Потом пили чай с тортом и конфетами. Разговор перескакивал с одного на другое, как кузнечик с цветка на высокую травину, поэтому пересказывать его не будем. Гораздо легче перечислить, о чем за этот час не было сказано ни слова. Ну так вот, не говорили за столом ни об Америке и ее президенте, ни о выставке живописи в Москве в Манеже, ни о Японии или каких-то других странах или местах, где могло быть лучше, чем здесь.

Здесь, за длинным деревянным столом, на котором остались зарубки и царапины, должно быть, столетней давности (обед обошелся без скатерти, да и не было в ней надобности), здесь, рядом с громадиной-печью, могущей накормить две дюжины человек, здесь, где бревенчате стены впитали в себя запахи обедов за целый век, и помнили, наверно, все разговоры, здесь сегодня было лучше всего. И не знаю, чем это можно объяснить. Может быть, сам деревянный стол с зарубками стал этому причиной. Может быть, яичница на большой сковороде. Может быть, бабушкина радость оттого, что дом снова полон людьми. Может, всякие веселые словечки художника, которыми он посыпал каждое кушанье, как бабушка посыпала зеленым луком яичницу. Может быть, куриные переговоры за окном... Может быть... но и всего этого, по-моему, вполне достаточно для хорошего настроения!

Деревенские мальчишки

К концу обеда, - а он затянулся, - бабушка раззевалась.

-Умаяла старую дорога, - извинялась она, - вы на меня внимания не обращайте.

Художник предложил убрать со стола вместе - так и сделали, и вся работа: посуду помыли и раставили по местам, продукты спрятали в холодильник, стол вытерли, пол подмели - заняла каких-то пятнадцать минут. Полина Андреевна совалсь помочь, но ее отстранили, и она ушла, зевая и продолжая извнияться, в комнату (ее от усталости даже пошатывало).

Трое вышли во двор.

-Пойдемте ко мне, - предложил Кубик. - Или, может, вы решили прогуляться?

-Я сперва пройдусь, - ответил Славик. - Я здесь сколько уже лет не был.

-Надо, надо вспомнить молодость, - согласился художник. - А после прошу ко мне.

Славик был в старых джинсах и без жокейки. Они с Нинкой пошли по улице. Шестичасовое солнце, все еще жаркое, било в глаза.

Только они сделали первые двадцать шагов, мимо проехал маленький мальчишка на большом велосипеде. Ехал он стоя, просунув правую ногу сквозь раму. Мальчишка все время оглядывался.

-Ну и во что вы здесь играете? - спросил Славик, провожая взглядом велосипедиста, напомнившего ему циркового наездника, который проделывает чудеса на скачущей лощади.

-Ого! - ответила Нинка. - Всю жизнь играть будешь, и всех игр не переиграешь!

-Ого! - ответил Славик. - Ого, как ты врешь!

Нинка остановилась.

-Я вру? Не веришь, да? Тогда считай!

Славик тоже остановился.

-Считаю.

-"Баба, баба, дай огня!" - раз?

-Раз.

-"Гуца-муца попугай!" - два? "Охотники и гуси" - три? "Выбивала" - четыре? "Однорукий капитан" - пять? А салочки, а жмурки? А валяндбол? (Так Нинка и сказала: валяндбол). А палочка-выручалочка? А чехарда? А "Черти бегали по школе"? А "Коло-коло-стоп-точка"? Штук двадцать уже есть?

-Одиннадцать, - сказал Славик.

-Я тебе, если хочешь, целых сто насчитаю

-Нужны они мне! Это все девчоночьи игры.

-А что, если девчоночьи, так сразу и плохие? Мальчишки с нами тоже играют.

-Да? Играют? Вот в это? - И Славик, дразня, проговорил:

Черти бегали по школе

И считали этажи:

Раз-два-три-четыре,

Умножаем на четыре,

Делим-делим пополам -

Получается "мадам"!

Он при этом подпрыгивал в такт считалке, а при слове "мадам" прыгнул повыше, раскорячил ноги, скорчил рожу, будто выпил горькое лекарство, и, приземлившись, спросил:

-Скажешь, еще, что и мы в такие игры играем?

-А откуда ты знаешь считалку? Не играл бы, не знал бы! Ага! Ага! - Нинка, как и час назад, отскочила на шаг.

Славик выпрямился.

-Знаю, потому что память хорошая. Иду мимо девчонок, слышу ихние считалки и запоминаю. Я Пушкина чуть не всего знаю. Хочешь, прочитаю?

-Потом, - сказала Нинка, - не до Пушкина сейчас. Вон ребята к нам идут.

Навстречу им неторопливо шли четверо мальчишек. Тот кроха с велосипедом успел вернуться, он вел машину, как коня, за шею, и что-то горячо доказывал троим, показывая пальцем на Славика.

-Они драться любят, - предупредила Нинка.

-Не беспокойся, - ответил Славик, - я и сам... - Шаг он не замедлил, но с удовольствием шел бы потише, потому что ноги вдруг стали плохо его слушаться.

И вот две группы сблизились и остановились. Помолчали, разглядывая друг дружку. Старший из тройки, он был выше, начал так:

-Ты чего Нинку дразнишь? Думаешь, если городской, так тебе все можно?

Слова ответа выговорилсь сами собой:

-Ничего я не думаю. При чем тут го...

-Думает, думает! - закричал велосипедист. - Подержи, - он подвинул велосипед соседу. - Он вот так ее дразнил! - Встал раскорякой, скорчил рожу и попрыгал - короче, повторил Славика. - Вот как он Нинку дразнил!

Двое, глянув на позу велосипедиста, - а тот еще и приврал, высунул язык, - перевели суровые взгляды на Славика.

Нинка вышла вперед.

-Никого он не дразнил, - сказала она.- Ты, Юрчик, всегда все путаешь. Он мне показывал, как в одну игру играют.

-Я путаю?! - заверещал велосипедист Юрчик, закрыв глаза, как певец, который берет высокую ноту. - Я путаю?! Я специально на него смотрел! Он тебя дразнил, а ты злилась - я на тебя тоже специально смотрел! Он, знаете, в какой фуре сюда приехал? - Юрчик повернулся к товарищам. - вот в какой! - И показал рукой величину примерно полуметрового козырька. - Он думает, что если он городской, так ему все можно! - горько заключил Юрчик и с надеждой посмотрел на троих, обдумывающих эту сложную ситуацию.

-Только попробуй, Генка, - предупредила старшего Нинка. - Я твоей маме все расскажу. А ты, Юрчик, только подзуживать и умеешь!

Женская защита Славика устыдила, и он решил высказаться, несмотря ни на что.

-Уже и по улице нульзя пройти. - Но собственный голос показался ему незнакомым, и он сделал его погромче: - Подумаешь, хозяева!

-Хозяева, - немедленно подхватил Генка. - Хозяева. А ты думал, кто?

-Если хозяева, - рисковал и дальше Славик, - почему у вас мусора везде столько? - Он показал на грязный ком оберточной бумаги в канаве, разбитую бутылку и пустую сигаретную пачку.

Генка посмотрел на мусор и не остался в долгу:

-Потому что его такие, как ты, бросают!

-Он нас еще учит! - снова заверещал Юрчик, от возбуждения раскачивая велосипед. - Вы слышите - он нас учит!

Старший на этот раз подстрекателя Юрчика послушался и сделал шаг вперед.

Славик отступил, но предупредил:

-Я знаю каратэ, так что поосторожнее.

Генка не испугался и сделал еще шаг.

Славик снова отступил, согнулся и выставил руки так, как он видел у Брюса Ли по телевидению.

-Каратист, - добавил он, - один с семерыми может справиться.

-Дай ему раза, Генка! - завопил Юрчик. - Дай ему раза!

Нинка бросилась на Генку, вслепую молотя его кулачками.

-Фулюган! - кричала она. - Бандит! Он же в гости к нам приехал! А ты на него драться!

Генка стал отступать.

-Чего ты, - ворчал он, пытаясь схватить мелькающие перед его носом Нинкины руки. - Вот кошка! - Поймал наконец, но Нинка стала лупить его ногами, не переставая ругаться:

-Уходи - отсюда - архаровец - тоже - мне - хозяин - выискался!!!

-Пошли, ребята! - Генка отпустил Нинкины руки и отскочил от девчонки. - С ней только свяжись! Слышь! - крикнул он Славику. - Ты, значит, каратист, и с семерыми можешь справиться?

-Справлюсь! - огрызнулся Славик .

-Ну, мы с тобой еще встретимся. Посмотрим на твое городское каратэ. К тебе в гости как раз всемером и придем!

-Приходите, - согласился Славик, - я гостеприимный.

-Договорились.

И обе, уже враждующие, группы повернулись в разные стороны. Сделав несколько шагов, Славик обернулся и увидел, что зловредный Юрчик показывает ему кулак. Славик показал ему свой.

-Джонни Вокер! - крикнул Юрчик. - Слышь? Джонни Вокер!

Вот каким получилось первое знакомство Славика с деревенскими мальчишками. Ну а что будет дальше, посмотрим...

Художник Кубик

В этот же вечер Славик попал к художнику в гости и с той поры стал бывать у него часто.

Кубик купил у Нинкиной бабушки Евдокимовны полдома и приезжал в деревню каждое лето. Комната его была заставлена холстами и пахла красками. В старых глиняных кувшинах, которые он собирал по всему селу, стояли букеты из мордовника, чертополоха и ворсянки. В одном углу были собраны старые иконы - их повыпрашивала у знакомых для художника Нинкина бабушка.

Еду Кубик готовил на маленькой туристской газовой плитке, привезенной из города вместе с баллончиком сжатого газа.Но иногда он варил картошку или подогревал консервы на тагане во дворе, сидя перед ним сгорбившись и покуривая, нарушая неподвижность только для того, чтобы подкинуть в огонь очередную щепку.

Над картинами Кубика Славик задумывался. На них понятный пятикласснику мир - дома, луг, стожок сена, купа деревьев у речки превращался в цветовые патна. В странный набор цветовых пятен, только отдаленно напомнающий природу. К тому же цвета на картинах Кубика было гораздо больше, чем в натуре, и Славику казалось, что Егоровка чем-то его не устраивает и он от себя добавляет ей красок. Один раз, разглядывая холст, Славик подумал, что это еще не картина, а только заготовка, и спросил:

-Вы, дядя Витя, дома всё дорисовываете?

-Во-первых, не дорисовываю, а дописываю, - механически поправил Кубик, - а во-вторых, эта вещичка уже готова.

-Готова? - удивился Славик. - Эта?!

На полотне была сумятица зеленых, сиреневых и синих пятен, от него веяло каким-то необъяснимым холодком.

-Разве нет? Ты вглядись. Здесь я встретился с лугом и рекой ранним-ранним утром.

Славик вгляделся и поежился. На картину это не было похоже, но чем больше он смотрел, тем знобче ему становилось. Словно он шел ранним утром - такое было с ним, может раз или два - по высокой росистой траве к реке.

Славик оглянулся. Художник стоял скрестив руки на груди и смотрел на свой холст. Наверно, он видел его совсем не так, как гость.

Оба тогда долго смотрели на картину, но знобкость, которую Славик почувствовал вначале, больше не появлялась, а мазки так и не стали лугом, рекой, сизым туманом.

Во дворе у Кубика жила коза Манька. С ней он ходл на этюды, бродил по лугу, у речки и в лесу. Коза была упрямая, урямство налетало на нее неожиданно. То она не хотела идти на этюды, то упиралась по дороге домой. В один из таких моментов и увидел Славик неразлучную пару.

Посмотреть этот театр позвала его Нинка. Она возникла над забором и оторвала соседа от ужина:

-Иди смотреть, как Кубик козу тащит!

Славик вышел на улицу. Художник с козой занимались перетягиванием каната. Рогатая упиралась в землю всеми четырьмя ногами, Кубик - двумя.