— Разве это интересно?

     — А что, все непременно должно быть интересным?

     — Да, если повезет, — сказал он, одарив ее безмятежной улыбкой.

     Дениза сделала вдох и положила руки на прилавок, всего в нескольких сантиметрах от его рук. Он хотел было прикоснуться к ней, но затем решил не спешить.

     — Послушайте, Майк. Мне нужен ключ от кабинета, чтобы забрать оттуда мои вещи.

     Она посмотрела ему прямо в глаза, без сомнения взывая ко всему доброму и чуткому, что есть у него в душе.

     Но Майк был непреклонен.

     «Сделай так, как она хочет, — говорил он себе. — Просто верни ей все барахло, и пусть идет своей дорогой. Не усложняй свою жизнь».

     Майк не хотел влюбляться или завязывать какие-либо серьезные отношения. Он уже давно понял, что любовь причиняет только боль. Кроме того, ему нельзя сближаться с женщиной, у которой на лбу написано, что она принадлежит к другому кругу.

     И все же что-то внутри его не хотело отпускать ее, и это что-то не давало оборваться чему-то возникшему между ними. По крайней мере сейчас.

     — Я хочу заключить с вами сделку, — сказал он.

     — Какую сделку? — Она наклонила голову и посмотрела на него любопытным взглядом.

     — Я отдам вам ключ от кабинета и папки, но все остальное — лишь после того, как вы поужинаете со мной сегодня вечером.

     Сказав это, Майк тут же понял, что ужина будет недостаточно. Он вновь хотел оказаться с ней наедине. В каком-нибудь тихом, укромном месте, где бы он мог прикоснуться к ней, поцеловать... Наконец-то понять, являются ли чувства, возникшие после встречи с ней вчера вечером, истинными, или все это лишь плод его воображения.

     — Ужин? — переспросила она.

     — Да.

     — Где?

     — На мое усмотрение.

     Майк наблюдал за тем, как она постукивает носком туфельки по полу, мысленно взвешивая все варианты. Вот она бросила на него беспокойный взгляд, и он уже знал, что она подумала о том же. У них обоих был шанс убедиться, что все произошедшее между ними вчера вечером не более чем недоразумение.

     — Знаете, а Патрик никогда не говорил, что его брат такой бездушный тип.

     У Майка от удивления расширились глаза. Он скрестил на груди руки и произнес:

     — Я не бездушный, дорогая. Просто живу по своим правилам.

     — По каким же?

     «Она не поймет, — подумал он. — Поняла бы, если бы пожила в пустыне, если бы слышала выстрелы. Если бы увидела, как погибают друзья. Тогда бы она поняла одну неизбежную истину: жизнь коротка. Слишком коротка. Нет смысла все это сейчас объяснять».

     — Правила меняются день ото дня, — произнес он.

     — Забавно, но это меня не удивляет.

     Он отдавал ей должное. Несмотря на то что Дениза была раздражена и рассержена, она вела себя достойно.

     — Ну что? — произнес Майк. — Как насчет ужина?

     — Неужели вы не можете просто вернуть мои вещи?

     — Могу, но не хочу.

     Ее губы сжались, и туфелька стала постукивать по полу еще быстрее. Затем она бросила взгляд на свои золотые часики и сказала:

     — Хорошо, ужин так ужин. Вот мой адрес.

     Она стала рыться в огромной сумке, которую и дамской-то назвать было трудно, достала свою визитку, положила ее и тут же отошла от прилавка.

     — У меня ведь нет выбора, не правда ли? — бросила она. — Мне придется пойти, если я хочу получить свои вещи назад.

     — Верно, — согласился он, не обращая внимания на внезапно проснувшуюся совесть.

     — Вы всегда прибегаете к шантажу, чтобы заставить девушку поужинать с вами?

     — Только если вынужден сделать это. Как я сказал, мои правила меняются. Итак, в семь тридцать.

     — В семь тридцать.

     — Дениза, вам не обязательно со мной ужинать, — услышал он свой голос. — Вы могли бы позвонить Патрику, пожаловаться ему и попросить, чтобы он спас вас от меня.

     Она в недоумении приподняла брови.

     — Во-первых, я никогда не жалуюсь. Во-вторых, меня не нужно спасать от вас. Я сама могу о себе позаботиться.

     «Да, в ней определенно что-то есть», — подумал он и потер подбородок.

     — Я запомню это, — улыбнулся он в ответ.

     — Отлично, — сказала она, поворачиваясь к двери. — И будет лучше для нас обоих, если вы всегда будете помнить об этом.

     Что надеть на ужин с человеком, который одевается как секс-символ пятидесятых годов и у которого столько самоуверенности, что хватит и на троих?

     Дениза стояла у зеркала, придирчиво себя разглядывая. Голубое платье сидело на ней отлично, и она повернулась, чтобы посмотреть, как длинная юбка скользит по ногам. Кивнув себе, вслух произнесла:

     — Ты надеваешь только то, в чем чувствуешь себя уверенно.

     Она провела рукой по небольшому вырезу у горла. Платье практически не открывало грудь, обнажая лишь ключицы, у него были длинные рукава, и выглядело оно довольно скромным, даже пуританским, если не видеть спину. Улыбнувшись, Дениза повернулась и посмотрела в зеркало через плечо. Глубокий вырез, соблазнительно обнажая загорелую спину, заканчивался чуть ниже талии.

     Дениза в последний раз поправила волосы, проверила застежки маленьких сапфировых сережек, затем открыла крошечную вечернюю сумочку и достала помаду. Хотя маленькая, из черной кожи сумочка на золотом ремешке выглядела чудесно, Денизе все же не хватало ее обычной рабочей сумки.

     Она наклонилась к зеркалу и аккуратно подкрасила губы темно-розовой помадой, затем убрала ее обратно.

     — Ну что ж, я готова, — сказала она себе. — А где же он?

     Дениза обернулась и быстро посмотрела на часы. «Всего лишь 7:20. — Она с грустью улыбнулась. — Что же со мной такое? Я же не хотела идти на это... — даже в мыслях она не желала называть это свиданием. — Но почему же я собралась на десять минут раньше и жду его?»

     Дениза поймала свой взгляд в зеркале, но тут же отвернулась. Она не была уверена, что хочет знать ответ на этот вопрос.

     Снаружи раздался раскат грома. Дениза вздрогнула от неожиданности. Посмотрев на небо, она прошептала:

     — О боже. Не хватало только дождя. Не надо дождя сегодня вечером!

     Раскаты продолжались, но затем внезапно все смолкло.

     Нахмурившись, она открыла дверь.

     — Вот и хорошо! — пробормотала она, подняв глаза к небу.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

     Дениза вышла на крыльцо, закрыв за собой входную дверь. Она дернула ручку и, убедившись, что дверь закрыта, направилась вдоль цветочной аллеи к выходу.

     На улице в желтом свете фонарей на мотоцикле восседал Майк. Таких больших мотоциклов Дениза еще никогда не видела. Мотоцикл выглядел устрашающе. Он был кроваво-красного цвета и рычал, словно дикий зверь, учуявший добычу. Сказать, что зрелище было пугающим, — значит ничего не сказать.

     Увидев Денизу, Майк снял свой блестящий шлем и окинул ее взглядом. Одет он был во все черное и походил на пирата даже больше, чем прошлым вечером. От его красоты веяло опасностью.

     Майк собрал волосы на затылке в хвост и даже побрился. Когда он увидел Денизу, его глаза расширились от восхищения. Но затем он прищурился и, задумавшись, произнес:

     — Выглядишь отлично, но на мотоциклах обычно в этом не ездят.

     — Да я не думала, что мы поедем на мотоцикле, — растерянно сказала Дениза. Хотя почему такая мысль не пришла ей в голову, она не знала. — Мы могли бы поехать на моей машине, — тут же предложила она.

     — Нет уж, спасибо. Я не езжу на автомобилях. — Он наклонился, вытащил из ящика под сиденьем шлем серебристо-черного цвета и протянул его Денизе. — Тебе нужно будет надеть вот это.

     — Майк, я... — запнулась она и, вздохнув, вернула ему шлем. Это было бы уж слишком в сочетании с таким платьем. — Я пойду переоденусь, — произнесла она.

     — У нас нет времени, — ответил он. — Мы и так опаздываем.

     — Но я не могу ехать на этом, — она махнула рукой на мотоцикл, — в этом, — показала она на платье.

     На губах Майка появилась чуть заметная улыбка. Затем он произнес:

     — Да все в порядке, просто задери подол и следи за тем, чтобы юбка не попала в спицы.

     Это был удар. Никогда еще мужчина не предлагал ей задрать подол. Как мило!..

     — Неужели ты не можешь подождать три минуты, пока я переоденусь? — воскликнула она.

     — Дорогая, на земле нет такой женщины, которая в состоянии переодеться за три минуты, — произнес он с усмешкой. — И потом, я же сказал, мы опаздываем.

     По выражению его лица она поняла, что дальнейший спор бесполезен.

     — О боже! — пробормотала она, бросив тоскливый взгляд на свое жилище.

     — Ну давай же, дорогая моя, — поторопил он, надев шлем. — Просто перекинь свою красивую ножку, и ты уже здесь.

     Он сказал — красивую?

     Майк убрал подножку и удерживал ревущий мотоцикл бедрами.

     Интересно, что сейчас думают о ней соседи? Они наверняка прилипли к окнам и наблюдают за происходящим из-за занавесок. А чего она еще ожидала, отправившись на ужин с человеком, похожим на ночного грабителя?

     Майк вновь газанул, чтобы привлечь ее внимание.

     В этот момент ее осенило.

     — Майк, — позвала она, пытаясь перекричать шум ревущего двигателя, — постой-ка минутку.

     — В чем дело? — спросил он, обернувшись.

     — А где мои вещи? — Она не собиралась идти на эту сделку, не убедившись, что он все принес.

     Майк бросил на нее недовольный взгляд, отклонился назад и открыл темно-красное отделение с левой стороны.

     — Все здесь, — заверил он ее. — А теперь залезай.

     Пытаясь удержать равновесие на одной ноге, Дениза перекинула левую ногу через сиденье. Усевшись поудобнее, она поставила ноги в модельных туфлях на специальные педали, подняла подол платья и зажала между колен. Бормоча что-то себе под нос, надела тяжеленный шлем и щелкнула застежкой. О том, что теперь будет с прической, подумать было страшно.

     Майк сидел перед ней, касаясь спиной ее коленей. Дениза надеялась лишь на то, что плотная ткань ее платья остудит огонь, вспыхнувший между их телами.

     Двигатель под ней свирепо гудел. Теперь все внутри ее гудело в такт мотору.

     — Держись за меня, — прокричал Майк через плечо.

     Дениза кивнула в ответ. Она не стала перекрикивать шум гремящей машины, обняла Майка за талию, крепко прижавшись к его телу.

     Он быстро оглянулся на нее, затем повернулся и опустил шлем.

     — Ты готова? — прокричал он.

     Она вновь кивнула. Но когда они повернули за поворот, поняла, что не готова. По крайней мере для такой езды.

     Когда Майк заглушил двигатель, повисла мертвая тишина. Дениза слезла с мотоцикла и, шатаясь, отошла в сторону. Ее ноги гудели, и ей казалось, что эта безумная гонка все еще продолжается. Дениза расстегнула застежку, сняла шлем и протянула его Майку. У нее было чувство, что с плеч упала двадцатипудовая гиря. Она поправила рукой волосы, пытаясь привести их в порядок.