Валерия Юрьевна Аальская
Завихрение
Чем меньше бог вмешивается в дела мира и науки, тем лучше для науки и для авторитета бога
Это был замечательный, меблированный дюплекс, с довольно низкими потолками, но, вследствие этого прискорбного факта, еще и низкой квартплатой — что в моем случае было немаловажно.
Хозяйка тоже была замечательная — уже немолодая, предпенсионного возраста, женщина — бывший судмедэксперт, а нынче трижды бабушка и почетная нянька всех времен и народов. Она жила совсем рядом, за той же огромной, железной входной дверью с глазком в виде желтого кошачьего глаза. За дверью скрывалась унизительно маленькая прихожая, в которой едва умещались тумбочка с зеркалом и пустая подставка под зонты.
Дальше наши дороги с хозяйкой расходились: она уходила за советскую белую дверь со стеклянными вставками и страшными коричневыми ручками, а я — за новую, коричневую, с современным замком — ее поставил предыдущий жилец.
Теоретически я знал, что скрывается за левой дверью — прихожая, короткий коридор, очень чистая и светлая, но изрядно ободранная кухонька, и три комнатки.
На моей же половине прихожей не было. И коридора не было. Уголок, в котором можно было оставить ботинки, был ограничен огромным широким шкафом, тоже доставшимся мне по наследству от третьего жильца. За шкафом сразу начиналась комната, длинная и узкая. В ряд стояли продавленный диван неприятной коричневой расцветки, два абсолютно пустых, но пыльных стеллажа и маленький журнальный столик с придвинутым трехногим стулом. Напротив устроилась одинокая и уныло-пустая тумба под телевизор; над ней висели какие-то картинки с яблоками и грушами, которые я намеревался немедленно снять.
Налево была дверь в кухню, с полным гарнитуром, холодильником и печью "Лысьва" пятьдесят четвертого года — впрочем, еще вполне рабочей. Пол укрывали плетеные коврики, отводящие взгляд от криво уложенного кафеля. В правой стене виднелась дверь в маленький, но аккуратный санузел, даже со стиральной машиной.
Из той же узкой комнаты, которую я в шутку прозвал "тоннелем" (в ее самом конце было широкое французское окно, дававшее очень много света — люстру, старинную, хрустальную, с какими-то бусинками, подозрительно колыхающимися в сумраке, можно даже не включать), лестница вела наверх, в спальню. Здесь люстры не было — под потолком на коротком проводке висела "лампочка Ильича". Она была очень маленькая, эта вторая комната, и почти всю ее площадь занимала огромная, трехспальная, наверное, кровать. Я поморщился и спустился вниз.
— Все устраивает?.. — как-то очень грустно спросила хозяйка. Наверное, ей очень не хотелось расставаться с этим замечательным дюплексом.
Я кивнул.
— А что, разве кому-то здесь очень не нравилось?..
— Большинство сбегает через неделю, — еще грустнее сказала хозяйка. — Хотя никаких физических изъянов в квартире нет, разве что низкие потолки — ну да я баскетболистов сюда и не селю… — это была чистая правда. Меня ростом тоже обделили: наверное, когда бог раздавал людям героическую внешность, я стоял в очереди за чем-то другим. — Поэтому я всегда беру деньги вперед.
Я снова кивнул (меня об этом еще в агентстве предупредили) и протянул ей конвертик с требуемой суммой.
— Попрошу меня в течение недели не беспокоить, — сказала хозяйка, заметно повеселив после получения денег. — Я сама зайду в следующую субботу. Располагайтесь, я не буду вас больше отвлекать…
Мы попрощались; она вышла неслышной тенью.
Я упал на диван, подложил руки под голову и с удовольствием оглядел свои новые владения.
Своей недвижимости у меня не было — как-то у нас с ней не сложилось. Работал я… да, выражаясь языком нормальных людей, я вообще не работал, и вел "паразитический образ жизни". Я писатель, не сказать чтобы слишком известный, но на житье-бытье хватает. Соответственно, от моих гонораров и зависит качество моей жизни. Впрочем, меня все устраивает. Можно сколько угодно много говорить о том, что "не продается вдохновенье", но то, что продать можно рукопись — общеизвестный факт. Чтобы нормально писать, с полной самоотдачей, нужно время и обстановка. В современном мире для достижения этих целей нужна немалая сумма. В конце концов, хотите, чтобы я писал — платите мне за это деньги.
Без сомнения, писал бы я и без денег, но так как-то удобнее.
Да и вообще, можно сказать, что в современной моей жизни меня все устраивало. С женой мы разошлись; общих детей у нас нет, поэтому этот период жизни можно забыть, как страшный сон. Особых материальных проблем нет, а то, что приходится снимать квартиру — что ж, это обычные житейские трудности, тем более что творческим личностям (а я считаю себя таковой), говорят, полезна перемена обстановки…
Я вытащил из сумки свой любимый ноутбук цвета "ночное небо" со всеми прилагающимися к нему проводами и дисками, поискал по комнате розетку, завел новый текстовый документ и уставился в чистый лист виртуальной бумаги, изредка кликая на фигурке "помощника" и нажимая на команду "Мотор!". Писать не получалось. Впрочем, после завершения чего-то титанического у меня часто случался небольшой творческий кризис — видимо, муза решала, что с нее достаточно.
Я уже отчаялся и хотел было захлопнуть ноутбук, но тут в дверь довольно вежливо постучали, и я вспомнил о своих вещах, которые обещали доставить в половине шестого, а доставили только в семь двадцать — наверное, заплутали на извивающемся переулке с прыгающими номерами. Я сам, когда шел сюда в первый раз, нужный дом нашел отнюдь не сразу — после того, как побывал в седьмом, двенадцатом и двадцать шестом домах, стоящих между одиннадцатым и пятнадцатым. Тринадцатый дом, маленький, двухэтажный, желтенький, в два подъезда (они же две квартиры-дюплексы) обнаружился после третьего и перед двадцать седьмым.
Я забрал свои вещи и расписался о принятии. Вещей было немного: три чемодана одежды и всяких тряпок, деревянная полка, выпиленная моим покойным дедом, две объемистые коробки со всякими необходимыми мелочами — из-под старой плиты, и микроволновка, аккуратно замотанная в пузырчатый полиэтилен.
Первым делом я повесил полку, в порыве вдохновения высверлив в стене на две дырки больше, чем было необходимо. Торжественно расставил на ней свою коллекцию — все свои книги в разных изданиях и статуэтки-призы. Потом не слишком аккуратно разложил все свои вещи на стеллажи, постелил на пол тонкий коврик-плед и водрузил микроволновку на стол на кухне. Сочтя свой долг выполненным, завалился на диван, включил "WARCRAFT" и вдохновленно проиграл до самой полуночи, после чего уснул прямо над клавиатурой.
Я проснулся оттого, что на меня кто-то смотрел. В упор и очень неприятно. Я поморщился, потянулся и открыл один глаз.
На столике под телевизор сидел здоровенный черный кот с огромными янтарными глазами. Он смотрел на меня, как на мышь, за какой-то неведомой надобностью укусившей его за хвост.
— Ну же, Барсик, прекрати, это некрасиво с твоей стороны, — произнес очень грустный голос за моей спиной. Я дернулся. Комната по-прежнему была совершенно пуста, а голос, будто бы издеваясь, продолжал: — Не мешай ему спать. Он у нас только первый день, еще не пообвык…
Черный кот широко зевнул, продемонстрировав полный набор зубов, поддерживаемых в идеальном состоянии, и, вместо того, чтобы сказать "Мяу!", или, на худой конец, "Р-р-р-р!", задумчиво произнес:
— М-да, м-пусть м-привыкает…
Кошачья дикция мало поддавалась описанию.
— Барсик, хватит, — так же грустно и безразлично произнес голос.
Кот презрительно фыркнул, потянулся, выпустив когти и вытянув хвост стрелой. Немного подумал (мыслительный процесс отразился на поразительно умной морде) и одним прыжком вскочил мне на грудь.
Я дернулся от оскаленных клыков и… проснулся.
Глубоко вздохнул, убеждая себя, что это был всего лишь глупый сон, а сны есть подсознание, и для нормальных людей опасности не представляют, и открыл глаза.
На мне стоял огромный черный кот, светя в ночи янтарными глазами.
— Барсик, — произнес унылый голос из сна. — Это глупо. Прекрати. Ты все-таки мой кот!
Кот ощерился, но слез с меня, что помогло мне хоть немного прийти в себя, и, гордо задрав хвост, прошествовал на кухню.
— Спасибо, — невесть кому сказал я. — Мне неудобно было лежать под котом.
Кто-то невидимый едва слышно фыркнул, но ничего не ответил.
Я сел на диване, притянув к себе ноутбук и едва сдержав навязчивое желание пойти на кухню и заварить себе кофейку. Снова включил "WARCRAFT". Поначалу играть в фэнтезийную стратегию в комнате с невидимыми собеседниками и сумасшедшими котами было немного жутковато, но потом я увлекся и оставил игру только со звоном будильника.
Торопиться куда-нибудь мне было не нужно, тем более что утро все-таки было воскресным, но поспать я любил, а много спать вредно, поэтому я привычно ставил будильник на восемь утра.
Потянулся, слез с дивана, распахнул окно.
На улице ярко светило солнце и свистели редкие в городе птички. Прямо под окном цвела моя любимая сирень, наполняя комнату привычным с детства ароматом и усыпая цветками подоконник.
Был самый конец мая, воскресное утро, и делать было решительно нечего.
Я решил сделать себе бутерброд и вспомнил, что холодильник совершенно пустой — снабжение жильцов едой на первое время вряд ли входило в обязанности квартиросдатчика.
Глубоко вздохнул, натянул на себя джинсы и первую попавшуюся рубашку, запихнул в задние карманы кошелек и несколько пакетов. Вспомнил о ночном госте, заглянул на кухню.
Кота не было. Неужели он мне все-таки привиделся?..
А откуда тогда царапины на животе?!
Махнул рукой на кота, обулся, накинул куртку и вышел.
Я нарочно пошел в самый далекий магазин, о котором знал, попутно разглядывая довольно приятную, зеленую улочку. На моем желтом тринадцатом доме висела новая синяя табличка "переулок Выселковый, дом 13, корпус А", а под ней старая, заржавевшая: "улица Странная (переходная), дом 13 первой вероятности, приписан к Земле-1". Над табличкой висел давно не горевший и тоже заржавевший фонарь. Странно, что все это дореволюционное безобразие не сняли при ремонте — краска на фасаде казалась довольно свежей.
Я заинтересовался, подошел ближе, по пути получив новую порцию царапин — на этот раз от куста шиповника, за какой-то надобностью высаженного под окнами. Покорябал табличку пальцем.
Рука прошла насквозь и уткнулась в стену дома.
Кажется, удивляться я уже разучился, потому что вместо полагаемого удивления мною овладела жажда исследований. Я корябал табличку то так, то эдак, кидал в нее шишками, пытался нарисовать на ней цветочек кирпичом — все было бесполезно.
Таблички не существовало.
Это было уже интересно. Это сейчас я писатель-фантаст с юридическим образованием, а в школе увлекался физикой, и твердо выучил основной постулат этой науки: "Сверхъестественных сил не бывает, все объяснимо законами природы".
Иллюзия?.. Голограмма?.. Хороший 3D рисунок?.. Бред какой-то…
На всякий случай я постучал по табличке с "Выселковым переулком". Жесть отозвалась металлическим звоном.
Я отошел подальше. Табличка никуда не делась.
Плюнул на все и пошел за продуктами.
Пока я медленным прогулочным шагом шел к магазину, я встретил "дом 13, корпус Б" и "дом 13, корпус В", оба заброшенные и необитаемые. Странно, что их до сих пор не снесли — как-никак, перспективный район, центр города… Судя по старым, ржавым табличкам, "корпус Б" был "второй вероятностью", а "корпус В" — соответственно, третьей. Все тринадцатые дома были совершенно одинаковые.
— Все любопытственнее и любопытственнее, — усмехнулся я и пошел дальше, не став экспериментировать с табличками — и так все было понятно.
Дошел до магазина с названием "Минигиперсупермаркет", зашел внутрь и понял, что он не "мини", ни "гипер" и уж тем более не "супер", а просто обычный магазин. Купил себе три пачки растворимой лапши, банку кофе, буханку хлеба, три упаковки паштета и еще кое-что по мелочи. Выложил все на кассу, немного подумал, извинился, ушел обратно и вскоре вернулся с литровой пачкой молока. Продавщица посмотрела на меня, как на слона в центре города. Наверное, до этого у нее никогда не покупали лапшу с молоком…
Сам я молоко не пью (с детства терпеть не могу), но, может, моему ночному знакомому понравится?..
Все так же медленно, только уже с сумками с продуктами, поплелся в обратном направлении. Нестерпимо хотелось попасть обратно. Квартира была странной и… загадочной, она манила к себе, как неразгаданная тайна.
Дома я первым делом заглянул на кухню. Кота не было. Немного разочаровавшись, я вытащил из своих скудных запасов посуды маленькое блюдце, поставил на пол, налил молока, сгрузил все продукты в холодильник, намазал кусок хлеба паштетом и наконец-то позавтракал, запивая бутерброд все тем же молоком (по-моему — гадость, но вдруг коту понравится?..).
Вышел в "тоннель", включил ноутбук.
На кухне что-то шевельнулось.
Начало мне понравилось. Я тихонько дошел до двери.
В углу стоял кот, лакая молоко из блюдечка и шевеля длинным черным хвостом.
— Топаешь, как слон — недовольно, но явно заинтересованно сказал кот, не оборачиваясь. — И молоко у тебя невкусное.
— Ну извини, я в молоке не разбираюсь, — ответил я. Факт разговора котом меня уже не очень волновал, только какая-то часть сознания ядовито хихикала и крутила пальцем у виска.
— В следующий раз меня с собой возьмешь. Я в молоке разбираюсь, — авторитетно сказал кот. — Кстати, я Барсик.
Я представился, но кота моя личность явно волновала гораздо меньше, чем молоко.
— Еще налей, — потребовал усатый.
— А ты не слишком-то наглеешь, а?.. — спросил я, но налил молока.
Некоторое время на кухне было тихо; слышно было только, как кот лакал молоко, обозванное невкусным. Хвост недовольно шевелился.
На этот раз пить все кот не стал, оставив в блюдце примерно половину. Довольно облизнулся, повернулся ко мне мордой, легко вспрыгнул на стул и пристально изучил, как барышник подозрительно дешевую лошадь.
— А сметанки нету?.. — жалобно спросил кот. Глаза сразу из яростных стали умильно-просящими. — Я так по сметанке соскучился…
— Нет, я не купил, — покаянно сказал я.
— А колбаски?..
— И колбаски нету.
— А сосиски?..
— И сосисок нету.
— Ну хоть рыбки?! Я ж не про мясо тушеное спрашиваю!
— Ты что, правда такой голодный?..
— А ты еще спрашиваешь! Меня уже давно никто не кормит… — жалобно сказал кот.
Я глубоко вздохнул, перенес табурет вместе с котом к холодильнику, открыл дверцу.
— Выбирай, — широко махнул рукой я, понимая, что кот сейчас просто сожрет все, что найдет — включая сам холодильник.
Кот, против ожидаемого, только поморщился.
— И это вы, люди, называете едой?!
Я кивнул.
— Какой изврат!!!
— Ну, хочешь, вместе в магазин сходим… — неуверенно предложил я.
Барсик заявил, что мечтал об этом всю свою жизнь. Я уже двинулся к двери, но потом остановился, повернулся к Барсику и внушительно произнес:
— Но ты будешь вести себя прилично.
— А я себя что, неприлично веду?! — возмутился кот. — На себя посмотри! Кормишь меня всякой падалью! Учти, купишь кошачий корм — сам его будешь есть!
Я задумался, с какой это стати я вообще должен кормить какого-то приблудного кота, а уж тем более его слушаться, но потом решил сегодня побыть добрым.
— Прилично — значит так, как полагается коту.
— А как полагается коту?.. — немедленно заинтересовался Барсик.
Поделиться книгой: