— Какой тут у нас груз, господин подполковник… Один и тот же.
— А кто разрешил? — подполковнику Ан-Нуру уже это не нравилось.
— А они пароль знают. — с той же несерьезностью в голосе ответил сержант.
— Пароль? Что еще за пароль?
— Аллах Акбар!
Подполковник подозревал неладное и держал руку на рукоятке револьвера, готовясь пусть ее в ход — но капрал-сверхсрочник САС был еще быстрее. Автомат у него был заряжен — но он не стал его трогать, понимая, что развернуть его не успеет. Вместо этого он выдернул из кармана небольшой пистолет и выстрелил подполковнику в лицо, а потом бросился вперед, стреляя на ходу. Он ни в кого не рассчитывал попасть, ему просто нужно было выиграть несколько секунд времени, достаточных для того, чтобы из калитки выскочили еще трое. Четверка — обычный патруль САС.
На мгновение они замерли, прижавшись спинами к морде второго грузовика — тех, кто был в его кабине уже перебили, под ногами хрустело выбитое пулями лобовое стекло. Этой секунды им хватило, чтобы сконцентрироваться и согласовать внутренний отсчет времени, который должен быть единым у всей группы. Потом — они одновременно рванулись в разные стороны, парами. Пара по левую сторону колонны и пара — по правую.
Среди солдат и офицеров не нашлось ни одного, кто бы правильно среагировал в такой ситуации. Оружия было мало — но грузовая полноприводная машина — оружие само по себе. Это кусок стали, весящий несколько тонн, если такая машина начнет двигаться, снося все на своем пути — ни один человек, даже вооруженный автоматом не рискнет встать на ее пути, опасаясь быть задавленным. Однако — те, у кого было оружие, даже не попытались укрыться в машине, они выскакивали наружу и попадали под плотный огонь четырех вооруженных автоматами профессионалов. Некоторые солдаты, не имея оружия, даже не пытались оказывать сопротивления, а просто бросались бежать. Британцы не стреляли им вдогонку, потому что хватало проблем и без этого.
На то, чтобы подавить сопротивление — у британцев ушло чуть больше минуты и семьдесят патронов. Ни один их них даже не был ранен.
Наконец, бойня прекратилась…
«Сержант» вышедший первым огляделся по сторонам.
— Чисто, сэр!
Британцы из Пагоды знали русский и английский, но не знали фарси — вот почему первый, кто вышел к машинам обратился к подполковнику по-русски, на том языке, который он знал.
— Загнать машины внутрь. Рикс, Корриган — убрать тела.
— Есть, сэр!
«Сержант» — его звали Алистер Бенсдейл — сунулся в калитку, дотянулся до пульта управления, и нажал кнопку, чтобы открыть ворота. Когда ворота с мелодичным звонком пошли в сторону — он сунулся в головную машину, выбросил из нее тело подполковника — и наткнулся взглядом на испуганные глаза скорчившегося сзади, за сидениями солдата.
— Аллах Акбар… — трясущимися губами вымолвил солдат.
САСовец понял, что у него нет оружия — иначе бы выстрелил, хотя бы от испуга.
— Выходи.
— Аллах Акбар…
Британцу надоело это выслушивать — и он за шиворот вытащил солдата из машины.
— Сэр, у нас гости.
Командир патруля подошел к солдату, поправляя автомат.
— Кто ты? — спросил он по-русски.
— Аллах Акбар! — в третий раз сказал солдат, от страха его заклинило, и он знал только это — пароль, чтобы не умереть.
— Понятно… — британец скривился, одни проблемы с этими, тупые как ишаки. — Корриган! У нас пополнение! Проводи его… к этим, там, на погрузке людей не хватает.
Что бы ни говорили про САС — определенные нормы поведения они соблюдали, и «гробовщиками», стреляющими направо и налево не было. Как и любые другие высокопрофессиональные солдаты, они делали только то, что было необходимо.
29 июля 2002 года, вечер
Тегеран. Площадь
Времени с момента покушения прошло достаточно — и ситуация на площади постепенно накалялась…
Прежде всего — приехала полиция. Они приехали тогда, когда еще можно было пробиться по тегеранским улицам. Несколько машин, с мигалками, во главе полицейского кортежа был сам суперинтендант — несмотря на русское влияние, в полиции должности назывались на британский манер. Толка от полицейских не было вообще никакого, единственно, что они сделали — это собрали и увезли трупы, и тех немногих, кто остался в живых на второй трибуне (их растерзают в госпитале днем позже). У полицейских было оружие, но нечего было и думать о том, чтобы забрать его у них. На время, пока полицейские работали на площади — они еще сдерживали совместными усилиями напирающую толпу. Потом полицейские уехали, бросив военных одних.
И сейчас полковник Реза Джавад, в глубине души еще лелеющий надежду, что ему удастся что-то сделать, став в конечном итоге правителем государства, светлейшим шахиншахом — уже жалел о том, что не отдал вовремя приказ выводить технику из города. Теперь они, потеряв инициативу и темп, стали заложниками ситуации.
Было отправлено еще три группы — кроме группы Ан-Нура полковник отправил еще три группы, чтобы прояснить ситуацию. Первая — к казармам Гвардии бессмертных, вторая — в расположение танкового полка на окраине города, третья — к зданию аппарата Главного военного советника и к русскому посольству. К русскому посольству — то был уже жест отчаяния, вначале Джавад хотел разговаривать с русскими с позиции сильного — как человек, держащий под контролем столицу. Сейчас он просто хотел договориться с русскими на любых условиях. Только договориться, получить боеспособные части и вместе с ними навести порядок.
В городе все уже было известно, на площадь потянулись любопытные. Помимо двух каре из танков, полковник вынужден был выстроить внешний периметр обороны из всего, что есть, перекрыв все пути на площадь и поставив дежурных солдат из числа наиболее устойчивых, чтобы не давали толпе прорвать оцепление. У всех были блестящие церемониальные штыки, остро заточенные — отличное оружие, если нет огнестрельного. У напирающей со всех сторон толпы огнестрельного пока не было.
В том-то и дело — что пока.
Сейчас — полковник сидел на подножке бортового армейского автомобиля в мрачном раздумье что делать дальше. По идее — выстроиться в колонну, впереди поставить танки и пробиваться из города. Куда угодно, пусть без боеприпасов — танк сам по себе грозная сила в городе. Вырваться из города, дальше…
А что будет дальше — то и будет. Главное — не здесь.
Но умом он понимал, что момент уже упущен. Толпа окружила площадь и просто так их — уже не выпустит. Да и… город большой, а нормальных карт ни у кого нет. Из него можно никогда не выбраться.
Из толпы, откуда-то из Парка шахидов взлетела сигнальная ракета, красная. Покачиваясь на парашютике, она медленно опускалась, заливая все пространство площади, толпу, мрачные силуэты недвижно стоящих боевых машин, зловещим красным отсветом. Что это было — сигнал или просто хулиганство — он не знал.
— Вали! — крикнул он, не вставая.
— Да, господин полковник — моментально появился ординарец.
— Узнай, нет ли связи с Нуром или другими группами.
— Слушаюсь, господин полковник!
Ординарец исчез.
Полковнику надоело сидеть, и он встал, поправил висящий на плече церемониальный автомат — вся его ценность заключалась в отполированном до блеска длинном штыке, медленно пошел к солдатам.
Солдат не кормили с утра — но с утра их покормили плотно, все-таки праздник. Тем не менее — они выражали недовольство, и если бы не защитные цепи из танков и техники, да прибывающая толпа — скорее всего многих уже не досчитались бы. Костры жечь было не из чего, поэтому они просто сидели на асфальте, сложив оружие пирамидами, и переговаривались между собой. При приближении идущего офицера разговоры стихали, но полковнику и так было ясно, о чем они шли. Офицеры показали свою слабость, не смогли до сих пор раздобыть боеприпасов. Если боеприпасов не будет с утра — начнется открытый мятеж, может даже раньше, а их выдадут толпе на растерзание. Всех.
— Господин полковник!
Полковник Джавад обернулся — его догонял один офицеров, гвардеец.
— Здравия желаю!
— Говори… не до этого сейчас…
— У третьей роты… агитаторов каких-то выловили!
— Агитаторов?! — полковник все еще не мог до конца просечь ситуацию, — о чем ты, какие агитаторы?!
— Не знаю. Из толпы…
— Как они проникли в каре?
— Не знаю, господин!
— А что ты знаешь, сын шакала!? — разозлился Джавад, и уже хотел ударить младшего по званию по лицу, но вовремя остановился, решил, что сейчас только выяснения отношений с рукоприкладством между офицерами и не хватает для полного счастья.
— Где они?
— Следуйте за мной, господин полковник.
Офицер привел его к одной из штабных машин, полноприводной, с большим кузовом — КУНГом, с антеннами на нем. Рядом с машиной темнели силуэты людей, тоже с оружием на плече — патроны бы к нему и…
Нет ничего бесполезнее, чем оружие без патронов.
— Дайте свет! Где они!
Кто-то включил переноску, запитанную от аккумулятора ближайшей машины, полковник Джавад хотел привычно выругать его, потому что была в армии мода на полевых выходах запитывать от аккумуляторов боевой техники всяческие бытовые приборы: переносные холодильники, телевизоры, вентиляторы — а потом технику не завести. Но тоже сдержался — потому что было не до этого.
Агитаторов было трое — все молодые, в гражданском. Как они сюда попали — непонятно.
— Как вы сюда попали, отвечайте! — спросил полковник.
— Мир вам именем Аллаха! — спокойно ответил один из них.
Полковник нахмурился. Такие уже пытались вести разлагающую работу в армии, их вешали на стволах танковых пушек.
— Как вы сюда попали!? Отвечайте, если вам дорога жизнь!
— Аллах велик, полковник и мы всего лишь исполняем волю его. Мы посланы сюда самим Махди, дабы дать вам возможность искупить свои грехи и встать в ряды тех, кто ведет священный джихад во имя Аллаха!
— Кто такой Махди? Ты видел Махди, несчастный?
— Махди я не видел, но видели мои амеры, те, кого Аллах милостиво одарил возможностью видеть его, последнего вышедшего из сокрытия имама. Махди сказал, что не пройдет и месяца, как умрет тиран и умрет он столь страшной смертью, что нечего будет предать земле по обряду, а вместе с ним умрут и те, кто долгие годы терзал эту землю, и кровь их, смешавшись, пропитает его, вызвав к жизни Великий Халифат, иншалла. Мы не считаем вас виновным, полковник, и мы даем вам шанс искупить ваши грехи, присоединившись к идущим по пути джихада.
— По пути джихада? Я армейский офицер, мне нет дела до вашего джихада! Ваша толпа — там, вы должны были проповедовать в ней!
— Все мы рабы Аллаха, кем бы мы ни были в этой жизни, и каждый из нас предстанет перед Судом и получит по деяниям его награду…
Полковник махнул рукой.
— Повесить! Всех троих!
И тут кто-то ударил его по голове прикладом, подкравшись сзади, а еще двое схватили его за руки… но сознание он не потерял, и даже попытался отбиться… но этих, предателей, было слишком много и сделать было ничего нельзя. И тогда он обрушил на головы предателей целый вал непонятных им слов, таких, какими осыпали его русские инструкторы в учебном лагере, когда он не был еще полковником, а был всего лишь молодым поручиком… это помогало ему выносить голод, ужасные нагрузки, ночные марш-броски… а вот сейчас эти слова, заковыристые и выразительные… ничем не помогли.
Было уже поздно.
30 июля 2002 года
Багдад
Пала правда святых отцов
Все стройней ряды мертвецов…
Еще со времен Междуречья, со времен основания, великая река Тигр разделяет город Багдад на две части, в документах они иногда так и зовутся: Багдад-восток и Багдад-запад. Багдад-восток — здесь находились складские, производственные здания, электростанция и все помещения, казармы, мехпарки сил безопасности и частных охранных компаний. Это повелось еще с давних времен, с сороковых, со времен, которые многие теперь называли «Диким Востоком», когда трагически погибший генерал-губернатор Терентьев, дабы по всему Багдаду не ходили увешанные оружием люди, приказал все воинские подразделения и частные силы безопасности, за исключением полицейских и жандармов увести на западный берег. Восточный с тех пор развивался как жилой сектор, с районами вилл, домов, с высотными зданиями нефтяных, газовых, химических, машиностроительных компаний. Исключение составлял полуостров — место, где река Тигр делает двойной, резкий поворот, там находился богатый и сильноохраняемый деловой район. Но сейчас ситуация на Востоке уже не та, как в двадцатые, и даже не та как в пятидесятые, и особо серьезных мер по охране никто не предпринимал.
Алексей Павлович Белов, атаман казачьих войск, проживал в самом Багдаде, в довольно неприглядно районе Аль-Хадра. Надо сказать, что никто не запрещал строить жилье на западном берегу Тигра его и строили, но стоило оно дешевле, чем на Восточном. Кому было наплевать, где жить, наплевать на окружение или просто хотелось сэкономить — тот покупал жилье на западном берегу. Атаман Белов, сын и внук казаков, в третьем поколении, живущий на Востоке, обычно пребывал или в войсках, или в каком-никаком походе — а потому дом ему был не особо нужен. Тем не менее — он купил себе небольшой, одноэтажный особняк в районе Аль-Хадра, все преимущество которого было в том, что отсюда было просто и быстро добраться до казарм казачьей стражи.
О том, что произошло в Тегеране, было уже известно, в городе пока было спокойно, но опытные люди понимали, что это затишье перед бурей. На Восточных территориях, а особенно здесь, в этих районах, прилегающих к Персии, было много шиитов, а шиитов вообще невозможно понять, что у них на уме. Шииты прирожденные лжецы и саботажники, они привыкли жить в конфронтации со всем миром — и одному Аллаху известно, что они вытворят если в Тегеране начался вооруженный мятеж.
А потому Белов, живший в Багдаде один (семья жила ближе к России, в Мосуле), первым делом покормил свою собаку, туркменского алабая, которого выпустил гулять по двору одного, потом вытащил из большого сейфа все оружие, что у него было и принялся его чистить и обслуживать, полагая, что скоро может начаться такое, что времени совершенно не будет. Арсенал он дома хранил небольшой, но тщательно и с любовью подобранный. Штурмкарабин Драгунова со складным прикладом, штурмовое ружье Сайгак с барабанными магазинами на двадцать патронов двенадцатого калибра, ручной пулемет Калашникова с лентовым питанием и короткоствольный автомат Калашникова. Про несколько пистолетов и говорить не стоило — на Востоке они были привычны, как ложка для обеда. Ручной пулемет для сбережения оружия вообще хранился в заводской смазке, и сейчас казачий атаман решил, что расконсервировать пулемет самое время. Этим он и занимался под пристальным взглядом сидящего рядом алабая по кличке Верный. Разобрав пулемет, он доставал солидол из ствольной коробки, детали промывал в тазике с бензином, который он слил с машины, а потом либо вытирал насухо ветошью и откладывал на клеенку сушиться, либо наносил тонкий слой оружейной смазки из пульверизатора. Верный сдуру сунулся носом к деталям и недовольно чихнул — шибающий в нос запах бензина ему не понравился.
— Дрянные времена настают… — меланхолично прокомментировал он свою работу псу, и умное животное, весящее столько же, сколько человек наклонило голову, прислушиваясь к хозяину, и пытаясь опознать в его словах какую-то команду. Алабаи очень умные псы, и сейчас пес видел, что хозяин чем-то встревожен. Потом на улице зашумело, и пес, повернувшись в сторону шума, напружинился и негромко зарычал.
— К нам? Да, Верный?
Пес продолжал рычать.
Машины остановились у его дома, он сам теперь это слышал. Потом кто-то прошел к калитке в высоком заборе.
— Алексей Павлович! — крикнули с улицы — это Стаднюк! Собаку уберите!
Про собаку в доме атамана все казаки, в том числе и конвойцы губернатора знали хорошо — одного урока оказалось достаточно.
— Сейчас, уберу! Пошли, Верный…
Отведя пса в конуру и застегнув на нем кожаный, со стальным тросом внутри ошейник, атаман выпрямился, крикнул.
— Можно!
Через калитку действительно зашел Стаднюк, дежурный офицер из охраны генерал-губернатора, обвел глазами двор, заметил разложенное для чистки оружие, привязанную собаку, руки казачьего атамана в солидоле и масле.
— Что произошло?
— Беспорядки, господин атаман. Пока подавили. Господин генерал-губернатор изволили видеть вас. Здесь все нормально?
— Как видишь, никаких беспорядков, за исключением того, что творится на столе, у меня здесь нет.
— Хорошо.
Стаднюк закрыл калитку — а через несколько минут ее открыл уже генерал-губернатор Междуречья, князь Абашидзе. Здесь он ни разу не бывал.
— Что так живешь? — спросил он Белова первым делом, — газон не поливаешь…
Газон и в самом деле совсем не походил на британский — весь высох.
— Времени нет. Извольте сюда…
Абашидзе сел на предложенный стул, с интересом огляделся.
Поделиться книгой: