Одно хорошо, будущий товар убивать нецелесообразно, поэтому у меня было преимущество, мне не нужно стесняться в средствах. Интуитивно склонив голову вправо я смог избежать прямого удара по затылку и дубинка прошла вскользь, чуть не оторвав ухо и сильно приложив меня по ключице. Изобразив «отключку», я выронил стилет и завалился назад, намереваясь придавить собой «бухгалтера», но не вышло, мелкий пакостник увернулся, выскочив слева, хорошо хоть конец удавки выпустил из рук.
Через чуть приоткрытые веки я наблюдал, как подошел третий громила и мелкий начал на него орать и показывать на убитых товарищей, а не так то прост наш «бухгалтер». Классический итальянский разговор с активной жестикуляцией длился уже минуты две — блин, ну что за люди, дело не доделали, а уже разборки начали, видимо, поэтому они в последних войнах в том мире всегда «выхватывали по сопатке». Закончив воспитательную беседу, мелкий показал на меня и что-то сказал громиле — наконец, а то я уже заждался.
Полоснув наклонившегося ко мне громилу по горлу, спрятанной в руке бритвой, я откатился в сторону, вскочил на ноги и от души зарядил «в бубен» мелкому. Главное не прибить раньше времени. Приведя оружие в боевую готовность, я поразился реакции команды, все спали как ни в чём не бывало. Это хорошо, лишние трупы мне не нужны, мне домой надо. Удар дубинкой обошёлся мне недорого — большой шишкой и содранной кожей на голове, поэтому сделав мелкому «ласточку», я направился для разговора с «Дон Кихотом». Прокрасться к каюте капитана, так чтобы меня не заметил рулевой оказалось проще простого, загроможденная грузом палуба позволяла делать все, что угодно. С капитаном прошло еще легче — он никак не ожидал увидеть меня и смотрел на мою ногу, врезающуюся ему в живот, весьма удивленным взглядом.
Сложившись пополам, капитан рухнул в углу своей каюты. Сделав ему такую же «ласточку», я аккуратно выглянул на палубу и увиденная картина меня весьма порадовала — никого. Удивительно, но факт! Прибарахлившись у капитана еще парой пистолетов, я собрался было идти вниз за мелким, как вдруг услышал сверху взволнованный голос старпома.
— Господин лейтенант, что вы собираетесь делать?
— Это зависит от того, что собираетесь делать вы, господин Рамолино! А вообще, я просто убью всех, кто причастен к работорговле, кроме простых матросов!
— А если вся команда будет биться против вас, господин лейтенант!
— Тогда вы все умрете, господин Рамолино, я не привык отступать!
Не сказать, чтобы я был так в себе уверен, все же почти тридцать человек это много даже для меня, но шанс у меня был, ведь передо мной были обычные моряки, а не отпетые головорезы. Но все срослось как надо — после моих слов последовало минутное затишье, а потом старпом спросил.
— А что с капитаном и его подручными, господин лейтенант?
— Капитан и мелкий отдыхают связанные, а его громилы убиты! Так, что скажете господин Рамолино?
— Мы не причиним вам вреда, господин лейтенант! Никто из корсиканцев не замешан в работорговле, мы простые моряки!
— Хорошо, я вас понял господин Рамолино, тогда не мешайте мне, я поговорю с капитаном, а потом договорим!
Услыхав согласие старпома, я спустился вниз, забрал мелкого, притащил его в каюту капитана и, заперев дверь, начал разговор «по душам». Я, конечно, не такой мастер, как Добрый, но тоже кое-что умею. «Дон Кихот» поплыл быстро, такие напыщенные индюки на поверку обычно оказываются слизняками готовыми на все ради спасения своей драгоценной тушки. Увидев в углу каюты связанного «бухгалтера», капитан сразу начал валить все на него, он ведь сам формально не участвовал в нападении, но после нескольких порезов в районе «мужского достоинства» раскололся и сделал чистосердечное признание. В принципе, ничего нового или сверхъестественного я от капитана не услышал, да и не ожидал услышать — обычный торгаш, не брезгующий ничем и живущий по принципу — лучше денег, может быть только много денег. Корсиканцев он за ровню не считал и к своим делам на привлекал. Выпотрошив его заначки и выложив их на стол, я позвал старпома.
— Господин Рамолино, думаю, что с этого момента вам стоит принять на себя обязанности капитана и владельца судна! — огорошил я корсиканца, — Вот деньги бывшего капитана, уверен, что команда поддержит ваше решение разделить их между всеми членами экипажа по справедливости! — показал я на кошели с монетами.
— Господин лейтенант, а что с ним будет? — показал он на «Дон Кихота».
— А что обычно делают с пиратами, господин капитан? — ответил я вопросом на вопрос.
— Обычно вешают на рее, но…! — замялся и машинально взялся рукой за горло Антонио.
— По мне работорговец от пирата ничем не отличается, можно повесить, можно рыбам на корм! Действуйте капитан, а этого сами, если желаете, допросите, он по-английски не понимает! — показал я на «бухгалтера».
Придя к консенсусу и оставив большую часть казны на общекорабельные нужды и закупку товара, мы вышли на палубу и поставили точку в этом деле. Построенной на палубе команде, были предъявлены трупы громил и показания «бухгалтера», данные им в «прямом эфире», о том, что ночью они по указанию бывшего капитана хотели схватить меня и затем продать в Ханданасе, а значит защищаясь, я был в своем праве. А дальше, новый капитан, как первый после бога, вынес приговор и его быстро привели в исполнение — ядро на ноги и на корм рыбам. Речь капитана Рамолино была, конечно, эмоциональной и вроде как убедительной, но решающий вклад в поддержку со стороны команды, уверен, принесли деньги «Дон Кихота», лежащие на палубе и притягивающие жадные взгляды матросов.
После дележа денег, абсолютно счастливая команда разошлась по своим делам, а я решил переговорить с капитаном. Выдавать себя после произошедшего за француза, зная еще по прошлому миру про их непростые взаимоотношения с корсиканцами, смысла не имело.
— Господин капитан, я не лейтенант французской армии и не поляк, я русский офицер, барон фон Штоффельн, можно сказать был в гостях у великого визиря, но мне не понравилось и пришлось срочно уехать! — второй раз за день, огорошил я Антонио.
— Почему то я не удивлен, господин барон, после того, как вы сегодня собирались один драться со всей командой, а затем отдали мне корабль и поделили деньги между матросами! Я всегда считал сумасшедшими корсиканцев, но, видимо с русскими нам не сравниться, куда прикажете править? — обреченно вздохнул капитан.
— Не вешайте нос Антонио, ничего сверхъестественного мне не требуется, мне просто нужно попасть домой, в Россию! — дружески похлопал я его по плечу.
— До России путь не близкий, мы ведь идем на запад, а в Черное море турки никого не пускают! — перешел на деловой тон Антонио.
— Это мне известно Антонио, предлагаю дойти до Корсики, продать товар, не пропадать же добру, и оформить бумаги на «Барракуду», уверен, у вас там найдутся нужные люди, а то нас еще за пиратов примут. А потом уже решим, как решить мои проблемы — нет возражений?
После смены власти на «Барракуде» у меня была мысль вернуться назад, в архипелаг Киклады, и найти там русские корабли из эскадры графа Орлова, но поразмыслив, я ее отверг. Во первых, корабли надо еще найти, тут этих островов тысячи, во-вторых, не факт, что мне сразу поверят без документов, а в-третьих, пересяду я на наш корабль, преодолев первые два препятствия, и буду здесь болтаться неопределенное время, а у меня куча дел на родине. Ну, а вариант перемещения по суше отпал вообще сразу — сунувшись на юг Европы без документов и со знанием только русского и английского языков, я рисковал очень быстро закончить путешествие в кандалах.
— Какие могут быть возражения, господин барон! — пошел отдавать команды обрадованный капитан Рамолино.
Глава 6
Корсика
Повернув на запад, «Барракуда», подгоняемая крепким попутным ветром, споро двинулась к Сицилии. По словам Антонио, они всегда заходили в Сиракузы, когда возвращались домой с востока, у «Дон Кихота» там всегда были какие-то торговые дела, ну и заодно брали свежую воду. Уточнив у него, что автономность «Барракуды» по запасам воды составляет около недели и мы вполне сможем, при хорошем ветре, дойти до Корсики без промежуточных остановок, я сказал ему править сразу домой. При объявлении этого решения команда, не заходившая в родную гавань больше полугода, сильно воодушевилась. Даа, не позавидуешь доле наемного матроса.
Сам Антонио и большинство членов команды «Барракуды» были родом из Аяччо, портового города на западном берегу острова Корсика и одновременно административного центра острова. За оставшиеся два дня пути, не только любящий поболтать, но и весьма начитанный Антонио успел немного погрузить меня и в историю острова и, что было для меня более важным, в сегодняшнюю военно-политическую обстановку на нем.
По его словам, в прошлом году Генуэзская республика, фактически уже не управлявшая островом длительное время, продала Франции права на него. Французы, не собираясь пускать дело на самотек, прислали на остров свою администрацию и войска. В ответ на это корсиканцы, несогласные с потерей фактического суверенитета, подняли восстание и начали войну с колонизаторами, а этим летом корсиканская армия под руководством Паскуале Паоли потерпела сокрушительное поражение при Понте-Нуово и освободительная борьба практически закончилась. Какая сейчас обстановка на острове никто из членов экипажа не знал, поэтому все так обрадовались возможности оказаться дома и узнать о судьбе родных и близких.
По нашей совместной легенде, Антонио за время плавания разбогател и выкупил у прежнего владельца корабль. Печать капитана была у нас, а составить купчую, по его словам, было легче легкого, так как муж его родной сестры был стряпчим и обязательно ему поможет. Что касается меня, то я остался русским, покинувшим родину и собирающимся покорять Новый свет. Самая простая и надежная легенда — та, в которой максимум правды.
Форма бедняги лейтенанта Франсуа Дюгарри нашла свое последнее пристанище на дне Средиземного моря, а я облачившись в отличного качества одежду Джованни Агостини наслаждался на палубе, не по сезону жарким, средиземноморским солнышком, когда впередсмотрящий прокричал земля — впереди Корсика. Пройдя еще миль тридцать вдоль западного побережья острова, вечером 20 декабря 1769 года «Барракуда» бросила якорь в порту Аяччо.
Бухта, в которой обосновался порт, была немного похожа на Геленджикскую, но Геленджикская определенно больше и красивее. Городок, по моему не очень авторитетному мнению, был типичным провинциальным средиземноморским городком с малоэтажной застройкой, пальмами и невысокими горами на заднем плане. Отдав необходимые распоряжения и распустив большую часть команды по домам, Антонио и я двинулись к дому его сестры Марии. Родители Антонио и Марии умерли, а сам он семьей еще не обзавелся, поэтому его собственный дом сейчас пустовал и делать там было нечего. Ну, и второй причиной, наверняка, было желание Антонио, во избежание проблем, быстрее оформить корабль, в чем я его горячо поддерживал. У меня на Антонио были большие планы.
Сказать, что двадцативосьмилетняя черноволосая красавица Мария обрадовалась появлению Антонио, значит ничего не сказать. Все-таки, южные люди, это южные люди — такой спектр и такую интенсивность эмоций мне никогда не воспроизвести. А уж когда собралась вся большая семья, в составе мужа и четверых детей Марии (пятым она была беременна), что здесь началось — это просто «тушите свет».
Минут через десять накал страстей спал и очередь дошла до меня. Антонио представил меня как мы договаривались и добавил, что я ему очень помог в одном деле и он очень мне обязан. После этих слов небольшой ураган положительных эмоций и удивления от появления русского человека на Корсике настиг и меня. Но когда начала представляться семья Марии пришел мой черед удивляться.
— Карло Буонапарте! — представился глава семьи и продолжил, — Моя жена Мария, а это наши детки — Элиза, Жозеф, Луи, Каролина и Наполеон! — перечислил он четверых ребят по уменьшению их возраста и нежно погладил, при слове Наполеон, супругу по объемному животу. Карло говорил по-корсикански, а Антонио переводил на английский, но я и без перевода разобрал имена домочадцев Карло, и при соединении в голове слов «Корсика», «Буонапарте» и «Наполеон» меня чуть удар не хватил. Я, не историк и в подробностях биографию Наполеона Бонапарта не знал, но несколько деталей мне были известны, а именно — родом он был из Аяччо, имя было достаточно редкое и летом 1785 года, в возрасте пятнадцати лет, он поступил на военную службу, то есть родился в конце 1769 или в начале 1770 года.
— Простите Карло за неожиданный вопрос! — решил я окончательно развеять свои сомнения, — В Аяччо есть еще семья с фамилией Буонапарте?
— Увы господин барон, к сожалению родственников по моей линии не осталось ни в Аяччо, ни на Корсике! А почему вы спрашиваете? — удивился Карло.
— Чепуха, подумалось, что читал где-то, в газете кажется, наверное там была похожая фамилия! — спрыгнул я с темы и постаравшись не проявить своего временного смятения, наговорил Марии кучу комплиментов, потрепал детишек по головам и извинился за отсутствие подарков.
Все сходится, сомнений нет, таких совпадений просто не бывает. После произошедшего, хочешь — не хочешь, начнешь верить в высшие силы, предназначение, судьбу, карму и так далее по списку. Как там говорил Бунша — «У Шпака магнитофон, у посла медальон», так и у меня — вначале Пугачев, потом Потемкин, а теперь и Наполеон.
На фоне Карло и Антонио, они оба были небольшого роста, смуглыми и черноволосыми, то есть типичными итальянцами, я выглядел как белая лысая скала, поэтому копии отца — Жозеф и Луи, семи и пяти лет, тут же, под свое непрерывное щебетание, оккупировали мои плечи. Минут тридцать я катал их, крутил на руках в разных плоскостях и под конец, к их неописуемому восторгу, немного аккуратно повалял, предложив им нападать на меня врукопашную.
Через полчаса нас пригласили на обед из вкуснейших морепродуктов и отличного вина, который прошел, как в официальных новостях — в теплой и дружественной обстановке. Семья болтала непрерывно, я расслабился, впервые за долгое время почувствовав себя как дома, и периодически отвечал на вопросы о России и своей жизни. Закончив обед, Карло и Антонио, сославшись на неотложные дела, прошли в кабинет хозяина, а Мария, принявшись хлопотать по хозяйству, предложила мне передохнуть на веранде.
Пройдя на веранду с бутылкой вина и разместившись на удобном плетеном кресле, я получил возможность немного отдохнуть от непрерывного шума, создаваемого семьей, и обдумать сложившееся положение и свои дальнейшие планы. Я, конечно, не физиономист, но даже мне было заметно, что, несмотря на искреннюю радость от приезда Антонио, Карло во время обеда был немного напряжен и периодически уходил в, наверняка, мало приятные раздумья. Для меня это было важно в контексте дальнейшего взаимодействия с Антонио по вопросу моего возвращения домой. Но все эти тактические вопросы меркли на фоне вопроса стратегического — я, русский офицер, вижу женщину, носящую под сердцем ребенка по имени Наполеон Бонапарт, ставшего в том мире причиной первой глобальной войны и сожжения Москвы — Что делать???
Немного поломав голову, я решил расслабиться и последовать старой армейской мудрости, которая гласит, что половина задач нахрен не нужны, а другая половина решается сама собой. Не успел я прикончить бутылку вина, которую дала мне с собой Мария, как на веранде появились Карло и Антонио, только теперь обеспокоенными выглядели оба. Решив закончить с этими корсиканскими страстями, я встал с кресла и, глянув Антонио в глаза, повелительно сказал.
— Карло, Антонио, садитесь и рассказывайте о проблемах, которые написаны крупными буквами на ваших кислых лицах, как говорят русские — две головы хорошо, а три лучше, уверен, что вместе мы сможем найти приемлемое решение! Обращайтесь ко мне Иван Николаевич, не нужно титулов!
Антонио перевел мои слова Карло, тот задумался на мгновение и решительно замахал головой.
— Я уже рассказывал вам Иван Николаевич про битву при Понте-Нуово, так вот, после того поражения Паскуале Паоли и его ближайшие соратники бежали в Англию. Эти люди принадлежат к самым богатым семьям Корсики, которым принадлежит большая часть земель и богатств на острове. С целью приобретения лояльности оставшейся местной знати, французы разрешили произвести передел собственности беглецов, но для этого нужны документы на эту собственность, а Карло был доверенным лицом Паскуале Паоли и вел все его дела. Недавно к Карло пришли представители нескольких семей и пригрозили ему проблемами для него и его семьи, если он не отдаст им документы. Карло, конечно, сказал, что документов у него нет, но они поставили ему срок в две недели для их поиска. Срок заканчивается через пять дней!
Блядь, ну ничего нового! Опять передел власти и собственности, я в силу возраста девяностые годы не захватил, но рассказов от старших товарищей и фильмов про то время услышал и увидел достаточно!
— Я даже не буду спрашивать есть ли у Карло эти бумаги или нет, опыт подсказывает мне, что шансов остаться в живых у него нет при любом стечении обстоятельств. Если бумаг нет — его убьют из злости, а если есть — как опасного свидетеля! — расстроил я и так кислых парней и, вспомнив про сицилийскую вендетту, спросил.
— Антонио! А обычай кровной мести на Корсике существует?
— Конечно Иван Николаевич, а к чему вы спросили?
— Ну вот вам и ответ на вопрос про судьбу семьи, никто не станет оставлять в живых кровников! — мои слова окончательно деморализовали собеседников.
— А ну не киснуть! — привлек я их внимание, — Можно, конечно, пойти и всех убить, сколько у тебя есть пистолетов Карло? — по мере перевода моих слов глаза у Карло становились все больше и больше.
— У Карло есть пара пистолетов, но он мирный человек, никого не убивал и не очень хочет убивать! — перевел Антонио.
— А если это нужно для того, чтобы твоя семья выжила? Ладно, не кисни, я убью всех сам, а тебе оставлю одного подранка, сам зарежешь! — продолжил я воспитательную работу.
— Я готов! — после минутного раздумья, с вызовом ответил Карло.
— Такой ты мне больше нравишься Карло, настоящий мужчина, только это не поможет! Мы можем убить всех мужчин этих семей, но это значит получить кровников для себя, или вырезать всех членов семей, от мала до велика, на что уже я пойти не могу — я солдат, а не маньяк! — опять шокировал я собеседников.
— Так что же делать Иван Николаевич! — прокричал, находящийся на грани истерики, Антонио.
— Я вижу один выход, бежать! — ответил я.
— Куда бежать, у нас никого нет, Мария беременна, она не сможет! — увидел я как загорелся и погас огонек надежды в глазах Карло.
— Ну точно не в Новый свет Карло, по правде говоря, я тоже туда не собирался, я возвращаюсь домой в Россию, у меня есть некоторые связи при дворе императрицы Екатерины и земли с крестьянами на юге, поэтому я приглашаю вас в Россию! — в очередной раз огорошил я Карло.
Глава 7
Таинственный груз
Кратко рассказав притихшим парням основные вехи путешествия в Стамбул и свои дальнейшие планы, я решил следовать народной мудрости и предложил Карло не торопиться с ответом, посоветоваться с супругой и завтра утром, на свежую голову, расставить все точки над «ё». Допив вино и посидев еще немного на веранде, я тоже пошел спать.
Утром, после завтрака, Карло пригласил нас с Антонио в свой рабочий кабинет и, находясь во взвинченном состоянии, начал разговор.
— Иван Николаевич, мы с Марией решили — если это единственный способ спасти наших детей, мы готовы поехать хоть на край света, но до окончания срока осталось всего четыре дня, а необходимо столько всего сделать!
— Очень хорошо Карло, что вы прислушались к моим словам, это действительно единственный способ, но если вы хотите, чтобы наше рискованное предприятие увенчалось успехом, вам не следует ничего делать!
— Но почему? — посмотрел на меня недоуменно Карло.
— Да потому, что за вами могут следить, я бы точно не оставил вас без присмотра, и если они поймут, что вы готовитесь бежать, то все — конец! Поэтому, ваш единственный шанс — сделать в точности, как я скажу, никакой самодеятельности, понятно! И самое главное — детям пока ни слова, разглашение информации о наших планах — это смертный приговор для нас всех! — застращал я парней.
Увидев утвердительные кивки Карло и Антонио, я приступил к постановке задач. А задач, несмотря на мои слова, что ничего делать не нужно, нам предстояло выполнить немало.
Пока Карло оформлял бумаги на новый корабль Антонио, переименованный по моему предложению в «Аврору», мы с новоиспеченным судовладельцем пошли в порт. Почему в «Аврору» — во-первых, красиво — Богиня утренней зари, а во-вторых, это удачливое имя — наш знаменитый крейсер «Аврора» один из немногих кораблей тихоокеанской эскадры, переживших злополучное сражение в Цусимском проливе, а удача нам точно понадобиться! Оказавшись на корабле, Антонио поставил задачу переделать название на корме корабля, благо большинство букв можно было использовать повторно, а также сказал, что на груз специй нашелся покупатель, при условии срочной доставки в Марсель, и объявил о выходе в море через три дня. Оставив Антонио заниматься подготовкой к выходу в море, я пошел обратно к дому семьи Буонапарте. Мне требовалось выявить слежку за домом или убедиться в ее отсутствии. Подойдя со стороны соседней улицы и убедившись, что вокруг никого нет, я залез на высокое густое дерево с мясистыми темно-зелеными листьями и принялся оглядывать окрестности.
Минут тридцать ничего подозрительного не наблюдалось, но когда я уже было решил, что наблюдения нет, со стороны порта появился подозрительный тип, зыркающий в сторону дома Буонапарте, и свернул в проулок на противоположной стороне улицы, а через пару минут оттуда появился другой, но удивительно похожий на первого, тип. Походу у них там наблюдательный пост, отлично. Всегда лучше знать где находится твой враг, чем пребывать в иллюзиях того, что ты в безопасности. Понаблюдав еще полчаса и убедившись, что больше ничего подозрительного в поле зрения нет, я слез с дерева и сделав большой крюк, вернулся к дому прогулочным шагом.
Вернувшись в дом, я немного побесился с пацанятами, потом вернулся из порта Антонио и мы сели обедать. После обеда я собрал всех взрослых в кабинете Карло и еще раз провел инструктаж, с учетом появившейся информации о слежке за домом. Карло и Мария, уже свыкшиеся с мыслью о покидании родного дома, был серьезны и деловиты. Я попросил их расслабиться и вести себя как обычно, представив, что через три дня они пойдут на обычную морскую прогулку. Мне же предстояло придумать, как организовать эвакуацию группы, членами которой являлись беременная Мария и маленькие дети. Задачка не из простых. Можно было, конечно, попробовать нахрапом — сесть всем в экипаж и ломануться в порт, но я был далек от мысли, что у местных богачей не найдется корабля способного догнать «Аврору». Рисковать понапрасну жизнями детей, да и своей, мне не хотелось, поэтому будем действовать тихо.
Вечером, накануне дня «Д», на улице Святого Антония появилась телега с тремя мужчинами и остановилась у дома Буонапарте. Двое из них прошли в дом, а возница остался на месте. Через пару минут из проулка появился соглядатай и завел с ним разговор, использовав для этого самый универсальный на свете повод — дай-ка дядя огоньку. Посмотрев в окно и убедившись, что все идет, как задумано, я дал отмашку на продолжение представления. Грузчиков, ждавших в прихожей, провели в комнату Антонио и показали им сундук, который следовало забрать. Погрузив с использованием корсиканской ненормативной лексики тяжеленный сундук, грузчики с унылым видом уселись на телегу и поехали к дому Антонио, где им еще предстояла разгрузка.
Выбравшись через черный ход на соседнюю улицу, я проследовал к дому Антонио и проследил за разгрузкой, а потом, тоже через черный ход, пробрался в дом. Запирать дома здесь было не принято, поэтому грузчики самостоятельно занесли сундук в дом, а сам Антонио находился в порту и готовил корабль к выходу. Карло, бывший этим самым грузом, уже выбрался на свет божий и забивал сундук вещами Антонио. Закончив в доме, мы направились в порт. Там, Карло, прикинувшись грузчиком, с мешком на плечах прошел на борт, а я, проконтролировав этот момент, вернулся к дому Антонио. Если все пойдет по моему плану, то к дому Антонио должны пожаловать гости. Так и произошло. Ближе к ночи, перед домом Антонио появилась парочка молодых парней и, убедившись в отсутствии свидетелей, прошла внутрь. Минут через двадцать парни, посмотрев на тряпки в сундуке, вышли и растворились в темноте.
Утро 24 декабря 1769 года в доме семьи Буонапарте начиналось как обычно — мы позавтракали, я вышел с пацанятами на веранду, а Мария хлопотала по дому. Ближе к обеду, к дому подкатил открытый экипаж с Антонио в салоне и через двадцать минут Мария с радостной детворой грузилась в карету. Соглядатай, естественно, вышел из тени и внимательно наблюдал за происходящим. Мария, перед посадкой в карету, окликнула соседку и поделилась с ней, крича на всю улицу, новостями о том, что Карло приболел, а она с детьми едет смотреть новый корабль ее брата Антонио, который стал важным человеком — капитаном и судовладельцем. Я же в это время продолжал сидеть на веранде с бокалом воды, подкрашенной вином.
Экипаж двинулся в порт, а соглядатай, проводив его взглядом, скрылся в тени. Просидев на веранде минут сорок, я, пошатываясь и изображая опьянение, зашел в дом. Все, дальше предстояло действовать быстро. Забрав последний мешок с детскими вещами, остальные вещи, деньги и документы понемногу вывез на корабль Антонио, приезжая на обед и ужин, я выбрался проторенной дорожкой на соседнюю улицу и быстрым шагом направился в порт. Через полчаса «Аврора» подняла паруса и вышла в море. Прощай Корсика!
Интерлюдия
Зимний дворец
В то время как «Аврора» с Викингом и семьей Наполеона Бонапарта на борту, уходила прочь от Корсики навстречу неизвестности, карета с Румянцевым и Потемкиным, оставив Гнома, как и в прошлый раз в его особняке, двигалась по Невскому проспекту навстречу славе и почестям.
Учитывая статус просителей, аудиенция у государыни императрицы была назначена немедленно. Встретивший Румянцева и Потемкина на парадной лестнице Зимнего дворца обер-гофмейстер императрицы Иван Перфильевич Елагин, повел их в Тронный зал.
— Как здоровье у государыни императрицы, как настроение? — начал светскую беседу Потемкин.
— Слава богу, Григорий Александрович! Её величество пообедали недавно и занимаются чтением докладов из Сената, а вы какие новости привезли? — спросил Елагин, зная, чем занимался Потемкин, так как сам поспособствовал его назначению спецпосланником.
— Думаю, что хорошие Иван Перфильевич! Только вот беда, графа Крымского турки арестовали, когда мы в ставке у великого визиря были! — поделился Потемкин.
— Какая неслыханная дерзость, так с посланником государыни императрицы обойтись! — покачал головой Елагин и переключил свое внимание на Румянцева, — Наслышан о ваших блестящих викториях Петр Александрович, позвольте выразить вам свое искреннее восхищение! — сделал он небольшой поклон.
— Славные виктории, славные, Иван Перфильевич! Все благодаря русскому солдату, вот кто заслуживает настоящих почестей! — вздохнул Румянцев.
В это время они подошли к дверям Тронного зала и остановились. Елагин, несмотря на возраст, скользнул невесомой тенью за дверь и через мгновение двери открылись, приглашая Румянцева и Потемкина внутрь.
— Григорий Александрович, не томите, сказывайте про наши приобретения и не вздумайте меня расстроить! — сходу, после приветствий, взяла быка за рога Екатерина и, пребывая в прекрасном настроении, притворно пригрозила ему пальчиком.
— Слушаюсь, ваше величество, если кратко — то земли от Днестра до Кавказа, включая Крым, теперь российские, Черноморскому флоту быть, проливы открыты, ну и в довесок три острова в Средиземном море! Если государь император Петр Великий «окно в Европу прорубил», то вы, ваше величество, «дверь в Средиземное море распахнули»! — торжественно доложил Потемкин.
Екатерине понравилось сравнение с великим предком, хоть и по царственной линии, на которого она старалась равняться в деле управления государством, и она, улыбаясь, обратилась к Румянцеву.
— О ваших Петр Александрович великих викториях спрашивать покуда не буду, доклады ваши читывала, да и фельдмаршальский жезл уже при вас, потому благодарю вас за прославление силы русского оружия по всей Европе! Дорога была дальняя, не буду вас более задерживать господа, отдыхайте, а завтра на заседании Совета расскажете обо всех делах. Ступайте!
Поделиться книгой: