Утреня старая, длинная. На высоких подсвечниках в белых коленкоровых рубашках горят лампады, теплятся свечи. В носу щекочет кадильный дымок. Поют, читают, но сердце не слушает. Сердце не видит. Перед глазами - безбожная Аннушка.
- Грех, - думает Пилюгин. - Соблазн.
А грех - бессовестный. Смотрит в лицо и смеется:
- Гляди.
К обедне Пилюгин не идет. Ложится на Аннушкину постель, одевается Аннушкиным одеялом и мысленно обнимает Аннушку горячими помолодевшими руками. Раскрывается светлая бездна. Лезет старуха из могилы, становится сын поперек, но Пилюгин опрокидывает их, гасит свечи с лампадами, зажигает другие огни и видит только Аннушку - молодую, безбожную. В ней - Солнце и воздух, Земля и Небо и желание прожить еще шестьдесят четыре года.
ПОЭТУ
Если хвалят тебя девяносто из сотни - уйди. Если скажет вся сотня восторженно:
- О-о-о!
Поступи подмастерьем к сапожнику:
- Ты - не поэт.
Если ж сотня озлобленных крикнет в лицо:
- Еретик! Сумасшедший!
Улыбнись.
- Читать тебя будут сто первые.
Поделиться книгой: