— "Те"? Вы хотите сказать, что их несколько?

— Лира… видела, что стреляла в герцога та самая девушка, о которой я вам говорила. А Лиру… убил… какой-то мужчина, она сказала Вергилий, — вспомнила я

— как?! Вы уверены? — всполошился врач, я кивнула, — вот только не Вергилий, а Вер Гилий. Следователь.

— ЧТО?! Впрочем, теперь понятно его странное поведение. Зачем расследователь покушение, если и так знаешь, кто это сделал…

— м-да… — врач глянул на кошку, которая мирно скрутилась в клубочек у меня на коленях и теперь смотрела на него своими зелеными глазищами, — мне уже пора возвращаться. Нас не должны видеть вместе. И все же постарайтесь привести сегодня ночью Лэа в комнату герцога нам многое предстоит обсудить, — попросил Евсей, я молча кивнула. Врач еще раз погладил кошку и вышел через вторую дверь.

— как думаешь, я правильно поступила? — спросила я у кошки, та лишь загадочно муркнула и, спрыгнув с моих колен, скрылась на кухне.

Когда я зашла в комнату, Лэа уже нервно мерила ее шагами.

— Где ты пропадала?! Какую-то служанку убили, я уже подумала…

— что это я? Кажется я следующая, — призналась я Лэа и та плюхнулась в кресло

— Ч-что значит следующая?

— Убийца Лиры расспрашивал ее обо мне, во всяком случае, описала она меня, — растеряно ответила я, но, заметив выражение лица Лэа, быстро добавила, — Не волнуйся.

— Не волнуйся?! Ты только сообщила, что тебя собираются убить!

— не в первой, — отмахнулась я, — А у нас сегодня с тобой рандеву в комнате герцога.

— Я не пойду, — вдруг упрямо заявила Лэа

— Чего? — не поняла я. Лэа никогда не отличалась упрямством, а тут…

— Он мне не нравится! — заявила она

— Кто?

— Ульрих!

— А может наоборот? — приподняв одну бровь, поинтересовалась я

— Он хам, сноб и вообще…

— Он тебе нравится, — поставила я диагноз

— Ну, как такой может нравится?! Он же еще и трус!

— Ну, он недурен собой, потом титул, а все остальное так мелкие недостатки….

— Издеваешься, да? — спросила Лэа

— есть немного, — смеясь, ответила я, — Ладно, шутки в сторону. Не знаю, как тебе, а мне эта ситуация уже надоела и я хочу с ней разобраться. Ты со мной?

— да, — обреченно ответила Лэа

— Ну, вот и славно. Подожди минутку, я к себе забегу.

— Девушка, а вы случаем не заблудились? — облокотившись на косяк двери, беспечно спросила я у девушки, которая с остервенением рылась в моих вещах. Девушка испугано обернулась и я чуть не подпрыгнула на месте. Собственно, я и не успела, кто-то совсем не красиво ударил меня. Я почувствовала резкую боль, потом комната закружилась и все вокруг потемнело…

— Лэа? А почему вы одна? — удивленно спросил Евсей

— а что Ады здесь нет? Я довольно долго ждала, а потом решила, что она сразу пошла к вам, — пожимая плечами растеряно ответила Лэа

— А что она куда-то ходила? — подал голос герцог. Он по-прежнему полулежал, полусидел на своей кровати.

— Да, — начиная понимать, что с подругой что-то случилось, дрожащим голосом сказала Лэа, — она пошла в свою комнату.

— Ждите здесь, — переглянувшись с герцогом, сказал Евсей и выскочил из комнаты.

"В принципе дело пустяковое!", — прокручивала я голос принца в голове. От чего ж тогда меня уже второй раз по голове бьют?!

Я почувствовала, как затянулся еще один шрам на руке. Еще лучше, меня убили! Вернее убили бы, если бы не защита Элькирии. Интересно, а у них бывало так, что подопечные использовали все 7 жизней? Наверное, я буду первой…

Вся петрушка в том, что ученики Элькирии, после обучения и практики возвращаются в свою прежнюю жизнь в тот же момент, в который ее покинули. А чтобы мы за это время не особо изменились, на нас накладывают заклинания. Одно притормаживает рост, то бишь, старение человека. Вот поэтому у меня до сих пор короткие волосы, по плечи, как отрезали в монастыре иноверцы, так и остались. Другое же — защитное заклинание, в виде 7 довольно серьезных оберегов. Вот я уже использовала 5. М-да…

Так-с, а где я, собственно, нахожусь?

Прекрасно, мало того, что убили, так еще и на конюшне бросили! Меня ж тут три дня искать будут и то не факт, что найдут! Ладно, ладно, я еще это припомню! Надо быть поосторожней, все же они считают меня мертвой, надо бы этим воспользоваться…

Я очень осторожно пробиралась по коридорам дома. Мне нужен был только один человек. Не Лэа, она слишком впечатлительна и эмоциональна. Пусть это слишком жестоко с моей стороны заставить ее поверить в мою кончину… страшное слово… Словом, Лэа не подходит. Герцог тоже, его-то я совсем не знаю. Остается, кто? Правильно. Евсей. Не знаю, от чего я вдруг прониклась к нему такой симпатией?

Или это не симпатия? Стоп. А вот об этом даже и думать не смей. Скоро домой, к папе и маме и влюбляться, зная, что не останешься, уж слишком… больно. Но я уже слишком много о нем думаю, а это ничего хорошего в длительной перспективе мне не принесет. Разберусь с этим убийцей-неудачником и, как говорится, с глаз долой из сердца вон.

Мне удалось незамеченной пробраться в свою комнату и переодеться. Слабая надежда на то, что меня они запомнили исключительно, как рыжеволосую и зеленоглазую, давала мне шанс свободного передвижения. К тому же я захватила с собой, так скажем, пульт наблюдения, чтобы знать, что происходит в это время с Лэа и… остальными.

Я и не думала, что они так быстро все выяснят… Буквально через секунду после того, как я покинула комнату, в нее вошел Евсей. Не знаю, что как долго он там был, я поспешила убраться оттуда по добру по здорову, а появляться сейчас без четкого плана, ничего не зная, я не хотела.

Я расположилась все на той же конюшне. Включила я монитор, когда Лэа уже рыдала на плече Ульриха…

Прости, милая, но иначе будет слишком сложно.

— Лэа, послушайте, то, что я видел еще ничего не доказывает, — пытался ее успокоить слишком уж разволновавшийся врач. Все же правду говорят, некоторые мужчины и правда бояться женских слез.

— Но вещи… — захлебываясь слезами, говорила Лэа

— Ничего не доказывает, — успокаивающе повторил Ульрих.

— Ладно, давайте, успокоимся и проанализируем, что произошло за последнее время, — потирая виски, твердо сказал врач. Он устало сел в кресло, которое сам, кстати без разрешения, притащил в комнату.

— проанализируем? — скептически переспросил Ульрих, — Я знаю только то, что меня ранили

— правильная формулировка! Не "хотели убить", а ранили. Следствие выстрела. Вопрос: кому все же предназначалась пуля? — спросил врач

— если бы хотели убить кого-то другого, зачем было нападать на вас во второй раз? — спросила Лэа

— в том-то и дело, что второго нападения не было, — возразил Ульрих, — я просто скинул эту подушку. Евсей предположил покушение.

— не было? — тупо переспросила Лэа, — выходить убить хотели… де ля Кроссов?

— или тебя…,-пробормотал Евсей, — извини, что на "ты"

— ладно, — вытирая слезы, отмахнулась Лэа, — меня? Но за что?

— или твою подругу… — продолжая размышления, сказал Евсей

— Ада? — настороженно спросила Лэа и быстро глянула на врача, тот еле заметно кивнул, подтверждая ее догадки, — вполне…, во всяком случае, это уже не впервые

— кому нужно убивать служанку?!

— Ада не служанка, — уклончиво сказал врач

— ну ладно, компаньонку, — исправился Ульрих

— скажите, кем вам приходится герцогиня Д'Офик? — слегка напрягаясь, спросила Лэа

— Кассандра? Она моя сестра, — ничего не понимая, ответил герцог. Лэа еле заметно перевела дух

— К чему этот вопрос? — поинтересовался Евсей

— Не знаю, имею ли я право… — пробормотала Лэа, — в общем, мы приехали сюда только для того, чтобы иметь возможность попасть на бал Кассандры Д'Офик

— Что? — разочаровано переспросил Ульрих

— Кто знал, что вы едете именно сюда? — спросил врач

— Мы не делали из этого секрета. К тому же, кого может удивить то, что барышня поехала навестить родственников?

— действительно, — пробормотал Ульрих.

— Не делайте поспешных выводов, — осадил его Евсей, — Ада рассказала мне, что успела пообщаться с девушкой, которая видела стрелявшего, вернее стрелявшую. Эту девушку убили, и перед смертью она назвала имя нашего следователя Вер Гилия

— как? — переспросил Ульрих, — этого не может быть. Я лично за день до приезда сюда посадил Вер Гилия на корабль, который следовал до Каянского монастыря

— Значит это не он, — не особо огорчаясь, сказал врач, — а кто знал о вашем знакомстве?

— Его помощник, противный такой типчик. Он видел, как я провожал Вера

— А может быть так, что они просто хотели устроить заварушку, чтобы привлечь сюда следователя. А вы просто попали под руку? — спросила Лэа

— Я уже не знаю, что и думать. Одно я знаю точно, врагов, которые бы желали моей смерти, у меня просто нет, — спокойно ответил герцог

Вот о чем мечтает человек? Чего хочет от жизни? Когда тебя так часто бьют по голове, начинаешь об этом задумываться.

Лично у меня все просто. Я хочу не много и не мало. Я хочу счастья. Только счастья для себя и своих близких, возможно немного эгоистично с моей стороны ставить на первое место свое счастье, но если с близкими мне людьми будет происходит что-то плохое, или они будут несчастны, я тоже буду страдать вместе с ними. Так что мое счастье подразумевает и их благополучие.

Так-то…

Ладно, что-то я не о том думаю. Что там, интересно, без меня происходит?

Оказывается, быть невидимкой очень даже полезно, так много нового узнаешь! Вот только это новое почему-то в большинстве случаев плохое. Мой случай не стал исключением…

С чего бы вы начали на моем месте? (Какое счастье, что вы не на моем месте!) Лично я честно полдня ломала над этим голову. С чего начать? Подсказку мне дал не очень правильный и честный поступок, я просто подглядывала за рассуждениями Евсея, Ульриха и Лэа. Поэтому я решила для начала навестить нашего горя-следователя.

— Что мы так и будем сидеть сложа руки?! — воскликнула Лэа

— А что еще ты предлагаешь? — риторично спросил Ульрих, вся троица уже довольно давно и благополучно перешла на "ты"

— Они куда-то спрятали Аду! Даже не хочу думать, что они ее убили, — тихо добавила Лэа

— У нас сейчас связаны руки, — возразил ей Евсей, — у меня запрет передвижения, а Ульрих вообще якобы в коме.

— Есть я…

— Нет, — твердо и немного резковато сказал Ульрих, — мы не позволим тебе одной рисковать. Хватит.

— Но я все равно не могу сидеть без дела! — воскликнула Лэа

— Тогда давай думать, — пожимая плечами, предложил Евсей

— Думать? — не понимая, переспросила Лэа

— Против кого на самом деле заваривалась эта каша? — подкинул он вопросик. Лэа посмотрела на него и сразу же немного переменилась в лице, — Ну? Я же вижу, что вам что-то пришло на ум, — с горькой ухмылкой сказал Евсей