Прогулка — дело приятное. Идешь себе по обочине, дорога у тебя справа, за ней двадцать футов высокой травы, а дальше — скалы. Слева парковки старомодных малоэтажных кооперативных домов и пансионатов, они выкрашены в пастельные тона или в белый с вкраплениями синего, с названиями из серии: «Кулик», или «Волны», или «Пассат». Либо полосы по пятьдесят ярдов земли, тянущиеся к частным домам на берегу. Либо более длинные полосы — сплошные кустарники и дюны.

Но в тот вечер я чувствовал усталость и хотел поскорее добраться до дома, а кроме того, одно дело — гулять в свое удовольствие, и совсем другое — выставлять себя нелюдимым идиотом.

— Это будет здорово, — сказал я.

Глава 02

Не прошло и тридцати секунд, как мы поняли, что за пределами ресторана нам не о чем говорить. Кайл залез в карман футболки, вытащил косячок, прикурил и, поколебавшись, предложил мне. Я за компанию взял и затянулся. Тут мне стало ясно, почему он стряпает такую жуткую пиццу: если он постоянно долбит эту дурь, то вообще удивительно, как он стоит на ногах. Мы провели в молчании минут десять, передавая друг другу косячок в ожидании вдохновения. Я уже начал жалеть, что не пошел пешком. Так бы я, по крайней мере, перебрался через дюны к воде, где пониже влажность.

— Дождь будет, — сказал вдруг Кайл, словно услышал в наушниках чью-то подсказку.

Я кивнул:

— Пожалуй.

К счастью, пять минут спустя на дороге появился кабриолет Беки — резко, словно его зашвырнул туда какой-нибудь разъяренный божок. Машина остановилась так, будто врезалась в стену, и на покрышках у нее наверняка возникли проплешины.

— Привет, — сказала Беки, не вынимая сигарету изо рта. — Смотри-ка, праздный гуляка принял приглашение. Я польщена.

Я улыбнулся:

— День был долгий.

— Неужели? Тогда залазьте, сеньор.

Я сел на заднее сиденье и покрепче ухватился за ручку двери, а Беки снова включила первую космическую. Кайл, похоже, знал, что лучше не разговаривать с женщиной, пока она за рулем, и я последовал его примеру: стал наслаждаться ветерком, несмотря на многократные перегрузки.

Поездка продолжалась всего ничего. В сотне ярдов от места моего назначения я похлопал Беки по плечу. Она повернулась посмотреть, что мне надо:

— Что?

— Сейчас, — прокричал я, — самое время, чтобы начать тормозить.

— Принято.

Она ударила по тормозам, и, когда машина остановилась, я выпрыгнул, не открывая дверь. Радио включилось еще до того, как мои ноги коснулись земли. Беки махнула рукой, и машина, рванувшись с места как сумасшедшая, исчезла из вида.

На берегу по вечерам очень тихо. Время от времени промчится по дороге пикап, обдав округу музыкой или бессмысленным ревом, а водитель выбросит пустую банку из-под пива, которая покатится, подпрыгивая, по дороге. Но, как правило, здесь слышно лишь дыхание моря по ту сторону дюн, и к тому времени, когда я пешком добираюсь до дома, возникает ощущение, что день в ресторане давно растворился в прошлом, даже не в моем, а в чьем-то ином. События выстраиваются в длинную цепочку, и дни кажутся никак не связанными между собой, кроме того, что следуют один за другим.

Я повернулся и пошел к дому. Мой дом — один из старейших в этом квартале, по обеим сторонам у него заросшие газоны, а сам он состоит из двух деревянных восьмиугольников — видимо, в свое время (году в семьдесят третьем, я думаю) такая идея кому-то показалась удачной. На самом деле это означает, что чем больше углов, тем успешнее дождь и морской воздух трудятся над разрушением дома, но отсюда открывается хороший вид на море, есть удобные дорожки через дюны, и проживание здесь мне ничего не стоит. Вскоре после приезда я познакомился с парнем по имени Гэри. Это случилось в «Океане» — есть такой бар в полумиле от «Пеликана». Гэри недавно развелся и приехал в Орегон, чтобы успокоиться и собраться с мыслями. Достаточно было раз на него посмотреть, чтобы понять: его все еще штормит после недавнего развода; он был погружен в себя, только изредка поднимал на собеседника глаза и смотрел безумным взглядом капитана, который остался один на потерявшем управление корабле и теперь крутит штурвал, пытаясь выровнять судно. Иногда в таких ситуациях люди теряют контроль над собой и оказываются в барах, где шумно и быстро напиваются, хотя в глазах у них нет и тени веселья. В остальное время они упираются ногами, чтобы их не снес ветер, и всматриваются в непроглядную даль, которой представляется им их будущее.

Я узнал этот взгляд. Мы познакомились, поставили друг другу пивка, потом встретились еще несколько раз, прежде чем он снова уехал на восток. Короче говоря, дело кончилось тем, что я стал кем-то вроде сторожа в его доме, хотя по большому счету этого вовсе не требовалось. Я тут ночую, время от времени оставляю включенным свет, показываюсь во дворе, а это предположительно уменьшает шансы на то, что какой-нибудь козел попытается забраться в дом. Когда случаются протечки, я латаю кровлю, а если меньший восьмиугольник (в котором находятся две спальни) еще сильнее просядет на сваях, я должен буду позвонить Гэри. Если дует сильный ветер, у меня возникает неприятное ощущение, что я и вправду на корабле; хорошо, он еще держится на плаву. Теоретически я должен буду освободить дом, если Гэри решит вернуться, но за два года этого так и не произошло. В последний раз я говорил с ним три месяца назад — спрашивал, не возражает ли он, если я заменю москитную сетку. Он сказал, что живет по-прежнему в Бостоне, но с другой женщиной, и, похоже, был вполне доволен жизнью. Я так думаю, что этот дом на берегу — часть прошлого Гэри, с которой он не готов ни расстаться, ни связать свое будущее. Рано или поздно он определится, и тогда, наверное, я куда-нибудь перееду.

Дома я открыл большое раздвижное окно и вышел на террасу, с опозданием сообразив, что сегодня ночь с пятницы на субботу. Нет, конечно, я и раньше это знал. В ресторане всегда в пятницу оживленнее, независимо от сезона, но «пятница — день тяжелый» — это одно дело, а «слушай, сегодня же пятница» — совсем другое. Так оно, по крайней мере, было прежде. Может, поэтому я и вытащил пару баночек пива из холодильника, а может, это выкуренные полкосяка будоражили мне кровь, да еще беспокойство, терзавшее меня весь день; или просто я оказался дома раньше обычного и Беки с Кайлом невольно стали причиной того, что я почувствовал себя на миллион лет старше.

Я решил взять с собой пиво на бережок. Пятничный вечер в одиночестве — человек сидит, смотрит на волны, слушает музыку сфер. Отличная вечеринка.

Я не дошел несколько ярдов до воды и сел на песок. Какое-то время смотрел вдоль берега — в темной дали мерцали окна, а я прислушивался к звуку волн, которые то накатывали на берег, то отступали, а небо тем временем опускалось все ниже и затягивалось тучами.

Я систематически прикладывался к банке пива, чувствуя спокойствие и опустошенность, хотя мира у меня в душе не наступало. Чтобы это случилось, нужно было поверить, что у меня есть свое место в жизни и я не стою себе тихонечко в стороне. Я провел в Орегоне уже почти три года. Менял места. До «Пеликана» работал в барах чуть ли не по всему побережью, подхалтуривал где-то, стоял на входе в ночных клубах Портленда. Работник сферы обслуживания: занятия такого рода не требуют почти ничего, кроме готовности работать за гроши по ночам и не бояться возможных стычек с себе подобным. Собственность моя ограничивалась кое-какими шмотками, ноутбуком и несколькими книгами. Я даже без машины теперь обходился, хотя деньги на счету у меня были. Наверняка больше, чем представляли себе мои коллеги, но это потому, что они знают обо мне только одно: я могу за себя постоять в трудной ситуации и умею готовить почти идеально круглую пиццу.

Наконец пошел дождь.

Неудержимый и такой сильный, что через несколько минут я промок до нитки и торопиться под крышу стало бессмысленно. Я посидел еще немного, глядя, как капли отскакивают от поверхности воды и оставляют оспины на песке. Наконец я допил вторую банку пива, встал и поплелся в дом.

Пятничные вечера похожи один на другой, и я не заметил, чтобы этот чем-то отличался от предыдущего.

Зайдя в дом, я обтерся и побрел в гостиную. Было почти два часа, но спать не хотелось. Я порыскал немного в Сети — последнем прибежище неприкаянных и патологически страдающих от скуки. Напоследок проверил электронную почту — еще один способ убить время из тех, что на блюдечке преподносит нам Интернет.

Эй, мир, хочешь поговорить?

Нет? Ну, тогда, может, попозже.

Приглашения вложить деньги в китайскую промышленность, приобрести поддельные часы, прикупить виагру. Ну и как водится, на связи были толпы милашек, вряд ли достигших совершеннолетия. Они, по обыкновению, горели желанием поведать о том, как это было у них с подружкой по общежитию, боссом или стадом незакомплексованных оленей.

Я, как всегда, отклонил предложения, надеясь, что они не обидятся после всего, на что пошли ради меня, и только ради меня. Я уже пометил все это дерьмо и собирался отправить в корзину, когда мне в глаза бросилось письмо.

В строчке «Тема» было написано: «Пожалуйста, пожалуйста, прочтите».

Скорее всего, очередной спам. Наверное, какая-нибудь классика: пишет жена/сын/кот недавно скончавшегося нигерийского олигарха, который припрятал миллионы, и вот теперь ты, случайный счастливчик, можешь получить двадцать процентов — тебе нужно только прислать банковские реквизиты незнакомцу, который в одном письме три раза по-разному написал собственное имя.

Если так, то тему они обозначили неплохо. Такую комбинацию слов трудно пропустить. Я, зевая, кликнул мышкой, открывая письмо. Попытался вспомнить, когда в последний раз получал весточку от живого человека, и не смог. Письмо было коротким:

Я знаю, что случилось

И больше ничего. Даже точки в конце. Имя отправителя письма — Эллен Робертсон — было мне незнакомо. Так я и знал, письмо оказалось спамом.

Я нажал «удалить» и отправился спать.

Глава 03

Следующее утро началось с прогулки по берегу. В руке я держал большую чашку кофе. Делал я это каждый день, с тех пор как поселился в доме Гэри. Я так считаю: если живешь на берегу океана и не начинаешь день с прогулки, то лучше тебе, к чертям собачьим, уехать куда-нибудь поглубже на материк и освободить место тому, кто умеет ценить океанский простор.

Встал я рано, и берег был в это время еще пустыннее, чем обычно. Я прошел мимо двух типов, которые оптимистично размахивали удочками, и нескольких людей вроде меня. Одинокие мужчины и женщины в шортах и рубашках навыпуск совершали ритуальный променад, одаривая встречных мимолетными улыбками. Иногда, если солнце ярко освещает все самые темные уголки, я представляю, каково бы это было, если бы рядом со мной на песке оставались следы маленьких ножек. Но это случается нечасто — и не сегодняшним утром.

Я прошел дальше, чем обычно, но когда вернулся домой, было только половина девятого. На автоответчике меня ждало сообщение. От Теда.

«Господи милостивый, — сказал он безо всяких предисловий. — Слушай, извини, что так вот тебе звоню. Но ты не мог бы помочь? У меня неприятности. В ресторан кто-то вломился».

На несколько мгновений его голос зазвучал приглушенно — он грубо выговаривал кому-то, прикрыв микрофон.

Потом Тед снова обратился ко мне, и голос его звучал еще раздраженнее.

«Слушай, может, ты уже уехал куда, но если нет…»

Я снял трубку и набрал его номер.

Тед не стал ждать, когда я приду, — десять минут спустя его машина возникла перед моим домом. Нетрудно было догадаться, кто научил Беки такой езде. — Тед развернул пикап, практически не снижая скорости, и затормозил рядом со мной. Я стоял, опершись о столбик у начала подъездной дорожки, и покуривал в ожидании.

— Мне с собой что-нибудь брать? — спросил я через открытое пассажирское окно.

Он покачал головой:

— У меня все есть. Нужно съездить прикупить стекла и деревяшек, но я займусь этим позже. Ну и денек нам предстоит — охренеть.

Я залез в машину и даже дверь не успел закрыть, как он уже вжал педаль до упора.

— И когда вы узнали?

Лицо Теда было краснее, а мешки под глазами — еще заметнее, чем обычно.

— Один из поваров. Рауль, кажется. Пришел в семь вместе с остальными — и сразу ко мне.

— Это какой Рауль?

— Откуда я знаю? Они для меня все Раули.

— А что с сигнализацией?

— Ничего. Сработала, как полагается. Она все еще верещала, когда я появился.

— А разве охранная фирма не должна сама приезжать? Или хотя бы звонить вам?

Тед кинул на меня смущенный взгляд:

— Я прекратил им платить какое-то время назад. Я выкладывал восемь сотен в год, а за все это время — ни одного происшествия.

Он уже сбросил скорость, готовясь съехать с трассы.

— И серьезный ущерб?

Тед пожал плечами и воздел обе руки к небу, оторвав их от баранки, — жест, дающий понять, что оценить ущерб затруднительно, в особенности когда тебе еще предстоит провести день, латая дыры, заполняя бланки и тратя деньги хер знает на что.

— Может, все не так уж страшно. Просто я не понимаю. На всех трех дверях — передней, задней, кухонной — я прикрепляю записки: извещаю, что в заведении на ночь денег не остается. Так какого черта? Какой кретин будет врываться посреди ночи, только чтобы изгадить мне следующий день?

— Наверное, они не поверили насчет денег, — сказал я. — На то они и дебилы.

Когда пикап подъехал к ресторану, я увидел припаркованную в конце участка машину Беки.

— Неужели Кайл уже здесь?

Тед рассмеялся и на мгновение показался менее расстроенным и замотанным.

— Пришлось попросить Беки отыскать в базе твой телефон. Я сказал, что от нее тут ничего не требуется, но она все равно приехала.

Он припарковал свою машину рядом с машиной дочери.

— Полицию вы, конечно, вызывали?

— Они уже побывали тут. Прислали, как ты, конечно, догадываешься, двух лучших сыщиков. Их даже не научили делать лицо типа «ах, как я вам сочувствую». А я этим говнюкам столько закусок скормил, столько пива поставил.

Мы вылезли из машины, и я последовал за Тедом в ресторан. В заведение мы вошли через заднюю дверь — она предназначена для людей, выпивающих на террасе в ожидании, когда освободится место.

Остатки перекошенной двери висели на петлях, большая часть была выбита. Щепки от планок, прежде державших стекло, валялись на полу. Беки сидела на корточках в коротеньком коридоре с совком и щеткой.

— Привет, — сказала она.

— Похоже, все не так уж страшно.

— Теперь — нет, — фыркнула она, поднимаясь.

Она явно успела немного потрудиться, и пара прядей прилипла у нее ко лбу. Вид у Беки был злющий.

— Ребята там еще работают.

Я прошел через вторую дверь — ее покалечили не так сильно — в главный зал ресторана. Касса в «Пеликане» работает на новеньком «маке», к нему приделан ящик для денег, который безуспешно пытались вскрыть долотом или ломиком. Я окинул картинку беглым взглядом и отправился на кухню, где наводила порядок бригада поваров.

— Устроили кавардак, — буркнул присоединившийся ко мне Тед, будто я не видел всего своими глазами.

Похоже было, что грабители развернулись на полную — все побили, побросали.

— И похоже, пропала одна машинка.

— Соковыжималка, — подтвердил один из поваров — тот самый, который вчера вечером глазел на меня из машины.

Теперь он казался менее угрюмым, и я догадывался почему. Он и его друзья-мигранты не пришли бы в восторг от встречи с полицией, которая приезжала раньше, а потому, видимо, устроили себе долгий перекур в полумиле от ресторана. Кроме того, они понимали, что для многих являются первоочередными подозреваемыми, которые либо сами совершили преступление, либо навели сообщников, предупредив, что сигнализация отключена.

— Действовали вслепую, — обратился я прямо к нему. — Хочу сказать, ведь всем известно, что денег тут не остается?

— Да, конечно, — быстро согласился повар. — Мы все в курсе. Но есть такие люди — знаешь? Они думают, что это ну вроде как развлечение такое.

— Может, подростки? — предположил я, глядя мимо него туда, где переодевается и бросает шмотки персонал. — Ни у кого ничего не украли?

— Да нет, — ответил Тед. — Кто тут мог ошиваться посреди ночи? Шкафчики были пусты.

— Ну да, — сказал я. — Конечно.

Я повернулся и увидел Беки — она стояла в зале и глядела на меня.

Я никогда не учился на столяра, но здравый смысл и хороший глаз позволяют проделать большую часть работы. Мой отец был докой в таких вещах, а я мальчишкой часто глазел на него за работой. Мы с Тедом измерили разбитые панели, он выслушал мои инструкции и уехал закупаться в строительный в Астории. Беки тем временем отправилась за новым денежным ящиком в Портленд — нашла поставщика по Интернету.

Тед отсутствовал около часа. Я сидел на террасе и попивал диетическую колу. Я чувствовал, как у меня покалывает в затылке, но не хотел поддаваться. Правда, я знал, что если бы был сейчас дома (как мне и полагалось в это время дня), то уже поддался бы. Еще я знал, что это глупо и что у меня в голове есть такая коробочка, в которую я не хочу заглядывать. Если тебя тянет на дурацкие поступки, лучше сдержаться в самый первый раз. Иначе ты будешь повторять то же самое снова и снова.

Тем не менее десять минут спустя я оказался перед компьютером. Браузер, которым пользовалась Беки, все еще был открыт. Я вышел на сайт моего интернет-провайдера и быстренько (чтобы не передумать) проверил почтовый ящик. Там ничего не было.