— В любом случае прежде чем окончательно решить для себя, возьмусь ли я за это дело, мне необходимо знать ваше настоящее имя.

— Но я уже говорила вам, — резко возразила миссис Дэвис.

— Я не могу официально действовать от лица неизвестного клиента, — объяснил детектив твердо. — Если вы не способны довериться мне в таком пустяке, как сообщить свое настоящее имя, о чем вообще можно говорить в столь серьезном деле, как ваше. Между нами, мне и так не слишком улыбается встревать в сложные отношения между дочерью и ее родителями. С другой стороны, я, естественно, не могу не питать искренней симпатии к добропорядочному либералу, сподвижнику Франклина Рузвельта, озабоченному тем, как помочь своей стране.

— Уверяю вас, что мое имя действительно миссис Дэвис, — произнесла она с достоинством. — И живу я в Вашингтоне. — Она порылась в своей сумочке и протянула детективу визитную карточку. — Я пришла к вам по поручению моей старой подруги, которая слишком больна, чтобы заняться этим делом самостоятельно. Неужели даже после этого вы не способны доверять мне? Уверяю вас, что все обстоит именно так, как я рассказала.

— «Миссис Элберт X. Дэвис», — медленно прочитал Шейн, роняя визитку на письменный стол. — Скажу только, что я буду доверять вам ровно настолько, насколько вы доверяете мне, мадам. Простите, но я не могу заниматься таким делом, как ваше, не имея о нем заслуживающей доверия предварительной информации.

Миссис Дэвис нервно поджала полные красные губы. Выражение неуверенности появилось в ее глазах.

— Я обещала Салли, — начала она, но тут же полностью овладев собой, продолжала. — Полагаю, что вы все-таки правы. Хорошо, пусть будет по-вашему. Имя отца Юлии — Нигель Лэнсдоун. Теперь вы понимаете, насколько важно поручение, с которым я пришла к вам.

«Подумать только, судья Нигель Лэнсдоун!»

Шейн даже не пытался скрыть изумления и внезапно пробудившегося интереса к столь банальной истории.

Человек, на которого шла откровенная охота всей шайки истерических кликуш справа чуть ли не с первого дня после смерти президента Рузвельта. Можно было не сомневаться, что подобный скандал, связанный с его именем, обошел бы первые страницы всех крупнейших американских газет.

Воспользовавшись его колебанием, миссис Дэвис в очередной раз приоткрыла сумочку и извлекла из нее увесистую пачку банкнот.

— Семейство Лэнсдоунов не богато, — объяснила она. — Правительство демократов не слишком щедро к своим приверженцам. Судья был вынужден оставить свою практику в суде, чтобы отправиться в Вашингтон в первые дни нового курса своего президента, и ему пришлось пойти на известные финансовые потери.

Она сняла резинку с пачки банкнот и положила их перед детективом.

— Здесь ровно две тысячи долларов в сотенных купюрах. Все, что имелось на личном счете Салли. Если ваши расходы потребуют большей суммы, необходимо будет поставить в известность судью.

При этих словах ее голос слегка задрожал и глаза предательски затуманились.

— Держите ваши деньги пока при себе, миссис Дэвис, — буркнул Шейн. — Лучше объясните, как в случае необходимости мне побыстрее разыскать вас.

— Я остановилась в «Уальдорф Тауэрс». Но я настаиваю и я уверена, что Салли поддержала бы меня… Одним словом, вы обязаны принять хотя бы задаток, мистер Шейн.

Она отделила от общей пачки четыре сотенных купюры и подтолкнула их к детективу.

— Скажите мне, если этого недостаточно. Как я поняла, вы собираетесь немедленно заняться этим делом, прямо сегодня, не так ли? — К ее голосу, освобожденному от давившего на нее напряжения, вернулась прежняя музыкальность.

— Мой секретарь передаст вам расписку перед тем, как вы покинете мою контору, — сообщил Шейн. — Деньги оставьте у нее. Можете не сомневаться, что я увижу Доринду сегодня же вечером и постараюсь сделать все, что в моих силах, — заключил он, устало откидываясь на спинку кресла.

Миссис Дэвис собрала банкноты в кошелек и поднялась.

— Я уверена, что вы сумеете добиться успеха, — сообщила она слегка дрожащим от волнения голосом. — Я не могу выразить, как я вам благодарна, мистер Шейн. Честно сознаюсь, что у меня было немало сомнений, когда я переступила порог вашей конторы, но теперь, — ее голос на секунду прервался, — я знаю, что могу доверять вам. Ваша репутация…

— С этим лучше пока подождать, мэм, — прервал ее Шейн, в свою очередь поднимаясь с места. К своему стыду он и сам чувствовал себя немного взволнованным. Случалось и раньше, что клиенты доверяли ему, но он не мог припомнить случая, чтобы кто-нибудь с таким волнением говорил о его достоинствах еще до того, как он приступил к делу. Он подал руку молодой женщине и проводил ее до двери.

У дальней стены приемной сидел человек.

— Выдайте миссис Дэвис расписку и запишите номер ее телефона, — распорядился Шейн, бросая косой взгляд на нового посетителя.

— Одну минуту, мадам, — произнесла Люси приятным низким голосом, заполняя бланк и протягивая его миссис Дэвис. — Кстати, джентльмен хочет видеть вас, мистер Шейн.

— Пусть подождет немного, мне необходимо срочно позвонить, — бросил Шейн, незаметно подмигивая своей секретарше. — Минут через пять я освобожусь.

И с этими словами, даже не повернув головы, он захлопнул за собой дверь кабинета.

Еще по пути к рабочему столу он стянул с себя и бросил на стул надоевший пиджак, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и с удовольствием опустился в кресло. Прежде чем протянуть руку к аппарату, он взял со стола фотографию обнаженной танцовщицы и еще раз внимательно посмотрел на нее, задумчиво покачивая головой. Затем неторопливо поднял телефонную трубку.

— Майкл, я думаю, здесь какая-то ошибка, — услышал он возбужденный голос Люси, — миссис Дэвис настаивает…

— К черту миссис Дэвис, найди мне быстро Тима Рурка, — рявкнул Шейн.

— Но, Майкл, думаю, что я должна…

— Будь умницей и делай, что я тебе говорю, — раздраженно повторил Шейн. — Сейчас мне позарез нужен Тим.

— Ну, если так, — Люси вздохнула и набрала требуемый номер.

— Привет, Тим! Ты не прочь совершить сегодня вечером небольшую прогулку в джунгли? — спросил Шейн, когда Тим Рурк поднял трубку. — Все расходы беру на себя.

— О чем разговор, Майкл, — не раздумывая согласился журналист. — На кого будем охотиться?

— Ты знаешь кого-нибудь, имеющего связи в «Ля Рома», чтобы заказать нам столик.

— «Ля Рома»? И это ты называешь джунглями?

— Короче, ты сможешь получить столик?

— Еще бы! Не забывай, я все-таки журналист. Какое время тебя устраивает?

— Понятия не имею, но я хочу видеть выступление одной танцовщицы по имени Доринда.

Низкий протяжный свист был ему ответом.

— Ты что знаешь ее? — поинтересовался Шейн.

— Каюсь, мой дорогой, знаю. Да простит меня незабвенная тетушка Агата. У тебя губа не дура, Майкл.

— Поговорим об этом после. Так ты ручаешься за столик?

— Когда я тебя подводил, Майкл? — негодующе осведомился журналист. — Жди. Я заскочу к тебе на квартиру. Но постарайся не заснуть, а то мне придется отправиться туда в одиночку, а мне не хотелось бы разорять твою фирму.

Шейн собрался уже повесить трубку, когда услышал на линии негодующий голос Люси.

— Надеюсь, ты не забыл, что мы сегодня собирались поужинать вместе?

Шейн прикусил губу. Только сейчас он вспомнил, что еще неделю назад обещал Люси провести этот вечер с ней.

— Разумеется нет, ангелочек, — сказал он, прилагая все усилия, чтобы его голос звучал правдиво. — Но всплыло одно новое обстоятельство. Дела, ты сама должна понять.

— В «Ля Рома»?

— Итак, ты по обыкновению подслушивала меня, — объявил Шейн прокурорским тоном.

— Тебе должно быть известно, что в мои прямые обязанности входит прослушивание всех твоих разговоров, чтобы сделать необходимые отметки, — напомнила ему Люси. — Прекрасно, Майкл, если ты называешь это делом…

— А как же еще. В моей профессии случается всякое.

Наступило непродолжительное молчание.

— В чем же дело, Майкл, — быстро спросила Люси. — В конце концов я не могу возражать, если ты пригласил своего друга на ужин. Итак, встречаемся в два часа у тебя на квартире.

— «Ля Рома» не то место, где я ужинаю с девушками, — огрызнулся Шейн. — Поэтому ответ будет — «нет». Поужинаем вместе в другой раз. Кстати, не забудь о типе, который околачивается у тебя в приемной.

Он резко бросил трубку.

Сомнения одолевали детектива: «Разумеется, Люси — невинная девушка, которой отнюдь не место в подобном заведении… хотя, с другой стороны, кто поймет этих женщин?»

Дверь отворилась.

— Одну минуточку, мистер Бреуер, — услышал он голос секретарши.

Люси продефилировала к столу своего шефа с высоко поднятой головой и блестящими от злости карими глазами.

— Это свинство, Майкл, — объявила она сердито. — Я специально купила новое платье для этого вечера. Ты не имеешь права подводить меня таким образом. И ты прекрасно знаешь, что можешь обсуждать свои дела в моем присутствии сколько тебе заблагорассудится…

Машинально она опустила глаза, и ее взгляд остановился на фотографии Доринды. Шейн попытался прикрыть ее ладонью, но секретарша была слишком проворна.

— Однако, — произнесла Люси после нескольких секунд внимательного изучения снимка. — Мила, можно сказать, даже красива. Но я думаю, что эти лоскутки ткани, которыми профессиональные танцовщицы считают возможным прикрывать себя, смотрятся достаточно вульгарно. Что же касается вас, мужчин…

— Я же сказал тебе, что это дело, — простонал Шейн.

Щеки Люси приобрели пунцовую окраску.

— Мистер Шейн готов с вами встретиться, мистер Бреуер, — произнесла она, быстро открывая дверь кабинета.

Глава II

При ближайшем рассмотрении мистер Бреуер оказался невзрачным мужчиной лет сорока среднего роста и телосложения, внешность которого весьма комично дополнялась преувеличенно претенциозной манерой общения. Привычка передвигаться мелкими семенящими шажками, навязчиво демонстрировать невольному наблюдателю короткие, обутые в белые спортивные туфли конечности, своеобразно контрастировала с дорогим светло-кремовым тропическим костюмом и роскошной шелковой рубашкой, декорированной подчеркнуто безупречным узлом модного галстука. Идеально прямая стрелка его брюк была способна повернуть в отчаяние самого взыскательного критика. Уголок носового платка, в меру высовывающийся из нагрудного кармана пиджака, мог бы послужить последним штрихом к портрету совершенного во всех отношениях джентльмена, если бы не недоступный природе блеск его шевелюры, присущий крашеным волосам. Свою белоснежную панаму он, как и подобает светскому льву, держал в полусогнутой руке.

Устроившись в кресле, которое всего несколько минут назад занимала миссис Дэвис, Бреуер торжественно водрузил это произведение искусства на уголок письменного стола.

Мистер Бреуер аккуратно снял пенсне, каким-то чудом до сих пор удерживающееся на кончике носа, положил его рядом со шляпой, несколько раз растерянно моргнул и наконец извлек из внутреннего кармана пиджака импозантный бумажник свиной кожи.

— Я пришел к вам, мистер Шейн, — объявил он, — чтобы заручиться вашим содействием в предупреждении хладнокровного убийства.

Открыв бумажник, он извлек из него визитную карточку и протянул ее детективу. Пальцы его рук при этом предательски дрогнули.

— И чье же убийство мне надлежит предотвратить, мистер Мильтон Бреуер? — осведомился Шейн, положив карточку рядом с визиткой миссис Дэвис.

— Разумеется, мое собственное. Вы должны помочь мне, мистер Шейн. Все последние дни я живу в постоянном ожидании смерти. Смутные подозрения на сей счет впервые появились у меня довольно давно, несколько месяцев назад, если быть совершенно точным. — Мистер Бреуер положил бумажник обратно в карман и доверительно наклонился вперед, ухватившись обеими руками за край письменного стола. — Но сегодня днем мои подозрения обрели наконец более зримую форму. Я почувствовал, как тень смерти упала на мое лицо и услышал шорох ее крыльев над своей головой. Я собственными глазами мог наблюдать жажду крови, проявившуюся на лице стоящего рядом со мной человека. Человека, которому я безусловно доверял и, более того, считал своим другом.

Мистер Бреуер нервно облизал тонкие губы.

— Будьте уверены, я знаю, о чем говорю. Если хотите, мне в какой-то степени повезло, когда в самый критический момент я обернулся и увидел его лицо… — Голос Мильтона Бреуера взлетел до истерического вскрика. — Никому не пожелаю пережить что-либо подобное. Чудовищное, страшное, воистину дьявольское ощущение. Мне необходима защита, мистер Шейн. Я не в силах больше бороться с моим противником в одиночку.

Мистер Бреуер немного расслабил руки и, судя по всему, сделал отчаянное усилие овладеть собой. Крупные капли пота, выступившие на его лбу, медленно покатились к переносице.

— Вы говорите: «ваш друг?» — повторил Шейн задумчиво.

Мистер Бреуер судорожно кивнул.

Шейн слегка развернулся в кресле и, погрузив руку в нижний ящик письменного стола, извлек оттуда бутылку коньяка и два чистых стакана.

— На мой взгляд, вам следует немного выпить, — произнес он добродушным голосом семейного врача, ловко наполняя бокалы.

— Ради Бога, не надо, благодарю вас, — поспешно возразил Бреуер. — И если вы способны прислушаться к моему совету, то и сами оставьте алкоголь до тех пор, пока мы не завершим это дело. Вы должны понять, что с этого самого момента моя жизнь целиком в ваших руках.

Шейн опустил бутылку на пол рядом со своим креслом и иронически поднял брови.

— Прямо с этого момента, сэр? — осведомился он.

— С этого момента и вплоть до завтрашнего утра!

Шейн небрежно отхлебнул из бокала глоток коньяка и задал следующий вопрос.

— Могу я узнать, кто покушался на вашу жизнь за минувшие сутки.

— Хирам Годфри, мой давний партнер. Вы, вероятно, слышали название нашей фирмы: «Бреуер и Годфри». Мы торгуем лучшими тропическими фруктами по всей территории Соединенных Штатов.

Шейн равнодушно кивнул в знак того, что ему было знакомо это название, и, сделав очередной щедрый глоток из бокала, добавил:

— Конечно, мне приходилось слышать о вашей фирме. Если судить по рекламе в местной прессе, это весьма солидное предприятие. Странно, что при таком прибыльном деле вас одолевают мысли, что ваш собственный партнер замышляет отправить вас на тот свет.

— И тем не менее это не пустые слова, мистер Шейн. Поверьте, что я нисколько не заблуждаюсь относительно его планов. Более того, я абсолютно уверен, что покушение на мою жизнь должно произойти сегодня ночью.

Мистер Бреуер поджал губы и с отвращением отвел взгляд от бокала с коньяком, все еще находившегося в руке детектива.

— Но, если ваши разногласия имеют столь давнюю историю, почему вы так уверены, что развязка должна произойти именно сегодня? — настаивал Шейн.

— Потому что завтра утром Хирам отправляется в деловую поездку в Нью-Йорк, которая займет по меньшей мере несколько недель. После того, как он потерпел неудачу сегодня днем, у него остается не так много времени. Если бы вы своими глазами могли видеть выражение ненависти, застывшее на его лице, мистер Шейн!

Голос Бреуера слегка дрогнул, но на сей раз при всем желании Шейн не смог бы уловить в нем и признака истерики. Напротив, в его карих глазах можно было прочесть искреннее недоумение, как если бы он и вправду не вполне понимал, почему нечто подобное могло произойти именно с ним, солидным и преуспевающим бизнесменом.

— Начните с самого начала и попытайтесь подробно изложить мне все перипетии ваших взаимоотношений с партнером. Постарайтесь в деталях вспомнить, что произошло сегодня днем. Если Годфри действительно покушался на вашу жизнь, почему вы не потребовали его ареста?

— Как же я мог пойти на это, мистер Шейн? Начнем с того, что, попади эта история в газеты, подобный скандал самым губительным образом сказался бы на делах нашей фирмы. Кроме того, у меня не было свидетеля. Естественно, что Хирам легко смог бы опровергнуть мои обвинения и в свою очередь привлечь меня к суду за нанесение морального ущерба.

Мистер Бреуер безнадежно развел руками.