— Там, откуда я родом, тунлоси много. Тунлоси — это они сами себя так называют.

Теперь понятно. Видимо и в тебе есть толика крови тунлоси, вон ты какая смуглая. Даже в тех частях тела, что скрыты под одеждой. Только почему же ты молчала, девочка?

— Я бы сказала, если бы они задумали что-нибудь плохое и я услышала — сказала она в ответ на мои мысли.

— А о чем они вообще говорили?

Тут Мириам окончательно смутилась и даже слегка покраснела.

Так, можешь ничего не говорить, и так все понятно. То-то ты частенько выглядела смущенной и в деревне тунлоси и по дороге сюда.

О чем ей было говорить-то? О том, что мужчины обсуждали достоинства ее фигурки или вовсе предавались эротическим фантазиям, глядя на нее? И как пожалуешься?

— Ваша светлость, они мечтают о том, чтобы…

И Прошке бы такое услышать много удовольствия бы не составило. Да и выдать им свое знание языка было бы не совсем умно.

Помню, когда я впервые попал за границу и шел по улице чужого города в компании таких же молодых парней из нашего экипажа, как и сам, мы в полный голос обсуждали идущих нам на навстречу девушек. И…

Так, Артуа, не время сейчас предаваться воспоминаниям. Вот состаришься, времени свободного много будет, тогда и займешься мемуарами. Сейчас нам еще часика три пешочком идти до порта, а светило уже к закату.

Мы сердечно попрощались с нашими проводниками, а Мириам на прощание что-то им сказала на родном тунлоси языке, весьма смутив этим уже их.

Я смотрел в след этим людям и думал. Нет, они не чураются остального мира, имея контакты с ним. Среди их вещей много металлических изделий, ткани. Вот только берут они самое необходимое, то, чего не могут сделать сами. Все остальное дает им природа. И они, наверное, счастливы.

В городок мы входили уже почти в полной темноте. Оно и к лучшему, вид у нас еще тот.

Таверну нашли сразу же, типичное для подобных заведений строение, о два этажа. На первом этаже зал, где можно откушать и отведать, а на втором комнаты для господ постояльцев. В нее и направимся, предварительно подбить бабки. В смысле, прикинем, сколько у нас денег и на что мы можем рассчитывать.

А вот подбивать особенно то и нечего. У Прошки денег нет совсем, и об этом позаботились еще на борту катласа.

У меня имелась единственная золотая монета, девятиугольная, с квадратным отверстием посередине. Такими пользуются в герцогстве Эйсен-Гермсайдр, том, где меня сделали дворянином. Это произошло несколько лет назад, с тех пор монета у меня и осталась. Я берег ее, быть может, как раз для такого вот случая.

Она хранилась в потайном кармашке пояса, что я схватил со стола капитана 'Любимца судьбы', помимо пистолета и шпаги. На столе еще лежал мой перстень, подарок Янианны и немало благородного металла монет, тоже моих, из которых серебряных была самая малость. Вот только времени забрать попросту не было.

И оставалось надеяться, что единственной монеты хватит на самые неотложные нужды, а уж потом как-нибудь разберемся.

— Ваша светлость — окликнула меня Мириам.

— Что это? — спросил я, глядя на маленький узелок, лежавший на ее ладошке.

Мириам зубами распустила узел и протянула несколько тускло блеснувших серебром монеток.

Проухв, даже не думай ревновать, за то, что я обнял эту девушку и поцеловал ее в щеку. Чем я еще могу отблагодарить ее? Разве что поцеловать ей руку.

И не надо смущаться, Мириам, потому что скоро это будут делать часто и подолгу. Потому что быть Прошке дворянином, и тебе придется бывать в императорском дворце даже чаще, чем ты сама будешь того желать. И Янианне ты обязательно понравишься, и она совсем не будет меня к тебе ревновать, потому что она умная девочка, и все поймет, особенно после того, как я ей все расскажу.

И все это потому, что ты не знаешь, кто мы, и просто доверилась нам таким, какими видишь сейчас.

В таверне, в названии которой я понял только второе слово — 'раковина' — комната для нас нашлась. Просторная чистая комната с множеством удобной мебели и мягкими кроватями.

Мы поужинали прямо в ней, блюдами, от которых уже успели отвыкнуть.

Утром Проухв сходил на ближайший базарчик, где купил сапоги мне, обувь Мириам, кое-что из одежды и шляпы для нас обоих.

На этом золотой мой закончился, а серебряные монетки Мириам я стал бы тратить только под страхом голодной смерти.

Строго настрого приказав Мириам запереть двери изнутри и никуда не выходить, мы с Проухвом отправились в порт.

И удача, как солнышко, улыбнулась мне с самого утра. Капитан и владелец первого же торгового судна, пошел мне навстречу. Мы с ним поговорили, нашли в Империи много общих знакомых, в том числе и Крилла Броунера, продавшего мне 'Лолиту' и даже Герента Райкорда, управляющего всеми моими делами. Я достаточно честно рассказал ему о своих злоключениях, поручился в том, что в Гостледере покрою все его издержки, и дело было решено. Повезло еще и в том, что отправляться купец думал сразу же после полудни, после того как последние матросы из его экипажа, загулявшие на берегу, прибудут на борт.

Вот только представляясь ему, я ляпнул имя, что первым пришло в голову — граф д'Артаньян.

Ляпнул осознанно, потому что купец, часто бывая в Империи, знал о реалиях ее жизни, а де Койн — имя достаточно известное, и он не мог о нем не слышать. Купцы вообще народ во всех отношениях смекалистый, недаром же, до того, как их сменили дипломаты, все они поголовно были шпионами. От него же не убудет, в Гостледере я с ним расплачусь, еще и накину сверх оговоренного. А зачем мне это нужно, чтобы он рассказывал, как видел меня непонятно где, да еще и черт те в каком виде.

Настроение было прекрасным, и всю обратную дорогу я подшучивал над Прошкой тем, что теперь ему придется изображать из себя графа, поскольку капитан категорически отказывался брать их меньше двух. Проухв при нашем разговоре не присутствовал и поэтому поверив, пыхтел.

В таверне я постучал в дверь нашей комнаты оговоренным стуком и застыл, ожидая услышать звук щеколды. Подождав немного, толкнул дверь. Дверь свободно открылась. Комната оказалась пуста.

Глава 6. Два капитана

Мы прождали полчаса, час, время позволяло, но Мириам не возвращалась. Не могла она сбежать, тут что-то не так. Да и куда ей было пойти здесь, в городишке под названием Агуайло, месте, где она очутилась впервые.

На Прошку было больно смотреть.

— Погоди Проухв, еще не все потеряно. Мириам не сбежала, это точно, — утешал я его. — Посуди сам: перед тем как уйти, она тщательно заправила постели и навела порядок.

Вчера, после ужина, у нас не оставалось сил на то, чтобы убрать за собой, и мы просто рухнули на кровати. И даже обувь, что соорудили из голенищ его сапог, она поставила возле выхода, аккуратно подравняв носки, хотя самое место ей было на помойке. Ну не может она так поступить, после того как отдала несколько монеток, единственные, что у нее были. Не может, Проухв.

Время близилось к полудню, и ждать дальше смысла не было.

Спускаясь со второго этажа по лестнице, я остановился и обратился ко всем присутствующим в зале:

— Господа, с нами была девушка. Может быть, кто-нибудь видел, куда она пошла? — после чего многозначительно побренчал зажатыми в кулаке монетками, монетками Мириам, единственными, что у нас были.

Наверное, выражение наших глаз ясно всем давало понять, что шутить сейчас не самое подходящее время. Особенно в том смысле, что девушка нашла себе более подходящих кавалеров.

И верно, никаких шуточек мы не услышали. А публика там собралась еще та.

Да и чего можно ожидать от посетителей таверны, где собирались моряки, вполне возможно только вчера сошедшие с борта пиратского корабля, и по доброй половине из которых уже давно и с тоской плачет пеньковая тетушка?

Пошли Прошка, быть может, в городе удастся что-то узнать. Вот только куда идти-то?

Мы прошли за угол таверны, поднялись по нескольким каменным ступеням и оказались на центральной улице Агуайло. Многие приморские городки поднимаются от моря уступами, этот тоже не был исключениям из них.

Так, если пройти по ней, то упрешься в здание ратуши, с расположенной перед ней небольшой площадью. Только нам ненужно так далеко, скоро будет рынок, там, где утром Прошка покупал сапоги и все остальное. Обычно женщин к таким местам как магнитом тянет, может быть и с Мириам это произошло. Больше ничего в голову не идет. В конце концов, не бегать же по улицам с озабоченным выражением лица, спрашивая у всех прохожих:

'Вы не видели девушку? Сейчас я вам расскажу, как она выглядит'.

Да и мало кто поймет, местный язык отличается от того, на котором говорят в Империи.

— Господин! — послышался голос сзади. — Подождите, господин.

Обернувшись, я увидел одного из посетителей таверны. По-моему, это он находился перед стойкой, с надеждой заглядывая в лицо человеку, стоявшему за ней, вероятно хозяину заведения.

Догнавший нас тип ничего кроме чувства брезгливости не вызывал. Да, я и сам не выгляжу лучшим образом и одет не в самый хороший свой наряд, но хотя бы рожу с утра можно было сполоснуть?

Я кивнул — повествуй.

— Вы спрашивали о той девушке, что была с вами вчера?

Нет, ту девушку я давно выгнал, за ночь успел поменять еще пятерых, и вот последняя меня как раз и интересует.

Догнавший нас человек с надеждой посмотрел на мою руку, ту, в которой я давеча бренчал монетами. Получишь ты свои деньги, обязательно получишь, вот только не пытайся нас развести. Так что сначала профилактика. Я взглянул на Прошку и тот понял мгновенно. Проухв согнулся чуть ли не в треть своего роста и заглянул ему в глаза.

Вообще-то он человек добродушный, но, когда это необходимо, может посмотреть так, что человек неподготовленный сразу и не сообразит, что у него случилось вначале, а что потом — дизурия или диарея.

Этот видимо, жизни хлебнуть успел, и поэтому лишь немного заикаться начал.

Прошка встал в шаге позади него, так, на всякий случай. Таким образом мы могли контролировать пространство за спиной друг у друга, снова на тот самый всякий случай.

— Её Д-джоуг в кости в-выиграл — выпалил тот.

Сначала я не понял смысл его слов, даже головой помотал. Кто кого в кости выиграл, нашу Мириам кто-то выиграл в кости?!

— Б-бертоуз ему все деньги проиграл и тут к-как раз вы в таверну в-вошли. Он и с-сказал ему, что с-ставит на ту к-красотку, что с этими оборванцами пришла. С в-вами, т-то есть — рассказчик опасливо втянул голову в плечи, оглядываясь на нависшего над ним Прошку.

Вот это да. Наверное, я был готов ко всему угодно, но только не к такому повороту событий.

— Как он в комнату попал? — спросил я первое, что пришло в голову.

— К-как это как? — похоже, что он даже удивился — Н-ножом з-задвижку отодвинул…

— А почему сразу не сказал, еще в таверне?

— Т-так Джоугу могут передать, м-мало ли — с опаской протянул он.

— На, держи, — сунул я ему в руку одну монетку, хватит с тебя.

И не потому, что я такой скупой, нет. Будь у меня золото, ты бы уже прыгал от радости. Просто это одна из четырех монет Мириам, потертых до такой степени, что они потеряли всякий вид. Она отдала все, что у нее было и не взять было нельзя, потому что она так смотрела при этом… И я не собирался их тратить, потому что…

'Все, хватит об этом, иначе сейчас слезу смахнешь' — оборвал я себя.

Мы шли в порт скорым шагом. Бертоуз и Джоуг — это не имена, это клички. В их мире клички имеют все. Человек, что к нам подошел тоже её имел. Черуст, что значит шустрый, он сам ее вслед нам и озвучил, попросив обращаться, если что. Теперь, благодаря Прошке, ты Тригом, станешь, заикой, усмехнулся я.

Бертоуз с Джоугом, не шпана какая-нибудь — владельцы судов. Они берут фрахты, не чураются контрабанды, да и каперством, если появляется возможность, не брезгуют. И команда у них подобрана соответствующая. Это нам Черуст в качестве бонуса поведал.

А нас всего двое и что-то мне это обстоятельство особого оптимизма не внушало.

— Господин д'Артаньян! — окликнули меня с палубы корабля, мимо которого мы проходили.

Так, это же хозяин судна, на котором мы должны были отправиться в Гостледер. Совсем из головы вылетело.

— У нас все готово к отходу, только вас и ждем.

Прошка замедлил шаг.

'Ты, верзила тугоумная, ты что, мог обо мне подумать, что я вот так, брошу все и отправлюсь в Гостледер? Ты что, не понимаешь, что мне даже не наплевали в душу, мне в нее навалили? Нет Прошка, все не так просто. Знаешь, умные люди говорят, что если сам себя не уважаешь, то кто же тебя уважать будет? А как мне себя после всего этого хоть чуть-чуть уважать заставить? Мы найдем ее, обязательно найдем. Вот только не вздумай даже спрашивать у Мириам, что с ней случилось, после того как ее украли. Потому что мы сами виноваты в этом, ты и я. Два здоровых мужика не смогли одну девушку уберечь'.

Я остановился:

— Господин капитан. Обстоятельства сложились таким образом, что я вынужден задержаться здесь еще на неопределенное время. Прощайте и попутного вам ветра.

Отсалютовал шляпой, и пошел дальше.

Не до тебя мне сейчас, честное слово. Вот он, 'Укротитель бурь' Бертоуза. Только не слишком ли громкое название для такой посудины? Ее впору 'Битой калошей' назвать или 'Гнилой лоханкой'. И капитан этого плавучего куска дерьма проиграл в кости нашу Мириам!?

Поднявшись по трапу на борт, мы остановились, оглядывая судно. Это дерьмо еще и пованивало смесью протухшего рыбьего жира, какими-то гнилыми тряпками и еще чем-то непонятным. Несколько человек возилось у противоположного борта, плохо видимые из-за прикрытых тентом тюков, сваленных кучей между мачтами корабля. Плавучего куска дерьма, я хотел сказать.

Так, Артуа, корабль не причём, это люди довели его до такого состояния.

На нас обратили внимание сразу же. Подошел человек, не принимавший участия в починке, а просто наблюдавший за работой и уставился мне в глаза.

— Позови Бертоуза — меня хватило только на два эти слова. Мне не нужен Бертоуз, мне нужен Джоуг, капитан на 'Ажганда Гес', человек, выигравший Мириам в кости.

Только не нашли мы 'Ажганда гёс', не знаю, как переводится это название, и, единственное что приходило в голову, так это: 'Ещё один плавучий кусок дерьма'.

— Господин Бертоуз отдыхает и велел его не беспокоить — заявил подошедший к нам человек, выделив интонацией слово 'господин'.

— Так передай своему господину, что я велел ему поднять свою задницу и тащить ее сюда — меня рвало на части изнутри, и я ничего не мог с собой поделать.

Глаза моего собеседника расширились, ноздри гневно затрепетали, и я нетерпеливо дернул плечом. Мелькнула Прошкина рука, человек по воздуху пролетел несколько шагов, врезался в кучу тюков и сполз на палубу. Он застыл неподвижно, только левая нога его едва заметно дергалась.

Раздался свист, и мы оказались в компании матросов корабля. Восемь человек, они встали полукругом, имея в руках кто что, и негромко переговаривались, решая, сразу выкинуть нас за борт, или все же подождать приказа. Наверное, мы не производили на них никакого впечатления. Два человека в потрёпанной одежде, один из которых не был даже вооружен.

— Ты — мой палец наугад ткнул в одного из них — позови капитана.

Тот сначала дернулся, затем, посмотрев на остальных, снова застыл в самой независимой позе.

— Что здесь происходит? — раздался голос подходившего к нам человека.

Судя по реакции остальных, это и был Бертоуз.

— Мне нужен Джоуг. Где я могу его найти? — заявил я вместо приветствия.