить некоторым историкам с учеными степенями. За тридцать лет власти. Это вообще преследуемых. Из них, тысяч семьсот приговоров привели в исполнение. У тебя как с математикой? А то с калькуляторами сейчас напряг.

Иванов: Да я прикинул уже приблизительно.

Клочкова: Молодец. А теперь отними оттуда разных бандеровцев, лесных братьев, власовцев, полицаев и прочую нечисть. Ну и тяжкие уголовные статьи тоже отними.

Иванов: Я совсем другие цифры слышал.

Клочкова: Ага. Я тоже слышал. Сто миллионов. Есть такая наука, мусорок, статистика называется. Слышал может? Так вот, согласно переписи от 26-года население составляло порядка147 миллионов, а в 59 году — уже 209. Это ещё нужно учитывать миллионов 20, или может даже 25 потерь на этой войне. Ты говорил, что умеешь считать без калькулятора, вот и думай. А кто рулил страной всё это время?