Увидев мою измученную физиономию (а попробуйте-ка целые сутки отдежурить по городу, потом посмотрим, какая физиономия будет у вас) мама кивнула в сторону стола, где меня ждал большой чайник с чаем (кофе мы дома не пили) и целая тарелка пшенной каши с мясом. Плюхнувшись на табурет я приступил к трапезе.

Позавтракав я поблагодарил маму и только собирался уйти с кухни как мама остановила меня:

— Да, Сережа, совсем забыла… Пока ты спал с работы звонил отец. Сказал чтобы на завтра ты ничего не планировал — он возьмет отгул на пятницу и собирается ехать на курсы "Выстрел", хочет чтобы ты тоже поехал…

Надо сказать, что мой отец, несмотря на то, что работал на бюрократической должности в министерстве, СМЕРШевские корни не позабыл. Поэтому раз в месяц мы выбирались на стрельбище с коллегами отца, чтобы пострелять. Стрелял отец неплохо, даже очень, вполне мог получить даже мастера спорта, но заниматься этим ему не хотелось. В отличие от него я свои спортивные достижения "оформил" и был кандидатом в мастера спорта, выступал за МГУ. Любимым моим упражнением была скоростная стрельба из пистолета, где я достиг таких высот, которые позволяли мне если и не победить, то выступить на первенстве Москвы.

Отгул отца и приглашение на курсы "Выстрел" было странным. Последний раз мы там были прошлым летом, вместе с однополчанами отца по дивизии, один из которых работал именно на курсах. Постреляли из всего, что находится на вооружении армии — понравилось, хотя я все-таки предпочитаю мелкокалиберный спортивный пистолет. Тем не менее, восемьдесят одно очко из ста возможных из автомата Калашникова я выбил.

Весь день я провел в размышлениях, что же все-таки значила надпись отца на фотографии в альбоме убитого. Мысли в голову лезли разные, но ни одной дельной. Это вполне мог быть и старый друг отца, и я, значит, просто поднимаю бурю в стакане воды.

Поздно вечером пришел отец, в прихожей клюнул в щеку мать, шумно разделся и ничего не говоря протопал на кухню ужинать. Отец мой вообще молчун и может молчать часами, слова из него не вытащишь. Я вышел из своей комнаты и тоже прошел на кухню. Мать и отец уже сидели за столом, моя тарелка тоже ждала меня.

После обеда я улучил момент и задал отцу вопрос:

— Пап, все нормально?

— Нормально, нормально, а что может быть ненормального? — вопросом на вопрос ответил отец

Но по его внешнему виду нельзя было сказать, что все было нормально — с раннего детства отец учил меня наблюдательности даже в мелочах и сейчас я явно видел, что отца что-то беспокоит, причем что-то серьезное. Расспрашивать было бесполезно даже пытаться — если отец не хочет что-то говорить — его не расколешь, бывший офицер СМЕРШа как никак.

— Завтра когда поедем?

— Да часков с восьми и махнем. Пока доедем, пока то-се. Отдохнем, постреляем… Кстати, как твое суточное дежурство прошло? — как бы невзначай поинтересовался отец.

— Устал как собака, а в остальном все нормально. Моя милиция меня бережет, а уж прокуратура тем более — отшутился я. Все-таки я достойный сын своего отца — расколоть меня тоже ой как непросто…

— А уж гебешники так вообще покоя не дают — засмеялся отец — пошли сын, "Время" посмотрим да спать, завтра нам еще вставать рано…

Москва, Лубянка

29 января 1971 года

Кабинет председателя КГБ СССР

В кабинете председателя КГБ СССР Юрия Владимировича Андропова заканчивалась очередная коллегия КГБ СССР. Шел уже третий час, все вопросы были рассмотрены, Председатель объявил о закрытии коллегии и генералы столпились у двери, перед выходом в приемную. За большим столом остался только один человек, заместитель Андропова генерал Семен Журавлев. Никого из выходивших генералов это не удивляло — Журавлев часто так оставался с председателем наедине после совещаний, к этому привыкли и не обращали особого внимания. Андропов сидел с усталым видом, протирая бархоткой свои очки.

Когда за последним участником коллегии закрылась дверь "тамбура" Андропов поднял глаза на Журавлева и тихо спросил:

— Здесь?

— В приемной, Юрий Владимирович — ответил Журавлев

Андропов повернулся к батарее телефонов, стоявших по левую руку от него, нажал какую-то кнопку и бросил:

— Пусть зайдет…

Через несколько секунд, дверь тамбура открылась и в кабинет мягким, неслышным шагом зашел невысокого роста человек. Внешним видом своим он больше напоминал рядового бухгалтера какого-нибудь крупного советского предприятия — дешевый, но чистый и отглаженный черный советский костюм, зеленого цвета галстук на резинке, поношенная обувь, дешевые очки в роговой оправе. Лицо этого человека было настолько незапоминающимся, что, увидев его мельком в толпе только один человек из миллиона смог бы, потом его уверенно опознать. Весь его вид говорил, что это простой, советский труженик, живущий на одну зарплату, на которую, как известно, не пошикуешь.

Звали этого человека Кондратьев Игорь Викторович. Впрочем, скорее всего это было не его настоящее имя, а всего лишь псевдоним, который он выбрал в начале своей оперативной деятельности. В системе КГБ СССР он официально занимал должность начальника АХЧ в одном из зданий, принадлежащих КГБ в центре Москвы. Только несколько человек в КГБ знали его истинную должность и звание — полковник государственной безопасности, руководитель подразделения "Спектр", тайно созданного Андроповым. Истинной целью создания этого спецподразделения был негласный контроль за советскими партийными и хозяйственными работниками высшего ранга. Причем с самого начала Юрий Андропов ориентировал "Спектр" на выявление, прежде всего хозяйственных прегрешений и только потом "профилактировать" измену родине и прочие связи с иностранными разведками. Именно материалы "Спектра" впоследствии лягут в основу десятков дел: "хлопкового", "рыбного", "узбкекского" и прочих, когда Андропов пришел к власти и начал зачищать страну, сажая нечистоплотных чиновников тысячами. Впрочем, сейчас тема разговора была совершенно другой.

— Докладывайте — тихо сказал Андропов, надев очки и неотрывно глядя на полковника Кондратьева

— Место дислокации "контура" по-прежнему установить не удается. Судя по всему, он замаскирован под одно из второстепенных подразделений либо ХОЗУ МВД, либо УИН либо скрыт в составе ВНИИ МВД СССР. Вообще я предполагаю, что основная база "контура" во избежание расшифровки выведена за пределы Москвы. Два месяца назад нам удалось достоверно установить одного из ответственных сотрудников "контура" — полковника Комарова Романа Станиславовича, официально — заместителя директора Центральной научно-исследовательской криминалистической лаборатории МВД СССР, хотя большую часть своего рабочего времени он проводил во ВНИИ МВД. Предпринятые совместно с седьмым управлением усилия по наружному наблюдению, отслеживанию контактов, прослушиванию ничего не дали. Зато нам удалось установить, что ВНИИ МВД прикрыт силами контрразведки МВД ничуть не хуже наших зданий. Вокруг здания постоянно дежурят, по меньшей мере, три патруля скрытого наблюдения, в здании работают генераторы помех для защиты от прослушивания. Причем прикрыто все здание целиком, а не отдельные его части.

Вчера, убедившись, что предпринимаемые меры не дают никакого результата, наши сотрудники решили выйти на прямой контакт с полковником Комаровым. Во время отсутствия полковника Комарова они проникли в квартиру. Однако Комаров каким-то образом понял, что в квартире его ждут. Табельное оружие он оставил в квартире, но несмотря на это ему удалось бесшумно проникнуть в квартиру и напасть на моих сотрудников, которые были вынуждены применить для отражения нападения огнестрельное оружие.

— Игорь Викторович, что у вас там за бардак творится? — недовольно перебил его Андропов — сколько в квартире было ваших сотрудников?

— Трое, Юрий Владимирович — глядя куда-то мимо председателя КГБ, ответил Кондратьев

— Так почему трое ваших оперативных сотрудников не смогли без оружия справиться с одним человеком, к тому же немолодым, пусть даже и полковником милиции?

— Юрий Владимирович, один из моих сотрудников убит, другой тяжело ранен. Комаров применил специальные приемы рукопашного боя и завладел пистолетом одного из моих сотрудников. Иначе действовать было нельзя — секунда промедления и все мои сотрудники погибли бы в этой квартире. Возможные последствия этого трудно даже представить… Мы и так едва успели прибраться до того, как информация о ЧП ушла в дежурную часть.

Андропов задумался. Переносица его медленно белела, что означало, что Председатель с трудом сдерживает свой гнев. Наконец он повернулся к Журавлеву:

— Установочные данные на этого Комарова просмотрели?

— Да, Юрий Владимирович.

— Нашли что-нибудь интересное?

— Да, Юрий Владимирович. Полковник Комаров всю войну был оперативным сотрудником СМЕРШ, закончил воевать в Вене. После этого перешел в МВД. Судя по всему, такие приемы рукопашного боя он освоил во время войны.

Андропов задумался. Тишина в кабинете сгустилась, стала буквально осязаемой. Наконец он повернулся к Кондратьеву и тихо сказал:

— Вы свободны, Игорь Викторович. Указания по дальнейшим направлениям работы получите сегодня у генерала Журавлева.

Когда за Кондратьевым закрылась дверь, Андропов снова снял очки, тщательно протер их. Журавлев, глядя на Председателя, спокойно ждал. Наконец Андропов решился:

— Вчера в ЦК внесено два предложения. Оба от Щелокова. Первым предложением он предлагает включить ОМСДОН (отдельная мотострелковая дивизия особого назначения — прим. автора) организационно в состав внутренних войск, то есть фактически под свое командование. Ты прекрасно знаешь, что эта дивизия находится в подвешенном состоянии, частично подчиняется нам, частично — Щелокову. Теперь Щелоков решил полностью подчинить ее себе. Предложение это чрезвычайно опасно, позволяет Щелокову получить в свое распоряжение чрезвычайно мощную, хорошо организованную военную часть, расквартированную в Москве. То есть фактически взять Москву под контроль. Это не считая постоянно усиливающихся внутренних войск…

Андропов умолк. Генерал Журавлев продолжал ждать. Наконец Андропов продолжил.

— Второе предложение еще опаснее. Их НИИ обобщило зарубежный опыт и вынесло предложение — переподчинить все следствие МВД либо создать какой-то независимый орган. Якобы надо заимствовать передовой опыт — нельзя чтобы Прокуратура союза ССР одновременно вела следствие и надзирала за ним — получается, надзирала за самой собой. Руденко, конечно, эту атаку отобьет, он не слабее Щелокова, но дело не в этом. Ты прекрасно знаешь, где скрывается настоящая опасность, она не в дивизии в центре Москвы и не в следствии. Она в агентурном аппарате и компромате на всех и вся, в сотрудниках со специальной подготовкой и все это — "Контур", отдел разведки МВД. Информация и возможности "Контура" в руках Щелокова — страшное оружие, сравнимое с тем, что располагаем мы. Оно позволяет разрушить все наши планы — теперь ты понимаешь, Семен, насколько важно установить "Контур" и его сотрудников?

— Понимаю, Юрий Владимирович, прекрасно понимаю — проговорил Журавлев.

— Кто ведет следствие по убийству Комарова?

— Следственная группа Генеральной прокуратуры Союза ССР. Руденко дело не отдает. Следственную группу возглавляет Калинин, следователь толковый…

— Все-таки попробуй забрать следствие к нам, если Руденко не отдаст — ищи подходы к членам следственной группы. Мы должны знать все по этому следствию, может всплыть очень и очень взрывоопасная информация и мы должны иметь время, чтобы должным образом на нее отреагировать. Кондратьева ориентируй на дальнейший поиск "Контура". Все понял?

— Понял, Юрий Владимирович!

— Тогда за работу.

После ухода Журавлева Андропов попросил полчаса ни с кем не соединять. Кружилась голова, ломило виски. Андропов вспомнил, что последний раз она так болела в Венгрии, в пятьдесят шестом…

Картинки из прошлого

Венгрия 1956 год.

То, чего впоследствии удалось избежать в Польше благодаря героическим действиям генерала Войцеха Ярузельского, произошло в Венгрии в 1956 году.

Надо сказать, что сама по себе история Венгрии в двадцатом веке — история метаний из крайности в крайность и большой крови. Очень большой.

Сама по себе Венгрия как национальное государство сложилась в начале двадцатого века на обломках Австро-Венгерской империи. Первым ее настоящим лидером был печально известный Бела Кун, о котором стоит поговорить поподробнее.

Бела Кун, по национальности еврей, родился от брака венгерского еврея и кальвинистки. Был призван в австро-венгерскую армию, на территории Украины попал в плен к русской армии, был отправлен на Урал где стал радикальным коммунистом. В 1918 году сражался на фронтах гражданской, применяя такие жестокие методы, что Ленин всех иностранных коммунистов, придерживающихся недопустимо радикальных позиций прозвал "кунеристами".

21 марта 1919 года сторонники Бела Куна захватили власть в Венгрии и провозгласили Венгерскую советскую республику. 24 июня 1919 года в связи с попыткой контрреволюционного мятежа начался "красный террор". Однако, Венгерская советская республика продержалась 133 дня и пала под натиском румынско-чехословацких войск. К власти пришел контр-адмирал Миклош Хорти, немедленно начавший "белый террор", унесший жизни более семидесяти тысяч человек. Бела Кун отступил в Крым где совместно с Розалией Землячкой ликвидировал больше ста тысяч русских офицеров и сторонников белого движения. Репрессирован в 1937 году, убит в лагере НКВД в 1938.

Сам адмирал Миклош Хорти правил Венгрией с 1920 по 1944 год. Во второй мировой войне Венгрия участвовала на стороне фашистской Германии.

После победы СССР во второй мировой войне в Венгрии началась властная чехарда. Секретарем венгерской компартии стал сторонник Белы Куна — Матиас Ракоши. Как и Бела Кун он развязал в стране террор против своих политических противников, ограниченный но все же.

Внутриполитическая борьба в Венгрии продолжала обостряться (а чего еще ждать при такой кровавой и извилистой истории страны, когда практически все ее граждане имели личные счеты друг к другу?). Ракоши не оставалось ничего другого, как обещать расследование процессов Райка и других казненных им лидеров компартии. На всех уровнях власти даже в органах госбезопасности, наиболее ненавидимого народом учреждения в Венгрии, от Ракоши требовали отставки. Его почти открыто называли "убийцей". В середине июля 1956 г. в Будапешт, чтобы добиться отставки Ракоши, прилетел Микоян. Ракоши был вынужден подчиниться и уехать в СССР, где он в конце концов и окончил свои дни, проклятый и забытый своим народом и презираемый советскими руководителями. Уход Ракоши не вызвал действительных изменений ни в политике правительства, ни в его составе.

В Венгрии последовали аресты бывших руководителей госбезопасности, ответственных за процессы и казни. Перезахоронение 6 октября 1956 г. жертв режима — Ласло Райка и других — вылилось в мощную манифестацию, в которой участвовало 300 тысяч жителей венгерской столицы.

В этих условиях советское руководство решило вновь призвать Имре Надя к власти. В Будапешт был послан новый посол СССР Ю.В Андропов….

Несмотря на то, что прошло много уже лет, Андропов помнил все прекрасно, до последней мелочи. Когда он приехал в Будапешт, ситуация уже была накалена до предела. Демонстрации, митинги, советские танки на улицах. Несмотря на то, что опыта дипломатической работы у него не было совсем — Андропов понимал — мирно решить проблему не удастся.

С самого начала он поддержал экономиста Яноша Кадара — даже вопреки существовавшей позиции Москвы. Москва прочила на руководство Венгрией члена Коминтерна Имре Надя, его же требовала и вооруженная толпа на улицах.

22 октября в Будапеште начались демонстрации с требованием образования нового руководства во главе с Имре Надем. 23 октября Имре Надь стал премьером и обратился с призывом сложить оружие. Однако раздать оружие народу легче чем собрать и навести порядок в стране — демонстрации продолжались, началось формирование отрядов боевиков, называвших себя "борцами за свободу". Самые крупные из них насчитывали до двадцати тысяч человек и располагали тяжелым оружием. Во главе многих вооруженных отрядов встали бывшие политические заключенные (в том числе и фашисты), освобожденные народом из разгромленных тюрем. "Борцы за свободу" заняли разные районы столицы, учредили главное командование во главе с Палом Малетером и переименовали себя в Национальную гвардию.

Тем временем в венгерском руководстве разгорался новый конфликт — между поддерживаемым улицей премьер-министром Имре Надем и бывшим министром госбезопасности Эрнё Герё, занявшим пост генсека местной компартии после М. Ракоши. Сам Имре Надь все меньше контролировал вооруженную улицу, выдвигавшую все новые и новые требования.

24 октября в Будапешт прибыли Микоян и Суслов. Ознакомившись с ситуацией и выслушав Андропова они рекомендовали немедленно заменить Гере на посту первого секретаря Яношом Кадаром. Между тем 25 октября у здания парламента произошло вооруженное столкновение с советскими войсками. Восставший народ требовал ухода советских войск и образования нового правительства национального единства.

26 октября, после назначения Кадара первым секретарем ЦК и отставки Герё, Суслов и Микоян возвратились в Москву. На аэродром они следовали в танке — передвигаться по Будапешту на чем-либо ином было очень небезопасно.

28 октября, когда вооруженные столкновения в Будапеште еще продолжались, правительство Венгрии издает приказ о прекращении огня и возвращении вооруженных отрядов в свои кварталы в ожидании инструкций. Имре Надь в обращении по радио объявил, что венгерское правительство пришло к соглашению с советским о немедленном выводе советских войск из Будапешта и включении уличных вооруженных банд в состав регулярной венгерской армии. Это было расценено как прекращение советской оккупации.

Советские войска были выведены из Будапешта, но сосредоточены в районе Будапештского аэродрома.

В это время общемировая политическая ситуация резко изменилась. Англия и Франция вторглись в Египет. Отдавать в этом случае западному блоку еще и Венгрию мы не имели права. Более того, ситуация в столице стабилизирована не была и в любой момент пожар восстания, а потом и гражданской войны мог вспыхнуть вновь.

И первого ноября началось массовое вторжение советских войск в Венгрию. На протест Имре Надя советский посол Андропов ответил, что советские дивизии, вступившие в Венгрию, прибыли лишь для замены ужу находившихся там войск.

3000 советских танков пересекли границу со стороны Закарпатской Украины и Румынии. Вновь вызванный к Надю Андропов был предупрежден, что Венгрия в знак протеста против нарушения условий Варшавского договора выйдет из пакта. Венгерское правительство объявило вечером того же дня о выходе из варшавского пакта, объявлении нейтралитета и обращении в Объединенные нации в знак протеста против советского вторжения.

Что же происходило в это время на улицах Будапешта? Советские войска столкнулись с ожесточенным сопротивлением как находившихся в столице подразделений венгерской регулярной армии, так и незаконных вооруженных формирований. Улицы Будапешта стали свидетелями страшных боев, когда наши танки забрасывали из окон бутылками с зажигательной смесью. Ключевые пункты, в том числе здание министерства обороны и парламента, были взяты в течение нескольких часов.

В Советском союзе начали готовить новое венгерское правительство. После разговора с Андроповым первый секретарь Венгерской компартии Янош Кадар согласился на роль премьер-министра будущего правительства.

Официально новое правительство было объявлено на рассвете 4 ноября, когда советские войска вошли в венгерскую столицу, где накануне было образовано коалиционное правительство во главе с Имре Надем; в правительство также вошел беспартийный генерал Пал Малетер.

К исходу дня 3 ноября венгерская военная делегация во главе с министром обороны Палом Малетером явилась для продолжения переговоров о выводе советских войск в штаб-квартиру, где была арестована председателем КГБ генералом Серовым.

Имре Надь и его сотрудники нашли убежище в югославском посольстве. После двухнедельных переговоров Кадар дал письменную гарантию, что Надь и его сотрудники не будут преследоваться за их деятельность, что они могут покинуть югославское посольство и вернуться с семьями домой. Однако автобус, в котором ехал Надь был перехвачен советскими офицерами, которые арестовали Надя и увезли его в Румынию. Позднее Надь, не пожелавший принести покаяние, был судим закрытым судом и расстрелян. Сообщение об этом было опубликовано 16 июня 1958 года. Та же участь постигла генерала Пала Малетера.

Будапешт, Венгрия

1956 год посольство Югославии

На улице еще пахло гарью, она была усыпана битым стеклом и какими-то обломками. Стрельбы на улицах уже не было, но напряжение висело над городом подобно пелене тумана. С обеих сторон улица была перекрыта советскими танками, ворота посольства закрыты наглухо. На верхнем этаже посольства некоторые окна были открыты, в них виднелись люди с оружием.

Все знали, что в югославском посольстве укрылся опальный премьер-министр Венгрии Имре Надь, которому президент Югославии Иосип Броз Тито пообещал поддержку и политическое убежище в своей стране. С некоторых пор Тито доставляло какое-то садистское удовольствие щелкать по носу советское руководство, да побольнее. Несмотря на то, что местоположение Надя было хорошо известно, штурмовать посольство Югославии никто не собирался — воевать еще и с Югославией, это было бы слишком.

Примерно в 11.00 по местному времени танк с одной стороны улицы, выбросив клуб сизого дыма, отъезжает в сторону, открывая проезд. Ворота посольства медленно открываются из него осторожно, на небольшой скорости выезжает большой автобус. Все окна, кроме лобового, завешены кусками черной плотной ткани. Автобус медленно берет курс на дорогу, ведущую из города.

В двух домах от посольства, в одной из полупустых комнат на третьем этаже здания молодой человек в штатском быстро набирает номер

— Товарищ посол, ворота открываются! Кажется, вижу автобус!

Выслушав ответ, четко бросает в трубку: "Есть!" и резко поворачивается через плечо. На него смотрят несколько советских солдат.