Не изменит, чёрт возьми! Не изменит даже кольцо, которое он выбирал так тщательно и с огромной надеждой на будущее. Оно лежит в кармане и, кажется, прожигает ткань насквозь, а на коже остаётся ожог. Как от кислоты. Боль, обжигающую изнутри, можно было сравнить только с химическим ожогом. Он становится всё больше, расползается и выжигает всю большую часть его души и сердца.
Не любит больше.
Как можно просто разлюбить? В один день, в одну минуту? Никогда не верил, когда ему говорили, что любовь может пройти в одночасье — любил пятнадцать лет, а разлюбил в четверг. Не верил, что так бывает, не готовился к этому и поплатился за свою самоуверенность.
Где-то на второй половине бутылки коньяка, когда Гурин сидел в одиночестве на пустынном пляже, пришло понимание того, что всё на самом деле закончилось. Понял, что не поедет к ней и не будет с ней разговаривать. Зачем? Она не любит. Какой смысл унижаться, что-то выяснять, настаивать?
Вдруг у неё уже кто-то появился? От этой мысли досадливо и болезненно поморщился. Не хотелось об этом думать. Как можно представить его Лильку, огненный всполох, в объятиях другого? Такое уже было однажды, он её отпустил к другому, как она хотела, и он не стал спорить. Правда, и страдал тогда не так сильно. Тогда не было надежд и планов на будущее. Не было маминой улыбки с её понимающим — "приводи свою девушку".
Он никогда Амелию за это не простит. За то, что так бездушно всё разрушила.
Возможно это судьба, но именно в тот вечер он встретил Ольгу. Это было какое-то безумие, она появилась словно из ниоткуда и специально для него. Чтобы помочь ему пережить ту ужасную ночь. Он был за это ей очень благодарен. Что приняла, не оттолкнула. Того несчастного, опустошённого человека, который мог только брать, а не отдавать.
Оля и после его принимала. Всегда, в любом состоянии, после того, как их отношения "возобновились" в Москве. Он сам ей позвонил зачем-то спустя какое-то время. Правда, они очень постарались стать друзьями. Никакого секса. И даже старались не вспоминать о том, что случилось тогда на пляже. Гурину почему-то казалось, что напомнив об этом, он Олю поставит в неловкое положение, смутит. И намеренно от этой темы уходил. Было между ними какое-то волнение, сексуальное притяжение, когда оставались наедине, но гнали это от себя, понимая, что этим лишь добавят проблем. Дорожили своими дружескими отношениями, хотя все вокруг считали их любовниками. А их же это лишь смешило. Правда, в глаза при этом старались друг другу не смотреть.
О Лиле Саша старался не вспоминать. Вычеркнул из своей жизни раз и навсегда и постарался забыть. Даже вещи свои из её квартиры забрать не потрудился. Зачем попадаться ей на глаза, навязываться? Он как-нибудь переживёт, не маленький.
Не думал, что они когда-нибудь ещё встретятся. Прошло больше года, к тому времени боль утихла, снова жить захотелось. В какой-то момент оглянулся вокруг и понял, что всё не так уж и плохо. Она не любит, а разве он любит? Раньше любил, но нужно быть мазохистом, чтобы любить после того, как на твоих чувствах потоптались с таким цинизмом. Он больше не обвинял и не придумывал ей оправданий, а кольцо подарил Аньке. Просто так. Оно валялось в шкатулке, а сестра случайно обнаружила и задохнулась от восторга. Саша смотрел на перстень пару секунд, пытаясь разобраться в своих чувствах, а затем улыбнулся и великодушно сказал:
— Нравится? Дарю.
Ему стало интереснее смотреть по сторонам, чем оглядываться назад. Пусть не сразу, но обида прошла. Он снова расправил плечи, вздохнул полной грудью, улыбнулся, как прежде…
Беда пришла неожиданно, как всегда и бывает. Ворвалась в дом сентябрьской дождливой ночью и жизнь рухнула в одну секунду. Вот тогда Саша понял, что все предыдущие беды и метания — это ничто, мелочь, недостойная его внимания. Любовь, обиды, страдания…
Родителей больше нет. И жизни больше нет, и не будет. Прежней уже не будет.
Он перестал быть сыном. Да, своенравным и свободолюбивым, но сыном. Всегда знал, что у него есть дом, где родители… Где мама, которая пожалеет, несмотря на то, что он уже взрослый мужчина, где папа, который покричит возможно, а потом сядет с ним рядом и скажет:
— Давай обсудим. И всё решим.
Отец всегда так говорил. А теперь их нет.
Но потеряться в себе, в собственной боли и страхе нельзя, рядом сестра, которая не такая сильная, как он, которая бьётся в истерике, которая не умеет скрывать свой страх. Надо держаться, надо быть сильным… а напиться и вжаться в угол можно только в одном месте — в спальне у Оли. Которая никогда не войдёт и не посмотрит на него такого, чтобы не смущать, и никого к нему не подпустит, а потом ещё кофе сварит и промолчит. Которая поедет с ним на кладбище и останется в машине. И опять промолчит.
Саша не совсем точно помнил, когда именно в его офисе появилась Амелия. Она пришла, что-то говорила ему, смотрела с сочувствием, а он кивал и не вслушивался в её слова. Ему было не до неё. Он не видел её больше года, а ему было не до неё. Если бы она не пришла, Гурин бы даже не вспомнил.
Потом оказалось, что Амелия приходила не просто так, и вот она уже их новый рекламщик и якобы он сам её посоветовал и даже настоял.
Очень странно, но они сработались. Не говорили о прошлом, никогда не оставались наедине, не встречались взглядами. Они просто работали вместе.
А если Амелия Самойлова иногда и кидала на него задумчивые взгляды, Саша старался не обращать на это внимания. У неё своя жизнь и когда-то она сделала свой выбор.
Она разлюбила, а он очень постарался и сумел обо всём забыть.
Игры, в которые играют люди
Поезд…
Ну почему поезд?
Странные фантазии.
Улыбнулась. Странные фантазии любимого мужчины. Разве она когда-нибудь была против? Сколько лет они уже играют в эту безумную игру? Пять?
Шла по перрону лёгкой, деловой походкой. Стук каблучков подзадоривал и поднимал настроение. Подняла глаза и посмотрела на часы на столбе. 23:47.
Опять будет ворчать. Ненавидит, когда она опаздывает. Или приходит только-только.
Говорит, что ненавидит и не терпит, но она-то знает, что на самом деле волнуется. Переживает, что встреча сорвётся, что-то изменится и всё придётся отложить. Отложить на день, неделю, месяц… У них слишком много обязательств перед другими, но не друг перед другом. Поэтому они играют в игру.
На боку вагона значилось: "Красная стрела", девятый вагон.
Девушка сверилась с билетом и шагнула к проводнику, который стоял в дверях и зазывно улыбался.
— Проходите, седьмое купе. С вами едет мужчина. Вы не против?
Её губы тронула улыбка.
— Ни в коем случае.
Он выглядел недовольным. Брови грозно сошлись на переносице, посмотрел осуждающе. Но тут же отвернулся и встряхнул газету, которую читал. Или пытался читать.
— Вы едва не опоздали, — заметил он негромко и как бы между делом.
Девушка прикрыла дверь, оглядела купе. Поезд дрогнул и осторожно тронулся. А она покачнулась, "случайно" схватилась за плечо мужчины и присела напротив. Достала из сумочки маленькое зеркальце и закинула ногу на ногу.
Маска недовольства на лице мужчины дрогнула, а на губах появилась усмешка. Наблюдал за девушкой украдкой, кидая жадные взгляды поверх газеты. Она поправила чёлку, облизала губы, внимательно разглядывая своё отражение. Кинула быстрый взгляд на него и глубоко вздохнула. Кофточка при этом натянулась на полной груди, и ворот слегка распахнулся. Мужчина закрылся газетой и хмыкнул.
В дверь купе вежливо постучали, мужчина неаккуратно сложил газету и отложил её в сторону. Посмотрел на дверь и довольно громко и ворчливо проговорил:
— Нам ничего не нужно!
Проводник пошёл дальше по вагону, а он посмотрел на девушку. Оценил и улыбнулся.
— Что?
Она приподняла брови и задорно улыбнулась.
— Что?
В его глазах вспыхнул опасный огонёк. Поднялся, снял пиджак, повесил его на крючок, и тогда уже запер дверь. Девушка за ним внимательно наблюдала за ним, с явным удовольствием. Ей всегда нравились его яркие рубашки. Они оттеняли чуть мрачноватый характер.
За окном уже мелькали маленькие сельские домишки, сады и поля… Он хотел закрыть занавески, но она воспротивилась. Его это посмешило.
— Железнодорожная романтика, — немного презрительно проговорил он, укладывая её на спину. — На что ты там собираешься смотреть? — А руки уже нетерпеливо забегали по женскому телу, расстёгивая одежду, а потом сразу взялись за нижнее бельё.
Стук колёс, мерное покачивание вагона, голос проводника в коридоре, сбивчивое мужское дыхание и его горячие губы, кажется везде… Её пальцы теребят волосы на его затылке, она тихо постанывает и что-то шепчет ему на ухо. Смеётся, когда он пытается возмутиться её, как ему кажется, чересчур весёлым настроем и невнимательностью к нему. А потом его губы, поймавшие её крик, царапины на его спине, оставленные пальчиками с идеальным маникюром.
Всё слишком быстро, но… От Питера до Москвы восемь часов. Целых восемь. Они ещё успеют всё повторить. И поезд, это, на самом деле, удобно. Правда, ему слишком быстро становится скучно.
— В следующий раз летим самолётом? — спросил он, одеваясь. За окном снова вокзал и уже светло.
Она скептически усмехнулась.
— А успеем?
Он ухмыльнулся.
— Тогда едем на машине.
На вокзале суета. Она снова шла по перрону, везла за собой чемоданчик. По сторонам не оглядывалась, неинтересно было. На стоянке её ждала машина и муж.
— Здравствуй, милая. Как доехала?
Кивок и улыбка.
— Хорошо.
— Спала?
— А как же.
Муж наклонился, и она тут же подставила ему щёку для поцелуя. Потом обернулась, почувствовав чей-то внимательный взгляд.
— Какая встреча. — Александр Арбатов подошёл и отстранённо, но вежливо улыбнулся её мужу. — Виктория Николаевна.
— Александр Юрьевич…
— Вы тоже из Питера? Странно, что мы с вами не встретились.
— Да, странно, — согласилась она и повернулась к мужу. — Едем?
Муж распахнул перед ней дверь автомобиля, помог сесть, поддержав под локоток, а пока он обходил машину, Вика глянула на Арбатова, который к этому моменту уже подошёл к своему автомобилю и открыл багажник. Он голову поднял, почувствовав взгляд Вики, и они встретились глазами.
— На машине, — одними губами проговорил он.
Она заулыбалась и поспешно отвернулась, боясь, что муж заметит неожиданно вспыхнувший на её щеках румянец.
********************
Две томительные недели, отсчитывая дни, наполненные мукой и тоской. Сердце бьётся медленно и гулко, как в пустоте.
Он не звонит и не позвонит, ты же знаешь. Ему не до тебя, у него свои дела, семья, своя жизнь, которой ты не знаешь. И не должна знать.
Ты для него — приключение, шалость, развлечение. Всплеск эмоций, страсти, яркая искорка в спокойном течении жизни. Он живёт не для тебя. Он давно перестал быть одиноким волком. У него жена и маленькая дочка. А с тобой всё слишком поздно.
Ты знаешь, что он никогда не разведётся с женой, он делает политическую карьеру. А ты изводишь себя ревнивыми мыслями — любит он жену или нет? Вдруг ты лишь удобное приложение на пару часов, а с ней он другой? Шепчет ей на ушко слова любви, целует не так, как тебя… ещё нежнее.
Все эти мысли не дают покоя, и каждый раз после встречи с ним ты клянёшься себе, что это было в последний раз. Что больше никогда, ни одной встречи с ним, ни одной поездки… Порой вы не видитесь по несколько недель, и твоё самобичевание превращается в тоску и отчаяние. Томительное ожидание звонка, когда понимаешь, что ни за что не откажешься от встречи, просто не сможешь, не удержишься от соблазна, сойдёшь с ума, если его не увидишь…
А он всё не звонит. Ему не до тебя.
Приходит нервозность.
Нет времени ни на что. Своя семья, бизнес. Муж, родители, свекровь. И ты стараешься, у тебя ведь так много обязательств. Столько лет работать не покладая рук, а всё для чего? Чтобы быть не хуже других, чтобы забыть прошлые обиды и неудачи, чтобы стать самостоятельной и независимой. И получать удовлетворение от собственных успехов и достижений. Всё по плану, никаких накладок. Семейный прибыльный бизнес, дом — свой загородный дом! — полная чаша, муж любит, родители тобой гордятся. Что ещё нужно?
Ребёнок.
Последний и самый важный пункт твоего плана, подтверждение успеха… Всё сбылось.
Самое время родить ребёнка. Муж ждёт с нетерпением, родители мечтают о внуках, да и ты… да, ты хочешь стать матерью.
Глубокий вздох, улыбка, взгляд мужа полный надежды.
Да, мы же хотим, готовы, давай попробуем…
— "Красная стрела", семнадцатого. Билет тебе доставит курьер.
И ты смотришь в глаза мужа и улыбаешься уже натужно и не ему. Сердце бьётся, как сумасшедшее.
Ты всё-таки живая…
Что, милый? О чём хотела поговорить? Да… мне нужно уехать. Не надо так нервничать, это всего на пару дней… Конечно, когда вернусь, обязательно поговорим.
"Красная стрела", семнадцатое.
И жизнь заиграла новыми красками, появился смысл. Ты счастлива — он позвонил. Ты снова чувствуешь себя молодой и красивой, в голове столько мыслей… Что надеть, какую причёску сделать, чем удивить, как войти, что сказать… или не говорить? Наверное, это будет интересно, изобразить таинственную и молчаливую незнакомку. Это же игра.
Игра для вас двоих.
И наплевать, что придётся бросать дела, врать мужу и лететь в Питер. Целый день слоняться по городу без дела, зная, что он где-то рядом. Занят своими делами. Зато в 23.55 отправление поезда и у них будет много часов вдвоём.
Ты улыбаешься ему напоследок игривой, задорной улыбкой, а его глаза с опасной искоркой обещают продолжение интересной игры и неземное блаженство. И он никогда не узнает, что когда ты приедешь домой, то запрёшься в ванной, скрываясь ото всех, и будешь плакать, жалея и ругая себя. А потом будешь врать мужу, что глаза красные, потому что мыло попало.
Что-то не так с твоей жизнью. Почему всё самое важное случается так глупо? Что ты делаешь не так?
Когда-то, спасаясь от ошибок, всё распланировала и по привычке пошла к своей цели, не оборачиваясь по сторонам. Жизнь превратилась в трудное восхождение на гору. Взять вершину и не совершить ошибок, подниматься уверенно, каждый шаг совершать обдуманно… Но не удержалась, снова закружило. Ты срывалась и падала вниз, не хватало выдержки, чтобы удержаться.
…Неправда. Ты не падала. Ты парила над бездной и получала от этого колоссальное удовольствие. В какой-то момент это и стало смыслом твоей жизни.
Поделиться книгой: