Трип поспешил за ним по коридору и шепнул:

— Если перемените решение, Шейн, пришлите ко мне человека к пяти часам, чтобы я мог ему все объяснить. Мы живем в Майами-Бич, адрес вы знаете. Я буду дома и приму все необходимые меры предосторожности.

Шейн ничего не ответил и с нахмуренным лбом и озабоченным взглядом прошел через приемную, думая об умоляющем взгляде Леоры Трип и злясь, что его заставили жалеть об отказе от работы.

По-прежнему хмурясь, он вышел на улицу, озаренную сияющим солнцем Флориды, повернул направо и, проходя мимо бара «Кетс», почувствовал, что ему необходимо подкрепиться. В прохладном сумраке бара бармен тотчас же узнал Шейна и, бросив клиента, устремился к нему.

— Салют, Майкл. Как дела?

Шейн заказал коньяк.

— Посмотрите, там, в глубине зала, сидит один ваш дружок,— прошептал бармен, наклоняясь к стойке.— Он спрашивал о вас.

— Да? Кто такой?

— Джон Дарнелл.

Джон Дарнелл… Этот маленький воришка всегда вляпывался в какую-нибудь неприятность, потому что в башке у него всего три извилины. А ведь готов был пойти на любое дело, хотя бы и знал, что будет бит и даже лишится шкуры, если поблизости не окажется корешков, которые вытащат из беды. Видимо, этот парень так ничему и не научился. А ведь Майкл когда-то выручил его…

— Ему трудно, Майкл! Вы ведь знаете, как это бывает, когда малый затягивает ремень потуже и хочет идти прямым путем.

Майкл закурил сигарету.

— Конечно, знаю. А что, Джон идет прямым путем?

— Клянусь. Думаю, что он нашел работу после того трюка, что вы проделали с ним два месяца назад. Он почитает вас как Господа Бога. Ведь это вы сказали ему, чтобы он не делал больше ничего нечестного.

— Добрые намерения Джона меня очень радуют. А что, полицейские очень его беспокоят?

— Вы знаете, как это бывает. Когда кто-нибудь у них на примете, они его в покое не оставят. А Джон не бросил свою беременную подружку, и это заставляет их задуматься. Она простая девка, но он сходит по ней с ума и хочет жениться.

— Ладно. Наполни-ка стакан. Я поговорю с ним.

Бармен налил ему коньяку, и Майкл направился к столику в глубине зала, где сидел Джон Дарнелл с маленькой блондинкой.

Увидев Шейна, парень вскочил с места.

— Черт побери! До чего же я рад вас видеть! Скажите, Майкл, нет ли у вас работы для меня?

Майкл поставил свой стакан между двумя кружками с пивом и посмотрел на девицу. Глаза у нее были красные.

— Это Марг,— сказал Джон с гордостью обладателя.

Этой девушке с круглым лицом, пухлыми губами и острым подбородком не было еще и восемнадцати лет.

— У Марг будет бэби, понятно? Мы хотели бы пожениться, да только у нас нет монеты.

— Да, Фред говорил мне об этом. Похоже, ты стал честным человеком?

— Да-а. Но все в мире устроено неправильно, Майкл. У нас нет ни гроша, и Марг питается не так, как надо. Я стараюсь быть порядочным, а вижу целую кучу мошенников, которые ездят в «кадиллаках» и пьют шампанское. Временами я задаю себе вопрос: а к чему мне эта порядочность?

Шейн с мрачным видом покачал головой. Он согрел коньяк, обхватив стакан своими большими руками, сделал глоток и подумал: «Ездит ли в «кадиллаке» и пьет ли шампанское Трип?»

Марг наклонилась и дотронулась до его локтя рукой.

— Джон говорил мне о вас, мистер Шейн. Скажите, вы не смогли бы еще раз найти ему какую-нибудь работу?

Шейн с минуту смотрел на нее, потом пробурчал:

— Может быть… может быть. Пойдем, Джон, поговорим наедине.

Марг пыталась протестовать, но Шейн объяснил ей:

— Дела частного детектива должны быть конфиденциальными. Мы сейчас же вернемся.

Шейн увлек Джона к умывальникам.

— Это верно, что у вас есть что-то, мистер Шейн, или вы сказали это просто так, чтобы успокоить Марг?

— Есть кое-что, но я не знаю… У тебя есть инструменты?

— Да… У дружка…

— Я познакомился с одним типом, который организует представление. Он предлагает тысячу долларов за ложное ограбление. Этот тип мне противен, а ты нуждаешься в тысяче долларов больше, чем он. Эти деньги будут твоими, если ты отправишься за ними к нему в дом.

Джон Дарнелл, ошеломленный услышанным, широко открыл глаза.

— Вы хотите сказать… Вы хотите, чтобы я сделал взлом?

— Почему бы и нет? Этот прохвост имел наглость предложить это дело мне. Он надеется получить крупную сумму и будет ждать тебя в пять часов, чтобы объяснить, что и как надо делать. Воспользуйся этим случаем, Джон. Тут нет опасности. Его жена и он — оба согласны. Он хочет, чтобы у него украли пустую шкатулку. Придется взломать дверь либо окно, чтобы полиция поверила, что это не представление. Он положит в эту шкатулку чек на тысячу долларов. Ты должен унести шкатулку и оставить следы, не то у него будут большие неприятности. Он настолько туп, что полагает, что ты сделаешь все именно так, как он скажет. Когда ты с ним встретишься, скажи, чтобы одно из окон не запирали на засов, иначе тебе трудно будет взломать его. Боже мой, с какой радостью я узнаю, что он попался в собственные сети. Если не останется следов — а он будет кричать, что у него побывали воры,— полиция станет сомневаться в том, что это ограбление, и ему придется это доказывать и объяснять. Соображаешь?

— Еще как! — воскликнул Джон, сверкая глазами.— Это знаменитое дело, Майкл. И он не сможет выпутаться и сядет в лужу. По уши! Все будет не так, как он ожидает!

Майкл улыбнулся:

— Ничего не говори Марг. У женщин иногда бывают очень странные мысли. Этого типа зовут Арнольд Трип, он живет в Майами-Бич. Если тебя это заинтересовало, надо быть у него в пять часов.

— Если меня это заинтересовало?! Еще бы! Ведь мы же с Марг сможем пожениться!

Глава 3

Было немногим более четырех часов, когда Майкл возвратился в отель, где он, оставив за собой как контору прежний холостой номер, жил теперь с женой в более просторном номере этажом выше.

— Вас недавно спрашивала дама,— сообщил ему портье.— Так как она выглядела весьма прилично, я позволил себе направить ее в ваше новое помещение.

Шейн поблагодарил его и поднялся на третий этаж.

На пороге холла он остановился, пораженный. Филлис и миссис Леора Трип пили чай и болтали, как давние знакомые.

— Добрый день, миссис Трип,— наконец вымолвил Майкл.

Гостья была в том же платье и с тем же кротким выражением лица.

— Мой муж не знает, что я пришла к вам, мистер Шейн. И он не должен этого знать.

Шейн закурил сигарету из пачки, лежавшей на столе.

— Арнольд показывал вам письма, мистер Шейн?

Он повертел в пальцах зажигалку, выпустил несколько клубов дыма, потом отрицательно покачал головой.

— Письма? Нет. Он ничего не говорил мне о письмах.

— Их, вероятно, у него не было под рукой.

— Возможно. А что это за письма, миссис Трип?

— Эти письма с угрозами я получила не так давно. Я думала, что когда вы узнаете все, то согласитесь помочь нам.

— Вы думаете, что вам муж сказал мне не все?

— Он в трудной ситуации, мистер Шейн. Женщине легче признаться в некоторых вещах. Поэтому-то я и пришла сюда. Я знаю, кто написал эти письма, тогда как Арнольд считает, что их писал сумасшедший. Он должен был бы сказать вам об этом.

— Гм-м,— промычал Шейн, не желая выдавать себя.

— Я счастлива, что он решился, наконец, обратиться к частному детективу,— продолжала миссис Трип.— Обстановка была очень опасной для меня. Просто ужасной. Вначале Арнольд хотел, чтобы я отдала деньги, которые от меня требовали. Вы понимаете, в его положении он не мог позволить себе афишировать подобное дело. Я хорошо знаю, что, если я заплачу в этот раз, аналогичное требование последует снова… Но я не решалась сказать Арнольду… не признавшись во всем…

— Понимаю,— пробормотал Шейн, который не имел ни малейшего представления о том, что она говорила.— Но для того, чтобы я мог заняться вашим делом, мне нужно быть в курсе всего. Вы понимаете это?

— Вы не представляете себе, мистер Шейн, как я страдала. Столько дней почти без сна…

Миссис Трип замолчала, и Шейн увидел в ее глазах страх.

— Этот человек — чудовище,— продолжала миссис Трип.— Он способен на все… Недавно он сопровождал нашу дочь в ее комнату после того, как водил ее бог знает куда… Это было дважды…

— Какой человек?

Он подождал и, так как ответа не последовало, осторожно спросил:

— Кто этот человек, миссис Трип?

Леора Трип закусила губу.

— Карл Мелдрум,— наконец ответила она.— Я не знаю, настоящее ли. это имя, но он так назвался, когда я познакомилась с ним три года назад.

Она заколебалась и дрожащим голосом проговорила:

— Три года назад мне было тридцать девять лет. Вы не можете себе представить, что я пережила, ведь вы оба так молоды. Говорят, между тридцатью и сорока — лучшие годы женщины. Я никогда не была счастлива. Арнольд не любил меня так, как мне того хотелось бы. Его дети ненавидели меня. Я… Нет более несчастной женщины, чем та, которая приблизилась к сорокам годам, не изведав чувства любви. Это конец. Все потом — слишком поздно.

Она замолчала. Ожидая продолжения, Шейн закурил еще одну сигарету. Молчание становилось тягостным. Наконец миссис Трип вздохнула и продолжила безжизненным голосом:

— Я старалась ни в чем не упрекать Арнольда и не могу сказать, что он не любит меня по-своему, но… Это трудно понять… чувства мужчины… импотента. Я вышла за него замуж очень молодой, и не знаю, что с ним случилось, так как, когда мы поженились, у него было двое детей. Его дети всегда ненавидели меня. Сам Арнольд, мне кажется, тоже ненавидит меня, потому что у меня есть деньги, которыми он не может распоряжаться. Но завещание моего отца составлено таким образом, что я не могу передать состояние мужу…

Наступал вечер, и сумерки проникали в комнату. С берега дул влажный ветер. Миссис Трип с минуту смотрела в окно, потом продолжила:

— Все началось три года назад, когда мне было уже тридцать девять лет… и ничего впереди. Я познакомилась с Карлом Мелдрумом в Атлантик-Сити у друзей и… он погладил мои волосы, как будто от восхищения их красотой. Потом он стал ухаживать за мной. Я с благодарностью принимала знаки внимания и не собиралась делать ничего плохого. Но я не могла не чувствовать, что способна дать Карлу то, чего Арнольд никогда не хотел, не мог требовать. И я потеряла голову. У меня оставалось так мало времени для любви.

Лицо Леоры преобразилось и стало совсем молодым. Она смущенно опустила глаза и покраснела… Потом вздохнула и заговорила так тихо, что Филлис и Майклу, чтобы слышать, пришлось наклониться к ней.

— Я стала любовницей Карла, но не собиралась причинять зло Арнольду, которого уважала. Однако я вскоре убедилась, что Карл негодяй. То, что сначала мне казалось чудесным приключением, превратилось для меня в позор. Я порвала с Карлом и не видела его с прошлого месяца, когда Дороти, наша дочь, однажды вечером привела и представила его нам. Он живет в Палас-отеле.

Миссис Трип опустила голову на спинку кресла, как бы давая понять, что ее рассказ окончен. Филлис встала, зажгла лампы и направилась к бару за бутылкой коньяка и стаканами. Леора Трип пристально смотрела в окно.

— Но это еще не все,— вдруг проговорила она.— Дороти — дочь Арнольда, ей двадцать пять лег. Я ее не понимаю… Мне неясно, знал ли Карл, что Дороти моя падчерица до того, как он пришел к нам домой. Но, вероятнее всего, знал. Мне кажется, что, узнав, кто я, он намеренно стал обольщать Дороти. Вы понимаете, Карл возненавидел меня и желал мне зла, так как я перестала давать ему деньги. Я пыталась предупредить Дороти, ссылаясь на слухи о Карле и его связях. Она… она заявила мне, что я старая психопатка и что мне не мешало бы почитать Фрейда. Когда я стала умолять Карла больше не видеться с Дороти, он рассмеялся мне в лицо. Но потом он сказал мне, что оставит ее в покое, если я… заплачу ему. Я не знаю, что он говорил обо мне Дороти, но, безусловно, что-то сказал, но что — неизвестно. Потом стали приходить эти письма, о которых сообщил вам мой муж. Одних подозрений было недостаточно, чтобы разобраться в происходящем, но я-то знала, кто и почему пишет их. Сначала муж посоветовал мне заплатить эти деньги, потом стал смотреть на все, как на шутку. Но мне кажется, что у него возникли более серьезные подозрения. Может быть, Дороти сказала что-нибудь ему. Я не знаю, что именно известно ей… Я не знаю ничего и безумно боюсь Карла. Он очень жесток… Три дня тому назад он вышел из комнаты Дороти ночью. Было слышно, как он шел по коридору и остановился возле моей двери, постоял, потом ушел.

Миссис Трип замолчала и взглянула на лежавшие на коленях судорожно сжатые руки.

— Как вам кажется, вначале Карл Мелдрум искренне любил вас? — спросил Шейн.

— Я так думала. А теперь очень зол на меня, потому что я противлюсь его требованиям.

— Вы боитесь его?

— Да. О, да! Вы его не знаете, мистер Шейн. Вы не сможете понять его. Он ненормален. Он садист, знает, что я страдаю, и счастлив. Я не могу спать…

Майкл мрачно сопоставил то, что рассказал ему мистер Трип, с рассказом миссис Трип. Совершенно очевидно, что ей не было известно о намечавшемся ограблении.

После долгого размышления он поднял на нее глаза:

— Да, складывается интересная ситуация. Дело незаурядное. Я обычно не берусь вести простые дела, миссис Трип.

— Значит, вы мне поможете? — воскликнула она с облегчением.

Миссис Трип посмотрела на Филлис и Майкла и заметила, что они переглянулись.

— Я еще подумаю, миссис Трип. Мне необходимо навести справки об этом Карле Мелдруме…

— Мне стало как-то легче, когда я рассказала вам все, мистер Шейн! Я была уверена, что вы меня поймете.

Миссис Трип встала. Перед Филлис и Майклом стояла спокойная, подтянутая женщина среднего возраста с ясным взглядом и строгой прической. Майкл, провожая миссис Трип до лифта, убеждал ее не тревожиться.

Когда он вернулся домой, Филлис бросилась ему на шею.

— Будет замечательно, если тебе удастся помочь бедной женщине, дорогой. Я чуть не заплакала, когда она сказала мне, что ты отказался заняться этим делом.

Майкл зажег две сигареты и дал одну из них молодой женщине.

— И я предполагаю, что ты обещала ей приложить все усилия, чтобы заставить меня изменить мое решение?