– Неужели вы все так рады повоевать? – с ноткой осуждения спросил я.
– А что, придётся воевать? – заинтересовался Станислав.
– Надеюсь, что нет, – хмыкнул я. – Но всё возможно. Контракты пока не бери, дружина должна быть полностью боеготова.
– Какого уровня противник ожидается? – деловито спросил Станислав.
– Пока ничего не понятно, – развёл руками я. – Но исходи из того, что противник может быть достаточно серьёзным, чтобы доставить нам трудности. Тот, кто решил пойти против Драганы Ивлич, слабым вряд ли окажется.
Станислав кивнул, что-то про себя прикидывая.
– Всем остальным обратить самое пристальное внимание на семейство Ивлич и их предприятие. Соберите всю информацию, до которой можете дотянуться. Мы должны знать о них как можно больше, прежде чем займёмся этим вплотную.
– А моим-то что делать? – озадаченно спросила Ленка.
– Приводить в порядок архивы, чем ещё архивистам заниматься? – ответил я, вызвав новую волну веселья. – Для твоих работы пока нет, к Ивличам мы зайдём совершенно официально. Но вот потом, когда мы поймём, кто наш противник, они наверняка понадобятся.
– Здравствуй, бабушка! – я ткнулся носом Стефе в щёку.
– Вспомнил наконец про старушку, – осуждающе сказала она.
– Тоже мне старушка, – я демонстративно закатил глаза. – Любите вы, молодёжь, пококетничать.
Стефа засмеялась и легонько обозначила мне подзатыльник. Мои способности к эмпатии после путешествия по пещере сильно возросли, и я отчётливо чувствовал, что она и в самом деле рада меня видеть.
– Где ты пропадал-то столько времени? И почему такой бледный?
– Так практика же, – объяснил я. – Вот только на днях вернулись из Рифейских гор. А бледный потому что в пещерах не сильно-то позагораешь.
– Что это они взялись вас по пещерам таскать? – недовольно спросила Стефа.
– В поисках силы и вообще, – неопределённо ответил я, и Стефа иронически фыркнула. – Нам же не особенно поясняют. А когда и пояснят, так столько тумана нагонят, что лучше бы просто соврали.
– Похоже, что принципы учебного процесса с нашего времени не особо изменились, – засмеялась Стефа.
– Так смысла нет менять, – согласился я. – Работает – не трогай.
– Ну боги с ними, с вашими преподами, – махнула рукой Стефа. – Может, с вами бестолочами иначе и нельзя. Пойдём лучше прогуляемся, смотри какой чудесный день выдался.
Я охотно поддержал это предложение – дальнейшее обсуждение нашей поездки могло завести куда-нибудь не туда. Врать Стефе мне совершенно не хотелось, а правды я сказать, разумеется, не мог. Можно было отговориться запретом рассказывать, но это как раз возбудило бы лишнее любопытство насчёт того, что там может быть такого секретного в Рифейских горах.
Мы неторопливо шли по тенистой аллейке. Наверное, вечером здесь полно гуляющего народа, но сейчас все Ренские занимались своими делами, и аллейка была пуста и безлюдна.
– А знаешь, ты заметно вырос в плане силы, – заметила Стефа, искоса поглядывая на меня. – Очень заметно. Не знаю, как они там вас сейчас учат, но результат налицо.
– А как ты определила, что я стал сильнее? – полюбопытствовал я.
– Это легко увидеть, если можешь различать мелкие структуры Силы, – ответила Стефа. – Попробуй, вполне возможно, что у тебя это уже получится. Одарённый как бы искривляет поле Силы, и по уровню искажения можно примерно определить его уровень. Хотя некоторый навык, конечно, нужен, и работает это только с не очень сильными Владеющими, которые ещё не могут полностью контролировать своё окружение.
– То есть ты можешь просто так, одним взглядом, определить ранг Владеющего? – удивился я.
– Нет, – покачала головой Стефа, – я могу определить насколько сильна его воля. Но кроме воли, нужны ещё знания и навыки. Если смотреть только по уровню развития воли, то ты, возможно, уже тянешь на Старшего, но при этом тот же Менски способен тебя гонять пинками, не особенно при этом напрягаясь. То есть это скорее потенциал – примерно как основа у школьников. Хотя правильней будет сказать, что основа показывает, как хорошо Сила тебя слышит, а воля – насколько громко ты можешь говорить. С развитием воли основа постепенно теряет своё значение – если ты говоришь достаточно громко, Сила тебя в любом случае услышит. Однако просто громко крикнуть недостаточно – нужно ещё и вложить правильный смысл, понимаешь? То есть нужны и воля, и умение.
– Ясно, – кивнул я. – Очень хорошая аналогия, сразу всё понятно.
Мы замолчали, здороваясь со встречными. Стайка детей лет двенадцати с женщиной – воспитательницей вежливо поклонились нам. Кланялись они скорее Стефе, а не мне, но меня они при этом пожирали глазами, горящими любопытством.
– Почему они на меня так смотрели? – с недоумением спросил я у Стефы после того, как мы с ними разошлись. – Или они на всех чужаков так смотрят?
– О, ты у нас довольно знаменит, – усмехнулась Стефа. – Про тебя среди молодёжи ходят просто удивительные истории. Ну знаешь, что-то вроде Прометея
– Что-то ты сегодня прямо фонтанируешь яркими аналогиями, – хмыкнул я. – Даже не знаю, нравится ли мне такая роль или нет.
– Роль сугубо положительная, даже, пожалуй, героическая, так почему бы она тебе не нравилась? – пожала плечами Стефа. – Нет, в самом деле, молодые относятся к тебе с большим уважением. Ну ладно, вернёмся к нашим занятиям. Раз уж учебный год ещё не начался, обойдёмся сегодня без упражнений, а вместо этого просто побеседуем. О чём ты хотел бы поговорить?
Я задумался. О чём бы её спросить? Не так уж часто она выражает готовность отвечать на мои вопросы, хотелось бы использовать такую возможность по максимуму.
– Я хотел бы поговорить о Высших, – наконец решил я. – Их положение в княжестве, и какую роль они вообще играют. Кто они для княжества, и что княжество для них?
– Не совсем подходит под тематику наших занятий, не находишь? – искоса посмотрела на меня Стефа.
– Да, это скорее политика, – согласился я, – но всё же вопрос связанный, и он в последнее время начал меня сильно занимать.
– Высшие, говоришь, – вздохнула Стефа. – Не люблю я это слово. Пафосное оно какое-то. Слишком пафосное, и совсем не отвечающее реалиям.
Я молчал, вопросительно глядя на неё.
– Это название подразумевает, что это вершина, но на самом деле мы не настолько сильны, просто прикидываемся такими для публики. С одной стороны, я понимаю, что в этом есть свои резоны, но с другой стороны, когда люди рано или поздно поймут, что мы не так сильны, как из себя изображаем, маятник качнётся в другую сторону. Нас будут считать слабее, чем мы есть, и нам придётся пролить немало крови, чтобы доказать, что это не так. Не говоря уже о том, что даже такая мелкая ложь неизбежно оставляет отпечаток на душе и затрудняет дальнейший путь.
– У меня не создалось впечатления, что Высшие так уж слабы, – осторожно возразил я.
– Ты судишь по своей матери, – усмехнулась Стефа. – Мила очень сильна, просто чудовищно сильна. Вполне возможно, что она не слабее деда. Хотя от неё этого никто не ожидал – до изгнания она ничего подобного не показывала. Она была способной, конечно, но ничего особо выдающегося.
Я-то могу предположить, в чём тут дело – наверняка, когда Сила помещала мою душу в плод, мать это тоже затронуло. Во всяком случае, это выглядит наиболее вероятным объяснением. Всё-таки будущая мать и её ещё неродившийся ребёнок очень тесно связаны и не могут не влиять друг на друга.
– Понимаешь, о Высших судят по таким монстрам, как Кеннер Ренский и Милослава Арди, а мы просто прячемся в их тени. Можешь мне поверить, среди нас не найдётся никого, кто захотел бы сразиться с твоей матерью. Даже вдвоём – втроём. Нет, не подумай, что мы совсем уж слабаки… переход на десятый ранг – это в самом деле очень большой скачок. Просто наш образ в глазах публики сильно расходится с действительностью. И мне это не нравится.
– Не буду спрашивать о твоей силе, но что ты скажешь, например, про Алину Тирину и Драгану Ивлич?
– Они как раз сильны, – ответила Стефа после небольшого раздумья. – Мы, конечно, никогда не раскрываем свою силу, но можно уверенно сказать, что они заметно выше среднего уровня. И они продолжают развиваться. Я думаю, что их как раз вполне можно назвать Высшими.
– И какова в таком случае роль Высших в княжестве?
– Всё просто, Кеннер. Мы – одна из опор княжеского трона, и не более того. Конечно, нельзя сказать, что мы прямо так уж прыгаем по команде, как собачки. Нет, князь нас, безусловно, уважает, и у нас множество льгот, и вообще. Но тем не менее князь нас вполне надёжно контролирует, так же, как и дворян. Разумеется, очень сильным Высшим вряд ли получится управлять, и знаешь что? Нас с Ольгой не оставляет мысль, что тогдашний князь мог стоять за убийством деда. Кеннер Ренский был слишком силён, чтобы его можно было контролировать, а правители такого не терпят. Я в это всё-таки не очень верю, а вот Ольга верит, оттого и не любит княжескую семью.
– Неожиданная мысль, – признал я. – Хотя такое нельзя исключить. Интересно, а что думает по этому поводу Алина Тирина?
– Не имею ни малейшего понятия, – пожала плечами Стефа. – Мы с ней никогда это не обсуждали. Мы вообще с ней деда не обсуждали. Но есть один интересный момент – тогдашний князь совсем ненадолго пережил Кеннера Ренского. И никто так и не понял, отчего он умер.
– Знаешь, ты меня заставила сейчас беспокоиться за мать, – сказал я, будучи уже в полном смятении.
– Не думаю, что за неё нужно волноваться, – успокоила меня Стефа. – Мила очень мудро не лезет в политику, и у князя к ней нет никаких претензий. Кроме того, я уверена, что княжеская семья усвоила урок, и князь прекрасно понимает, что подобное даром не пройдёт. Это даже не говоря о том, что никто не хотел бы терять такого целителя. В общем, не беспокойся о ней. Но на всякий случай всё же держи её подальше от политики. Хотя было бы ещё лучше, если бы она вообще не вылезала со своим чудом света, но что сделано, то сделано.
Глава 2
Дом мне приходилось строить, и даже не раз, но это была первая моя стройка, где от меня не потребовалось месить бетон или красить стены. Деньги, конечно, счастья купить не могут, зато могут сильно убавить количество несчастий. Словом, эта затянувшаяся стройка наконец подошла к концу и плавно сменилась переездом – процессом ещё более безумным. Мои женщины плотно погрузились в это нелёгкое занятие, а я сбежал на работу, появляясь обычно только поздним вечером с видом человека, утомлённого до последней степени. Меня жалели и старались не напрягать лишний раз. Что я больше всего ценю в женщинах, так это доброе сердце, хотя красота тоже характеристика не последняя.
Но шутки шутками, а переезд заставил меня задуматься о том, что пора бы, наконец, как-то решить проблему с охраной, которая давно уже назрела и перезрела. Охрана поместья у нас была поставлена из рук вон плохо. Причина была совершенно очевидной – поместье представляло из себя не совсем правильный прямоугольник площадью немногим больше двух квадратных вёрст, то есть примерно девять квадратных километров. Крохотный отряд «Рыжая рысь», который вместе с командиром насчитывал двадцать восемь человек, никак не мог организовать охрану семи с половиной вёрст периметра. Собственно, чтобы обеспечить более или менее надёжное прикрытие этих шестнадцати километров границы, потребовался бы, наверное, целый полк.
Задача с первого взгляда казалась почти неразрешимой, но ведь роды как-то же умудряются охранять родовые поместья без толп ратников. А к примеру, поместье Ренских было раза в два больше нашего – для его охраны, пожалуй, едва хватило бы всей нашей дружины. В конце концов, после мучительных раздумий мне пришлось идти на поклон к Стефе. Когда я объяснил ей проблему и смиренно попросил совета, она с некоторым удивлением ответила:
– Кеннер, ты же сам прекрасно знаешь, как это делается. Мы используем духов и платим им энергией источника.
– Я так пробовал и ничего хорошего из этого не вышло, – возразил я.
– И не могло выйти, – подтвердила Стефа. – Ты пытался использовать старого сформировавшегося духа, и договаривался с ним. Тебе ведь не раз говорили, что с духами договариваться невозможно, они просто не понимают добровольно взятых на себя обязательств.
– И как тогда с ними иметь дело?
– Нужно не договариваться, а подчинять. Примерно как ты принимаешь клятву у слуг, только дух отдаёт источнику не кровь, а часть своей сущности. Ну и условия ему ставятся гораздо более жёсткие. Не просто верность, а абсолютное подчинение. Но это работает лишь с очень слабыми духами, которые едва начали обретать форму и только-только обрели способность общаться. Со старыми духами это не выйдет – они уже в значительной мере обрели независимость, и подобную клятву приносить не будут.
– И почему ты мне это сразу не сказала? – возмущённо спросил я.
– Потому что знание, которое достаётся без малейшего усилия, никакой пользы принести не может. Я бы тебе это рассказала, если бы ты взял на себя труд хотя бы задать вопрос.
– Но я же не знал, что именно нужно спросить!
– Если ты не знаешь, что спросить, значит, тебе не нужен ответ, – спокойно ответила Стефа, и я не нашёлся что возразить.
– Ну хорошо, я спрашиваю сейчас, – вздохнул я. – Почему духи вообще на это идут? Это же совершенно беспросветное рабство.
– Ты рассуждаешь с точки зрения человека, – покачала головой Стефа. – Это неверный подход. Если ты хочешь понять мотивы другого существа, попытайся увидеть вещи его глазами. Мелкие духи чувствуют очень сильное давление Сияния. Оно безжалостно отбраковывает любого духа, стоит ему хоть чуть-чуть задержаться в развитии. Очень немногие из них выживают в процессе, им просто не хватает энергии для этого. Но если дух подчиняется тебе в обмен на доступ к источнику, он перестаёт зависеть от Сияния и спокойно развивается. Это для него гарантия выживания. А насчёт беспросветного рабства – это полная глупость. Дух воспринимает время совсем иначе. Пройдёт тысяча лет, или десять тысяч, или даже сто, и дух в конце концов освободится естественным образом. Твои потомки исчезнут или твоя кровь станет слишком разбавленной. Для духа даже выгодней, чтобы это произошло как можно позже, потому что всё это время он будет получать энергию источника.
– А сильные духи на это не идут?
– Им это невыгодно. У них уже накоплен большой запас энергии, и Сияние на них почти не давит. Он с удовольствием получит от тебя даровую энергию, но служить за неё тысячи лет не станет. А чего стоит договор с ними, ты и сам убедился.
– Господин, – раздался голос Миры из переговорника, – с вами хочет поговорить госпожа Нежана Чермная.
Семейство Чермных было одним из немногих дворянских семейств, главой которого была женщина. Не то чтобы это не поощрялось, или того пуще, запрещалось, но всё же традиционно дворянские семьи управлялись мужчинами – в отличие от родов, которые в среде дворян презрительно именовались «курятниками». Разумеется, только среди своих – сказать подобное в глаза даже рядовым родовичам мало кто решался, ну а Мать рода за подобное оскорбление могла просто прибить и была бы в своём праве.
О семействе Чермных я знал крайне мало. Вроде они имели какое-то отношение к полезным ископаемым – то ли их добывали, то ли обогащали, то ли просто активно употребляли в качестве сырья для чего-то. Словом, для серьёзного разговора с главой семейства информации было совершенно недостаточно.
– О чём она хочет поговорить?
– Госпожа Нежана хотела бы обсудить осеннюю сессию Совета Лучших, – доложила Мира.
– Соединяй, Мира, – вздохнул я.
В трубке щёлкнуло, и послышался низкий бархатистый голос, при звуке которого у меня сразу возникло впечатление заядлой сердцеедки:
– Здравствуйте, господин Кеннер. Благодарю, что нашли время для разговора со мной.
– Здравствуйте, госпожа Нежана. Ну что вы, я всегда готов с вами побеседовать.
– Рада это слышать, господин Кеннер, – мягко засмеялась собеседница. – Надеюсь, что у нас будет случай познакомиться поближе.
Я закатил глаза к потолку, пользуясь тем, что она меня не видит. Да-да, а я к тому же надеюсь, что ты это говоришь безо всяких пошлых намёков.
– Разумеется, такой случай у нас будет, и совсем скоро, – подтвердил я. – Мы в самом ближайшем времени устраиваем большой приём в связи с новосельем, и вы, конечно же, получите приглашение. Буду рад познакомить вас с моей женой, Леной Менцевой-Арди.
– О, благодарю вас, – с придыханием сказала Нежана. – Но я звоню вам вовсе не для того, чтобы отвлекать вас от важных дел пустой женской болтовнёй. Скажите, господин Кеннер – вы же собираетесь участвовать в осенней сессии?
Ещё пять минут назад не собирался, но уже чувствую, что придётся.
– Конечно, госпожа Нежана, – уверенно подтвердил я.
– Могу ли я узнать ваше мнение по поводу шестой поправки?
– Мы пока вырабатываем нашу позицию, – уклончиво ответил я. Ещё бы знать, что это за шестая поправка, и что она, собственно, поправляет.
– Я и мои друзья предлагаем вам голосовать консолидировано. Это в ваших интересах, господин Кеннер, и в интересах всех здравомыслящих людей, которые хотят справедливого решения вопроса. Консолидированное голосование покажет нашу силу.
Ну конечно же, это в моих интересах, какие здесь могут быть сомнения. Я ведь и сам до того болею за справедливость, что даже кушаю плохо
– Заверяю вас, госпожа Нежана, что мы самым внимательным образом изучим ваше предложение, – пообещал я.
– Я рада, что смогла вас убедить, – с энтузиазмом откликнулась Чермная. – До свидания, господин Кеннер, с нетерпением жду нашей встречи!
В трубке запикали короткие гудки. Смогла убедить? До чего реактивная женщина, прямо экспресс «Луна – Марс». Что-то я уже начинаю опасаться, что с таким стремительным подходом она при нашей встрече сразу сделает мне подножку и в самом деле познакомится поближе. Я немного посидел в раздумьях, неопределённо покрутил головой и нажал кнопку селектора:
– Мира, вызови Ирину Стоцкую и заходи сама, вы обе мне нужны.
Уже через пять минут обе сидели у меня и выжидающе на меня смотрели.
– У нас возникла неожиданная проблема, – вздохнув, начал я. – Точнее, эта проблема всегда была, я просто игнорировал её существование. Похоже, что больше игнорировать не получится. Кстати, кто-нибудь знает тему осенней сессии Совета Лучших?
– На осенней сессии будет обсуждаться несколько вопросов, – откликнулась Мира. – Но первым и основным будет обсуждение поправок к лицензионным правилам разработки рудных месторождений.
– Понятно, – озадаченно сказал я. – А что из себя представляет шестая поправка?
– Извините, господин, я не готова ответить на этот вопрос, – виновато сказала Мира. – Эта тема от нас довольно далека, и я не вдавалась в детали. Я выясню и доложу вам.
Поделиться книгой: