Юлия Чернова
Павильон Зеленого Солнца
Le mauvais gout mene au crime.[1]
— Я же говорила. — Элен скрестила руки на груди и обвиняюще посмотрела на подругу. — Так мы ничего не купим.
Патриция взяла в руки одну из чашек. Продавец усиленно заулыбался и начал кланяться.
— Не понимаю, что тебе не нравится. Это знаменитый тайанский фарфор.
— Слушай, тебе самой-то нравится?
Покупательницы рассматривали товар, а продавец с неменьшим любопытством и, пожалуй, большим удовольствием разглядывал покупательниц. Последнее время в столице Тайана встречи с иностранцами не были редкостью. Война закончилась, и граждане других стран вновь получили разрешение на въезд. Однако в толпе смуглых, черноволосых людей Элен с Патрицией невольно приковывали взгляд. Впрочем, Элен не сомневалась, что на нее в любой толпе обратят внимание и в любой части света назовут «восхитительной блондинкой»; да и у огненноголовой Патриции есть все шансы завоевать мир. Элен благосклонно улыбнулась продавцу — его восторг понятен, не каждый день видишь у своего прилавка такое синеглазое чудо. Она даже повернулась в профиль, позволяя вдосталь собой налюбоваться. Пусть это послужит бедняге утешением и наградой, раз чашку она все равно покупать не собирается. Элен не сомневалась, что награждает продавца щедро.
— Ты только взгляни! — Патриция медленно поворачивала чашку на ладони. — Какая плавность линий… Постепенный переход цвета… Гармония…
Она обернулась к подруге и с изумлением обнаружила, что Элен стоит, закрыв глаза.
— Ты что?
Элен открыла глаза, взглянула на чашку и глубоко вздохнула.
— Не получается.
— Что?
— Пока ты говоришь — все хорошо. Заслушаешься. Но стоит открыть глаза… И видишь — маленькая плошка грязно-бурого цвета с отбитым краем.
— Ну, знаешь ли! — возмутилась Патриция, беспокойно теребя рыжую косу. — На тебя не угодишь. Если старинный тайанский фарфор, по-твоему, не хорош, пойдем обратно в порт. Там в любой лавке продадут аляповатую подделку, где будет все: дамы с веерами и зонтиками, кавалеры с мечами… Пойдем.
Элен вновь вздохнула.
— Неужели нельзя найти вещь, которая отвечала бы и тайанским и европейским вкусам? Не могу же я каждый раз, показывая злополучную чашку друзьям, приглашать тебя, чтобы ты объяснила — как это прекрасно!
Они захихикали, поставили чашку — тут перестал улыбаться продавец — и отправились дальше. Пробирались между прилавками, уворачивались от лоточников, громко расхваливавших свои товары, заглядывали в маленькие лавки. Патриция перешучивалась с продавцами, пытливым взором обводила ряды сувениров, не находя вещи, достойной украсить собою коллекцию Элен, стать в ее доме символом Тайана.
Рынок протянулся от подножия горы до самого моря и своим изобилием напоминал довоенный. Патриция изумлялась все сильнее: Тайан, вопреки ожиданиям, стремительно возрождался. Даже На
Элен настойчиво потянула ее за руку — случайно они забрели в рыбные ряды. Здесь все светилось и мерцало — в чанах плескалась рыба. Солнечная рябь бежала по воде, трепетали хвосты и плавники, серебрилась чешуя. Дары моря раскинулись во всем своем великолепии. Десятки сортов рыбы, креветки, крабы, осьминоги, морские звезды и морские ежи…
Патриция знала, что треть мужчин Тайана — потомственные рыбаки. Крупным компаниям принадлежат целые рыболовные флотилии. А в деревнях одиночки выходят в море на маленьких суденышках, как выходили их деды и прадеды и сто, и двести, и тысячу лет назад.
Элен энергично шла вперед и остановилась лишь тогда, когда рыбные ряды были пройдены. Следовало решить, куда направиться далее. Подруги помедлили, оглядываясь.
Начиналась дивная тайанская осень. Небо было прозрачно-синим, только у самого горизонта над морем высилась гряда зеленовато-белых облаков. Склоны горы уже расцветились алыми и золотистыми листьями кленов. К запаху соли примешивался терпкий аромат сухой листвы. Воздух был прозрачен, так что маленькая пагода на вершине, обычно скрывавшаяся в туманном мареве, виднелась отчетливо.
Элен вскинула руку, загораживаясь от солнца.
— По-моему, нам пора возвращаться. В конце концов, на фарфоре свет клином не сошелся. Куплю тот костяной браслет. Помнишь?
— Хорошо, — сдалась Патриция. — Поедим и пойдем назад.
Элен критическим взглядом окинула фигуру подруги.
— Мы же только что перекусывали.
— Да, но здесь так замечательно готовят, что я просто не могу устоять. По-моему, тайанская кухня — лучшая в мире.
— Ты за последний месяц прибавила килограммов пять.
— Ничего подобного! — вскинулась Патриция с яростью, с какой встречают лишь справедливое обвинение. — Вот посмотри. — Она обтянула на себе платье. — Все, как было.
Тут кто-то из продавцов восторженно присвистнул, и Патриция торопливо засеменила вперед, неуклонно приближаясь к продуктовым рядам.
В котлах что-то булькало, на огромных металлических подносах что-то соблазнительно шкворчало, продавцы, они же повара, что-то непрерывно помешивали, толкли специи, подливали соусы. В воздухе разливался густой аромат пряностей и кореньев. На отдельных подносах высились горы засахаренных фруктов и орехов, в разноцветных сиропах плавали ягоды… У прилавков со сластями царили непрерывные шум и суета — именно сюда со всех сторон неугомонные ребятишки тянули своих родителей. Патриция показала себя не лучше ребятишек — Элен стоило большого труда увести ее прочь.
Пока Патриция любовно пересчитывала свертки и пакеты, Элен оглядывалась, выбирая, где устроить привал. Они забрели на самую окраину рынка. Открытых прилавков здесь уже не было, только маленькие деревянные лавочки, в большинстве своем кривобокие и давно некрашенные, лепились по склонам холма.
На ступени одной такой лавочки и присели Элен с Патрицией.
— Что здесь написано? — спросила Элен, разглядывая вывеску, испещренную иероглифами, но Патриция уже разворачивала первый сверток и ничего не слышала.
В свертке обнаружились маленькие круглые рисовые пирожки с крабовой начинкой, такие нежные, что сами, казалось, таяли во рту.
— Твои вегетарианские вкусы… — хмуро начала Элен, не найдя телячьей отбивной.
— М-м-м… — отвечала Патриция с набитым ртом. Потом, прожевав, принялась оправдываться: — Я же несколько лет прожила в Тайане. И не в столице, где к твоим услугам европейская кухня, — в тайанских провинциях. А там никто мяса не ест. Потому что душа…
Элен закатила глаза, в сотый раз слыша о переселении душ, и молча занялась пирожками. Патриция ее существенно опередила, перейдя к фаршированным овощам, а потом к фруктам и к сладкому.
Когда с едой было покончено, Элен толкнула подругу локтем, обращая ее внимание на вывеску:
— Что там написано, о многомудрая?
Патриция зевнула.
— То, что и всегда. Зайдите — не пожалеете. Здесь вам откроются тайны Востока. Истинный Тайан — у нас. Если пройдете мимо — считайте, даром проживете свою жизнь. И так далее, и тому подобное. Короче, сказки Шахерезады…
— Зайдем? — оживилась Элен.
— Зачем? Ты всерьез надеешься в такой развалюхе отыскать что-нибудь ценное? Конечно, здесь тебе предложат таинственным полушепотом — мол, только для вас — подлинного Ток
Элен фыркнула. В это время на пороге лавки появился сам хозяин — точно такой, какого рисует воображение при словах «тайанский продавец древностей». Сухонький маленький старичок с кожей цвета лимонной корки и реденькой бородкой клинышком. Голову его закрывала черная шапочка, завязанная под подбородком, просторный кафтан тоже был черным, а нижнее одеяние — бледно-серым. Улыбался старичок самым приветливым образом, показывая два крупных передних зуба, и жестами приглашал иностранок войти.
Элен решительно поднялась и шагнула к дверям.
— Куда ты?! — слабо запротестовала Патриция, но последовала за подругой.
Старичок, не переставая бормотать, улыбаться и кланяться, ввел их внутрь.
— Что он говорит? — полюбопытствовала Элен.
— А как ты думаешь? Уверяет, здесь мы найдем именно то, что ищем.
Патриция со скучающим видом обводила взглядом связки амулетов от злых духов; ряды деревянных Будд — от крохотных, умещавшихся на ладони, до превышавших рост человека; грубо раскрашенную фарфоровую и керамическую посуду, где на потребу иностранцам изображены были прекрасные тайанки с веерами и зонтиками в руках или свирепые тайанцы, сжимающие мечи.
Элен смотрела на хозяина. Судя по жестам, он обещал продать какую-то необыкновенную вещицу. Движением фокусника извлек из рукава зеркало на длинной ручке. Элен скосила глаза на подругу. Патриция стояла, угрюмо насупившись, и Элен отрицательно покачала головой. Тогда из другого рукава хозяин достал эмалевый ларец и с видом триумфатора поставил его перед Элен. Патриция скривилась. Хозяин суетливо тыкал пальцем в ларец и закатывал глаза, показывая, какую вопиющую глупость они совершают, отказываясь от этой драгоценности.
— Пойдем отсюда, — сказала Патриция, и подруги направились к двери.
Проворный старикашка опередил их, загородив дверь своим телом. Он кивал и раскидывал руки, уверяя, что теперь вынесет нечто действительно ценное.
— Дадим человеку последний шанс? — предложила Элен.
Они вернулись к прилавку. На этот раз продавец не стал копаться в недрах своего необъятного кафтана. Склонившись за прилавок, он принялся искать что-то в ворохе грязного тряпья на полу.
— Договоримся, — сурово произнесла Патриция, — если он покажет что-то стоящее, охать и восторгаться не будем. Иначе цена подскочит втрое.
Элен согласно кивнула.
Продавец тем временем поставил на прилавок маленький фарфоровый чайник без крышечки. Внутри донышко чайника было окрашено в темно-синий цвет. Переходя на стенки, цвет светлел и менялся от лазуритового до бледно-бирюзового. И по этому фону были разбросаны белые головки хризантем: на донышке — самая крупная, кверху — все меньше и меньше.
Хозяин лавки знаком предложил Элен подождать и стал наливать в чайник кипяток. По мере того как фарфор нагревался, изменялся его цвет. Фон сделался темно-лиловым, ровным. Цветок на донышке стал пунцовым, чуть выше — алым, еще выше — оранжевым, потом — розовым.
Наружная роспись тоже изменилась. Там были изображены три дамы. Одна, присев на корточки, ловила светлячков. Другая — смотрелась в зеркало. Третья — заглядывала в приотворенную створку ворот. Первая дама была в розово-алом одеянии, вторая — в серо-зеленом, третья — в сине-фиолетовом. Когда стенки чайника прогрелись, все три фигуры выцвели, поблекли, остался лишь светлый контур.
Зато проявились очерченные тонкой линией картины. Изгиб реки и перила моста, столбы веранды и вершина горы, ветви сосны и крыша павильона.
Элен слегка кашлянула, стараясь придать своему голосу сухое и строгое звучание — чтобы сбить цену. Но не успела и рта раскрыть, как раздался захлебывающийся от восторга вопль Патриции:
— Элен, произошло чудо! Нам неслыханно повезло! Ты держишь в руках изделие мастерских Ц
При этом у самой Патриции руки тряслись, глаза горели и весь вид выражал такой неприкрытый восторг, что пропала всякая надежда убедить хозяина, будто чайник недостаточно хорош и берут они его только из жалости к почтенному владельцу.
— Сколько? — спросила Элен, исполненная самых мрачных подозрений.
Данный вопрос хозяин понял без перевода. Улыбнулся, поклонился и назвал сумму. Элен украдкой показала Патриции кулак.
После сорока пяти минут яростного торга они вышли из лавки. Элен прижимала к груди чайник, завернутый в тонкую бумагу. Сзади поспешала Патриция, громко причитая:
— Умоляю, не споткнись! Осторожней, ступенька! Берегись, справа прохожий! Внимание, впереди прилавок!
К тому времени, как подруги добрались до отеля, их сопровождала толпа зевак, заключавших пари: удастся блондинке донести свою ношу, несмотря на истошные вопли рыжей, или нет. Кто-то сердобольно заметил, что предпочел бы грохнуть сверток о мостовую, чем выслушивать подобные причитания.
— Послушай, волшебница-сирена, — сказала Элен, останавливаясь на ступенях отеля. — Сейчас еще голосить рано. Завтра начнешь.
— Почему?
— Потому что завтра придется отсюда съехать. Отныне этот отель нам не по карману.
Вода была повсюду: под ногами, справа, слева, над головой. Упоительно-синяя вода — такого насыщенного цвета Элен не встречала давно. Сквозь прозрачное стекло видно было, как плавно колышутся водоросли, россыпью искр проносятся мелкие рыбешки. Загадочная рыба с плавниками, огромными, словно крылья, сверху — серая в белый горошек, снизу — беловатая, медленно опустилась на дно. Ее плавники трепетали, словно оборки бального платья. Элен повернулась в другую сторону — косяк крупных серебристых рыб огибал подводную скалу. У самой скалы копошились мелкие членистоногие создания, похожие на пауков. За ними, выкатив круглые глаза с голубоватыми белками, наблюдала синяя рыба, состоящая из одной необъятной головы. Элен посмотрела наверх. В густой синеве, сокращая свое полупрозрачное тело, пульсировала медуза.
— Восхитительно, — заметила Патриция.
— Не разделяю твоего восторга. Все эти твари кажутся мне отвратительными. К тому же…
Элен мрачно уставилась себе под ноги. Снизу на нее взирала светящаяся рыба и выразительно шевелила губами.
— Что — к тому же? — спросила Патриция.
— Эти создания уверены, что мы явились сюда для их удовольствия.
— Ты думаешь? — Патриция глубокомысленно оглядела рыбу.
— Уверена, — категорически заявила Элен.
Они стояли в центральном зале океанария. Посетителей было мало, так что подруги могли вдосталь налюбоваться подводными жильцами.
— Сегодня у рыб мало впечатлений, — продолжала Элен. — Посмотри, как липнут к стеклам. Люди их обслуживают: чистят аквариумы, привозят свежую воду, высаживают водоросли, засыпают корм… Вот эти «дары моря» и воображают — мы с тобой пришли их развлечь.
Внезапно Элен обнаружила, что Патриция ее не слушает. Стоя на цыпочках и вытянув шею, она старалась рассмотреть кого-то, находившегося в соседнем зале. Элен взглянула в том же направлении, пытаясь понять, что так заинтересовало дорогую подругу. Выбор оказался невелик. В аквариуме на песке лежала гигантская черепаха. А возле аквариума, барабаня пальцами по стеклу, стоял какой-то человек. Элен некоторое время колебалась, не зная, кому отдать предпочтение. У черепахи хотя бы имелся нарядный панцирь. Мужчина же, по примеру большинства тайанцев, одет был на редкость плохо — в потертые джинсы и грубый вязаный свитер. Сквозь толщу воды трудно было рассмотреть лицо. Черные волосы выбивались из-под надвинутой на лоб темно-синей кепки. Нет, он никак не походил на скучающего миллионера, а потому, не сомневалась Элен, внимания не заслуживал. Но Патриция, похоже, рассуждала иначе. Улыбка на ее губах становилась все отчетливее. Когда шире улыбнуться стало невозможно, Патриция перешла к активным действиям и в свою очередь забарабанила пальцами по стеклу. Черепаха продолжала лениво шевелить ластами, мужчина упивался этим зрелищем. Патриция привлекла только внимание служителя, заявившего, что она нервирует рыб.
В это мгновение Элен заметила, что сама сделалась объектом пристального внимания гигантского краба. В его выпученных глазках застыл восторг, клешни были гостеприимно распахнуты. Элен попятилась.
Мужчина наконец-то оторвался от созерцания черепахи и направился дальше. Патриция ринулась в погоню за ним. Элен приотстала и могла без помех наблюдать, как Патриция, догнав ничего не подозревавшего посетителя, ладонями закрыла ему глаза.
Пуленепробиваемое стекло — вот что спасло рыб. Будь стекло чуточку потоньше, рыбы выплеснулись бы на пол, а Патриция заняла их место в аквариуме. Теперь же Патриция сидела на полу, в трех метрах от той точки, где находилась за секунду до этого. А мужчина, чья реакция, по мнению Элен, оказалась стремительной, хотя и несколько странной, обернувшись, застыл на месте.
Элен заключила, что была глубоко не права. На этого человека стоило обратить внимание. У него было очень красивое и очень необычное лицо. Безусловно, жесткое. Вероятно, он был способен проявить крайнюю твердость. Но еще скорее — совершить незаурядный поступок. Пожалуй, Элен легко могла бы представить его среди полярных льдов или на капитанском мостике корабля в бушующем море. Или в любой иной ситуации, где требовалась сила духа и умение вести за собой других. Нельзя было вообразить лишь одного — что этот мужчина станет прятаться за чужими спинами.
Спустя мгновение лицо его уже не казалось Элен жестким. Напротив — растерянным и смущенным. Он шагнул к Патриции, помог ей подняться. Сказал по-английски:
— Я очень огорчен.
— Как это неприятно! — пролепетала Патриция. — Я-то надеялась вас обрадовать.
— Боюсь, это желание дорого вам обошлось.
— У вас всегда вызывает такой ужас встреча со старыми друзьями?
— Моей спине померещилась встреча со старыми врагами. Клянусь, спина будет наказана — и спина, и то, что ниже.
Он улыбнулся, и Элен невольно подошла ближе. Похоже, знакомый Патриции умел освещать улыбками все вокруг себя.
— Познакомьтесь, — сказала Патриция.
Поделиться книгой: