– РДН?

– Это аббревиатура: «Разведен, детей нет».

Райан улыбнулся:

– Никогда не слышал о такой аббревиатуре.

– А я ее сама придумала. Будем здоровы!

– Будем здоровы!

Она заметила, как Райан смотрит на нее поверх своей чашки. Неожиданная пауза в разговоре могла бы показаться неловкой, но его взгляд успокоил Эми. Она моргнула, напомнив себе, что нельзя отходить далеко от темы.

– Вернемся к нашим баранам! Денежным баранам.

– Конечно. Итак, деньги.

– Я поначалу очень нервничала из-за них. Теперь, когда я вас увидела, мне даже неудобно вспоминать, что я тогда думала. Боялась оставлять деньги себе, хотела сначала проверить, что ваш отец… ну, в порядке.

– В каком смысле?

– О, у меня в голове роились сумасшедшие мысли! Что ваш отец грабит банки или еще чем нехорошим занимается.

Райан улыбнулся:

– Слушайте, я живу в Пайдмонт-Спрингс! Думаю, когда в последний раз у нас грабили банк, главными подозреваемыми были Бонни и Клайд.

Эми тихо рассмеялась.

– А вас нелегко раскусить, вы знаете об этом?

– То есть?

– Вы доктор, который не боготворит денег и до сих пор не потерял чувство юмора.

– Думаю, мне это досталось от отца.

– Вы были похожи?

Райан задумался на секунду. Неделю назад он бы не сомневаясь ответил «Да!». А теперь…

– Полагаю, да. Это даже забавно. После похорон я рассматривал семейные альбомы. Некоторые фотофафии отца в молодости просто поразили меня. Он выглядел почти так же, как выгляжу сейчас я. Одеть его в современную одежду, немного изменить прическу, и его запросто примут за меня!

– Немного жутко, правда?

– Да уж. Мы все похожи на родителей в какой-то степени. Но когда видишь такое поразительное сходство, становится не по себе от того, что многое в нас предопределено.

Эми затихла. Она тоже часто думала об этом, ведь и сама была полной копией матери.

– Да, я понимаю, о чем вы.

– Теперь, когда отца не стало, я ужасно зол на себя, что не узнал его поближе. Я не говорю, что мы не были близки. Просто я никогда не задавал ему вопросов, ответы на которые помогли бы мне лучше разобраться в самом себе.

– Иногда даже возможности такой не представляется, – вздохнула Эми, думая больше о своей матери.

Райан отпил кофе.

– Ого, да мы далеко с вами забрались! Пожалуй, нам пора отвлечься от этой темы.

– Отнюдь!

Так они проболтали минут пятнадцать. Беседа шла легко, если принимать во внимание «отягчающие» обстоятельства. Встреча больше походила на свидание, нежели на деловой разговор.

– Еще кофе? – снова подошла официантка.

Они обменялись взглядами. Разговор мог бы закончиться, они уже все обсудили, но ни ей, ни ему не хотелось уходить.

– Я никуда не тороплюсь, – сказал Райан.

Эми посмотрела на часы, затем виновато улыбнулась:

– К сожалению, тороплюсь я. Мне пора забирать дочку.

Он, казалось, расстроился.

– Жаль.

– Я не думала, что встреча продлится столько времени.

Официантка положила на стол счет. Райан взял его.

– Я расплачусь.

– Спасибо вам. Жаль, что приходится вот так убегать.

– Ничего страшного. – Он достал из бумажника визитку и с другой стороны написал номер. – Я даю вам домашний, на случай если возникнут вопросы. О деньгах, я имею в виду.

Эми взяла карточку и повторила:

– Спасибо вам.

В его глазах появилась смешинка.

– Я бы пригласил вас, если окажетесь в наших краях, да только в Пайдмонт-Спрингс у вас и так наверняка куча друзей, которых нужно навестить.

– Конечно. Лондон. Париж. Пайдмонт-Спрингс. У меня постоянно с этим проблема – куда бы я ни поехала, везде надо кого-то навещать!

– Понятно. Ну, тогда я, возможно, пришлю вам тысячу долларов, и мы встретимся еще разок?

Эми улыбнулась, чувствуя, как внутри все сжимается. Он не догадывался, что при такой постановке вопроса им придется встретиться еще сто девяносто девять раз! Она неожиданно разволновалась, не зная, что ответить.

– Там видно будет.

Райан растерянно пожал плечами, восприняв ее ответ как отказ.

– Что ж, было очень приятно с вами познакомиться.

Эми задумалась. Ей вовсе не хотелось расставаться на такой ноте. Только вот взять назад слова вроде «Там видно будет» очень нелегко. Она не понимала, почему так ответила, и не представляла, каким образом исправить положение.

– Мне тоже было очень приятно, Райан!

Они в последний раз обменялись улыбками, правда, уже не такими веселыми, как прежде. Эми направилась к выходу, чувствуя себя так, будто упустила что-то важное.

Глава 13

От Денвера до юго-восточных долин Колорадо дорога шла под гору, что было отличной иллюстрацией состояния мужчины, чей бракоразводный процесс закрутился опасной спиралью. Райан добирался до Пайдмонт-Спрингс в тишине, с выключенным радио. Смеркалось. Он был глубоко погружен в свои мысли и автоматически свернул на Ривер-стрит, к дому, где он жил с Лиз все эти годы. Только через два квартала Райан понял, что ошибся – здесь он больше не живет. И после сегодняшней встречи стало ясно, что уже никогда не вернется сюда. Он развернулся и покатил к дому родителей. К дому матери. Отец умер. Теперь дом безраздельно принадлежит ей.

Голова Райана нестерпимо болела. Точнее, там внутри пульсировала боль. Всю дорогу в мозгу снова и снова прокручивалась ссора с Лиз. Странное совпадение, что адвокат состряпал дельце об укрытии денег именно сейчас. Как будто они все знают.

Его сердце забилось быстрее, когда он поворачивал к дому. Но что они могут знать?

Ничего не могут. Лиз так разозлилась сегодня, что обязательно проболталась бы. Ее единственным требованием было, чтобы Райан начал зарабатывать деньги, устроившись на престижную работу. Она ни словом не обмолвилась о тайнике.

Райан заглушил мотор и вышел из своего «Чероки». Он вновь подумал об Эми. Что произошло в конце их встречи? Он вроде бы видел уже какую-то искорку, что-то такое в ее улыбке… еще подумал, что не так уж плохо быть разведенным. Она показалась ему интересной женщиной, с которой хочется познакомиться поближе. Но стоило только заикнуться о новой встрече, как все рухнуло. Райан никак не мог разобраться в случившемся. Во вторник Лиз рассказала, что отец пообещал ей: «Деньги скоро будут». Может, Эми – подруга Лиз, и ее подослал пройдошливый адвокат с целью выкачать из него информацию о доходах? Или она действительно получила деньги и теперь хочет выбить из семейства Даффи еще немного?

Райан порылся в карманах в поисках ключа от дома.

Грязные деньги на чердаке. Подарки незнакомым людям. Обещания Лиз. «Что тебе надо от меня, отец?!»

Он посмотрел на запад. Отблески заходящего солнца тонули в горах. Точнее, там, где должны быть горы. Их совсем не видно. С пыльных долин Колорадо не разглядеть даже самых высоких, достигающих четырнадцати тысяч футов в высоту. Абсолютно ровный горизонт напомнил Райану о том дне, когда они с отцом сидели на крыльце и разговаривали. Райан был еще маленький. Отец курил одну за другой сигареты, в конце концов погубившие его. Небо было необыкновенно ясным в тот день. Отец захватил с собой бинокль, полагая, что Райану удастся увидеть вершины. Но горы находились слишком далеко, чтобы их разглядеть, даже в самый ясный день. Райан расстроился, но все равно с удовольствием слушал отца – тот описывал великолепие и грандиозность горных пиков, лицезреть которые им, жителям Пайдмонт-Спрингс, не дано.

– Но почему мы не живем там? – спросил он взволнованно.

– Потому что мы живем здесь, сынок.

– Так что же мы не переедем?

Отец хохотнул, выдыхая сигаретный дым.

– Люди не могут просто так взять и переехать.

– Почему?

– Просто не могут, и все.

– Значит, мы тут застряли навсегда?

Отец посмотрел на горизонт. В его голосе послышались печальные нотки.

– Твои корни здесь, сынок. Пять поколений родственников твоей мамы жили в Пайдмонт-Спрингс. Нельзя просто так рвать корни.

Теперь, тридцать лет спустя, Райан вспоминал эти слова. Не столько сами слова, сколько тон, каким они были сказаны. Точно отец смирился с мыслью о том, что закаты и горы, сверкающие на западе, принадлежат другому, прекрасному миру, который находится слишком далеко от крошечного Пайдмонт-Спрингс.

Думая об этом, Райан понял, почему отец и Лиз так сдружились. Раньше он считал, что это из-за поразительного сходства между ним и отцом. Но по-видимому, Лиз полюбила во Фрэнке то, чем он отличался от Райана.

Он открыл дверь и вошел. Солнце село, дом погрузился в темноту. Райан включил свет и позвал:

– Мам?

Нет ответа. Райан пересек гостиную и вошел в кухню. На холодильнике висела записка. Вот так и общались в семействе Даффи. Цивилизация развивалась, перестук барабанов превратился с течением времени в имейл, но человечество не придумало ничего проще и эффективнее, чем записка на холодильнике. Райан читал ее, пока доставал пиво. «Ушла с Сарой в кино и поужинать. Вернусь примерно в десять».

Часы на микроволновке показывали восемь тридцать. Хорошо, что мама выбралась куда-то. Еще лучше, что никто не станет сейчас расспрашивать его о Лиз. Райан открыл банку и глотнул прохладного пива, направляясь в гостиную. Включил свет и замер.

Мебель была передвинута. Не переставлена с места на место, а именно сдвинута. Диван стоял под странным углом, между шкафом и стеной появился зазор в несколько дюймов, дверцы были открыты, ящики вытащены. Ковер загнулся с одного конца. Кто-то здесь побывал.

И этот кто-то, похоже, знал о деньгах.

Глава 14

«Дура!» – говорила себе Эми. Она долго готовилась к встрече с Райаном Даффи, но так и не добилась поставленной цели. А всего-то и надо было узнать, почему Фрэнк Даффи послал ей деньги. Ясной картины не получалось, и все было ужасно глупо.

Не так уж здорово быть умной всегда и везде. Эми поняла это еще в детстве. Если ты глуп, то никто ни в чем тебя не обвинит. Но люди подозрительно относятся к умникам, будто ум – это какой-то порок. Такая реакция со стороны окружающих выработала в Эми черту характера, схожую с застенчивостью. Из-за этой-то застенчивости Эми и допустила серьезную ошибку в беседе с Райаном. Еще в детстве она начала менять себя и из девочки-болтушки превратилась в ребенка, чуть ли не стесняющегося своих способностей. За два года до того, как умерла мама, они вместе пошли к доктору. Мама сидела на стуле, такая красивая и сияющая, какой еще предстояло стать Эми. Сестра закатала ей рукав и измерила давление.

– Очень хорошо, – сказала она, посмотрев на тонометр. – Сто двадцать на восемьдесят.

– Один с половиной, – вставила Эми.

– Что – один с половиной? – спросила мама.

– Сто двадцать разделить на восемьдесят будет один с половиной.

Сестра оторвала взгляд от журнала и чуть не выронила карандаш.

– Сколько этому ребенку лет?

– Шесть, – ответила мать. – Ну, почти шесть.

С того дня прошло двадцать с лишним лет, а Эми все никак не могла забыть лицо медсестры. В детстве она постоянно натыкалась на такие лица – будто люди привидение увидели; происходило это каждый раз, когда очередное поразительное высказывание слетало с губ маленькой девочки. Люди сначала думали, что Эми просто выглядит маленькой для своего возраста. Но когда узнавали правду, то начинали смотреть на нее как на противного карлика или еще что похуже. «Ты – особенная», – говорила ей мама, и Эми чувствовала себя особенной. Но потом мама умерла, и все изменилось. Она научилась сдерживать себя – и физически, и эмоционально. Особенно это касалось мальчиков. В младших классах они дрались с ней, просто чтобы показать, что за ум надо платить. В средней школе они приглашали ее на свидания, ведь Эми была симпатичной, но, как правило, дальше первого свидания дело не заходило. Сообразительные девушки пугают обычных парней. Началось все с той медсестры, продолжилось мальчиками в школе, а закончилось бывшим мужем.

Эми показалось, что с Райаном Даффи все обстоит иначе.

Надо сказать, разговор с ним был не самым остроумным в ее жизни. Мама согласилась бы с этим, будь она жива. Но если не обращать внимания на тупую пустоту в голове, к Райану она испытывала хорошие чувства. Он сделал так, чтобы она улыбнулась, успокоил в ситуации, которую сложно назвать простой. К своему удивлению, Эми даже хотела, чтобы они встретились при иных обстоятельствах, в другом месте. Не понимая, что растет в ее сердце, она больше думала о нем, чем о деньгах.

И если при этом приходится чувствовать себя полной дурой – что ж, похоже, быть дурой не так уж плохо.

Что было действительно глупо, так это ее ответ на предложение встретиться еще раз. «Там видно будет» – вот как она ответила! Эти три слова в голове любого здравомыслящего мужчины легко складываются в «Мечтать не вредно, парень!».

«Ну все, хватит заниматься самобичеванием!» У нее имелся его номер. Просто надо позвонить, и все. По крайней мере сказать правду. Ведь речь шла не о тысяче долларов.