– Да ты худого не думай, – словно прочтя его мысли, вздохнула бабка. – Меня дед твой в жены хотел, да родители не отдали. Сговорена уж тогда была. Ну, а потом он Степаниду за себя и взял. Оттого и про глаза знаю.
«Похоже, дед у меня еще тот ходок был, – фыркнул про себя Елисей. – Если его до сих пор старушки помнят».
– Ты вот что, Елисей. Коль нужда какая будет, заходи. Пособлю, чем сумею, – вздохнула бабка и, развернувшись, двинулась к дому, тяжело опираясь на клюку.
«Да уж, помощница, божий одуванчик», – усмехнулся про себя Елисей.
– Ну что, казак, сменишь мне замок? – раздался вопрос, и Елисей, оглянувшись, увидел подходящего к нему Ермила.
– Пойдем, – кивнул парень, направляясь к своему двору.
Сразу достав из фургона подходящий замок для ружья, он разложил тут же на лавке инструменты и взялся за дело. Работа была не сложной, но требовала некоторой подготовки. Обработав все сопрягаемые поверхности тонким напильником и, доведя очистку влажным песком, Елисей прикрутил новый замок и, пару раз щелкнув курком, вздохнул:
– Проверить надо. Пошли на стрельбище.
– Добро, – кивнул пластун и, подхватив ружье, решительно зашагал к воротам. – Как тебе у Натальи? – спросил он, оглядываясь на парня.
– Да нормально вроде, – пожал Елисей плечами. – Баба она вроде не злая, а с остальным разберемся.
– Ты помоги ей, чем сможешь, – вздохнул казак. – Дружок мой ейным мужем был. Да сгинул. Вот теперь и мается одна. Мы как можем, помогаем, конечно, да только и сами не всегда дома.
– Оно и понятно. Служба, – кивнул Елисей, которому все эти разговоры о помощи начали уже действовать на нервы.
Они вышли из крепости и спустились в балку. Ермил, ловко зарядив ружье, взвел курок и, привычно приложив его к плечу, выстрелил. Снова зарядив, он сделал еще выстрел и, одобрительно кивнув, спросил:
– Сколько я тебе должен?
– А сколько не жалко, – усмехнулся парень. – Мне тут имя сначала наработать надо. Чтоб знали казаки, к кому с оружием на ремонт идти. А уж потом цены устанавливать.
– Хитер, – усмехнулся пластун. – Добро. Так и порешим. Не боись, не обижу. Работа добре сделана.
– А я по-другому и не делаю. Знаю, чего осечка в бою стоит, – ответил Елисей, глядя казаку в глаза. – А кто раньше тут оружием занимался?
– Да есть тут артель малая, – вздохнул Ермил. – Но они кузнецы все больше, хотя ремонт всякий делают. И станки имеют.
– Станки, говоришь? – оживился парень. – А свести меня с ними можешь?
– Чего ж не свести, – пожал казак плечами. – Можно. Сейчас и сходим. Только оружие домой занесу. Отдохнуть от него малость надо, – пояснил он, тряхнув ружьем.
Елисей только согласно кивнул. Торопиться ему было пока некуда. Казаки прошли в крепость и направились к дому пластуна. Тот быстро избавился от оружия, и они направились дальше. Артель стояла в кузнечном квартале. Так называлась короткая улочка, на которой располагалось сразу три кузницы и та самая артель, в которую они и направлялись.
– А зачем тут кузнецов столько? – удивился Елисей.
– Так крепость эта завсегда форпостом была. Тракт, что с гор идет, перекрывала. А в те времена огненного боя почитай и не было. Белым оружьем бились. Потому и кузнецы в крепости завсегда были.
– Погоди. Так с гор вроде много дорог ведет, а крепость одна. Как так?
– А, да ты ж забыл все, – понимающе кивнул пластун. – У всех тех дорог завсегда станицы казачьи стоят. Вот и получается, что все они вроде как форпостом бывают.
– Получается, у Пригорской теперь и форпоста нет? – насторожился Елисей. – Проходи кто хочет?
– Не суетись, – понимающе усмехнулся пластун. – На вашем тракте из соседней станицы теперь патруль стоит.
– Не видел я их, – решительно мотнул головой парень.
– И не должен был, – кивнул Ермил. – Секрет там у них. Два доглядчика да посыльный. Вестником одвуконь. Им главное, вовремя весть подать.
– Должен был я их заметить, – упрямо покачал Елисей головой. – Я в тех местах часто бывал. Даже пару раз в стычки встревал. Уж на стрельбу бы они должны были появиться.
– Вот значит как, – мрачно протянул пластун. – Выходит, сотник их сам решил все решать. Ладно, сам атаману обскажу всё. А ты молодец, что приметил.
– Непримиримые нам завсегда врагами были, – пожал Елисей плечами.
– Это да. Особливо, когда их турки накрутят, – мрачно скривился пластун. – Уж эти своего точно не упустят.
– А ты ничего про новую войну с ними не слышал? – между делом поинтересовался Елисей, помня, что война на Балканах должна начаться именно в этом году.
– Слухом земля полнится, – вздохнул казак. – Всякое говорят. Бог даст, пронесет беду.
– Боюсь, не пронесет, – не удержался Елисей. – Я еще до мора с одним инженером говорил, так он говаривал, что не миновать войны. А он человек грамотный, из столицы.
– Это как так получается, что ты про человека того помнишь, а остальное забыл? – насторожился Ермил.
– В том-то и дело, что и его не помню. Точнее, кусками все. Одно помню, другое чуток, а третье вообще никак. Вон, доктор ваш говорил, что так бывает. Контузия называется. Время нужно, чтобы в себя прийти, – принялся выкручиваться Елисей.
– Ну, коли доктор сказал, выходит, так оно и есть, – успокоился пластун. – Он у нас человек ученый. Всякие болячки лечить умеет.
– Вот и я о том, – закивал парень.
За разговором они дошли до нужного подворья, и Ермил, решительно толкнув калитку, вошел, громко окликая старшего артельщика. Вышедший им навстречу мужик лет пятидесяти был крепким, плечистым, с руками, обожженными раскаленным железом.
За прошедшие полтора месяца Елисей успел обследовать всю крепость, найти пару, по его мнению, слабых точек и познакомиться почти со всеми местными жителями. Почти. Потому что знакомиться с офицерами и их семьями было бы для него чревато последствиями. Дворяне, а офицеры это всегда дворяне, это отдельная каста. Общался парень в основном с казаками и их семьями. Солдаты гарнизона занимались своими делами и в обычную жизнь не вмешивались.
Появление нового лица в крепости стало маленьким событием. Поручик, граф Самсонов, прибыл в крепость в сопровождении трех слуг, в карете, за которой следовали три груженые телеги. Вкатившись на территорию крепости, выезд свернул к казармам и, выехав на плац, остановился у здания комендатуры. Далее последовала недолгая беседа коменданта с вновь прибывшим, после чего вестовой побежал куда-то в чистую часть крепости.
Кумушки добрых два часа обсуждали появление столь богатого офицера. Елисею же все это было до лампочки. Познакомившись с главными местными специалистами по изготовлению металлических изделий, он с головой погрузился в создание нового оружия. Весь этот онанизм с заряжанием оружия вызывал у него идиосинкразию и приступы немотивированной агрессии.
Поделившись своей идеей с мастерами, он ожидал, что его поднимут на смех, но вместо того кузнецы удивленно переглянулись и потребовали подробностей. Артельный, Михаил Сергеевич, внимательно выслушав все сказанное и рассмотрев нарисованные парнем каракули угольком на стене, задумчиво огладил бороду и, похмыкав, решительно заявил:
– А ведь должно работать.
– Обязательно будет работать, Михаил Сергеевич, – тут же закивал Елисей. – Тут главное точно все части подогнать, чтобы вот этот затвор при выстреле обратно не откинуло, – принялся пояснять он, тыча пальцем в чертеж.
– Ну, оно и понятно, – солидно кивнул артельный. – И ты, я так понимаю, хочешь здесь эту штуку сделать?
– Так больше-то негде, – развел Елисей руками. – Если б просто напильником обточить, давно бы уже сделал. Пока в станице сидел.
– Добре. Работы сейчас не много. Да и ты, говорят, оружейник толковый, так что можно испробовать, – махнув широченной ладонью, согласился кузнец.
Остальные члены артели, переглянувшись, молча кивнули.
– А как доход делить станем, ежели пойдет дело? – задал артельный самый насущный вопрос.
– Я предлагаю пополам, – решив не жадничать, предложил Елисей. – Идея моя, испытывать и подгонять тоже я буду. От вас только станки да материал нужный. Ну, и помощь в литье, само собой.
– Пополам, значит, – хитро прищурился Михаил Сергеевич. – А не многовато тебе одному будет?
– В самый раз, – чуть набычившись, отрезал парень. – Я ведь могу и не у вас делать. Дольше получится, но и торопиться мне некуда.
– Да ты не зверей, не зверей, парень, – чуть вздрогнув от его взгляда, пошел на попятный Михаил Сергеевич. – Я ж не обмануть тебя хочу. Нормальный торг.
– А я, Михаил Сергеевич, не купец, и мы не на базаре. Или так, как сказал, или вообще никак.
– Добре, – сообразив, что разговор зашел куда-то не туда, сдался артельный. – Пополам, значит, пополам.
– Слово? – спросил Елисей, протягивая ему руку.
– Слово, – кивнул тот, хлопнув его по ладони.
– А латунь вы тут льете? – уточнил Елисей после заключения сделки.
– Грубо, – вздохнул артельный. – Для тонкой работы опыта не хватает, – нехотя признался он.
– А где тонким литьем занимаются? – тут же уточнил Елисей.
– Это тебе в Пятигорск надо, – подумав, ответил артельный. – Есть там семья одна. Жиды, правда, но дело свое знают. Больше, конечно, все по золоту работают, но и из простого металла тоже всякие заказы берут.
– Ну, то, что они евреи, только их беда. По мне, главное, чтобы дело свое хорошо знали, – отмахнулся парень.
– Знают, – решительно заверил его артельный.
– Ну, значит, поедем в Пятигорск, – задумчиво протянул парень. – Но сначала попробую сам несколько штук гильз сделать. Латунь подходящую найдем?
– Есть латунь, – заверил один из артельщиков.
– Ну, тогда завтра и начнем, – подвел итог разговору парень.
Выбрав из своей груды оружия самый приемлемый вариант для отработки технологии, он с утра уже был в кузнечном ряду. На глазах кузнецов раскидав ружье на части, он принялся объяснять, какое именно ему требуется ложе и казенная часть. Артельщики, всерьез заинтересовавшись новинкой, дружно взялись за дело. Сам же Елисей, зажав ствол ружья в токарном станке, принялся выбирать в казенной части посадочное место под гильзу.
По его расчету, для лучшей обтюрации переход пули из гильзы в канал ствола должен проходить без ступеней и промежутков. Тогда не будет прорыва газов и обгорания краев гильзы при выстреле. Выборку для первого раза он решил делать грубую. Саму гильзу, не мудрствуя лукаво, он придумал, точнее, слизал, с обычного охотничьего боеприпаса. Семьдесят миллиметров в длину. А вот калибр придется делать под каждый ствол свой. Ну не было тут унификации. Вообще никакой. Даже резьбы мастера резали как бог на душу положит.
Про измерительные приборы и говорить не приходилось. Артельщики, к примеру, пользовались обычным шнурком, замеряя что-то. Увидев этот кошмар, Елисей чуть за голову не схватился. Благо что-то подобное он и предполагал, затевая это дело. Так что, едва закончив с проточкой, он занялся изготовлением таких простых вещей, как внутример и самый обычный циркуль. Точнее говоря, это были просто две ноги с фиксатором. На внутримере он сделал выступающие пятки, которые и должны были упираться во внутренние стенки измеряемого цилиндра.
В общем, мастеров ему удивить удалось. С интересом разглядывая новинку, артельщики только головами качали, одобрительно хмыкая. С гильзами Елисею пришлось повозиться серьезно. Подходящих прутов в артели не нашлось. Только толстостенные трубки и один толстый лист. В общем, после долгих размышлений парень решил сделать сборную конструкцию. Выточив из трубки по внешнему краю конус, он нарезал на нижней части резьбу и принялся вытачивать донце.
Провозившись с одной гильзой почти три дня, он скрутил запчасти и, на всякий случай перекрестившись, принялся снаряжать патрон. Обычный капсюль, порох, картонный пыж, пуля, еще один пыж, на этот раз войлочный, и все это было залито сверху расплавленным воском. Внимательно наблюдая за его работой, артельщики то и дело задавали вопросы. Но больше всего их удивил воск.
– Зачем это? – тыча пальцем в гильзу, спросил Михаил Сергеевич.
– От сырости защита, – коротко пояснил Елисей. – Воевать-то не только летом приходится. Вот и я подумал, как патроны от воды уберечь.
Работы с затворной частью и казенником тоже велись. Но тут все было проще. Основы Елисей взял от винтовки Мосина. Только стебель рукояти был изогнут, как у винтовки Маузера. На самом затворе было сделано два наплыва, которые при досыле патрона и повороте затвора надежно фиксировали сам затвор. В общем, дикий микс из технологий и оружейных идей. Ствол крепился к казенной части двумя хомутами, а сама казенная часть к прикладу и ложу при помощи болтов.
Спустя две недели, глядя на результат деятельности своих очумелых ручек, Елисей едва не ржал в голос. Но при всей своей грубости и несуразности вся эта механика работала. Первые испытания они провели все в той же балке. На руках у парня было всего три патрона, так что использовать их нужно было с толком. Зарядив ружье, Елисей привязал его к принесенной с собой скамейке и, накинув петельку на спусковой крючок, плавно потянул за шнурок.
Грохнул выстрел, и Елисей, смотревший не на мишень, а на ружье, радостно усмехнулся:
– Работает! Работает, мужики!
Быстро отвязав ружье, он сменил патрон и, прижав приклад к плечу, снова выстрелил. Фиксаторы затвора работали, а гильзы, даже сборные, выдержали испытание. Последний выстрел сделал артельный. Опустив оружие, Михаил Сергеевич одобрительно хмыкнул и, посмотрев на парня, добродушно проворчал:
– Голова ты, парень. Ох, и голова. А чего теперь далее делать станем?
– А дальше будем мой штуцер переделывать, – помолчав, вздохнул Елисей. – Но делать все станем не так, как это, – он тряхнул ружьем, – а так, чтобы на него даже смотреть приятно было, не то что в руки брать.
– Ну, по украшательству это не к нам, – тут же открестился артельный.
– А я про украшательства и не говорю, – усмехнулся Елисей. – Само оружие должно быть красивым. Ровным. Гладким. Чтоб нигде пальцы не цеплялись, и механика вся работала, словно брегет иностранный.
– А это еще что за зверь? – не понял артельный.
– Часы такие, тонкая механика. Раз вечером завел, и до следующего вечера тикает, – коротко пояснил Елисей, внимательно осматривая оружие. – Заодно и пистолет один переделаем. Тоже под такой патрон. Есть идея.
– Снова? – растерялся артельный.
– Так дело-то серьезное, – вздохнул парень. – Пока враг ружье как обычно заряжает, я четыре выстрела из такой винтовки сделаю. Вот и считай, что лучше.
– Ну, так-то да, – протянул Михаил Сергеевич с заметной растерянностью. – Ну что, обратно пошли? Новое уж завтра начнем.
– Пошли, – чуть усмехнувшись, согласился Елисей.
На душе у парня птички пели. Он все-таки сумел. Добился того, чего так хотел. И пусть это оружие однозарядное, пусть кустарное. Но даже оно в этом времени было серьезным прорывом, который, возможно, поможет уменьшить потери в грядущей войне. Теперь нужно было придумать, как запустить его в серию. Или хотя бы подвигнуть казаков на замену оружия. Уж им-то точно не нужно преодолевать различные бюрократические препоны для собственного перевооружения.
Они вернулись в крепость и, попрощавшись, разошлись в разные стороны. Елисей уже почти добрался до дома, когда из толпы вывалилось какое-то тело и, навалившись на него всей массой, хрипло выдохнуло, обдавая запахом перегара и лука:
– Где ружжо украл? А ну дай сюда.
С этими словами тело попыталось вырвать ружье у него из рук. Моментально извернувшись, Елисей выскользнул из-под навалившейся туши
– Ты кого вором назвал, тварь! Запорю!
Нагайка свистнула в воздухе, и мужик заверещал так, словно его кастрируют тупыми маникюрными ножницами. Народ, обрадовавшись нежданному развлечению, окружил место экзекуции, с интересом комментировал происходящее. Нагайка свистела, мужик визжал, даже не пытаясь подняться, а Елисей, чувствуя, что все больше злится, уже перестал замечать, что происходит вокруг.
Неожиданно чья-то сильная рука перехватила запястье парня, и властный голос негромко посоветовал:
– Уймись, парень. Не бери греха на душу. Наказал дурака, и будя.
Поделиться книгой: