Тут ребята тоже вклинились и чуть ли не хором спросили:
— Давай, Серега, колись!
А я что? Стою глазами хлопаю. Когда это умудрился всех спасти? И чем?
— Ну так вот! Когда Сергей вчера голема откопал, он отломал от него немало кусков. Но думается, это вас и спасло. Голем был больше заинтересован в своем ремонте, чем в ваших жизнях. Да и подозрение у меня имеется, что клыки и когти у него не основное оружие. Повезло нам, что Серега хвосты пообломал.
Меня от таких слов аж в пот бросило. Да если бы я знал, я бы эту статую вообще на куски разбил. Вот уж пронесло, так пронесло. А если бы копал аккуратней? После того как командир с Лешим генератор запустили, тут в округе этой странной энергии, которую командир магией зовет, прибавилось. И уж в целом виде эта статуя, да при подпитке от генератора, от нас мокрого места не оставила бы. Только эти мысли у меня в голове полностью улеглись и я чуть-чуть успокоился, из глубины леса донеслись выстрелы.
Ссешес сразу чуть ли не с рычанием разразился очередью команд:
— Старшина, Юра, хватайте по пулемету и на правую сторону поляны, будете прикрывать отход. Драконов в подземелье, и если твои питомцы хоть на миг оттуда свои чешуйчатые задницы покажут, я за себя не ручаюсь. Гена, на тебе гранаты, пристройся чуть сбоку, и чтобы, пока враги не залягут, я от тебя даже писка не слышал. Олег, радиостанцию, котелок и припасы бегом собрал, руки в ноги, и в подземелье. Замаскируешь вход, и сюда, схватишь пулемет, он будет лежать вон под тем деревом, и с фланга — огонь на подавление короткими очередями. Будешь садить в мать Тьму как в гномью задницу — лично порву…
— Мать — мать — мать — мать! Ректора вашего через двадцать два оборота, и в центр мирового равновесия! Блин, доверился Лешему! Вот получите, распишитесь — подарок в виде неизвестного количества немцев. И видимо, кого-то гонят. Выстрелы с каждой секундой приближаются. Как будто по ниточке идут, или им кто тропинку вытоптал? Так, ладно — собрался! Расклад такой: уж если эти гады прут прямо на нас, и прут, судя по приближению выстрелов, очень быстро, то на поляну они выскочат не задумываясь — в горячке погони не такую хрень люди творят. Как только высунутся из зарослей и пройдут хотя бы несколько шагов, по ним, как договорено, ударят старшина и Юра с двух стволов. «MG-34» машинка надежная и жутко скорострельная. Девятьсот выстрелов в минуту — это внушает. Допустим, по ленте они высадят. Расчет такой: как только пулеметы захлебнутся, их командир обязательно должен подать сигнал к атаке — это единственный способ избежать дальнейших потерь. И вот в этот момент фланговым огнем по немцам должен отработать Олег. А другой фланг… Точняк!
Метнувшись к мешкам, я подхватил одну из сэкономленных «лягух» и понесся на противоположный фланг, одновременно доставая из разгрузки кусок лески. Вот замечательные кустики, как раз подойдут. Растягивая леску, привязанную к комлю небольшой березки, отбивался от мыслей, бродивших в голове. Ну, скажите мне, какая сейчас разница, может или не может существовать голем такой сложности? Даже в Мензоберранзанской академии магии о таких разработках никто не помышлял. Светлые? Они все больше живыми организмами занимались. Дварфы? Так они в магии, кроме рунической, профаны полные. Может, эти атлы и до големов с программой додумали? Собрали, значит, такой магический аналог компьютера и учудили искусственный интеллект. А потом прикопали на всякий пожарный — или того хуже, он сам удрал и прикопался. В Японии, конечно, еще таких не делали, но все к этому шло. Ссвет! На хрен мне эти големы… Тут сейчас стрелять будут, а я о фигне какой-то размышляю.
Быстро протянув вторую леску выше первой на десять сантиметров, связал их вместе и закрепил на взрывателе. Потом аккуратно вытащил предохранительную чеку. После чего резво побежал к ребятам.
К тому времени как я разобрался с минированием, вещи уже были оттранспортированы, поляна почти прибрана, а бойцы пристроились на своих местах. Особенно меня порадовал Сергей, от щедрот капитана обзаведшейся «брамитом» и умудрившийся вспорхнуть со своей винтовкой в развилку вершины довольно густой осинки. Во всяком случае, лично я его заметил не сразу. Залез, кстати, он невысоко — в случае чего спрыгнуть и сделать ноги не составит труда. Только добежал до деревьев и стал метаться в поисках лука и колчана (какая-то добрая душа их тоже, видимо, переместила), как через поляну метнулось что-то огненно-рыжее и закружилось на месте нашего бивуака. Первый же взгляд показал, что это причина наших утренних тревог. Только вот на голема она не походила абсолютно. На поляне, заваливаясь на раненую переднюю правую лапу, металась жутко испуганная лисица. Во всяком случае, отличалось создание от лисицы только размерами и целым букетом из трёх хвостов. Хотя я вживую лисиц и не видел никогда. Тявкая и поскуливая от боли, лиса кружила по поляне и всё больше смещалась в нашу сторону. Ссвет её забери — сейчас даже не завалишь, лук черт-те где, а стрелять по-другому — немцев всполошим. Увидев рядом заинтересованное лицо старшины, высказал всё, что о нем думаю:
— Сергеич, Ллос тебя залюби стенобитным тараном да с песочком! Где мой лук!
— Да вот он, за деревом!
Матерясь всеми словами, которые знал, быстро откинул крышку колчана и, схватив бронебойную стрелу, натянул лук.
Пока возился, лисица, видимо, все же учуяв нас, из последних сил подволакивая ногу, рванула через поляну. Ну правильно, куда эта сволочь еще могла рвануть! Сзади немцы, спереди и с одного бока мы, а тут как раз одна сторона свободна. Гадство! Ну и черт с тобой — вперед, милости прошу на мины. Ладно, а мы пока подождем немцев.
Ждать пришлось недолго. Видимо, что-то наша находка немцам сделала плохого, и сильно. На поляну они выскочили неширокой цепью. Впереди один довольно толстый хмырь с беснующейся на поводке от азарта и возмущения овчаркой. За ним лейтенант и еще одиннадцать лбов. Как и было договорено, прошли ровно четыре шага. Нет, вру, тот деятель с собакой — целых семь. Видимо, в начале войны нормальных специалистов по погоням в партизанских лесах еще не было. За что и поплатились. Старшина с Юрой дали по-стахановски закурить! Да так, что только клочья мяса летели. С двадцати метров в два ствола да по полной ленте! Центр строя выкосило только так. Остальные успели упасть. Да и лейтенант вроде бы тоже упал, все, что ему предназначалось, словили кинолог и его собака. Вот залегли, сволочи.
После грома очередей, заставивших меня зажать обеими руками уши и позорно выронить лук на землю, наступила блаженная тишина. Подхватив лук и заново натянув, я встал в полный рост и принялся внимательно осматривать поле боя. Внезапно с правого фланга донеслось шевеление и, не успел я развернуться, как со стороны Сергеевой засидки раздался приглушенный хлопок — и шевеление затихло. Нет, свой, отлично замаскированный снайпер с хорошей винтовкой, это вещь. А если винтовка еще и автоматическая, так вообще хорошо. Эту мысль подтвердили серия хлопков и несколько вскриков со стороны залегших товарищей.
На четвертом выстреле нервы у оставшихся в живых не выдержали, и к ближайшим кустам, спотыкаясь от усердия, рванули четыре фигуры в фельдграу. Вот по ним и отработал пулемет Олега. Может, он и хороший радист, но отвратный стрелок. Ведь говорил же стрелять короткими — так нет, садит до железки, от души. Судя по попаданиям и падающей листве, мотает его отдачей как Сидорову козу. А эти упыри уже почти в зарослях, для полного счастья взгляд выхватил лейтенанта, рвущего из кобуры ракетницу. Вот ведь гад! На тебе подарок! Попадание стрелы в основание шеи с такого расстояния — гарантированный труп. Еще одного завалил Сергей, а оставшиеся два все же добежали до спасительных зарослей. Впрочем, раздавшийся буквально сразу взрыв показал, что бежали они в нужном направлении.
…После наступившей тишины принялись за разбор полетов. Олег, как я ему и обещал, огреб по шее. Причем не от меня — старшина расстарался. Быстро обшмонали трупы и прирезали пару тяжелораненых, причем никто даже не поморщился, — видимо, довоенный гуманизм уже выветрился из голов. Шмон стоял гигантский. Уж если к этому делу подошел такой апологет марксизма-ленинизма, а в частности материалистической диалектики, как старшина, то бедному дроу делать там больше было нечего. Если только нервно курить.
Мои хомяки под командованием старшины умудрились раздеть немцев вплоть до ботинок и аккуратным штабелем сложить все нечестно закалымленное, включая противогазы. Только вот на хрена они нам? Если я правильно помню, за всю Вторую мировую никто химоружием и не баловался.
Чтобы не скучать, побрел искать свой нож. Хотя надежды на его приличный вид падали с каждым шагом в сторону места подрыва «лягухи». Но ничего, нашелся, в комплекте со стаканом от мины. На рукоятке две мощные царапины, ну и весь грязный. Пока оттирал и разглядывал, глаза сами собой принялись обследовать окружающее. Вот, например, лежит довольно приличный ботинок. Ногу из него можно и вытащить. Кстати, надо потом старшине сказать. О, винтовочка! Н-да… с таким стволом из нее только в небо стрелять, эк его винтом-то скрутило. Интересно, а где второй ботинок? Пойду поищу. Несколько минут поисков не дали результатов — полный комплект из тел наличествовал, но ботинок левой ноги одного из трупов как корова языком слизала. Отчаявшись, я уже хотел двинуться обратно на поляну — тем более что время поджимало, но в последний момент увидел под раскидистым кустом кусочек чего-то яркого. Подхожу и — ба! Кого я вижу! Вот он валяется. Правда, не ботинок, а наш ночной визитер и одновременно пропажа. Крупная такая лисица, с хорошую собаку размером, причем вся в крови. Судя по повреждениям, она далеко не ушла и попала под раздачу при взрыве «лягушки». Хоть и изранена, но дышит. Хм… пойду всем покажу. Кое-как, стараясь не измазаться в крови, поднял на руки и как стратегический лисоносец последовал к бойцам на поляну. Все же это не голем. Живое существо, только вот как оно могло превратиться в камень, а потом обратно?
Эх, любопытство, любопытство, какое же ты хорошее чувство. Только вот болеют тобой почему-то все, причем повально. В связи с массовым заболеванием к приближающемуся скромному мне и моей находке повернуло свои любопытные носы большинство из присутствующих. Не повезло удовлетворить любопытство только Олегу — этот недорощенный Робин Гуд был отправлен в дозор на предмет обнаружения других немцев. Ведь уничтоженное нами отделение явно являлось не последним в этом лесу. И другие должны были подтягиваться к этому месту. Всё-таки нашумели мы знатно. Не пройдя и пары десятков шагов по направлению к нашему краю поляны, я ощутил странные изменения. Из меня и из окружающей местности кто-то со страшной силой начал тянуть магию. Попытался разжать руки, чтобы сбросить непонятное существо на землю, и чуть не упал на колени от внезапно накатившей слабости. Тут тело лисицы, кровоточащее у меня на руках, вздрогнуло, забившись в конвульсиях, а потом принялось расплываться…
Носимся мы, значит, по поляне, под строгим взглядом старшины трофеи собираем. А тут из кустов командир выходит. Довольный, только не светится. Откуда знаю, что довольный? Так у него, когда настроение хорошее, иногда уши шевелятся. Вот примерно как сейчас. Чего бы ему не быть довольным, прет на руках ту самую лисицу, которая на нас немцев навела и, судя по всему, оставила без завтрака. Ну тут всем же любопытно, мы, значит, только к нему развернулись, я как раз три винтовки, которые тащил, поудобнее на спину закинул, а то мало того что кровью забрызганы, так у одной ложе немного пулями задели и щепа даже через гимнастерку колет. А Ссешес, как на середину поляны прошел, вдруг пошатнулся и, не выпуская из рук лисицы, начал медленно клониться к земле. Я кинул винтовку и со всей дури понесся к нему. Мало ли что с ним произошло. Может, его ранили, и только сейчас плохо стало. Да и не только я один забеспокоился, все остальные тоже вон подбежали. Подбежал, значит, смотрю, командира трясет, как осиновый листик на ветру. Пригляделся — так это не его. Это у него в руках лисица странная маревом подернулась, и корчит ее по-страшному. Тут как начала лиса кричать да хруст раздался, я такой звук вообще впервые в жизни слышал. Как будто кто-то ткань рвет, только ткань эта из мяса и костей состоит. Слишком уж хруст был влажный какой-то. Мы даже застыли от неожиданности и омерзения. А у лисицы под маревом видно стало, как кости из суставов выворачивает и по-новому прилаживает. И как мясо волнами под этим туманом плывет. И звуки при этом раздавались такие, что лично меня тошнить потянуло. С каждой минутой процесс переделки этой странной лисицы все ускорялся и ускорялся. Ощущение было, как будто кто-то в нашей Ковыльской МТС из сеялки трактор собирает или наоборот. Те детали, которые не подходят, безжалостно уродуются и с какой-то нечеловеческой мощью переплавляются в нужные.
А лисица уже даже не скулила. Сперва-то она визжала, потом скулить начала, а теперь вот молчала. Только марево все плотнее становилось и волны изменений по телу почти непрерывно прокатывали. Тут Ссешес все-таки на колени упал и вперед завалился. Мы вокруг носимся, Сергеич вообще матом кроет, да так, что небу жарко, а что делать — не знаем. Тут из зарослей быстрым шагом, почти бегом, вышел Леший — и сразу к командиру. Подошел, руки на плечи положил и застыл, а секунды через две от лисицы этой как волна какая-то пошла, считай, дымный взрыв — марево то сорвало. Леший руки отнял, смотрю, Ссешес шевелиться стал. Правда, как скорченный сидел, грудью эту лисицу прикрывая, так и застыл, только у него из-под туловища справа и слева нечто новое виднелось. И то, что я видел, меня в ступор вогнало. Юра, так тот вообще от удивления рот открыл. Я даже присел, пальцем потыкал — действительно ноги. А с другой стороны — голова. Правда, откинута безжизненно, и видно, что глаза-то закатились. Но дышит — с хрипом и бульканьем каким-то, но все равно дышит. Короче, сидит Ссешес на коленях, ссутулившись, и грудью закрывает вроде девчонку молоденькую, худющую, как смертный грех. Все суставы торчат, жилки через кожу просвечивают. Ничего не понятно — только что лисица была, а теперь накася выкуси. Вот так фокус. Командир оклемался, смотрю, глаза открыл, откинулся и с удивлением принялся рассматривать бывшую лисицу. Действительно девка. Только молоденькая еще — подросток голенастый. Да и по виду ее не один месяц голодом морили или болела страшно. Что-то, чувствую, у меня от такого зрелища щеки заполыхали, стыдно стало не передать как. И ведь интересно. Глаза скосил, мол, вроде так: только чуть-чуть рассматриваю. А ребята тоже как маков цвет красные стоят. Кстати, явно не русская, скорее на китаянку похожа. Ну тут смотрю, что-то мне глаза мозолит, что-то необычное, чего точно не должно быть. Еще раз оглядел — подросток женского пола, молоденькая очень, лет этак тринадцать-четырнадцать на вид. Что же меня так зацепило? Глядь, а у правого колена командира громадный лисий хвост безжизненно лежит и тянется, да-да именно туда и тянется. Девка, оказывается, непростая.
Тут уж я не выдержал:
— Да когда ж этот дурдом кончится! То Леший бегает, то магия какая-то появляется. А теперь и Лиса Патрикеевна, точнее, ее дочка объявилась!
Вскочил, а чувствую, что у меня настоящая истерика случилась. Как схватил меня смех, скрючило, разогнуться не могу. Хохочу как умалишенный. Меня даже окружающие держать бросились. А ведь всего лишь представил вот такую Лису Патрикеевну в тех сказках, которые мне дед в детстве рассказывал. Значица, у нас теперь только Царевны-лягушки не хватает, Царевна-лисица уже есть. А где у нас дуб с котом? Хочу на цепь эту глянуть.
Меня кое-как минут через пять отпустило. Смотрю, а девчонку уже в командирский плащ завернули, Ссешес ее поудобнее у себя на коленях устроил. Вот ведь нелюдь, как он ноги-то сгибает, чтобы так сидеть? Я один раз попробовал — чуть не взвыл.
Сидят, значит, а командир Лешему пистон вставляет: мол, кто говорил, что сюда немцы не пройдут? Кто клялся да божился, что все под замком да надежно? А тот в ответ на девчонку кивает и отбрехивается:
— Глава, так кто ж знал, что она после пробуждения к немцам-то попрется, да еще их сюда на хвосте приведет? Да по дурости охранные круги-то сломает. Я после ее художеств как пчелка вокруг порхал, иллюзии да круги защитные восстанавливал. Всех остальных завернул, а этот отряд прям за ней сюда притопал. Видимо, в хвосте ее магического следа, вот я и не почуял.
Командир на него посмотрел, по-серьезному так, потом глаза на девчонку перевел и по голове аккуратно погладил. И говорит:
— Значит, нас можно поздравить с пополнением команды. Как хоть этого оборотня зовут-то?
— Ва Сю. А насчет немцев ты, Глава, не беспокойся, границы уже восстановлены, пусть теперь до ледникового периода это место ищут — не найдут. Лишь бы только некоторые личности защиту не ломали.
Старшина, тот тоже рядом с командиром присел и девчушку по голове погладил:
— Ва Сю? Опять какое-то нерусское имя. Эх, откормить тебя, девонька, надо. Худюща ведь до невозможности.
Глава 6
ПОДРОБНОСТИ
Удивительное рядом… Рядом, я сказал!!!
Темно… Темно-темно-темно. Больно. Не больно. Холодно. Холодно и темно. Скользко. Когти скользят. Запах? Земля. Нет, песок. Песок скользкий. Стоп. Свет. Там. Туда. Луна! Фу-у-у-у-у-у-у-ух. Свет сверху. Пахнет! Гнилая трава, горелый мох, вода. Еда. Еда!!! Теплый мех, горячая кровь, вкусно… Заяц… нет, далеко… Люди. Люди?! Сколько?.. Тихо… спят… тепло… тепло… Запах! Еда! Сильнее… ближе-ближе-ближе… тряпка… еще тряпка!!!!!!!! МЯСО!!! Да!! Еще… и тут тоже… мясо-мясо-мясо… еда… тепло… Не спать! Не спать, искать. Туда… нет! Туда… Еще люди. Много. Много, ходят. Железо!.. ЧТО ЭТО?! КТО?! Зверь?! Мех, дыхание-злость… Чует меня!!! Заметили!.. Ко мне!!! Нет!.. Бегут ко мне!.. Бежать… Бежать-бежать-бежать… НЕТ! Горячо… горячо-горячо-горячо… больно… БОЛЬНО… Бежа-а-а-а-а-ать… назад… назад, там спят, тихо… Ещё… чуть-чуть ещё… Вперёд… Ай!!!..
Вот и случилось у нас неожиданное пополнение. Блин! Только вот оборотня нам не хватало для полного дурдома. Особенно девчонки. Хотя положительная сторона в ее появлении есть — производительность работы личного состава возросла многократно. Пока это рыжее чудо у меня на руках в обмороке валялось, ребята буквально как электровеники носились. Мало того что под чутким руководством старшины привели в божеский вид место стоянки, так еще и все тела снесли куда-то за потирающим руки Лешим.
Когда наша добыча проснулась, то первое, что меня поразило, это выражение ее глаз. Такую степень потерянности и отчаяния, какие сквозили в них, просто невозможно представить. Глазами хлопает, лопочет что-то непонятное. Сперва вообще встать порывалась. Кое-как с помощью Духа Чащи наметился хоть какой-то прорыв в общении. Девчушка мало того что на русском или иллитири ни бум-бум, так она еще, оказалось, ничего не помнит. Вцепилась в меня и только извинения бормочет.
Правда, в переводе Лешего. Ну и вдобавок магию буквально ведрами потребляет. Энергоструктура тела бледненькая, практически вся в разрывах, перекореженная. Как вообще эта Ва Сю или, как метко высказался Серега, Василиска выжила — непонятно! Правда, эта тайна перестала быть тайной буквально через мгновение, когда я перевел взгляд на свою ауру. Ять! Сплошная устаревшая буква русского алфавита! Сплошная Ять! И Ва Сю эта, и ее методы оставаться в живых! Нет, на ее месте я бы поступил точно так же. Если собственной энергетики не хватает, а рядом есть тушка с довольно мощными структурированными энергоканалами, то почему бы и не откусить? От большого немножко — не грабеж, а дележка. Но зачем зверствовать-то? Откусила бы кусок энергоканалов, высосала бы чуток энергии, так какого дварфа структуры замыкать? Мол, дяденька, поработайте батарейкой, пока я счета за электричество не проплачу? Это ты, девочка, зря! К пиявкам у меня отношение отвратное. Ну ты пока говори, девонька, говори. Вешай окружающим лапшу на уши, а я соседского «козла» от своего счетчика откручивать буду. Должен признать, что голосок оченно даже приятный, щебечущий какой-то. Конечно, в переводе голосом Лешего не звучит:
— Недостойная просит прошения у преждерожденных. Но не подскажут ли яшмовые владыки, где недостойная находится? — Голосок жалкий, саму трясет. Я ж ее на руках держу — так от нее и мне дрожь передается. Благо плащ более-менее теплый. Что ж, как имеющий самую большую наглость, буду отвечать:
— Домен Дома Риллинтар. Непосредственно сейчас ты говоришь с Главой Дома, которого очень интересуют твои имя и особенности биографии до того времени, как ты проснулась в резиденции Дома.
Эх, как играет! Как играет! Хоть саму шатает, но с ложа из моих рук и колен буквально испарилась. Смирненько так на пятки уселась, закутавшись в плащ чуть ли не до глаз, поклонилась и с выражением полнейшего отчаяния и растерянности выдала в синхронном переводе Лешего следующую информацию:
— Недостойная просит прощения, но все, что она помнит, это какая-то темная нора, в которой проснулась, и голод. Страшный голод, из-за которого недостойная была вынуждена похитить пищу. Придя в сознание и поняв степень своего падения, недостойная устыдилась и, снедаемая стыдом, удалилась. Но в лесу она натолкнулась на каких-то ужасных людей, со страшным громом бросающих острые кусочки железа. Испугавшись, недостойная устремилась к единственному знакомому укрытию и, к своему большому сожалению, привела за собой погоню. Потом последовал очень громкий удар грома, и это последнее, что недостойная помнит. К сожалению, ни своего имени, ни имени рода, опозоренного моими недостойными поступками, сообщить преждерожденному владыке Дома Риллинтар не имею возможности. — Как раз в этот момент ее пространной речи мне практически удалось отцепить кусок своей ауры и перенаправить энергопотоки на благо своей тушки. Что не замедлило сказаться на состоянии Ва Сю. Буквально теряя сознание, она прощебетала утихающим голосом какую-то фразу и начала заваливаться в мою сторону.
Блин, что ж я делаю, она же сейчас… точно! Лишенная подпитки моей энергоструктурой, аура лисицы меркла буквально на глазах, подергиваясь разрывами и фонтанируя искорками отбрасываемой в окружающую пустоту жизненной энергии. А дальше были подернутые пеленой приближающейся смерти зрачки, в последней надежде устремившие взгляд мне в лицо, и закадровый речитатив перевода, безжизненного перевода последних слов, вырывающихся из сведенных конвульсией губ:
— Недостойная ничего не помнит… Простите меня… больно…
Ну мы и перепугались! Командир тот так вообще посерел! Нашел ведь когда девку-то опрашивать. У нее душа в теле неизвестно на чем держится, а тот с вопросами полез. Да и она тоже хороша, если так хреново, не хрен дергаться.
Ссешес там над ней поколдовал чего-то, да не просто так — почти час возился. Но задышала девка, лицо чуть порозовело. В общем, как сказал командир, жить будет. А вот потом начался ударный субботник (тем более что сегодня как раз суббота). Через два часа остатки песка из командирского подземелья выгребли. Ребята веничков нарубили, так что мы даже пол подмели. Ничего так квартирка получилась. Узкий длинный коридор, потом хоромина довольно большая — метров эдак восемь-девять диаметром, да в высоту метра два с половиной. Ну и четыре каморки поменьше, тоже круглые, метра по два в диаметре; потолки, кстати, тоже пониже. Особенно хорошо, что в каждом помещении в потолке продых сделан. И через него дым от факелов самодельных выходит. Ну и свет чуть-чуть с улицы пробивается.
Ладно, чего это я разрассуждался, да и ребята простаивают — до ночи еще лежанки сообразить надо, вещи перетаскать, с едой разобраться.
Кое-как основные дыры залатал. Привязку к моей энергоструктуре пока придется оставить. Такого опустошения энергооболочки я просто представить не могу. Но, судя по всему, денька через три-четыре девчонка сможет и без меня обойтись. Кстати, самое большое количество оборванных энергоканалов наличествует как раз в крестцовом отделе. Потеря отломанных Сергеевой лопатой хвостов прошлась по организму нашей лисички как топор палача. Видимо, мое первоначальное предположение о развитой энергоструктуре этих хвостов полностью соответствует истине. Приподняв усталый взгляд от безвольно раскинувшейся пациентки, я принялся сверлить глазами Лешего. Если уж она сама не в состоянии сообщить о себе, то будем потрошить Духа Чащи. Откуда-то ведь он взял о ней информацию — имя, например, да и меня перед моими экспериментами предупредить собирался о ее наличии в холме. И пусть что-нибудь с подпиткой придумает — в одиночку я не потяну. Хм! Да и на хрена она мне вообще сдалась? Только возиться. Ладно, посмотрим, что Леший мне сейчас поведает:
— Давай, Дух Чащи, рассказывай, что это за зверушка неведома.
Сидевший до этого времени рядом и нешевелившийся Леший подошел поближе и, положив руки на голову обсуждаемой зверушки, односложно ответил:
— Лиса-оборотень, зовут Ва Сю, в спячку легла незадолго до меня. На текущий момент из-за повреждения при спячке, неправильного выхода из нее и перемены ипостаси, а также в результате ранения находится в состоянии жесточайшего энергетического голода. Судя по всему, из-за всего происшедшего потеряла память. Ну что тебе, Глава, еще сказать. Без энергоподпитки часа через два перестанет дышать — и теперь уже навсегда. А мне будет жаль — уж очень редкое существо. В моей Пуще и так фактически никого не осталось. Так что давай так, мне еще до конца дня по твоему заказу работы куча предстоит, да и подпитку мэллорнов останавливать не след. Поэтому я пока энергию на анимацию своего чучела тратить не стану, лучше уж Ва Сю подкормлю. Смотреть-то больно, как мучается.
С этими словами тело Лешего перестало двигаться и замерло безвольным деревянным чурбаком в оголовье разместившейся на ложе из лапника и моего плаща лисицы-оборотня. Беззащитно свернувшееся существо с то и дело выглядывающим из-под плаща нервно дергающимся рыжим хвостом, больше похожее на девочку-подростка, вызывало во мне кучу противоречивых мыслей и желаний. Одновременно в моей голове бурлили мягкие, теплые мысли о защите, покрытые зубцами и засохшей кровью четкие логичные выкладки об убийстве, и все это покрывала белая пелена безразличия.
Откинувшись на траву, я принялся критически осмысливать все плюсы и минусы, которые принесло появление этой Патрикеевны.
Со старичком Лешим понятно. Коллекционер хренов. Вспоминаются его речи о последнем махайроде в этих лесах и многочисленные запасы сдувшихся от старости и отсутствия магического фона волшебных предметов. Да вспомнить один только платиновый перстень, послуживший основой для иллюзии, которой я пугал капитана, сразу все станет понятно — Дух Чащи у нас любит коллекционировать. И коллекционирует не только материальные предметы и существ — коллекционирует истории и знания, иначе почему бы еще он был такой благожелательный и так отличался от своих коллег из тех же западных сказок или от фаэрунских Духов Чащи? Так что в отношении этого оборотня у него шкурный интерес — сохранение своей коллекции, ведь это последняя лиса-оборотень, и другую он уже больше нигде не возьмет. Карманный оборотень — это усиление позиции Духа Чащи. Хоть клятва в верности Дому произнесена, но она не мешает попытке сместить его Главу. Самому становиться Главой Дома Лешему будет явно не с руки, ибо антропоморфная креатура, с помощью которой он и общается, требует очень больших затрат на поддержание и управление. Аналогом может являться монопольный доступ к распределенной базе данных — как только Леший включает своего аватара, все остальные фоновые процессы Духа Чащи практически прекращаются. Поэтому он и не станет особо рваться на пост Главы, которому в условиях плотного сосуществования с хумансами потребуется в будущем постоянно, в течение длительного времени, контактировать с окружающими. А вот посадить свою коллекционную зверушку, похожую на хумансов даже больше, чем я, и поэтому не вызывающую явного отторжения, это он сможет. Достаточно вспомнить, какие взгляды парни на нее бросали, и их малиновые от смущения лица. А ведь это она еще в себя полностью не пришла. А что будет, когда отъестся и округлится в нужных местах?
Эту проблему надо срочно как-то решать.
Самый легкий путь — убить — пока не рассматриваем. Хоть он и полностью отрезает ветвление дерева событий, ведущее к захвату креатурой Духа Чащи верховной власти, но несет за собой множество проблем организационного управленческого толка. Сразу испортятся отношения с Лешим и с хумансами — уж больно чертовка беззащитна и похожа на человеческого подростка. В кусочки разобьется нежно культивируемый образ отца-командира, позволяющий управлять коллективом хумансов при минимальном на них воздействии. И что самое главное — пропадет благоприятный психологический климат, опять придется большую часть личного времени анализировать возможную степень угрозы от окружающих и опасаться нападения.
Путь номер два — принять лисичку в Дом, временно закрыв глаза на возможную опасность. Вот тут возникает целый спектр возможных действий. И что самое главное, Дух Чаши из-за редкости своих появлений не сможет полноценно влиять на мои манипуляции с его креатурой. Тем более что передо мной уже практически готовая заготовка для Матроны. Ведь какой без нее Дом? Кто будет заниматься внутренними и внешними врагами, формированием общественного мнения и торговлей?
Да и в случае маловероятного появления представителей реального темноэльфийского Дома — будет что предъявить.
Мол, все по правилам. Обычный Дом, вот Глава, вот Матрона, а что их обязанности и сферы деятельности отличаются от принятых на родине, так это местный колорит.
Ох ты ж какая вкусная идея получается — Леший подсовывает мне свою кандидатуру с далеко идущими планами продвинуть ее на пост Главы Дома. А я в свою очередь, используя его заготовку, формирую подчиненную мне Матрону. Используя которую, смогу в дальнейшем развернуть полноценный жреческий корпус внутренней стражи — дело стоит только за кандидатурами и методами воздействия. Тем более что, находясь на посту Матроны, она никоим образом не сможет претендовать на пост Главы Дома, уж об этом я позабочусь при принятии клятвы. И будет у меня классическое разделение ветвей власти, правда не симметричное и со мной во главе. Все, определился!
Повернув голову, я с доброй, отеческой улыбкой посмотрел на будущий неиссякаемый источник неприятностей и хорошего настроения:
— Спи! Спи, неведомый зверек. Теперь ты будешь только моей куклой, и я буду в тебя играть. А пока твоя игра не началась, нужно доделать декорации к уже идущей…
С этими словами шептавший что-то себе под нос дроу поднялся и, стараясь не отходить от больной, принялся, насвистывая под нос что-то веселое из «Раммштайна», перекладывать содержимое колчана, периодически сверкая счастливой белоснежной улыбкой. Просто так! Ведь жить становилось все интереснее и интереснее. Да и за утренний подарок в виде немцев Ссешес уже почти любил это нескладное, замученное и испуганное существо, обретшее место в его дальнейших планах.
Как же хорошо просыпаться в блаженной тишине подземелья, и не от утренних воплей какого-то свихнувшегося воробья, а просто от того что выспался. Случай пробуждения с выпученными из-за физиологических проблем глазами — это частности, которые мы сейчас не рассматриваем.
Теперь нужно потянуться, щурясь от яркого света, выползти на поверхность и умыться. А потом можно и с засланными казачками поговорить. Они вчера ночью прибыли, сусанины хреновы. Умудрились промазать мимо костров и высыпались на парашютах почти в тридцати километрах западнее. Хорошо хоть, не в болото. С помощью Лешего и такой-то матери к концу ночи до лагеря их кое-как дотащил. А после ночного кросса по лесам и болотам было уже никак не до дипломатических разговоров. Вот сегодня и поговорим.
Выбрался наружу, полной грудью вдохнул бодрящий утренний ветер и направился в сторону ведра с водой, у которого уже стояла очередь умывающихся. До сих пор забываю спросить Сергеича, где он его экспроприировал. Что-то все стоят мутные, ребята вообще как в воду опущенные, но ничего, сегодня, как обещал, начнем суставы разрабатывать — живо забегают.
Приветливо поздоровался с присутствующими и культурно пристроился в конец очереди. Впрочем, ждать пришлось недолго — все же люди собрались военные, рассусоливать никто не стал. Но и уходить далеко тоже. Так, утренний треп, смешки, разговоры, напряжение, правда, какое-то чувствуется. Но, думаю, это просто потому, что парни еще не поперезнакомились, да и гости из самой столицы. Скинул верхнюю часть костюма и попросил Сергея слить водички. Все же до ближайшего бочажка далековато. А за совершение омовения в прудике у источника, думаю, Дух Чащи очень сильно обозлится.
Как же хорошо, когда по телу бежит холодная струйка воды и можно смыть с себя налет долгого сна. Да и что таить — влажная уборка в подземелье не помешала бы, остатки невынесенного грунта подсохли, так что теперь внутри немного пыльно.
Откинул мешающую косу в бок и заметил резкое движение. Рывок — и, пытаясь резко уйти в перекат, споткнулся о чью-то подставленную ногу. Вот же суки! Москвичи! Казачки засланные, Ллос их залюби! Неужели решили пойти на захват? Оттолкнулся от земли спиной и в лучших традициях брейк-данса сделал вертушку ногами, заехав по чьей-то физиономии. Но перевести свое тело в вертикальное положение не успел, в низком прыжке на меня налетела туша одного из гостей и, придавив к земле, выбила дух. Пока я пытался кое-как выбраться из-под этого оказавшегося почему-то странно легким бугая, на торчащие из-под него руки и ноги, видимо, набросились еще несколько человек и фиксировали их. Во всяком случае, больше пошевелить ими не получилось. Осталось только извиваться в бесплодной попытке освободиться. Да еще взявшаяся откуда-то тряпка полностью загородила поле зрения, погрузив все вокруг в странную, практически беспросветную тьму. Вот и попался! Ссвет! Свет их побери! Как сынка! Как лоха развели. Ведь чувствовал, что-то не так. И то, что они у рукомойника кучкой стояли, и напряженность в разговоре. Так нет же, утро, водные процедуры, солнышко светит, птички щебечут — рррр!
Дернувшись еще несколько раз, я понял, что вырваться не удастся, а зафиксированные конечности уже практически утратили чувствительность из-за передавленных сосудов. Поэтому решил пока прекратить попытки освобождения — только себе хуже сделаю. Закрыл глаза и попытался успокоиться. Потом случай представится — только слезьте с меня, я вам покажу, что такое цепная молния, до конца жизни (это примерно полторы секунды) помнить будете. Уже нервно хихикая в предвкушении запаха паленой человечины, внезапно ощутил, что сидящий на мне хуманс принялся меня обнюхивать, тыкаясь носом куда-то в район шеи. Да что это за херня такая! Энкавэдэшники что, вообще с ума посходили? Или это секретная вводная руководства? Проверить, значица, товарища Ссешеса на использование духов или туалетной воды. Если духи, тем более французские, — расстреляем по статье за гомосексуализм. А если немецкий дезодорант — то как немецкого шпиона. Бред какой-то! Только у меня в голове промелькнула цепочка этих сумасшедших мыслей, как этот лежащий на мне мудак… эта гамадрила в сапогах… как его еще после этого назвать… этот долбодыр… лизнул меня в нос…
…Резко открыл глаза и наткнулся взглядом на чьи-то треугольные уши, торчащие среди длинных волос, перефокусировал зрение и сумасшедшим взглядом обвел удобно устроившуюся на моей груди Ва Сю, свернувшуюся калачиком и поскуливающую во сне. Попытался двинуть руками. Ага! Щщаз! Лежит она на мне мало того что калачиком, так еще и в человеческом теле. Умудрилась мне руки отлежать, и теперь я их даже не ощущаю. Вот Свет! Окинул взглядом окружающее пространство лично захапанной для себя комнатушки, перевел глаза на проём, ведущий в центральный зал подземелья, и понял, что выхода у меня только два — или будить эту лисицу, или хотя бы выбираться самому, пока ребята не проснулись. Блин! Вот попал!..
…В июле 1941 года я был переведен на пункт абвера в город Минск, в подгруппу III (контрразведка)…
Начальником подгруппы III был подполковник Эрнст цу Айкерн, которому я и подчинялся.
…Айкерн назначил меня начальником финансовой части подгруппы III, и я ведал кассой абвера. Через меня осуществлялась связь с агентурой из местного населения и ее оплата. Несколько раз выезжал как инспектор учебных лагерей.
Благодаря этой работе мне стало известно о деятельности абвера следующее.
24 июля 1941 года в Минске я присутствовал на совещании, собранном командующим охранными войсками и начальником тылового района группы армий «Центр» генералом фон Шенкендорфом. Также на совещании присутствовали: начальник абверкоманды 103 подполковник Герлиц Феликс, командующий войсками СС в Центральной России и Белоруссии обергруппенфюрер Эрих фон дем Бах, начальники полиции порядка Белостокского, Брестского и Минского округов.
Целью совещания была выработка экстренных мер по предотвращению диверсий на транспортных артериях в районе Кобринского железнодорожного узла, являющегося главным пунктом снабжения группировки армии «Центр» и стратегическим узлом шоссейных и железных дорог.
В процессе совещания были выработаны следующие директивы:
«Создать широкую сеть секретных агентов, хорошо проинструктированных и знающих ближайшие пункты явки. Создание этой организации является совместной задачей абвера, дивизий охраны тыла и тайной полевой полиции. Секретной агентуре надлежит завязать связи с населением, чтобы в первую очередь выявить партизан и их сообщников, убежища партизан и пункты снабжения продовольствием. Тайной полевой полиции вести списки всех секретных агентов с их характеристиками, для того чтобы в случае перемены дислокации вновь прибывающие германские органы автоматически переняли оправдавшую себя агентуру…»
На начальника 103-й абверкоманды возложили обязанность в кратчайшие сроки сформировать зондер- и айнзацкоманды, для скорейшего решения вопроса с окопавшейся в лесах диверсионной группой русских. Для их формирования был выделен личный состав резервного полицейского батальона № 91 и 82-го пехотного полка, который из-за диверсий русских как раз находился в этом районе…
Совещания, черт бы побрал эти совещания! С гораздо большим удовольствием я бы отправился в свою любимую пивную на Бауэрштрассе, двенадцать. Но до нее теперь порядка семисот километров, и поэтому придется довольствоваться тем жалким подобием, которое может предоставить этот варварский город. Выйдя из здания, я жестом остановил вскинувшегося было водителя и усталой походкой направился через площадь в сторону вновь открывшегося ресторана. Это, конечно, не достопочтенное немецкое заведение, но это лучшее, что можно найти в радиусе ста километров. Благо цу Айкерн уже протоптал дорожку в эту корчму, и, судя по его отзывам, тут довольно хороший уровень обслуживания. Все же здесь питалась вся большевистская верхушка. Кухня, конечно, не немецкая, и хорошего темного пива тоже ожидать не стоит, но нервы после только что закончившегося совещания необходимо смазать незамедлительно. Войдя в довольно просторный зал, я не успел даже окинуть взглядом помещение, как рядом, словно чертик из табакерки, выскочил склонившийся в угодливом поклоне официант:
— Чего изволите, герр офицер?
Обведя полупустой зал взглядом и остановив глаза на стоящем в углу столике, последовал в его сторону и, усевшись в довольно мягкое кресло, вальяжным жестом потребовал меню. Изложенное на приличном немецком языке, оно содержало довольно обширный список блюд, но так как я уже наслушался отзывов своего начальника, запросил лучшее блюдо для немецкого желудка, проверенное веками, — тушеную капусту с колбасками по-мюнхенски.
— Темное пиво есть?
— Герр офицер, к сожалению, есть местное светлое, только один сорт. Поставки из рейха еще не налажены, но руководство нашего заведения уже в начале следующего месяца исправит это прискорбное положение. Могу предложить четыре сорта коньяка, в нашем заведении есть довольно приличная карта вин.
Вино — эта кислятина, да после совещания… он что, смерти моей хочет? Коньяк? Нет, мне сейчас необходимо только одно — чистый как слеза шнапс. Только он сможет прочистить мой мозг и разложить в нем по полочкам полученные сегодня сведения. Новостей было много, и еще не стало понятно, какие из них будут для меня полезны, а какие грозят неприятностями.
— Шнапс!
Поделиться книгой: