Я всегда признавал и должен всегда поддерживать и отстаивать власть Тайных Глав нашего Ордена, перед коими и Вечными Богами склоняю я голову, но ни перед кем больше!
Я знаю до тонкостей способности моего человеческого мозга и интеллекта и то, что они могут сами по себе постичь, и вследствие этого знаю также, когда Силы Запредельного и Присутствия Бесконечного проявляют себя, и когда Великие Адепты этой Планеты, Тайные Главы Ордена пребывают со мной…
Вы видели развитие Теософского Общества, и видели, как после смерти Мадам Блаватской ничего, кроме беспорядка и раздоров, не происходило, и что эта взаимосвязь постепенно неверными шагами привела к падению. И скажу вам откровенно, если бы и было возможно лишить меня моего положения как Видимого Главы нашего Ордена (который не может существовать без моего собственного согласия, из-за определенных магических связей), то вы не смогли бы обрести ничего, кроме разрушения и бедствий, обрушивающихся на всех вас до тех пор, пока не искупите столь ужасающую Карму, так как противостоите потоку, посланному в конце столетия, чтобы духовно возродить Планету.
И впервые за все то время, что я связан с Орденом, я должен сформулировать мою просьбу к Высочайшим Главам этого Карательного Потока, чтобы они пребывали в готовности, и направили его против бунтовщиков; если посчитают это целесообразным после изучения статуса Лондонского Ордена.
Кроули, в то время еще фанатичный почитатель Мэтерса, написал в Париж, предлагая свои услуги в борьбе против мятежников, и покинул Шотландию, направившись в Лондон с целью исследовать сложившуюся ситуацию. То, что имело место, превзошло его самые худшие опасения: двери лондонского храма адептов, находившегося по адресу 36, Блайт Роуд, Хаммерсмит, захлопнули перед его носом, немногие из адептов заговаривали с ним, а те, кто заговаривал, были или подавлены состоянием дел в ордене, или питали личную неприязнь к Мэтерсу и к самому Кроули. Например, Джулиан Бейкер, человек, благодаря рекомендации которого Кроули был допущен в Золотую Зарю, описывал документы ордена как «абсолютнейшую чушь», особенно столь превозносимые Z манускрипты.
Вскоре после этого Кроули услышал от Мэтерса, что его услуги принимаются, и ринулся в Париж, прибыв туда 9 апреля. Мэтерс официально поручил ему вернуться в Лондон в качестве своего личного представителя и дал ему серьезные магические советы, наряду с указаниями, как поступать с бунтарями. Инструкции, данные Кроули, и материалы Мэтерса включали в себя список новых глав лондонского храма — те немногие адепты, что сохранили лояльность Мэтерсу, должны были быть соответствующим образом вознаграждены; поручение захватить Лондонский Склеп и помещения дома по 36, Блайт Роуд, в котором он находился, используя для этого законные действия в судебном порядке, если таковое станет необходимым; новое предписание для Лондонского храма, которое Мэтерс, как единственная связь между орденом и Тайными Главами, мог подписать соответствующим образом; и инструкции проинтервьюировать каждого адепта по отдельности и задать различные вопросы ему или ей — ответ на эти вопросы должен был определить, будет эта персона представлять какой-то интерес, или же должна быть исключена из ордена.
По словам У.Б.Йитса, большинство Лондонских Адептов расценивали Кроули как «неописуемо безумную личность»; они отказались проходить с ним собеседование и, чтобы ниспровергнуть его миссию, прибегли к «оккультному нападению» на него. Йитс описал это нападение в письме к Джорджу Расселлу — поэту A.E. Согласно этому письму, двое или трое наиболее компетентных магов-мятежников перенеслись «на астральную проекцию» одной из любовниц Кроули и предписали ей не иметь с ним более ничего общего. Через пару дней она связалась с мятежниками и согласилась отправиться с ними в Скотланд Ярд, где должна была дать свидетельские показания об «издевательствах и проявлении средневековой порочности» со стороны Кроули. Собственные записи Кроули дают противоположный отчет о результатах оккультного нападения, жертвой которого, по его глубокому убеждению, он стал. Розенкрейцерский Крест — огромный красочный оккультный символ, который Мэтерс предоставил для его защиты, превратился в белый; его резиновый макинтош воспламенился; он обнаружил, что теряет самообладание безо всякой разумной на то причины; и, что наиболее экстраординарно, по меньшей мере, пять лошадей понеслись при одном лишь его виде.
Какой бы не была правда относительно того, что происходило с Кроули и его противниками на магическом уровне, нет никаких сомнений в том, что гораздо больше событий имели место в мирской сфере. Прежде всего, Кроули вломился в дом на Блайт Роуд и от имени Мэтерса захватил все имущество, находившееся там. Затем, ранним утром 19 апреля, мятежники снова вступили во владение этим домом, поменяв замки, так что Кроули не мог получить в него доступ. В 11.30 утра Кроули пожаловал туда собственной персоной. Он был одет в полное облачение шотландского горца, на его лице была черная маска, на боку висел кинжал, на груди — большой золотой крест. Это романтическое появление вовсе не внушило благоговейный страх мятежникам — вместо этого У.Б.Йитс позвал полисмена и заставил Кроули убраться от дома несолоно хлебавши.
Четыре дня спустя Кроули попытался использовать против своих врагов закон. Под именем «Эдварда Алистера», одним из многих своих вымышленных имен, которые он использовал в то время, он добился судебного разбирательства против Флоренс Фарр, безосновательно утверждая, что она «незаконно и безо всякого на то разрешения присвоила себе определенные бумаги и статьи, входящие в собственность Истца». Это дело, тем не менее, не дошло до мирового суда, скорее всего, потому, как предположил Эллик Хауи, что обозначенная собственность по стоимости превышала 15 фунтов, и вследствие этого не подлежала юрисдикции суда магистрата. Однако Кроули пришлось понести расходы в 5 фунтов, которые подтолкнули Йитса сделать несоответствующее действительности замечание, что «противная сторона была оштрафована на пять фунтов».
Неожиданно и необъяснимо Кроули отстранился от борьбы и отправился на корабле в Нью-Йорк. Перед этим, правда, он нанес краткий визит к Мэтерсу в Париж. Там он застал своего Главу нарекающим сушеные горошины именами членов ордена, восставших против него. Затем, «с помощью формулы Великой Энохианской Таблицы Духов», Мэтерс пробудил демонов Вельзевула и Тифона-Сета и измельчил горошины в решете, призывая демонов, чтобы они взялись за мятежников, и те начали проклинать друг друга и погрузились в череду продолжительных ссор, неприятностей и всяческих расстройств. Кроули своим отплытием в Нью-Йорк оборвал официальные отношения с Мэтерсом и Золотой Зарей. Но влияние обоих, как мы видим, сохранялось до конца его жизни.
3
«КНИГА ЗАКОНА»
Между 1900 и 1903 годами Кроули с размахом путешествовал, потеряв на какое-то время интерес к церемониальной магии, но с головой увлекшись индуистской и буддистской философиями. Его деятельность и интересы на этот период суммируются в меморандуме, написанном им самим в мае 1903 года.
В 1900 году я покинул Англию и направился в Мексику,[29] а позже — на Дальний Восток, Цейлон, Индию, Бирму, Балтистан,[30] Египет и Францию. Тщетными будут попытки описать здесь во всех подробностях соответствующий прогресс моей мысли; пройдя через стадию индуизма, я отбросил всех божеств, как несущественных, и в философии стал бескомпромиссным номиналистом.[31] Я пришел к тому, что могу описать как состояние ортодоксального буддиста, но со следующими оговорками:
1) Я не стану отрицать, что особый феномен действительно сопровождает совершение определенных ритуалов; Я лишь отрицаю пригодность таких методов для Белого Адепта.
2) Я считаю индуистские методы медитации полезными для начинающего и не должен, вследствие этого, рекомендовать их для немедленного сбрасывания со счетов.
…так как прежде ради Магического Пути я столь тщательно исключал из своей жизни все остальные интересы, жизнь эта теперь не имеет особенного значения; и Путь Исследования, который здесь и сейчас я могу одобрить, остается единственным возможным для меня Путем, которому предстоит следовать.
Спустя несколько месяцев после написания вышеприведенного текста Кроули женился на Роуз Келли, сестре Джеральда Келли, своего друга, который, в конце концов, стал Сэром Джеральдом Келли, Президентом Королевской Академии. Их медовый месяц, растянувшийся на много недель путешествий по свету, был, по словам Кроули, «непрерываемым блаженством». Как-то раз они провели ночь в Царской Палате Великой Пирамиды, и Кроули осуществил там свою первую за несколько лет попытку в церемониальной магии — он хотел, чтобы Роуз, не самая интеллигентная из встречавшихся ему женщин, поняла саму суть Западного Оккультизма. При свете единственной, едва тлеющей на краю царского надгробия свечи, Кроули громко читал Предварительное Заклинание «Гоэтии».[32] По мере того как Кроули декламировал нараспев слова магической силы — «Modorio: Phalarthao: Doo: Ape» — он заметил, что больше не склоняется к свече, чтобы прочитать заклинания. Внезапно он осознал, что вся палата озарена «астральным свечением» бледно-сиреневого цвета. Задув свечу, он продолжил читать заклинание при мистическом освещении; и после того, как закончил, оно не погасло, хотя и стало менее интенсивным.
После визита на Дальний Восток Кроули и его жена вернулись в Египет в феврале 1900 года. Они изображали из себя персидских аристократов, называясь Принцем и Принцессой Чиоа Хан. Все это, как сам Кроули признавал в своих «Откровениях», за неимением лучшего, нежели расхаживать с важным видом в восточных одеяниях и держать «импозантных скороходов», расчищающих путь для их экипажа, следующего по улицам Каира.
Тенденция брать любопытные вымышленные имена, повторявшаяся снова и снова в течение всей жизни Кроули — в разное время он именовал себя «Лорд Болескин», «Оливер Хаддо»[33] и «Граф Владимир Сварефф» — могла быть заимствована одновременно у МакГрегора Мэтерса (который, как мы помним, называл себя Графом МакГрегором Гленстройским) и у других оккультистов, таких как Калиостро и Сен-Жермен, действовавших под многочисленными вымышленными именами в различные периоды жизни. С другой стороны, не стоит недооценивать пожизненное и привычное имитирование Кроули деяний хорошо известных оккультистов прошлого, так что изменение имени могло иметь более глубокую причину и указывать на прекрасно сформировавшееся ощущение психологического опасения относительно природы собственной личности.
В середине марта 1904 года парочка остановилась на временное пребывание в Каирской гостинице. И снова Кроули, шутя, развлекался магией, чтобы доставить удовольствие своей жене; он декламировал заклинание с целью позволить ей «видеть сильфов», духов-элементалей воды. Роуз ничего не увидела, но погрузилась в любопытное грезоподобное состояние, в котором продолжала повторять: «Они ждут тебя», «(это) Все насчет ребенка», и «Это все есть Озирис».
Кроули, желающий знать больше, призвал бога Тота,[34] египетского Бога Мудрости, и Роуз, все еще пребывая в состоянии, похожем на транс, сообщила ему, что «ожидающим» был бог Гор, которого, по ее словам, Кроули обидел и должен призвать. Она рассказала о подробностях того, как должен был быть осуществлен ритуал призыва; он оказался магически неортодоксальным, и Кроули с подозрением отнесся к его обоснованности, так как он, казалось, нарушал принципы заклинаний, как он изучил их в Золотой Заре. И все же, несмотря на это, он не отступил, осуществив ритуал как 19, так и 20 марта. Результаты, достигнутые в последний день, оказались поразительными: Кроули получил психическое послание, сообщающее о том, что настала новая эпоха в человеческой истории, и ему было предназначено судьбой стать ее пророком. От него ожидают, чтобы он действовал, как связующее звено между «солнечно-духовной силой» и человечеством. Роуз, которую Кроули к тому времени называл «Оуара Провидица», хотя она знала немногое об оккультизме, и ее это особо не заботило, передала ему следующее послание от богов. Он должен был сидеть за столом между полднем и часом дня в каждый из трех дней, 8, 9, и 10 апреля, и получить «прямое голосовое» послание от богов новой эры, которая встает, подобно заре.
В течение трех дней Кроули записывал «Книгу Закона», демоническую поэму в прозе, включающую три коротких главы. Большая ее часть была написана тяжелой, насыщенной и вычурной прозой, сильно напоминающей творения некоторых писателей 1890-х годов:
…если в пустыне под звездами ночными ныне воскуришь ты благовоние мое предо мною, призывая меня с чистым сердцем и пламенем Змея в нем, тебе пройти совсем немного, чтобы возлечь на груди моей. За один поцелуй готов ты будешь отдать все, но отдавший хоть крупицу праха потеряет все в тот же час. Собирайте сокровища, пусть будет изобилие женщин и пряностей, носите драгоценные украшения; превзойдите все народы земные в роскоши и пышности, но всегда с любовью ко мне, и так вы придете к моей радости… Бледная или зардевшаяся, сокровенная или сладострастная, я, кто все наслаждение и царственный пурпур, и опьянение глубочайшего чувства, желаю вас. Расправьте крылья и пробудите свернувшееся кольцами величие внутри вас; придите ко мне![35]
Полная экзегеза (толкование) «Книги Закона» находится за пределами моих возможностей. Разумеется, это было даже за пределами возожностей Кроули, ведь, хотя он и написал два развернутых комментария к этой работе, к концу своей жизни он подтвердил, что определенные части ее находились вне его понимания. И все же основное послание «Книги Закона» может быть резюмировано просто. Кроули должен был стать пророком новой эры, «Эона Гора». Религией этой новой эры будет Кроулианство — буддизм, ислам и христианство, религии рабов-богов, будут низвергнуты. Основными моральными принципами новой эры должны стать полное самоудовлетворение и самореализация, поскольку «Каждая мужчина и женщина — звезда». То есть, каждое человеческое существо является уникальной индивидуальностью с правом развиваться его или ее собственным путем — «Твори, что ты желаешь, да будет то законом», так как «Никто не имеет права, кроме как творить, что ты желаешь» и «Слово Грех есть ограничение». Кроули всегда был осторожен и внимателен в толкованиях, подчеркивая, что принцип «Твори, что ты желаешь»[36] не является призывом «Делай, что ты хочешь»;[37] это предписание подразумевало, как он говорил, «поиск образа жизни, который совместим с твоими сокровенными желаниями, и возможность прожить эти желания в самой их полноте».
«Книга Закона» сделала очевидным, что новая религия, которой она учит, предназначена не для всех и каждого, но только для «царственных людей», разительно отличающихся от носителей рабской ментальности: «Они мертвы, эти люди; они не чувствуют. Мы не для несчастных и унылых; владыки земные — наше племя. У нас нет ничего общего с париями и непригодными; дайте им умереть в их убожестве. Ибо они не чувствуют. Сострадание — порок царей; попирайте несчастных и слабых — вот закон сильных, вот наш закон и радость мира».
Наряду с учением новой веры и его моральными принципами, «Книга Закона» содержала определенные части, которые казались бессмысленными («ALGMOR3YX24 89RPSROVAL») и другие, смутно пророческие. Например: «Я — Господь-воитель сороковых: восьмидесятые умаляются предо мною и унижены. Я приведу вас к победе и радости, я пребуду в оружии вашем в битве, и убивать вы будете с наслаждением. Успех — доказательство ваше, мужество — ваши доспехи; вперед, вперед, в силе моей, и ничто не заставит вас повернуть назад!» Некоторые оккультисты, на которых повлиял Кроули, настаивали, что первый пункт этого отрывка является точным пророчеством миру и предсказывает жестокие войны, пришедшиеся на все сороковые текущего столетия. Оставшаяся часть отрывка, как предолагается, пророчит другую мировую войну в 1980-е, войну, из которой выйдут с триумфом лишь те, кто принял «Книгу Закона».
Кто был реальным автором «Книги Закона»? Было ли это сознательно написано самим Кроули в попытке навязать миру новое фальшивое Евангелие? Или то была эманация некоторой части бессознательного Кроули? Или это было, как утверждал сам Кроули, сообщение от тех, кого Золотая Заря называла Тайными Главами, доставленное через медиума — духовного существа, именуемого Айвасс или Айваз? Нет никаких сомнений в том, что первая версия должна быть отвергнута и выброшена из головы. Сам Кроули, несомненно, верил, будто текст этой работы в прямом смысле вдохновлен извне, и новой религии Кроулианства предназначено заменить все существующие религии на грядущие две тысячи лет или около того.
Другая версия, заключенная в том, что в «Книге Закона» аспект собственного бессознательного Кроули говорил с ним, должен быть воспринят более серьезно. Несмотря на тот факт, что он яростно утверждал, будто эта книга совершенно отлична от его собственного стиля, и что он находил одни пассажи из нее «бессвязными и непонятными», а другие «противоречащими здравому смыслу вследствие их абсурдности» или «претящими сердцу» из-за их «варварской жестокости», нет никаких сомнений в том, что некоторые из более «вдохновленных» опубликованных сочинений Кроули обладают стилистическим сходством с «Книгой Закона». Примеры такого сходства могут быть легко найдены в его Liber VII, которая изобилует такими странными строфами как: «О, все вы, жабы и кошки, ликуйте! Вы, мерзкие создания, придите сюда! Танцуйте, танцуйте перед Владыкой нашим Господом». Подобная интерпретация этой работы усиливается тем фактом, что она содержит много отрывков, которые заимствованы, или, по крайней мере, полностью тождественны оккультным учениям Золотой Зари. Таким образом, как указывает аналитик и оккультист Израэль Регарди в своей потрясающей проникновенной книге «Глаз в треугольнике», налицо «бесчисленные, едва различимые ссылки на Каббалу и Таро — предметы содержания сознания Кроули, на материалы, заимствованные у Ордена, являвшиеся составной частью его жизни и придававшие ей четкую форму».
Кроули, разумеется, должен был отрицать, что учения Золотой Зари во многом повлияли на изложенное в «Книге Закона». Он мог аргументировать, что необходимое сходство и совместимость между этими двумя учениями содержались в книге, поскольку оба они исходили от одних и тех же Тайных Глав. Он всегда отрицал, что присутствовал какой-либо аспект его самого, ответственный за эту книгу и его моральные и оккультные постулаты. Это было, как он утверждал, послание от сверхчеловеческих существ, назовите их Богами или Тайными Главами, доставленное ему Айвассом, который являлся никем иным, как его личным Священным Ангелом-Хранителем. В одном письме, которое он написал ближе к концу жизни, Кроули объяснял, что этот Ангел был, как он верил, не просто диссоциативной частью его личности, но и духовным существом, действующим по собственному праву и разумению: «… этот Ангел есть действительная Личность, со своей собственной Вселенной, точно также, как она есть у человека; или же, из-за обсуждаемого предмета, это своего рода трупная муха. Он не является простой абстракцией, подборкой из собственных любимых качеств человека, экзальтацией чего-то… Он есть нечто большее, чем человек, возможно, существо, которое уже прошло через стадию человечества, и его особенно близкие отношения с клиентом несут в себе черты чего-то от дружбы, от сообщества, от братства или отцовства».
Многие оккультисты и маги, восхищавшиеся Кроули и его религией «Силы и Огня», сходились во мнении насчет того, что не суть важно, был ли Айвасс личностным существом или просто аспектом собственного сознания Кроули, так как, по словам Израэля Регарди: «Это не делает погоды в долгом споре, была ли Книга продиктована сверхчеловеческим разумом по имени Айвасс, или же происходит из креативных глубин сознания Алистера Кроули. Книга была написана. И он стал глашатаем Zeitgeist,[38] точно выражая внутреннюю природу нашего времени так, как никто не делал прежде».
После записи «Книги Закона» под диктовку Кроули и его жена вернулись в свой дом в Шотландии. Оттуда Кроули выпустил своего рода магические энциклики для Д.С. Джонса и других оккультных соратников, объявив о получении книги и начале нового эона. Одновременно он написал Мэтерсу, заявив, что Тайные Главы низложили того, лишив официального положения видимого главы Золотой Зари, и назначили его, Кроули, на место Мэтерса. К этому он добавил сообщение, что новая магическая система, основанная на «Книге Закона», заменит то, чему обучались в Золотой Заре.
Неудивительно, что никакого ответа не последовало. По крайней мере, на обычном уровне. Однако некоторые из бладхаундов Кроули издохли, его прислуга заболела, а рабочий, делавший кое-какую работу в его доме, пережил острый маниакальный приступ, во время которого напал на Роуз. Кроули объяснял все эти события магической манифестацией Мэтерса, который, как он был убежден, предпринял против своего протеже черное магическое нападение. Восхищение Кроули своим бывшим патроном переросло в острую жгучую ненависть. В мае 1904 года он написал меморандум относительно того, какие действия должны быть предприняты для уничтожения Мэтерса: «…особое задание — найти человека, который может пойти и завлечь Мэтерса в ловушку. Позволить ему прочитать Леви; затем отправить». Вскоре Кроули призвал Вельзевула и его сорок девять приближенных для освящения талисманов, направленных против Мэтерса и его последователей. Предположительно, ритуал был успешным, поскольку Роуз, которая к тому времени развила либо ясновидение, либо галлюцинативную манию, видела помощников Вельзевула и описала их присутствие. Они были в равной степени отталкивающими; Ниморуп, например, явился как маленький гном с зеленовато-бронзовыми, липкими губами, тогда как Холастри возник в образе гигантского розового жука, а Номинон — как большая красная медуза с единственным светящимся зеленым пятном.
Вельзевул успешно защитил Кроули и его жену; нападения Мэтерса прекратились, и Кроули довольно быстро утратил свой возобновившийся было интерес к церемониальной магии. Перед этим он, впрочем, выпустил пиратское издание «Гоэтии» в версии Мэтерса, которое предварил вступлением, сообщавшим, что Мэтерс «к несчастью, погиб в результате нападений Четырех Великих Принцев, действующих исключительно под влиянием Марса», и что души Мэтерса и его жены подменены душами двух оккультных шарлатанов, называвших себя Мистер и Миссис Горос, и связанных с управлением поддельного оккультного ордена на лондонской Гоуэр Стрит. Кроули настаивал, что ясновидческое расследование должно подтвердить истину этого духовного диагноза: «Расследование компетентного Скрайера (Видящего), — писал он, — в доме нашего несчастного Брата подтвердило это мрачное предчувствие; ни наш Брат, ни его Герметическая жена не были там различимы; лишь ужасные очертания злых Адептов… на чьи изначальные тела был наложен арест Правосудия,[39] и которые не были больше полезны для них».[40]
На какое-то время Кроули потерял интерес не только к магии, но и к «Книге Закона», своему новому Евангелию, пророком которого он должен был стать. Хотя он сохранил машинописную копию этой работы, оригинальный манускрипт он ценил столь невысоко, что потерял его, и заново обнаружил по чистой случайности в июле 1909 года, когда обыскивал чердак в поисках некоторых магических картин — любопытных многоцветных изображений с выгравированными квадратами, на которые посвященные Золотой Зари ссылались как на «Сторожевые Башни Элементалей Доктора Ди». К 1910 году, как мы видим, «Книга Закона» подчинила себе Кроули; с этого момента и до самой своей смерти в 1947 году он будет вести оккультную жизнь в соответствии с ее заповедями.
4
К СЕРЕБРЯНОЙ ЗВЕЗДЕ
В 1907 году интерес Кроули к Западной магии, отличной от восточного мистицизма, еще раз возродился и проявил себя. В тот год два значительных события доминировали в оккультной жизни Кроули. Первым было основание оккультного братства — магу, как однажды заметил Джон Саймондс, орден требуется так же, как политику требуется партия — которое ее создатель назвал Серебряной Звездой или АА — начальные буквы были взяты из латинского эквивалента названия («Astrum Argentum») братства. Вторым было сочинение «Священных Книг» — любопытных работ, расцениваемых Кроули как особо важные и предназначенные стать священным писанием для новых членов его магического ордена.
Эти книги создавались посредством метода, который не находился под контролем сознания Кроули и не был схож со способом, благодаря которому была продиктована «Книга Закона». Предположительно, их появление стало итогом чего-то очень похожего на автоматическое письмо, знакомую форму восприятия медиума и, следовательно, они были отражением, или регургитацией, содержания бессознательного Кроули. Интересно, что их форма и стиль напоминают одновременно как о «Книге Закона», так и о некоторых белых стихах, датированных 1890-ми. Кроули описывает, как чувствовал себя, пока писал эти книги:
Сначала Кроули и Д.С. Джонс были единственными членами AA, и, так как последний не играл активной роли в жизни ордена, Кроули правил в царственном одиночестве. Вскоре, впрочем, он обрел двух учеников: Капитана Дж. Ф.К. Фуллера, молодого пехотного офицера, который, в конце концов, стал генерал-майором, экспертом по танковым войскам и личным другом Адольфа Гитлера,[41] и Виктора Нойберга, молодого поэта, бывшего ортодоксального еврея, ставшего агностиком. Фуллер впервые встретился с Кроули в процессе написания исследования прозы и поэзии Кроули «Звезды на Западе» (1907), содержавшего такие пышные пассажи вопиющей лести как:
Кроули больше, чем вновь рожденный Дионис, он больше чем Блейк, Рабле или Гейне; так он стоит перед нами, как некий жрец Аполлона, нависающий между размытой голубизной небес и более насыщенным ультрафиолетом безбрежных вод океана.
Понадобилось 100,000 лет, чтобы произвести на свет Алистера Кроули. Мир, разумеется, мучился родами и, в конце концов, дал рождение настоящему мужу.
Фуллер был дружен с Нойбергом, который с 1906 по 1909 год являлся студентом Кембриджского университета, и встретился с ним впервые в доме У.С.Росса, редактора-агностика, называвшего себя «Саладин». В 1909 году, по инициативе Фуллера, Кроули посетил комнаты Нойберга в Кембридже и представился. Нойберг обрел в Кроули все, чего искал в жизни и был немедленно покорен и увлечен личностью последнего, поэзией и, сверх всего, магией. Разумеется, не будет преувеличением сказать, что Нойберг влюбился в Кроули, в чьем Ордене Серебряной Звезды он сразу же стал Послушником. Он смотрел на Кроули как на своего Гуру, своего священного учителя, подручным, или учеником которого он был горд стать.
Кроули решил, что Нойберг должен пройти через десятидневное «магическое уединение», то есть следовать интенсивному, суровому, сокрушающему его привычные представления курсу практического оккультизма и, после окончания занятий в июне 1909 года, взял Нойберга в свой шотландский дом. Утром, после прибытия в Болескин, как звался дом Кроули, Нойберга провели в комнату, которая должна была стать его храмом. Пол был размечен магическим кругом, внутри круга стоял алтарь, над которым курился фимиам. Кроули подготовил запас ладана, также там находились магический меч и церемониальное одеяние для Нойберга. В храме было холодно; некоторое время Нойберг бесцельно бродил по нему, затем ступил в магический круг, произнося нараспев слова, вырвавшиеся из его подсознания — что-то о семи богах вверху и семи внизу. Его осенило, что он обязан провести Изгоняющий Ритуал Золотой Зари, простую церемонию, включающую в себя начертание пентаграмм в воздухе. Кроули проинструктировал его, что этот ритуал должен предшествовать любой оккультной работе. Он попытался проделать ритуал мечом, но обнаружил, что для этого недостаточно места. Наконец, он присел в позе йога, декламируя вслух мантру «Aum sat tat aum»; через какое-то время Нойберг вошел в транс, узрев видения моря и небес, и все еще находился в этом состоянии, когда его позвали на ланч.
По прошествии времени Нойберг испытывал, или думал, что испытывал, все более глубокие озарения. Он записывал их в своем оккультном дневнике, «магических записях», документе, с большой точностью и доходчивостью передававшем техники, которые Кроули преподавал своим ученикам:
21 Июня, 5.2 утра.
Исполнил Ритуал «Нерожденного» около 10 вечера. В полночь — Изгоняющий Ритуал.[42]
Около 1.30 ночи мой Гуру вошел и дал мне вполне определенный совет. Около 2.25 я исполнил ритуалы «Нерожденного» и Изгоняющий, позднее поднявшись на новые ступени в проекции.
Под выражением «поднявшись в проекции» он имеет в виду технику астральной проекции, которая заключается в позволении сознанию освободиться от физического тела и использовать это освобождение для исследования астрального мира — техника, которую Кроули заимствовал у Золотой Зари. Метод включал в себя воображение второго, или астрального, тела, располагающегося на некотором расстоянии от физического, перевода в него своего сознания — наиболее трудная часть операции — и затем поднятия в проекции, то есть воображение своего нового тела, поднимающегося под правильными углами к физической земле, пока оно не достигнет чудесных видов и звуков астрального мира, с его ангельскими сущностями и странными ландшафтами. Будучи облеченным в оккультную терминологию, описание процесса для не-оккультиста звучит как фрагмент эзотерической белиберды. Как указывает доктор Израэль Регарди, поднятие в проекциях может также быть выражено в психологических терминах в качестве примера того, что Юнг называл «креативной фантазией» и рассматривал как отличный способ достижения самоанализа.
Записи Нойберга продолжаются описанием его приключений в астральном мире:
Я путешествовал быстро вверх и довольно скоро снова встретил «Гавриила»… Он был облачен в белое, и на его крыльях виднелись зеленые пятна; над его головой был Мальтийский Крест. Через некоторое время я заснул у огня, проснувшись около 4.25. Я испытал два семяизвержения (возможно, только одно; я не совсем точно уверен) наряду с соматическими грезами.
К этой записи Нойберг добавил свое объяснение того, почему у него случились эти непроизвольные сексуальные выделения — причиной было некое сочетание сна рядом с огнем, недостатка пищи и дыхательных упражнений. На самом деле, кажется более вероятным, что он находил как практику магических ритуалов, так и присутствие Кроули сексуально стимулирующими; как мы убедимся позже, оба мага получали удовольствие от гомосексуальных взаимоотношений.
Записи Нойберга продолжаются:
Я снова осуществил Ритуал «Нерожденного» около 4.30. Оставил Палату сразу после пяти утра.
Теперь около 5.10; я совершенно устал и после исполнения Изгоняющего Ритуала должен отправиться в постель.
После педантичного фиксирования таких деталей как то: что он ел на завтрак, Нойберг вернулся в храм в 9.30 утра. «Полдень. Почти немедленно по достижении Палаты исполнил Предварительное Заклинание. Затем я медитировал на самого себя в течение часа, иногда читая Телему». Под Телемой Нойберг имеет в виду либо «Книгу Закона» либо, что гораздо менее вероятно, одну из «Священных Книг», упомянутых в начале этой главы. Записи Нойберга продолжаются следующим:
Сразу после 11 часов я исполнил Изгоняющий Ритуал, Предварительный Ритуал, воскурил ладан, продекламировал Ом мани Падме Хум (Aum mani Padme Hum), и поднялся в проекции. Я, разумеется, продвинулся довольно далеко. Рано я встретил моего Ангела. Обогнул его. Затем проследовал через множество проекций; в конце концов, я был задержан моей Матерью, огромной коричневой женщиной, моим Отцом, маленьким зеленым мужчиной, сладострастной девушкой, и гермафродитом. Они пытались один за другим задержать меня. Я миновал их всех.
Наконец, я достиг некоего гроба, на котором значилась надпись
RESURGAM[43]
В ДЕСЯТОЙ СФЕРЕ
Меня насильственно притянуло к нему, но мне удалось убежать в водовороте света, в который я был полностью затянут. На дикой скорости я опустился обратно, достиг моего тела около 11.25.
Затем я медитировал и читал Телему…
После этого Нойберг читал «некую книгу по Магии», которая была у него с собой, медитировал и ел ланч. Сразу после ланча Кроули присоединился к нему в храме, где они говорили «о Магии и других предметах». В 4.40 вечера Нойберг снова экспериментировал с астральной проекцией, на этот раз с тревожными результатами:
Я поднялся в проекции, достигнув белого света на большой скорости. Я пробился через свет к вершине, где был распят двумя ангелами. Я отбросил ангелов прочь с помощью Пентаграммы, затем парил беспомощно в пространстве, прибитый к Кресту. От этого также избавился с помощью Пентаграммы.
Вскоре я достиг фонтана или водоворота красного света; прорвавшись сквозь него, я столкнулся с Красным Гигантом, против которого оказался бессилен, хотя атаковал его яростно посредством всех возможностей, бывших в моей власти. Все мое оружие и слова были бесполезны против него. Он разрезал меня на куски, и гнал прочь в мое тело, эффективно мешая подняться, обрушиваясь на меня каждый раз, когда я собирался с силами для подъема.
У меня возникли довольно серьезные трудности в обретении себя внутри собственного тела по возвращении, один или два раза попытка восстановиться не удалась. Тем не менее, я, в конце концов, успешно обрел почву под ногами.
Если Нойберг оказался неспособен справиться с «Красным Гигантом», и диссоциация сознания, предположительно, определяла испытанные им трудности обретения себя внутри тела, то Кроули чувствовал, что знает способ справиться с существами этого порядка и написал примечание к записям Нойберга: «Относительно Красных Гигантов, я научу тебя знаку и необходимым божественным формам». Эти знаки и формы-образы богов приняли форму двух магических жестов, заимствованных у Золотой Зари, «Знак Гора» и «Знак Гарпократа»; первый заключался в наклоне вперед с вытянутыми руками, второй — в поднесении левого указательного пальца к губам.
Вечером Нойберг спал до 10.30 вечера, когда Кроули разбудил его, окатив голову ученика холодной водой, и проинструктировал, как обращаться с Красными Гигантами. Почти немедленно Нойберг начал эксперимент по поднятию в проекции:
Я поднялся тут же, уничтожив Красного Гиганта формулой Гарпократа; затем я убил Черного Гиганта. Потом я стал зеленым треугольником (с вершиной, устремленной вверх) в фиолетовой короне или круге; затем ослепительной кометой, ярко вспыхнувшей в волосах Господа; затем воспламененной звездой. После этого я стал поглощаться и слился воедино с белым светом. Это переживание сопровождалось чудовищным экстазом.
Теперь я обнаружил себя при Дворе Гора (он был абсолютно черным), который дал мне две таблички, на которых соответственно было начертано INRI и TARO. Тут я обнаружил, что у меня отсутствуют руки: они были начисто отрублены. Гор послал меня взглянуть на чистые голубые небеса, где скопились мириады звезд. Он указал вверх; я не мог взобраться куда-либо выше, хотя пытался (или кто-то пытался за меня) коснуться меча и анкха у моих ног.
С 11.15 вечера до 12.30 ночи Кроули давал магические наставления Нойбергу. Предположительно, они касались астральной проекции, поскольку сразу же после того, как наставления были завершены, Нойберг предпринял новую попытку, а Кроули выполнил предварительные ритуалы от его имени.
22 Июня. 1.28 ночи. Я снова поднялся в проекции, Предварительный был исполнен Самым Совершенным Гуру. Я поднялся на огромную высоту, гораздо дальше Двора Гора. Я начал подниматься около 12.50. Я прошел через множество приключений, миновал толпы существ, большинство из которых давали мне пройти по предоставлению карты моего наставника, как таковой, хотя многие из них игнорировали меня скопом, поворачиваясь ко мне спинами. Три инцидента стоят особняком.
Я достиг прекрасного сада, где находился огромный, облаченный в белое ангел, похожий на Гавриила. Он заговорил со мной, возжелав от меня, чтобы я оставил свой меч и анкх. Я отказался, и он, скрепя сердце, позволил мне покинуть его, унося их; все, что я могу вспомнить из его речи, так это: «Твое есть удел Мага».
После этого я прошел через череду пластов четырех элементов, позже достигнув своеобразного зеленого шара, вокруг которого я парил в небольшой лодке с прекрасной женщиной; в этот или следующий момент я пребывал в легком состоянии экстаза. Я должен здесь заметить в отступлении, что мои физические ноги во время этого подъема начали очень сильно болеть, наверное, потому что я находился в своей японской йогической позе около часа или дольше, как я думаю, включая то время, когда мой Гуру заклинал духов, и т. д.
Под «своей Японской йогической позой» Нойберг подразумевал, что был коленопреклонен, и в тоже время откинулся назад, сделав упор на пятки. Магические записи (дневник) продолжались: «Наконец, после многих несерьезных приключений — прохождения через воронки, пустоты и тому подобного — я достиг существа с очертаниями ястреба, отрезавшего мои руки и ноги. Я рухнул вниз, и испытал величайшие трудности при возвращении. Я исполнил формулу Гарпократа и лежал в прострации на полу в течение нескольких минут, будучи, несомненно, неспособным подняться». Обеспокоенный этим, Нойберг позвал Кроули, который настоятельно советовал ему повторить знак Гарпократа. Так он и поступил, на этот раз с удовлетворительными результатами.
При исполнении подъема в проекции на следующий день, его видение началось с того места, где в предыдущий день были отрезаны его руки и ноги. Он проложил себе путь к храму — достаточно любопытно, как он заметил, что знал его «всю свою жизнь» — где дева сначала принесла его в жертву на алтаре, а затем вернула к жизни, произнеся определенную магическую формулу над его телом. В этом астральном путешествии произошло и много других приключений, одно из которых хорошо иллюстрирует его амбисексуальность: «Меня соблазняли маленький черный мальчик, черпающий воду из ручья, и прекрасная женщина. Я не поддался — О добродетельный! — искушениям ни первого, ни второй».
Около десяти вечера произошел любопытный эпизод — инцидент, который, похоже, служит признаком того, что под видом отношений учителя-ученика и, скорее всего, бессознательно, двое магов оказались втянуты в садо-мазохистскую фантазию. «Мой Гуру, — писал Нойберг, — был недоволен, горько упрекая меня за пребывание среди Клипота». Клипот, буквально «харлоты»[44] — злые и неблагоприятные сферы каббалистического символа, известного как «Древо Жизни». Кроули сделал больше, чем просто побранил ученика — он нанес ему «тридцать два удара до крови можжевеловыми розгами». Согласно Нойбергу, исполнение этой «церемонии» доставило его учителю очевидное удовлетворение. Нойберг отреагировал на этот случай смехом — реакция, как верно определил Кроули, указывающая на склонность к мазохизму.
Имели место и другие садо-мазохистские проявления. Однажды ночью, например, Кроули пришел в комнату Нойберга и бил того по ягодицам жгучей крапивой. В другой раз Кроули прибег к вербальному садизму, делая антисемитские выпады и глумясь над еврейским происхождением Нойберга. Это оказало гораздо более сильное воздействие, нежели физическое насилие:
Мой почтенный Гуру совершенно беспричинно стал груб и жесток. Я не знаю почему. Наверное, он и сам этого не знает. По-видимому, он стал брутален, просто чтобы занять самого себя и позволить времени пролететь незаметно.
В любом случае, я не намерен терпеть этого больше ни минуты.
Мне кажется, что ненужная и беспричинная грубость является прерогативой хама самого низкого пошиба. Это ограниченность, низость и убожество — оскорблять человека из-за его расовой принадлежности. Этот «аргумент» является, я допускаю, необъяснимым для обвиняемого; он также является непростительным для обвинителя. Неблагородно и мелочно — злоупотреблять своим положением Гуру: это как избивать младшего по званию, который будет уничтожен, если отплатит той же монетой. Если бы не моя клятва, я бы не остался больше ни минуты под крышей моего Гуру. Я не буду больше терпеть то, как мою семью и мое происхождение беспрерывно подвергают оскорблениям.
Было бы заманчиво объяснить оскорбления, которые Кроули нанес Нойбергу, просто как попытку использовать брутальные методы для достижения сильной психической реакции, а не как признак глубоко укоренившегося антисемитизма, особенно, если оскорбляемый является личностью, испытывающей восхищение Кроули как оккультным учителем. Тем не менее, есть свидетельство, что Кроули довольно часто насмехался над евреями за «преступление быть евреями». Он однажды заявил, что евреи часто обладают дурными качествами, которые он, по общему мнению, терпеть не мог, и в 1937 году написал оскорбительное письмо, неприятно отдающее дешевым антисемитизмом, с нападками на Израэля Регарди. Чтобы быть справедливыми в отношении Кроули, надо принять как непреложный факт, что в викторианской и эдвардианской Англии бытовой антисемитизм присутствовал в избытке — читатель подумает о сочинениях Беллока и Честертона — и что Кроули не смог бы полностью избежать этого пагубного влияния, будучи человеком своего времени. Принимая во внимание все вышесказанное, читатель, тем не менее, вынужден прийти к заключению, что Кроули был, как и говорил Нойберг, «хамом», выставив своего ученика объектом расовых оскорблений.
На восьмой день своего десятидневного уединения Нойберг прошел через ту мрачную фазу, которую некоторые мистики называют «духовной сухостью». Он пришел к выводу, что все существование есть непрекращающееся страдание. Он не видел конца этому несчастью, поскольку, уверовав в реинкарнацию — во время своего уединения он поверил, что восстановил некоторые воспоминания о предыдущих жизнях, включая одну из них, когда его сожгли заживо на костре — он считал, что его душа будет скитаться на протяжении вечности; в отличие от Кроули, он не мог допустить мысли, что однажды его главное «я» будет растворено в блаженном океане нирваны.
Кроули был впечатлен этой депрессией и упадочным состоянием, рассматривая его как предзнаменование инициации Освобожденного Адепта, личности, свободной от колеса рождения и смерти. Такая реакция Гуру доставила удовольствие Нойбергу, закончившему свои десятидневные записи на оптимистичной ноте. Непохоже, что жизнерадостность и благодушие Нойберга длились долго, так как его учитель сопроводил завершение десятидневного уединения еще одним садистским эпизодом; в течение десяти ночей Нойберг был вынужден спать голым на кровати, сделанной из колючих ветвей дрока. Помимо боли, вызываемой колючками, в помещении стоял нестерпимый холод, и биограф Нойберга, Джин Овертон Фуллер, утверждала, что это были десять дней лишений и страданий, которые посеяли семена туберкулеза, убившего Нойберга тридцать лет спустя.
Записи Нойберга[45] дают нам доступ к значительной информации как о Кроули, так и о нем самом, если абстрагироваться от факта, что у последнего превосходный стиль. Сначала становится ясно, что оба мужчины имели в своем характере сильные садо-мазохистские элементы — даже в жесткой дисциплине, навязываемой дзен-буддистскими мастерами своим ученикам, нет ничего сравнимого с инцидентами, когда Кроули хлестал своего ученика можжевельником и крапивой. Во-вторых, очевидно, что Нойберг испытывал одновременно огромное уважение к Кроули как к учителю, и был влюблен в него; никакими другими гипотезами невозможно объяснить, почему Нойберг оставался в доме, где постоянно был объектом антисемитских высказываний, или же его согласие провести десять ночей обнаженным на постели из дрока. Наконец, успех Нойберга в поднятии в проекциях и его замечательные астральные видения дают понять, что, подобно Блейку, он обладал той формой эйдетического видения, которая позволяла ему «видеть» что угодно из того, о чем он думал, или — как, возможно, скажет оккультист — он обладал «душой природного мага».
После десятидневного уединения Нойберга на дроке, он и Кроули направились в Лондон. Здесь задача Нойберга состояла в том, чтобы помочь своему учителю в подготовке второго номера «Равноденствия» (Equinox), объемистого журнала, издаваемого дважды в год, первый номер которого Кроули выпустил в прошлом марте.
Пока Нойберг оставался с Кроули, он встретил жену последнего, Роуз. Она, как он позже сообщил по секрету своему другу Хэйтеру Престону, «тонула в пьянстве, буквально стала алкоголичкой». Суждение Нойберга было верным. Роуз крепко пила в течение двух или трех лет; за пять месяцев 1907 года она выпила 159 бутылок виски, и это с одним единственным поставщиком. Даже если бы Кроули был идеальным мужем, никакой брак не смог бы счастливо продлиться при таком положении дел: очевидно, что Роуз стала совершенно непрезентабельной женой. С другой стороны, и сам Кроули, с его беспрестанными путешествиями в течение долгих месяцев и общением с Тайными Главами, никогда не был примерным мужем в классическом понимании.
В 1909 году их брак пришел к неизбежному концу. Роуз развелась с Кроули — по свидетельству, предоставленному им — из-за супружеской неверности. К счастью, оба считались постоянно проживающими в Шотландии, и, таким образом, имели право на развод по законам этой страны, поскольку в Англии в то время развод на основании неверности мужа не был предусмотрен.
После развода Роуз продолжала пить и, в сентябре 1911 года, была официально признана невменяемой по причине алкоголического слабоумия. «Отрезвленная» в психиатрической лечебнице, она восстановилась и вернулась к жизни. Будучи выписанной, она вышла замуж за доктора Гормли — набожного католика, чьи моральные колебания относительно брака с разведенной женщиной были преодолены с помощью того факта, что Церковь посчитала брак Роуз с Кроули недействительным и не имеющим юридической силы, поскольку последний был крещен согласно несовершенной, и, вследствие этого, дефектной формуле. Через некоторое время, возобновившееся запойное пьянство со стороны Роуз сделало и этот брак, подобно замужеству за Кроули, несчастливым. В конце концов, она умерла от алкоголизма и ожирения печени, часто ассоциируемого с этим пороком.
5
ХОРОНЗОН
«Равноденствие» (Equinox), номер 2, содержал в себе еще больше поэзии, практических оккультных изысканий, а также первый фрагмент оккультной биографии Кроули, написанный Дж. Ф.К.Фуллером, и столь же исполненный восхищения перед Гуру, как и «Звезда на Западе», появившаяся 21 сентября 1909 года. Нойберг фактически в одиночку отредактировал этот выпуск, и после того как работа над ним была завершена, вместе с Кроули отправился на отдых в Северную Африку, прибыв в Алжир 17 ноября. Они сели в трамвай до Арбы и оттуда прошли к югу через пустыню до Аумейлы. Там, в захудалом отеле, Кроули услышал голос, требующий от него «призови Меня»; это был тот же самый голос, что продиктовал «Книгу Закона».
У Кроули было с собой несколько записных книжек, имеющих отношение к любопытной магической системе, называвшейся по-разному, «Энохианской магией», «Ангелической магией», и «магией Тридцати Этиров».[46] Энохианская магия — странный предмет, не имеющий особого сходства с любым другим аспектом того, что называлось оккультистами «западной эзотерической традицией». Она была создана доктором Ди, астрологом королевы Елизаветы, и его ясновидцем Эдвардом Келли. Последний пристально вглядывался в «shew-stone» (магический кристалл) — похоже, имелось в виду, скорее, полированное черное зеркало, нежели кристальный шар — и видел духов, диктовавших ему различные послания. Некоторые из этих посланий были достаточно ясными; Ди и Келли был, например, дан совет наслаждаться женами друг друга. Другие послания были более непонятными и невразумительными, изложенными на пышном елизаветинском английском и имевшими добрую толику сходства с переводами шестнадцатого века некоторых пророков Ветхого Завета: «Я есмь дочь Силы Духа, и насилуема каждый час, с моей юности. Для зрящего я есмь Понимание, и Наука сокрыта во мне; небеса притесняют меня, они жаждут и желают меня с безграничным аппетитом: почти никто из принадлежащих земному не заключал меня в объятия, так как я сокрыта от света внутри Круга Камня…»
Наиболее загадочными из всех были девятнадцать «Ключей» или «Призывов», то есть заклинания, приведенные на неизвестном языке, обычно называемом энохианским или энохийским. Некоторые оккультисты заявляли, что этот язык был известен во Флоренции пятнадцатого века, другие — что это был утерянный язык Атлантиды; но никто из них, тем не менее, не был способен отыскать его характерные следы до появления Ди и Келли. В Золотой Заре энохианскому придавалось великое значение и в Ордене верили, что восемнадцать «Ключей» или «Призывов» были созданы, чтобы заклинать Ангелов различных магических квадратов. Предназначением же последнего было заклинать тот или иной из тридцати Этиров, рассматривавшихся Мэтерсом и его последователями, как новые измерения сознания.[47] Довольно странно, что, в то время как всех Адептов Золотой Зари обучали знанию тридцати Этиров и Призыву, который, предположительно, открывал сознание для восприятия этих Этиров, никто, судя по всему, не практиковал когда-либо эту технику, за исключением Кроули,[48] который в 1900 году в Мексике призывал два самых крайних Этира — тридцатый и двадцать девятый — с некоторым успехом. В его психику вошел огромный кристальный куб в образе бога Гарпократа, и этот куб был окружен сферой, охраняемой четырьмя Архангелами в черных одеяниях.
Одна из записных книжек, которые Кроули взял с собой в Северную Африку, содержала девятнадцатый «Ключ» или «Призыв», именно тот, открывавший доступ к тридцати Этирам: «Madriaax Ds Praf (имя Этира) Chis Micaobz Saanir Caosgo Od Fisis Babzizras Iaida! Nonca Gohulim: Micma Adoian Mad, Iaod Bliorb, Soba Ooaona Chis Luciftias Piripsol. Ds Abraassa Noncf Netaaib Caosgi…» В переводе, предоставленном Ди и Келли,[49] это читается следующим образом: «О, вы, Сферы Небесные, Обитающие в (имя Этира), Вы Могущественны Во Всех Уголках Земли, Вы Вершите Правосудие Величайшего! Вам Сказано: Узрите Лицо Вашего Бога, Начало Утешения, Чьи Глаза Есть Блеск Небес и Который Поставил Вас Управлять Землей…»
Скорее всего, рассмотрев присутствие девятнадцатого «Ключа» («Призыва») в своем рюкзаке, как нечто более чем неожиданное, как послание богов, Кроули решил начать с того, на чем остановился девять лет назад в Мексике, и провести ясновидческую проверку оставшихся двадцати восьми Этиров, начав с последнего и двигаясь к первому. Метод, выбранный им для проведения этой проверки, был достаточно простым и проделывался следующим образом: с собой Кроули имел окрашенный киноварью в ярко-красный цвет Голгофский Крест — то есть, тип креста, привычно встречающийся в христианских церквях — с большим топазом, вставленным в месте пересечения вертикальной и горизонтальной планок. На этом камне был выгравирован греческий крест из пяти квадратов и роза о сорока девяти лепестках.[50] Кроули должен был найти спокойное тихое место и осуществить «Призыв», держа крест в руке. Если все пройдет хорошо, его сознание должно немедленно достигнуть нового измерения; то, что он там увидит, и психологические ощущения, которые испытает, он обязан описать громко вслух, так как его физическое тело не будет подвержено воздействию изменений в сознании. Обычно один Этир призывался раз в день, но бывали исключения из правил; таким образом, 28 ноября 1909 года были призваны двадцать третий и двадцать второй Этиры.
Большинство видений, пережитых Кроули, были апокалиптическими по своей природе, но являлись, как он думал, гораздо большим, скорее даже, указаниями на пришествие великой инициации. Возьмем, например, девятнадцатый Этир. Акцент его был сделан на смерти — но Кроули интерпретировал эту смерть как угасание «эго» в нирване:
Теперь наконец приблизился Ангел Этира (альтернативное название Воздух), который подобен Ангелу четырнадцатого ключа Рота (имеется в виду козырь карт Таро под номером четырнадцать) с прекрасными голубыми крыльями, голубыми одеяниями, солнце в ее поясе подобно броши, и два полумесяца луны есть сандалии на ее ногах…
Она приблизилась, поцеловала меня в губы, и сказала: «Благословенно искусство твое, кто узрел Себека, моего Господа, в его славе. Многие являются поборниками жизни, но все ниспровергаются копьем смерти. Многие есть дети света, но их глаза должны быть выколоты Матерью Тьмы…. Я есмь сокрыта покровами, восседая между колоннами, завешанная блестящей вуалью (аллюзия на карту верхнего аркана Таро под названием Верховная Жрица) и на моих коленях лежит открытая Книга мистерий невыразимого Света. Я есть стремление достичь высшего; я есть любовь к неизведанному; Я есть слепая боль внутри сердца мужчины. Я есть посланник таинства боли… Я есть Жрица Серебряной Звезды (эзотерическое название Золотой Зари для карты верхнего аркана Таро Верховной Жрицы).
И она приподняла меня и поднесла к себе, как мать приподнимает свое дитя, воздела своей левой рукой, поднеся мои губы к своим грудям. И на ее грудях было начертано: Rosa Muni est Lilium Coeli[51] (Роза Мира есть Лилия Небес).
Кроули истолковал появление Ангела как обещание, что это создание будет его личным проводником-хранителем во время приближающейся инициации. В следующем Этире Ангел церемониально подготовил его для этого посвящения, тогда как в семнадцатом ему было дано, как он утверждал, основательное понимание оккультной доктрины равновесия, заставившее его осознать, что все движение и изменение есть отступление от совершенства и что для дальнейшего магического процесса он должен уничтожить свою личность-эго. Следующий Этир, шестнадцатый, объяснил ему, как это должно быть сделано; он должен стать единым с бесконечным. В пятнадцатом Этире он духовно перенес ритуальную инициацию, в ходе которой был формально возведен до степени Мастера Храма. Это был гигантский шаг вперед; Кроули стал одним из Тайных Глав, от которых проистекало знание и техники Золотой Зари и других оккультных обществ. Впрочем, пока он был Мастером Храма лишь по определению; новая степень могла стать реальностью, как только он получит доступ к остальным Этирам.
Кроули столкнулся с серьезными трудностями при достижении четырнадцатого Этира, призывая его на горе Дал'лех Аддин между 2.50 и 3.15 дня 3 декабря. Он срывал покров тьмы за покровом, пока великий голос, подобный колокольному звону, не возвестил: «Нет света или знания красоты стабильности в Царстве Могилы, куда ты движешься. Все то, чем ты был, оно пожрало, и все твое искусство есть его пища до завтрашнего дня. И все, чем ты должен стать, есть ничто. Ты, кто должен достигнуть владения Величайшего Ночи Тиема (эзотерическое название козыря Таро Золотой Зари под номером 21), эту ношу должен, вопреки всему, взвалить на себя».[52]
Несмотря на все попытки, Кроули не смог сорвать покровы, препятствовавшие ему, и достигнуть сердца четырнадцатого Этира. Он и Нойберг начали спуск с горы, когда Кроули внезапно почувствовал импульс исполнить ритуальный гомосексуальный акт со своим приятелем-магом и посвятить его богу Пану. Они вернулись на вершину горы, выложили большими камнями магический круг, который защитили «словами силы», написанными на песке, и возвели грубый каменный алтарь. На нем, как сказал Кроули, он принесет себя в жертву тому пути, что поглотит каждую частичку его эго — другими словами, он сознательно унизил себя, став пассивным партнером Нойберга в акте содомии. Этот почти случайный сексуальный акт, проделанный в честь Пана, изменил образ мышления Кроули. Долгое время он ощущал, что сексуальные акты были безвредны для оккультиста и не препятствовали его или ее взаимоотношениям с богами, но с этого момента поверил, что секс может выполнять вспомогательную функцию и может стать таинством, ритуалом, осуществляемым во имя славы богов.
Тем вечером, в 9.50, дневной сексуальный акт вызвал «великое чудо»; Кроули вернулся к Этиру, и темнота снова окружила его, но на этот раз Ангел прошептал магическое слово, которое дало ему допуск к компании Мастеров Храма. Он увидел перед собой то, что показалось ему кругом скал, которые, как он неожиданно осознал, были сокрытыми Мастерами, сидящими абсолютно тихо и спокойно. Затем Ангел заговорил с ним:
Узри, куда твой Ангел привел тебя! Ты вопрошал о славе, силе и удовольствии, здоровье и богатстве, и любви, и долготе и мощи дней… и вот! Твое искусство стало одним из Этих. Согнуты их спины, на коих покоится Вселенная. Сокрыты их лица, что узрели славу невыразимую.
Эти адепты кажутся пирамидами… Поистине есть Пирамида Храма Инициации. Поистине также есть она гробница. Думаешь ли ты, что есть жизнь внутри Мастеров Храма? Поистине, нет здесь жизни в них.
Израэль Регарди, американский психиатр и эксперт по современному оккультному возрождению, обратил внимание[53] на сокрушительный эффект, оказанный этим откровением на Кроули, ведь в становлении Мастера Храма он должен был умереть, поскольку была затронута его личность. С тех пор, как он впервые написал Уэйту, он желал быть допущенным в Тайное Святилище Праведников, а с тех пор, как он прошел инициацию Неофита, он желал стать одним из Тайных Глав. Теперь, в четырнадцатом Этире, он столкнулся с той же самой основной идеей, но с другой ее интерпретацией. Тайное Святилище оказалось школой, в которой уничтожалось эго учеников, и в которой учителем была Смерть; Кроули был допущен в эту школу, или так он верил, и «рекомендации допуска были свидетельством его собственной болезни», единением его духа с океаном бесконечного.
В тринадцатом, двенадцатом и одиннадцатом Этире Кроули был представлен новый ряд концепций, или — если кто-нибудь решит сделать психологическое толкование того, что случилось с ним, когда он призывал Этиры — знание, хлынувшее из его подсознания. Одна из этих концепций заключалась в природе задачи, поставленной перед Мастером Храма. Она состояла в том, чтобы присматривать за тайным садом, в котором все цветы должны произрастать в соответствии с их внутренней природой. Судя по всему, имелось в виду, что Мастер должен нести свое учение всем, не делая различий между тем или иным учеником, и не беспокоясь о том, который из его цветов должен стать «магическим сыном» — другим Тайным Главой.
Наиболее важное из концепций, сообщенных в этих Этирах, было связано с символизмом, происходящим от Откровения Святого Иоанна Божественного Нового Завета, от Вавилонской Блудницы (произносимой Кроули как «Бабалон» по ряду нумерологических причин) и от Зверя, на котором она ездила. Подобный христианский символизм имел тенденцию выявлять доходчивость послания, которое было, в основном, связано с Шакти-Шива доктриной некоторых школ индуистского мистицизма. Доктрину эту не так просто выразить в западных терминах, но, излагая ее настолько доходчиво, насколько возможно, скажу, что она предполагает наличие лишенной разума универсальной энергии, персонифицированной в богине Шакти, которая заключена в сексуальные объятия с богом Шивой, интеллектом и духом. Из бесконечного оргазма обоих, из их взрыва в едином экстазе, формируется проявление каждого отдельно взятого фактора во вселенной.
Бабалон, Багряная Жена, что едет верхом на Звере, может время от времени проявлять себя в отдельно взятой женщине, но в своем высочайшем аспекте она есть Шакти, бесконечная энергия и возлюбленная Мастеров Храма и всего, что происходит от природы интеллекта. «Это есть Таинство Бабалон, — сказал Кроули мистический голос, — она Мать Гадостей, и это есть тайна ее прелюбодеяний, так как она отдает себя всему, что живет, и становится соучастником в ее мистериях. И потому она делает себя служанкой каждого, таким образом, становясь возлюбленной всех…»
В одиннадцатом Этире Кроули получил указание на то, что, хотя он бессознательно перешел бездну — психологический барьер между обычными людьми и Тайными Главами, он должен теперь, в десятом Этире, пересечь ее сознательно. Для этой цели он и Нойберг приготовились к церемониальному пробуждению Хоронзона, «могущественного дьявола» Бездны. Это было осуществлено 6 декабря в Бу Саада, когда они ушли из города, и блуждали, пока не нашли уединенную долину, покрытую мелким песком. Там был сооружен большой круг камней, вокруг которого начертаны защитные Имена Силы, а снаружи был изображен большой треугольник. Последний был создан для того, чтобы стать местом, в котором Хоронзон, «первый и самый смертельно опасный из всех сил зла», проявит себя, и вокруг на песке были начертаны дальнейшие защитные «имена силы». На каждом углу треугольника Кроули принес в жертву по голубю, так, чтобы элементальная сила, полученная из их крови, обеспечила материальную основу для проявления Хоронзона. Наверное, точнее будет сказать, обеспечила «свою сущность», так как, согласно Кроули, очень важным аспектом относительно этого демона было то, что он состоял из полнейшего отрицания; строго говоря, у него не было личности, и это плюс.
Нойберг сидел внутри круга, держа магический кинжал для защиты, записную книжку и пишущие принадлежности, чтобы вести запись того, что Хоронзон сделает и скажет. Затем, прежде чем Кроули призвал Этир, Нойберг принес клятву:
Я… Послушник АА, торжественно обещаю своей магической честью и клянусь Аdonai (Божественным) Ангелом, что хранит меня, что буду защищать этот магический Круг Искусства мыслями, словами и делами. Я обещаю угрожать кинжалом и заставить убраться обратно в треугольник дух несдержанный, если он попытается покинуть его; и наброситься с кинжалом на что угодно, что может искать входа в этот Круг, будет ли это в проявлении тела самого Провидца (Видящего (Кроули)). И я буду весьма внимателен, вооруженный против силы и коварства; и я буду оберегать моей жизнью нерушимость этого Круга. Аминь. И я призываю моего Священного Ангела-Хранителя быть свидетелем этой клятвы, кою если нарушу, то могу погибнуть, оставленный Им. Да будет так, Аминь.
Но где был Кроули, пока Нойберг приносил свою клятву, и где должен был он находиться во время пробуждения Хоронзона, если не в защитном круге со своим компаньоном? Текст записи кажется загадочным и не проливает свет на этот вопрос, просто сообщая, что Кроули «предстоит уединиться в тайном месте, где не должен ни показываться, ни подавать какие-либо звуки, и сидеть внутри, закрывшись своим черным одеянием, тайно призывая Этир». Впрочем, в другом месте, выражено это довольно специфично:
Так, теперь, Провидец (Кроули) вступил в треугольник, позволил ему взять Жертв (голубей) и перерезать их глотки, проливая кровь внутри Треугольника, и особенно внимательно следя, чтобы ни одна капля не упала за пределы Треугольника; или же, в противном случае, Хоронзон окажется способным проявить себя во вселенной. И когда песок пропитался кровью жертв, позволил ему продекламировать призыв Этира в стороне тайно, как было сказано выше. Тогда, да будет Видение обнажено, и Голос услышан.
Другими словами, Кроули должен был стать первым магом в оккультной истории, сохраняющим свое тело в мистическом треугольнике и предлагающим его злому духу, чтобы тот проявил себя через него. Во время этого процесса Кроули должен был пребывать в полном трансе, его полноценное сознание находилось в «тайном месте» и не осознавало деяния Хоронзона.
После того, как Кроули призвал Этир, Нойберг услышал голос, выкрикивающий: «Зазас, Зазас, Настанданда Зазас».[54] Этот голос, согласно Нойбергу, подделывающийся под голос Кроули, продолжил издавать различные проклятия и богохульства. Тут Нойберг начал видеть. Он узрел в треугольнике женское тело, напомнившее ему об одной проститутке, с которой он познакомился в Париже. Она попыталась соблазнить его, но он, решив, что это Хоронзон, принявший эту форму в надежде попасть внутрь защитного круга, воспротивился. Женщина — или демон — затем изменила свои очертания, извинилась и попыталась взывать к гордости Нойберга, предложив склонить свою голову к его ногам в знак повиновения. Нойберг также сопротивлялся и этому обольщению. Хоронзон превратился в старика, затем в змею, затем принял вид Кроули, умолявшего дать ему воды, но и на эту просьбу Нойберг также ответил отказом.
Затем Нойберг продолжил оккультное наступление, заклиная Хоронзона во имя Самого Высшего, объявить свою природу. Дьявол никак не отреагировал на это, ответив, что он плюет «на имя Самого Высшего… Я не боюсь силы Пентаграммы, так как я есть Мастер Треугольника… Я должен сказать слова… и ты будешь записывать их, думая, будто они будут великими тайнами магической силы, а они будут лишь моими шутками над тобой».
Затем Нойберг призвал Айвасса, сущность, которая предположительно продиктовала «Книгу Закона» и которая, как верили оба мага, была Священным Ангелом-Хранителем Кроули. Хоронзон выкрикнул, что знает имя этого Ангела «и все твои деяния с ним есть ничто иное, как предлог для твоих отвратительных непотребных чар». Нойберг ответил, что его знание более велико, нежели то, которым обладает демон, и что он не боится его и приказывает ему сделать ясное объявление его природы. После этого Хоронзон истолковал свое имя как «Рассеивание» и заявил, что не может быть полезным в споре. Он продолжил свою речь с еще большими ругательствами и богохульствами, изрыгаемыми на огромной скорости. Пока Нойберг пытался записать все это, демон коварно набрасывал песок над магическим кругом, и, когда его защитная линия стерлась, Хоронзон, приняв облик голого мужчины, прыгнул в круг и швырнул Нойберга на землю. Они боролись в песке, и демон предпринимал яростные усилия, чтобы разорвать горло Нойберга зубами, пока последний не оказался в состоянии водворить его назад в треугольник и восстановить круг своим магическим кинжалом.
В течение некоторого времени Нойберг и бес продолжали спорить, причем последний угрожал всеми муками ада, а первый объявил Хоронзона лжецом. Затем демон исчез, оставив Кроули одного в треугольнике, чтобы начертать слово БАБАЛОН на песке в знак того, что ритуал завершился. Вместе двое магов зажгли очистительный огонь и уничтожили круг и треугольник.
Что же на самом деле произошло во время пробуждения Хоронзона? Объяснение на основе здравого смысла должно быть таково, что все облики Хоронзона были аспектами Кроули, а Нойберг спорил и боролся с одержимым человеком, в которого вселился демон. Нойберг всегда оставался убежден, что боролся с демоном в буквальном смысле, но никогда не уточнял, был ли это демон в теле Кроули или же он имел свой собственный облик. Это приводит нас к другой возможности, той, которая нашла одобрение среди некоторых оккультистов. Она заключается в том, что Кроули действовал как физический медиум, выделяя «эктоплазму», то есть астральный сырой материал, способный принимать форму в плотных очертаниях, и что еще большая эктоплазма была выделена благодаря крови принесенных в жертву голубей. Как следствие, именно из этих двух источников Хоронзон обрел полуматериальное тело, которое было способно на физические действия, вроде бросания песка, борьбы с Нойбергом и так далее. Еще одна возможность состоит в том, что никакие из предполагаемых физических событий не произошли на самом деле, и что ритуальное возбуждение разобщило некоторые аспекты сознания Нойберга и побудило его сражаться с разреженным воздухом.
Каким бы ни было истинное положение вещей, оба мага оказались вполне удовлетворены своим достижением; они были убеждены, что Кроули покорил Хоронзона, демона «Рассеивания», и стал состоявшимся Мастером Храма, подлинным Тайным Главой в полном смысле этих слов. Оставшиеся девять Этиров оказались совершенном контрастирующими со зловещим содержанием десятого. По словам доктора Израэля Регарди, они были «лирическими пеанами радости и счастья», празднованиями магической победы, одержанной «пересечением Бездны и подчинения ее единственного обитателя, Демона Хоронзона».
В последний день 1909 года маги, по завершении энохианских экспериментов, отправились морем из Алжира в Саутгемптон. Что бы ни произошло в ходе этих экспериментов, можно или нет полагаться на сохранившиеся записи о них, как на объективный отчет и делать их основой для рассуждений, нет никаких сомнений в том, что они оказали резко выраженное субъективное воздействие на Кроули. С этого момента он рассматривал себя, помимо прочего, как учителя, пророка, чьей единственной задачей было обратить мир к доктринам, выраженным в «Книге Закона».
6
ЭЛЕВСИНCКИЕ РИТУАЛЫ
Поделиться книгой: