— Не вопрос. Я и дуру эту упру. Для коллекции. Над камином в форте приладим. Жаль у этих корсаров сабли нема…

— Кто же по лесам, по долам с железными палками бегает? Кстати, брат! Куда они так торопились-то? Не желаете ли, господин хороший, полюбопытствовать?

— Морем давно пахнет, — покрутил носом мичман. — Тут уже не далеко. А раз дорога, значит там люди живут. Логично?

— Еще как, — хмыкнул я. — Впадлу будет пройти мимо и не поздороваться. Типо соседи.

— Типо того, — засмеялся Леха. — А я уж переживать начал, что некуда будет за ясаком наведываться.

— Да лучше бы подальше, поморщился я. — Сколько мы прошли? Верст десять, двенадцать?

— Пятнашку не хочешь? Но по прямой всяко ближе.

— Близко. Если с аборигенами базар гнилой выйдет, придется с оглядкой обустраиваться. Чтоб какой-нибудь баран в спину из такой вот бандуры не зазвезденил.

— Разберемся, — любимой моей присказкой отговорился брат.

— Попробовать нужно пальнуть из этой пищали, — я нашел для себя повод тащить полтора десятка километров лишние килограммы. — Посмотрим, с какой дистанции их начинать опасаться. Обратно пойдем, заберем…

Однако, прежде чем продолжить глубокую разведку, мы потратили еще несколько минут на то, чтоб обследовать трупы врагов. Не то, чтоб нам были необходимы невеликие ценности, из карманов незнакомцев. Марадерку мы с Лехой воспринимали скорее как часть процесса сбора информации о противнике. Любая мелочь могла много чего рассказать об обитателях этой земли. В Итоге мы с братом стали обладателями конусовидной флижки с порохом, свинцового прутика, горсти камешков, похожих на те, что были зажаты в замках оружия туземцев, нескольких медных монет, двух амулетов с каким-то незнакомым символом, и пары неплохих кованных ножей. Кроме того, в поясе "синего" обнаружился небольшой кожаный кошель, содержимое которого мы изучать не стали. Заторопились. На часах время перевалило за семь часов, солнце уже практически коснулась горизонта, а бродить по лесам в темноте желания не было.

Ах, да. Я разгадал, наконец-таки, загадку чем-то меня зацепивших следов. Все дело в обуви. Если на ногах первого, "красного", были обычные, как Леха сказал — палубные, ботинки, то второй был обут в высокие, до колена, сапоги с очень мягкой подошвой. В таких хорошо красться по лесу, если знаешь как. И, судя по всему, "синий" не знал. Попросту снял с кого-то, польстившись на аккуратную работу и качественный материал. Иначе не подпустил бы меня так близко, и в конце концов, не поплатился бы за это жизнью.

Долго искать поселение туземцев нам не пришлось. Деревья стремительно редели. Иногда встречались целые поляны, "украшенные" пнями и горами гниющих тонких веток. А потом — мы и километра не прошли — лес расступился, и перед нами открылась картина относительно обжитого места.

Неровные квадратики полей, большей частью уже убранных. За ними, на берегу обширной бухты — пара десятков деревянных домиков с плоскими крышами, на которых были зачем-то навалены крупные камни. Сараи. Чуть в отдалении, более крупный. Видимо — склад. В бинокль было хорошо видно, как люди выкатывали оттуда бочки и выносили упакованные в ткань тюки. Сети сушащиеся на подпорках. Длинные и узкие лодки на пляже. А в самой бухте, чуть ли не по центру — деревянный же корабль.

— Шхуна, — определил мичман. — Только корпус какой-то странный. Слишком…

Он надул щеки и зачерпнул воздух здоровенной ладошкой.

— Толстый. Во! С таким по волнам не побегаешь. Будешь шлепать, как бревно.

— Да похрен, — поморщился я, забирая у моремана бинокль. — Ты фотик догадался взять?

— Неа, — огорчился брат. — Маслу оставил. Кто же знал?

— Вот и я, бляха от ремня. И рисовать не умею. Как будем среднему рассказывать, что реальный парусник видели и деревню эту чудную? Типа че-каво?

— Слышь, братан, — вскинулся Леха. — А эта, камера, что он нам вешал в первый заход? Ты ее снимал? Я то сразу сдернул. Она у меня место занимала нужное…

— Это какое такое? — копаясь в нагрудном кармане, усомнился я. — Колись давай, чего еще с собой таскаешь? А то тотоша за пазухой — это уже сильно!

— А-а-а, — словно мошку смахнул. — Фигня. Типа, последний довод морской пехоты. Феня.

— Кто?

— Не кто, а что. Граната. Ф-1. По нашему — феня.

— Ну ты даешь, — хмыкнул я, и нащупал, наконец, шарик с прищепкой среди прочего барахла. — О! Есть. Стучись на базу. Пусть Егорка ноут свой заводит и связь проверяет. Добьет поди? Как считаешь?

— Вот и проверим, — согласился мичман, вытягивая телескопическую антенну. — Дай Бог…

— Слушайте сюда, охламоны, — затараторил Егорка, как только понял, кто именно его вызвал. Слышно было плохо. Среднему брату приходилось чуть ли не кричать, и это ему совсем не нравилось. — Короче, долго объяснять, но я знаю не только где мы оказались. Но и когда!

— В смысле? — взревел Леха, вспугнув птиц с окрестных кустов. — Что значит когда?

— А ты не вопи там раненым бизоном, а слушай, чего тебе старшие говорят, — рыкнул в ответ Егор. — В общем, я скормил рисунок созвездий компу, и он выдал мне примерную дату…По идее, можно еще уточнить, но нужно оборудование, а оно серьезных денег стоит. Послушайте, а потом, Андрюх, сам решишь — надо оно нам, это уточнение, или и так сойдет…

— Ближе к телу, — у меня уже ухо заболело, слушать его тарахтение. — Мы тут не на пляжу задницы греем…

— Ага-ага. В общем, комп утверждает, что положение звезд со снимка соответствует эпохе от пятисот до семисот лет тому вперед.

— Че? — снова не врубился мичман.

— В очо! — разозлился Егор. — Мы попали, братаны, в будущее. По среднему, тут у нас двадцать седьмой век. Две тысячи шестьсот хрен знает какой.

— Охренеть, — выдохнул Леха. — А где все?

— Вот и я о том! Где все? Где города, где цивилизация? Что, черт возьми, случилось, что в Сибири, в ста верстах от города тропические острова? Людей надо искать, пацаны. Свидетелей. И спрашивать. И особенно сильно меня интересует даже не что тут произошло, а когда! Понимаете? Вдруг мы там у себя, блин, последние годы доживаем. А дальше — конец всему и ядерная война?! Людей ищите, Андрюх! Людей! Слышишь?

Я сглотнул вдруг образовавшийся в горле комок, еще раз глянул на деревянный корабль в бухте и домики с камнями на крыше, кашлянул, и как мог четко выговорил:

— Да нашли мы уже твоих людей. Лови картинку…

Глава 4. Острог

Никита пошел в школу с соплями. Днем-то да Порогом жарко было, а вот ночью, пока они с Поцем нас по берегу выискивали, остыл пацан. Ночи там свежие. Егор говорил, будто там и время года и день в календаре совпадали с нашими. Иначе, по его словам, он и местоположение тамошней Подковы не сумел бы вычислить.

Потом уже, нашли в интернете карты этой местности. Средней паршивости пятидесятиверстки. Средний с Михой денек за компом посидели и выдали в итоге распечатку. Типа, все что ниже двухсот метров морем закрасили, ну и берега получившихся островов немного сгладили. Подписали даже первые географические названия: первый наш остров Апостола Андрея и второй — существенно больший — остров Ножа. Ничего лучше этим двум фантазерам в голову не пришло, а очертания береговой линии действительно очень напоминали старый, ржавый, с иззубренным лезвием нож.

Почти весь сентябрь Подкову не включали. Сначала бабы не давали. Натаха чуть ли не истерику закатила, когда узнала куда именно портал ведет. Кричала, мол, откуда мы знаем, а может люди там от эпидемии какой-то жуткой болезни перемерли? Или биологическое оружие кто-то применил?! Могло такое быть? Да — легко. Глупо было спорить. Ни кто из нас не верил, что в арсеналах мировых гегемонов нет безобидных с виду бомбочек, внутри которых спит какой-нибудь чудовищный вирус.

Ирка снова завела старую песню о главном. О том, что нужно немедленно бежать сдавать находку федералам. Уверяла, что если мы сами придем, покаемся, и нам непременно будет скидка. Типа, не по двадцатке в уютном Магадане, а по пятнашке в легкой зоне. И до того докричалась, что даже ее супруг-подкаблучник не выдержал. Рявкнул и дурой бестолковой обозвал.

А вот Любаня повела себя странно. Она вдруг целиком и полностью поддержала мужа, предлагавшего продолжить исследование местности за Порогом, и обустройство на ничейных территориях. И доводы привела разумные. Говорила, что прежде чем Подкову чужим дядям сдавать, нужно бы разобраться — как же так вышло, что в будущем образовалась такая жопа! Война там была? Эпидемия? Инопланетяне прилетали и все поломали? Да не все ли равно. Для нас, для того чтоб принять единственно правильное решение, куда важнее знать не что именно там случилось, а когда. Завтра? Через год? Через десять? Или еще сто лет пройдет, прежде чем известная нам цивилизация накроется медным тазом?

Потому что, как авторитетно заявлял Леха, если мы откроем дверь для государства прямо сейчас, история изменится в один миг. Верхушка потихому свалит, не забыв прежде громко хлопнуть дверью и запустить ракеты. Спасать все население страны уж точно никто не станет. А вот мы можем потихоньку изымать нормальных людей из настоящего и переводить их в будущее. Уговаривать, нанимать, воровать в конце концов. Че нам стоит? То так мы коммерсантов в багажниках не возили?!

Я с младшим был совершенно согласен. Поц вообще предлагал оставить его там на все время сезона штормов, скорое наступление которого предсказывал Егор. Но за Порог вместо моего личного шофера выставили увешанную приборами сваренную из стального уголка раму. Имел в виду средний наш брат все эти дрязги. Его новый мир накрыл с головой. У меня создавалось ощущение, что он и думать о чем-либо ином не желает.

Короче. Посовещались мы в чисто мужской компании, да и предложили нашим благоверным слетать отдохнуть в какую-нибудь страну с теплым океаном. Бархатный сезон, и все такое… Дети практически взрослые. Сами способны в школу собраться и уроки сесть делать. Ну а мы клятвенно пообещали за Подкову ни ногой. Только буквально пару шагов, чтоб данные с егоровских датчиков снять.

Ясен день, я не только спорами в нашей банде занимался. У меня, как-никак, целая фирма строителей спиногрызов на плечах сидела. Нужно было и о них заботиться. Ездил в банк договариваться на счет нового кредита. Заказал и получил на руки результаты исследования — повлияет ли снижение цены за квадратный метр в новостройке на объем продаж. Нихрена не повлияют. Девяносто процентов продаж — ипотека. А банкам просто пофиг. Им высокая цена даже больше по сердцу.

Час ругался матом. Один. Сам с собой, при закрытых дверях кабинета. Чтоб, не дай Бог, кто-нибудь не услышал и в ненужные уши не донес, какими именно словами я банкиров величал. А потом пришел бай.

Был у меня в фирме такой персонаж. Узбек, сам не работающий, но зарплату больше многих земляков получающий. Главной его задачей было весной обзванивать родню и знакомых у себя на Родине, приглашая отправиться на заработки в Сибирь. Потом мы с ним, и с главным инженером составляли из прибывших гастарбайтеров бригады, и распределяли по объектам. Ну и в процессе, бай должен был заботиться о своих людях, следить, чтоб им было что покушать и где спать лечь. Чтоб у них были выправлены нужные бумаги, а если нет, то откупать из ФМС. В общем, нужный такой и узбекским строителям, и мне, товарищ.

А то ведь их, нерусей, не поймешь. Сложно с ними. Бывало, что-то сами себе насочиняют, навыдумывают, сами же найдут повод на меня, как на работодателя обидятся, и сбегут. И ведь в жизни не поймешь из-за чего это произошло. Они ведь не как наши работяги. Не придут в контору ругаться и требовать. Все молча, все втихаря. И если бы у меня не появился такой бай — человек одинаково хорошо понимающий среднеазиатский менталитет и русский образ жизни — фиг мы у меня получилось строить так дешево.

Звали того бая… А хрен его упомнит как. Мы его Джоном звали. Ну или иной раз — Женькой. Он согласен был и на то и на это. Не удивлюсь, если узнаю, что его эти имена-перевертыши попросту забавляли, а за деньги он был готов хоть горшком назваться.

Пришел Джон, сел на стул, сложил руки на животике и начал жаловаться. И зарабатывают-то его узбечата мало, и за съем жилья платят много, и холодно тут у нас, а робу я только один раз в сезон выдаю… Я слушал и старался не улыбаться. Это у бая манера разговора такая. Поплакаться обязательно нужно, чтоб я как бы осознал и пошел на уступки. Чаще всего просьбы, которые от узбекского землячества, посредством Джона до меня доходили были смехотворны и я легко их выполнял. Иногда, когда мне казалось, что народ борзеет и требует слишком много — нет. До идеи компромисса Средняя Азия еще не доросла.

Однако в этот раз никакой просьбы не последовало. И это факт изрядно меня озадачил. Что я должен был подумать? Естественно, что эта шайка-лейка надыбала место, где по их мнению трава кажется зеленее, и они решили туда всей толпой перепрыгнуть.

— Скажи, Джон, ты меня давно знаешь? — криво улыбаясь и едва удерживаясь от того, чтоб не вмазать кулаком по этой щекастой морде.

— Да, — кивнул тот. А топом, видимо почуя неладное, кивнул еще несколько раз подряд. — Много лет уже.

— Тогда че ты мне тут стонешь? Тебе мои проблемы рассказать? Что кризис у нас слышал?

— Да-да, — затряс головой узбек. — Кризис. У нас на Родине тоже кризис. Совсем плохо. Весной погоды не было. Чеснок плохо вырос. Ребята каждый день звонят, спрашивают — почему я никак не позову их к себе, не даю родне заработать?

Ну, бляха от ремня! Вот и разберись в их темном лесе! Я думал, они отношения рвать собрались, а выходило, что бай еще толпу народа мне в работники сватает. Чеснок у них не уродился… Анекдот, мать их за ногу. Если бы не знал наверняка — в жизни бы не поверил, что большинство узбеков зимой заняты выращиванием чеснока. И что от этого овоща, или пряности — хрен ее разберет, зависит благосостояние целых семей.

— Мастеров там мало. Сварщик есть, и каменщик хороший. А остальных мы сами научим. Им совсем немного пока можно платить. И жить они в пустых квартирах могут. Прямо на стройке…

— В квартирах? Каких, нахрен, квартирах?! Как я потом эти квартиры продавать буду? — вспылил было я, отлично себе представляя таланты южных жителей. А потом задумался. А ведь и правда! У меня ведь есть целая девятиэтажка двухподъездная, в которой ни единого квадратного метра еще не продано. И почему бы мне не устроить в ней огроменное такое общежитие для гастарбайтеров? С ментами и Миграционной службой договориться. Делать моим рабочим временную прописку, и оптом патенты им выправлять. Ну и деньги с них за проживание брать. В смысле — с зарплаты удерживать. А кто не на моих объектах будет вкалывать, с тех живым баблом. И так меня идея захватила, что я решил не откладывать дело в долгий ящик, и тут же вызвал к себе главбуха и Костю Майера — главного инженера.

А пока они не пришли, занялся прощупыванием бая на предмет организации рабочей экспедиции в будущее. Типа под большим секретом поделился с Джоном новостью, что будто бы участвую в конкурсе на подряд по строительству комплекса зданий для одного очень и очень богатого человека. Типа тот купил себе остров в Океане, и намерен его теперь благоустроить. Платит, мол, он замечательно. Но есть у него два условия. Во-первых, никто из рабочих не должен знать где именно находится тот островок. Да и о самом участии в строительстве потом лучше не болтать. А во-вторых, место то очень далеко и связи с Родиной не будет. Деньги семьям рабочих можно и отсюда рассылать, а вот созвониться уже не получится. Только письма.

— Сколько нужно людей? — деловито поинтересовался бай.

— Двадцать или тридцать, — пожал я плечами. — Я еще проект не видел. Посмотрю, скажу точнее. Но точно нужны будут бетонщики, каменщики, плотники и крановщик. Если борзеть не будешь, десяток подсобников могу взять на половинную зарплату.

— Ладно, — Джон уже в уме начал прикидывать кого именно из своей многочисленной братвы он отправит в это замечательное место и что получит с них взамен.

— И вот еще что, — я даже наклонился вперед, и говорить стал еще тише. — Есть информация, что потом, после окончания строительства, хозяин тех мест хочет оставить у себя на работу человек восемь или даже десять с семьями.

— Ууу, — отшатнулся ошарашенный новостью узбек. Чудные они. Моему Хамиду завидовали черной завистью. Считали, что он чуть ли не в раю живет. Хотя даже плохонький каменщик на стройке у меня зарабатывал в три раза больше. А возможность остаться на окладе, с семьей, да еще на тропическом острове — это для них даже не как та морковка, что перед мордой осла вешается. Это выигрыш в лотерею. Джек-пот протяженностью во всю оставшуюся жизнь.

Короче, баю было о чем подумать. И что сказать своим многочисленным родичам. В нюансы организации стоквартирного общежития я Джона посвящать не собирался. Посчитал, что довольно с него будет и того, что фирма примет участие в улучшении бытовых условий узбекских рабочих. Потому быстренько выпроводил пузатенького гостя, когда секретарша доложила, что люди, которых я вызывал, ждут в приемной.

А вот Косте Майеру рассказал все обстоятельно. Больше того, попросил подумать каким именно образом довести до сведения гастарбайтеров, что при аренде жилья семейным будет оказываться предпочтение. Логика такого подхода, как говаривал товарищ Холмс — элементарна. Угроза потерять работу и жилье для приезжего из Средней Азии — конечно сама по себе достаточно серьезна. Особенно, если за окнами зима, и найти приработок практически невозможно. А прикиньте, каково ему будет, если на плечах еще и баба с детями? Тут уж не забалуешь! Такая, мягкая кабала куда более жестока, чем стальные кандалы с чугунным ядром на ноге.

Вот что мне всегда в Майере нравилось, так это умение планировать. Еще пять минут назад, он о новом задании даже представления не имел. А сейчас уже берет лист бумаги и начинает пункт за пунктом вписывать этапы организации нового структурного подразделения фирмы. Красавчик. Что еще сказать?

Я тоже взял бумагу, и собственноручно начертал всего две строки — напоминалки. О том, что нужно сегодня же заехать пообщаться с хорошим архитектором, а вечером поговорить с Лехой на предмет выделения денег на закупку стройматериалов. Цемента, арматуры, пиломатериалов и всякого прочего, без чего я себе возведение крепости на сопке не представлял.

А потом, слушая и даже успевая поддакивать жалобам главбуха на печальное финансовое положение организации, поймал себя на том, что красивыми буквами, с завитушками, вывожу слово "вперед". Тогда только и понял, что ничто уже меня не остановит. Что я все уже для себя решил. Что рано или поздно, но на берегу острова Нож появится поселение людей из прошлого.

А к архитектору в тот день я зря съездил. Нужно было сначала с братьями посоветоваться, попробовать хоть в общих чертах спланировать то, что же мы хотели бы получить в итоге. Вот и получилось, что четко и ясно я на вопросы ответить не сумел. Только озадачил своими нелепыми попытками говорить не говоря уважаемого человека. Я ему, мол, крепость мне заказали. В диких местах. Рельеф простой. Грунт — отличный. Нужен проект. А он в ответ: крепость — это стилизация? То есть здание должно выглядеть крепостью? Я ему: и выглядеть и быть. Архитектор на меня, как на чудака посмотрел и ехидно спрашивает: от кого, дескать, хозяин крепости защищаться собрался? От диких зверей? Так от них простой забор куда лучше каменных башен защитит!

Опять же, когда стал необходимые строения и помещения перечислять, вовсе запутался. "Склад, и еще один склад". А зачем два? И правда, бляха от ремня. Почему два, а не большой один? И не скажешь же, что одно из помещений будет использоваться действительно для хранения припасов, а предназначение второго — только шлюз для перемещения грузов из нашего мира в тот.

В общем, кое как отговорился необходимостью дополнительных консультаций с заказчиком, и вылетел из бюро пулей. А прямо из машины вызвонил Леху с Егором, созывая их на военный совет. Поца звать не нужно было. Он и так везде со мной. У меня в усадьбе прописался. У него в хате поди уже пыль в палец толщиной. Охамел до того, что пока Натаха по теплым странам путешествовала мог себе позволить в ванную комнату в одних семейных труселях и босиком прошлепать. Базаров нет, мы не в Версале живем, но, бляха от ремня — будь как дома, но не забывай, что в гостях! Пользовался, гад, правами стародавнего боевого соратника.

Разложили на биллиардном столе листы бумаги, распечатки с кусочками карт, линейки там всякие с карандашами и принялись творить. И, блин, за половину ночи такого натворили, что утром сами офигели. Выходило, что строить нужно не просто довольно компактный замок, твердыню и форпост для наших дальнейших захватнических планов, а чуть ли не целый городок. С арсеналом, энергоподстанцией, комплексом складов и мастерских, радиовышки, четырех отдельных жилых строений и еще кучей всего. Семь башен, отдаленно похожих на бастионы Питерской Петропавловской крепости.

— Штурмовали мы в… одной южной стране, короче, старую испанскую крепость, — грустно улыбнулся Леха. — Прямо скажу — хреново получалось. Умели тогда цитадели строить. А если нам еще сюда и вот в эти точки по Корду поставить… А сюда вот ЗУ-23… Тогда об нас и с суши и с моря зубы поломаешь, а не возьмешь.

— Вы это, вояки! — вскинулся Егорка. — С пушками не перебарщиваете? Я думал в подвале гравиметр поставить. А это прибор нежный. Тряски не любит. Рисуйте тогда отдельное здание, чтоб фундаменты не связанные с бастионами были. Чисто мне под лаборатории.

— А гаражи? — за блажил Миха. — Гаражи забыли? Че мы, в натуре, как лохи будем пешкодралом везде там бродяжить? Ты вот, сундук, на Корды облизываешься. А слабо карефану "Бардак" добыть? Машина добрая, понты перед туземцами колотить — самое оно! А я те без базара из КПВТ шмальнуть по супостату доверю.

— Это! — остановил я полет фантазии. — Пацаны! Без фанатизма! Я пока "калашей" пяток и то не знаю где добыть. А вы уже губу на БРДМ и этот еще… гониметр, раскатали…

— Тю, — заржал мичман. — Делов-то! Нашел о чем беспокоиться. У нас Украина под боком. А там такой "порядок", что можно танк купить или истребитель. Откуда думаешь у чехов столько стволов вдруг образовалось? Да тому же вон Саве только намекни, что твоим золотоискателям оружие понадобилось, он тебе все чего хочешь натаскает. Успевай только ховать, чтоб ФСБ не спалило. Мыж, братаны, в мире чистогана живем, а не при тоталитарном СССР. За лавэ даже то, чего нельзя, но очень хочется — и то — можно!

— Ага, — самодовольно поддержал младшего средний. — Я мастеру в камералке пять штук дал, он мне гравиметр типа из запчастей собрал и оттестировал. Я по прайсам смотрел. Новый такой прибор, как минимум, рублей под сотню тысяч стоит.

— Ну ты в натуре — барыга! — саркастично восхитился Поц. — Крутанулся на двести процентов! А нахрена он нам сдался, этот твой гарвиметр?

— Гравиметр, — механически поправил Миху брат. — Ускорение свободного падения измерять… Я ведь, ребята, думать больше ни о чем не могу. Понимаете? Прихожу на работу, и сижу, тупо в одну точку уставившись! Как объяснить-то… Дело в том, что то, что мы увидели там, просто не может быть! Ну ладно. Я могу допустить, что произошло глобальное потепление. Ледники и ледовые шапки на полюсах растаяли. Уровень мирового океана поднялся… Но не на столько же! Двести метров — это колоссальные объемы воды! Гигантские! Это первое. А второе: я уже выяснил, что рисунок берегов соответствует отметкам от ста девяносто пяти до двухсот метров над уровнем нашего моря. Но, если верить тем же самым картам, глубины моря вокруг наших островов должны быть смехотворны. Три, пять, ну пусть — семь метров. Даже легонький ветер на таких отмелях должен поднимать существенную волну. А этого тоже нет. В бухте, где мы первую базу устроили, уже в десятке метров от берега, глубина больше десяти метров! Фантастика! Я всю жизнь изучал тектонику Земли, но даже представить себе процессы, вызвавшие такие катаклизмы не могу. Нужны исследования! Промеры глубин. Замеры УСП…

— Мнеб твои проблемы, — хмыкнул Поц.

— Ты бы глаза выпучил и тупил бы не по детски, — огрызнулся Егор. — Как ты понять-то не можешь?! Если мы поймем как все происходило, то обязательно разберемся и что там произошло. И, быть может, даже — когда. Или ты всерьез полагаешь, что эти твои мушкетеры с пистолями смогут нам все рассказать? Ты вот поделись с нами, что было в эпоху Ивана Грозного?!

— Да ладно-ладно, — поднял руки механик-водитель. И тут же свел все к шутке. — Не забудь с братвой поделиться, как нобелевскую премию отхватишь!

Покумекали еще часок. Добавили в общую схему гаражные боксы и отдельно стоящее здание научной лаборатории. Охраняемый периметр вырос, пришлось добавить восьмой бастион, и еще одни ворота. И едва не бросили это безнадежное предприятие, когда вдруг всплыл еще целый пласт вопросов. А началось все с совершенно невинного замечания мичмана.

— Фигасе, махина, — восхищенно выдал Леха. — Тут наверное протяженность стен не меньше километра.

— Как бы и не побольше, — согласился любовно выводящий буковки названий помещений на чертеже Егор.

— Так это человек четыреста надо для обороны, — наморщил лоб младший. — Батальон, якорь мне в задницу!

— Прикол, в натуре, — заржал Поц. — А где они будут жить?

— И чем мы их будем кормить? — встрял я. — Не вечно же им жрачку из-за Подковы таскать. Нас тут махом прижучат, если мы консервы длинномерами начнем мне в усадьбу завозить.

— На охоту будут ходить, — продолжал веселиться Миха.

— Гонишь? — поинтересовался разозлившийся Леха. — Да мы всю живность с Ножа за полгода выведем. Коров туда надо завозить. Или еще каких-нибудь свиней. Подсобное хозяйство, короче. Огороды, картошка…

— Какая нахрен картошка?! — вскричал я. — Там гектары нужно засадить, чтоб четырем сотням здоровых лбов хватило. Да и одной картохой сыт не будешь. Мясо, овощи, хлеб в конце концов. Петрушка с укропом… Половина того батальона должна день и ночь горбатиться на плантациях, чтоб с голода не пухнуть. И где мы найдем таких покладистых вояк, что согласятся и стену сторожить и в навозе ковыряться? Я пока даже не спрашиваю, где мы вообще будем людей для дружины искать…

— Ну кое какие идеи у меня есть, — кивнул Леха. — Но четыре сотни людей — это реально дохрена. Даже тупо протащить из через твою, брат усадьбу — уже писец. Десять огромных автобусов! А если они еще и семейные? Это, блин, народу в три раза больше…

— Женщинам нравится на грядках ковыряться, — пожал плечами Егор. — Может и лучше семейных искать?

— Прикинь, — хмыкнул я. — Мужик на стене прохлаждается. Типа границу сторожит. А баба евойная раком на грядке. Пропитание выращивает. Представил? И долго так будет продолжаться? Да не больше недели. А потом возьмут тетки скалки с натруженные руки и настанет нашей дружине закономерный кирдык. Кстати! Медсанчасть у нас где будет расположена? Натаха нас изнасилует, если мы прямо сейчас ей амбулаторию, бляха от ремня, не нарисуем.

Вот тут все и осознали наконец, что лихим кавалерийским наскоком такие дела не делаются. И что мы изначально подошли к делу не с той стороны. Ведь был же у нас пример перед глазами… Ну пусть не у всех, Егор-то не служил, но остальные-то?! В любой ведь мало-мальски крупной военной части есть все, что нужно для полноценной жизни. Все службы, отделы и подразделения. Каким-нибудь образом присобачить к этому процесс производства продуктов питания, и получим прекрасную модель форпоста цивилизации в мире пережившем неведомый катаклизм. Оставалось только придумать кто и как будет заниматься сельским хозяйством. В смысле — где искать готовых на переезд в "светлое будущее" крестьян?