— Включай плиту, ставь кастрюлю…

Я с некоторой настороженностью подошел к раритету, включил. Плита зафырчала, хрюкнула, чихнула. Я поспешил выключить, но было уже поздно: духовка распахнулась настежь, и плита выплюнула из своих недр что-то помятое, черное и издали очень похожее на ершик для бутылок.

— Что это?.. — пораженно спросил я, все еще опасаясь приближаться.

— Это Дасс, — грустно сказал потусторонний голос; я не стал требовать пояснений — мне почудилось смазанное движение за спиной, справа, а это было гораздо интереснее. Мне нестерпимо хотелось хоть раз увидеть загадочного обитателя квартиры. — Какой дурак включил плитку?..

— Я, — осторожно ответил я и тут же перевел стрелки на Барсика — дескать, это он посоветовал (это была чистая правда).

— А вы этому охламону больше верьте, — усмехнулся невидимый собеседник.

— А что тогда делать?..

— Стоять на месте. Я сейчас…

Мне снова почудилось движение, как будто бы кто-то призрачный вышел у меня из-за правого плеча и подошел к плите. Некоторое время ничего не было видно, только из духовки сами собой вылетали хлопья сажи. Ершик зашевелился, скатился на пол и исчез за углом.

— Это шушанчик, — пояснил Барсик, заметив мой интерес. — Мелкие и совершенно бесполезные существа. Многие заводят их просто так, для души, некоторые даже дрессировать пытаются, хотя мозгов у шушанчиков, по-моему, нет совсем… Иначе зачем они в печках живут?.. Дасс Вику старый друг подарил, чтобы веселее было. Сначала я предлагал ее съесть, но потом мы как-то привыкли… Я и не знал, что она в плите живет.

— Все, можно включать. — Ручка повернулась будто бы сама собой. — Только в следующий раз сначала стучите по дверке, Дасс сама убежит, мы ее к этому уже приучили…

— "Мы", — язвительно передразнил Барсик. — Я к этому не имею никакого отношения, я ее сразу съесть предлагал! А ты чего стоишь?.. Ставь на плиту кастрюлю, водой наполняй… Лей-лей, я скажу, когда будет достаточно… Все, хватит. Теперь чисти три картофелины, одну луковичку, две морковки, мой три помидора, зелень и крупу… Всю измельчай, засыпай, наливай чуть-чуть масла — и это будет суп.

— А коты едят суп?..

— Нет, но ты же теперь меня кормишь, значит, я должен заботиться о твоем здоровье. А людям надо на обед есть жидкое.

— У меня есть растворимая лапша, — с тоской в голосе сказал я. — Я могу ее поесть.

— Эту гадость?! Нет уж, только не в моей квартире.

— Вообще-то квартира моя, — заметил невидимый житель, по-видимому, никуда и не уходивший.

— Вообще-то, — внушительно сказал я, — квартира принадлежит Настиной маме, и официально здесь живу только я, а вас вообще не существует!

Повисло натянутое молчание. Мимо меня что-то пролетело к ближайшей стене, а Барсик неожиданно сел на задние лапы и всхлипнул.

— Эй, ты чего?..

— Ты не представляешь… — жалобно протянул Барсик, — как это обидно… не существовать. Ходют тут всякие, все хозяева, все значительные, всем на тебя плевать, даже видят не единицы… Никто не верит, что ты есть и что ты умеешь разговаривать… А Вику и вовсе все говорят не доставать живых, все равно ведь уже помер…

Он говорил все это совсем по-человечески, безо всяких "мур-р-р" и "мяу", а я вдруг понял, почему они пугали жильцов по ночам — не для того, чтобы в них поверили и их вывели, а просто потому, что им скучно, невесть какой век куковать в старом, почти необитаемом дюплексе, без каких-либо шансов выйти наружу… или просто увидеть что-то новое.

— Извини, я… не подумал, — с запинкой сказал я.

Барсик снова всхлипнул, мотнул лапой.

— Вик обиделся, да?..

Кот поднял на меня глаза и хмыкнул.

— Не обращай внимания. Он вообще очень обидчивый, но сердиться долго не умеет. К вечеру успокоится. Картошку лучше чисти…

Я, все еще чувствуя себя очень виноватым, споро почистил картошку (этому меня в армии научили), быстренько все порезал и засыпал.

— А масла нет.

— Как это нет?! — всполошился Барсик, смешно взмахивая лапами.

— Совсем нет. Ни масла, ни соли.

Кот немного подумал.

— Сходи к Насте и попроси. У них точно есть.

Мне было немного неудобно дергать Настю по такой ерунде (у нее и так сессия на носу), но оставаться в одной комнате с надутым Барсиком и невидимым, но тоже очень огорченным моим поведением "хозяином" квартиры было не лучшей альтернативой.

Я вышел с кухни, привычно влез в потрепанные босоножки, поправил лохмы на голове, постучался в соседскую дверь.

Настя открыла почти сразу же. Как у нее это получилось — в одной руке она сжимала кружку с кофе, а в другой конспект, — осталось покрытым мраком тайны.

— Здравствуйте, — неуверенно сказал я.

Настя дожевала печенюшку и тоже поздоровалась. Я сообразил, что отвлек ее не от подготовки к экзамену по философии, а от более привычного обеда (сам я к сессиям готовился довольно редко — мне хватало шпаргалок, написанных соседом по комнате по моим конспектам, поделенных по-братски).

— А вы не могли бы одолжить мне немного растительного масла и соли?.. — неуверенно спросил я, сам удивляясь, насколько дурацки звучит эта фраза. "Не могли бы одолжить"… тьфу.

— Да, конечно, проходите…

Она посторонилась, заперла дверь за моей спиной, зажав на короткое время конспект зубами. Я очень старался, чтобы усмешку было не заметно.

Мы стояли в обширной прихожей, со старым коричневым шкафом, явно недавно заново покрашенным, и новым трюмо, на котором еще лежали паспорт и руководство по сборке. Все было очень чисто и очень аккуратно. Даже заведомо старая мебель не выглядела разваливающейся; я подумал о том, что хозяйка, наверное, страдает манией чистоты.

Из прихожей выводил короткий коридор — очевидно, в гостиную и одну из спален. Справа примостилась довольно узкая винтовая лестница; справа, косяк к косяку, располагались двери в туалет и на кухню.

Я скинул босоножки (надо было идти в тапочках, но дома я всегда ходил босиком, и домашняя обувь у меня была не в почете) и пошел вслед за хозяйкой.

На кухне что-то звякнуло, что-то упало с гулким стуком, послышался звук льющейся воды.

— Господи, опять! — чуть не плача воскликнула Настя.

Ровно на середине довольно широкой (метров двенадцать, наверное) стояла поверженная стиральная машинка, из крышки которой торчала вилка.

— Опять, — со вздохом сказала Настя, обходя грандиозную лужу на полу, — вы извините, у нас это довольно часто бывает… Я сейчас соль найду… Опять в ремонт звонить, они там скоро уже пари заключать начнут, когда же я приду в следующий раз!

— А зачем в ремонт?..

— Она теперь не работает. Это уже шестой раз, — грустно сказала Настя, выдергивая вилку. Машинка обиженно мигала красной лампочкой "стирка прервана пользователем". — Ну сколько можно объяснять, что это бытовой прибор, он не опасный!

— Он начал крутить одежду, — нудным голосом произнесло что-то из-под самого потолка. — Наверняка ведь повредит… И прыгать начал. Он вырывался из стенки, наверняка сбежать хотел! Или убить кого-нить…

Настя села на стул, отшвырнула конспект.

— Это Кузя, наш домовой. Из-за него у нас дома нет микроволновки…

— Пакость это, — внушительно произнес голос. — От дьявола это все!

— Кузя, это технология, — не особенно надеясь на успех и явно уже далеко не в первый раз, принялась объяснять Настя.

— Пакость, — повторил Кузя.

— Хорошо, только не трогай ее больше, ладно?.. И бутылку масла, и еще соль достань, сосед пришел…

— А у приличных людей, — внушительно сказал Кузя, — все свое есть, они чужое не тырят…

— Он не тырит, он попросил. И вообще, Кузя, давай шустренько… и пол вытри, и мне телефон принеси, я в ремонтную позвоню, пусть забирают эту… увечную.

— Не звоните пока, я посмотрю, может, я это сам отремонтирую… Вилка в крепление дверного замка попала, это быстро, я сейчас…

Я взял соль и масло, поблагодарил, шустро вернулся в свою квартиру, перепоручил обед заботам Барсика, отмахнувшись от всех вопросов и уточнений, подхватил коробку с инструментами и ушел обратно.

Следующий час сплошь состоял из треска, скрипа, оханьев и моего все усиливающегося желания матюкнуться. Настя ходила вокруг машинки и очень беспокоилась за ее сохранность, а я никак не мог понять — зачем в деталях стиральной машинки нужен здоровенный булыжник на проволочках?..

— Ну, вот и все. Принимайте работу, хозяйка.

Настя с сомнением обошла стиральную машину, видимых изъянов не обнаружила, запихнула обратно мокрое белье, включила.

Машинка исправно зашипела, забирая воду.

— Вот, и в ремонт ездить не надо.

— Значит, мне придется угостить вас чаем, — не слишком огорченно сказала Настя, заметно повеселев после воскрешения машины. — Кузька, чаю поставь?..

Наконец и я увидел Кузьку. Он был совершенно не похож на домового из детских сказок. Это был маленький, ростом с мой локоть, одетый в непонятную тряпицу дедок с длинной зеленой бородой. Он споро поставил чайник и водрузил на стол блюдо с плюшками, бурча что-то себе под нос о "паразитах", "безнравственной молодежи" и еще что-то из серии "а вот в наше время…".

— Угощайтесь, — Настя поставила блюдо на середину стола и первой смело взяла довольно подозрительную плюшку с непонятными ягодами. — Это Кузя пек, а он хозяев никогда не травит — им Кодекс не позволяет.

— Кодекс, конвенция… чертовщина какая-то, — неуверенно сказал я.

— Это не Кодекс чертовщина, а эта ваша "сти-раль-на-я ма-ши-на".

Мы рассмеялись; я рискнул попробовать плюшку.

— А Кодекс действительно не чертовщина. Просто к Земле-1 он не имеет никакого отношения. А по правильному он "Устав кодификации взаимоотношений между нежитевидными объектами, посмертными сущностями и представителями разумных рас, действителен на территории Земли-1, Земли-2 и Земли-3". Но это слишком длинно.

— А Конвенция?..

— "Конвенция взаимоотношений между существами разных параллелей". Чуть короче, но тоже ничего хорошего.

— А откуда ты об этом знаешь?..

Мы как-то незаметно перешли на "ты" еще в процессе ремонта стиралки, хотя в дверях еще вежливо "выкали".

Настя рассмеялась.

— Кузька здесь живет еще со времен моей прабабушки, его какой-то путешественник с собой захватил нечаянно, а обратно уволочь, естественно, не догадался. А уж про Барсика и Вика я вообще молчу. Так что, можно сказать, у меня начальное магическое образование, — Настя снова рассмеялась. — На самом деле все довольно просто.

— И много тут вообще этих магических сущностей?..

— Дух-призрак, который с вами уже разговаривает, но вы его еще не видели, — Настя загнула первый палец, — Барсик, он же объединенная сущность, не знаю чего с чем… Кузька… Дасс, она у вас в плите живет… Посредник, он на втором этаже на твоей половине, под кроватью. Насылает иллюзии и плохие сны, так что спать лучше на диване… У меня еще Саэта, маленький комнатный дракончик, она сейчас на охоте… Да и все, кажется. Но это только живые и относительно разумные. Вы в большой шкаф в прихожей заглядывали?..

— Нет, мне стеллажей вполне достаточно.

— И не заглядывайте. Там граница особенно тонкая, сюда никто не лезет, но вы можете нечаянно провалиться…

— А еще какие сюрпризы?..

— Да я вроде все назвала…

Мы немного помолчали. Плюшки оказались неожиданно вкусными.

— А кто такой Вик?..

Глаза Насти заметно погрустнели.

— Инспектор. Приехал наблюдать за энергетическим фоном, тут как раз новый портал складывался, ну да так и не сложился… Он родом с Земли-7, работал в третьей вероятности… Он из Сэфэс, — пояснила Настя так, что я ничего не понял.

— А кто такие Сэфэс?..

— Сэфэс?.. Э-э-э… Ну… Что-то типа магов, — неуверенно сказала Настя. — Но не совсем, маги меняют, а Сэфэс только… видят, что ли. Их еще истинниками называют. Короче, это сложно, просто мой совет — не суйся на семерку… в смысле, на седьмую вероятность.

— Меня и на вторую-то не пустят.

— Вик иногда экскурсии водят, я вот была и на семерке, и на девятке. На девятой сплошные пустыни, совершенно не интересно, но Вику там нравится… впрочем, что возьмешь с этих Сэфэс… И вообще, давай не будем об этом.

Мы еще посидели, помолчали. Я взял еще одну плюшку.

Разговаривали мы до самого вечера. Ближе к пяти на кухню заглянула Вика, Настина племянница, симпатичная девочка лет пяти-шести. Потом пришла ее бабушка и ребенка увела. Я засобирался домой, чтобы не мешать нормальной человеческой жизни; меня почти что силком удержали.

Когда я вернулся к родному "WARCRAFT", был уже десятый час.

…Суп, само собой, выкипел. Барсик ужасно на меня сердился; пришлось подлизываться со сметаной и куском буженины. Мясо кот отверг (гурман, чтоб его; людям и то ничего, а этот морщится!), но сметану принял с благодарностью. Так и помирились, хотя Барсик еще несколько минут корчил из себя жутко обиженного и непоколебимого.

— Смешные вы, люди, — все так же грустно сказал Вик.

Я хмыкнул, поднялся на второй этаж, завалился на кровать, не раздеваясь, и мгновенно заснул.

Снилась мне всякая чушь.