— Что вы здесь делаете? — выдохнула Рина. — Этот зал уже закрыт.

— Да, но для меня сделали исключение, — не пошевелившись, ответил он. — Что касается того, что я делаю, то зашел выпить чего-нибудь перед сном. Как и вы. И между прочим, если уж на то пошло, ваш хозяин знает, что вы шастаете здесь по ночам в поисках бутылки?

— Уверяю вас, конгрессмен, — процедила Рина сквозь стиснутые зубы, — хозяину на это совершенно наплевать. Для меня, знаете ли, тоже делаются кое-какие исключения.

— В таком случае присоединяйтесь, выпьем вместе.

Рина заколебалась. В общем-то, она его не испугалась, более того, почувствовала, что совсем не прочь последовать приглашению.

Она взяла бокал, нырнула под стойку и медленно пошла в противоположный конец зала. Встретив настойчивый взгляд, она опустила ресницы и потянулась к бутылке.

Поспешно опустив ноги на пол, он опередил ее. В конце концов, Рина заставила себя поднять глаза. Насмешливо вздернув брови, он щедро наполнил ее бокал.

— Присаживайтесь, миссис Коллинз.

— Вообще-то я предпочла бы вернуться к себе.

— Боюсь, не могу вам этого позволить. Пить в одиночку — дурной тон.

Рина светски улыбнулась и опустилась на стул напротив него.

— Если не ошибаюсь, именно этим вы и занимаетесь.

— К сожалению, не ошибаетесь. И безмерно благодарен вам за то, что вы нарушили мое одиночество.

Это совершенно не входило в мои планы.

Он пожал плечами, выпрямился и вновь закинул ноги — на сей раз на ближайший стул.

— Если учесть, что в постель вы отправились довольно давно, вид у вас что-то не очень заспанный.

— А это уж вас, конгресс…

— К черту, — внезапно вспыхнул он, раздраженно потирая виски. — Может, хватит? Мое имя вам известно, и я был бы весьма признателен, если бы вы перестали обращаться ко мне, словно к какому-то неодушевленному предмету.

— Но ведь я и так обращаюсь к вам по имени. Конгрессмен Уэллен. Разве не так обращаются к избранникам народа?

Эту колкость он предпочел пропустить мимо ушей.

— Скажите, Рина, вы всегда вот так испытываете свою удачу?

— Испытываю удачу? — Ей все же удалось сохранить непринужденный и даже почти саркастический тон, хотя дрожала она так сильно, что даже пальцы выбивали дробь по стенке бокала, и он наверняка это видел. Рина закусила губу. Но дрожала она совсем не от страха. Это было что-то другое — словно игра с огнем. От него исходило какое-то необъяснимое чувство опасности. Чисто мужской опасности.

— Дама Червей, — задумчиво и негромко проговорил он, но от Рины не укрылась искорка, мелькнувшая в его глазах. — Хорошая карта. Но даму всегда бьет король. А уж туз пик — вообще выше всего.

— Похоже, тузом пик вы считаете себя… конгрессмен?

Он снова опустил ноги на пол и, внезапно схватив ее за руки, рывком повернул к себе. Даже при мягком свете луны было видно, насколько он разъярен.

— Кил. Очень просто. Всего один слог. А ну-ка, попробуйте.

Голос его звучал ровно, хотя и хрипловато. Больше всего Рине хотелось просто не замечать его присутствия, не замечать стальной хватки пальцев, насквозь прожигающего жара, что от них исходил. Ей хотелось по-настоящему разозлить Кила, испытать до конца его терпение, — какое у него, в конце концов, право что-либо требовать от нее?

Рина холодно опустила взгляд на его руки, потом посмотрела прямо в глаза. Обычно такого взгляда хватало, чтобы положить конец любым поползновениям, но на сей раз она добилась лишь угрюмой ухмылки.

— Вы делаете мне больно… — бесстрастно произнесла Рина, невольно облизнула губы и неожиданно выговорила именно то слово, которого он от нее добивался: — Кил.

— Ну вот видите, как легко. — Он выпустил ее. Рина подняла бокал и отхлебнула коньяка. Сердце в груди стучало, как молот. Да что же это такое с ней происходит? Ей вовсе не хотелось заигрывать с этим типом, вести с ним дурацкие разговоры. Лучше всего — держаться от него подальше. Странное что-то происходит с ней в его присутствии — прямо ноги подгибаются.

— Ну и чем вы здесь занимались? — небрежно бросила Рина, не отрывая глаз от бокала. — Я-то думала, вы пошли танцевать.

Так я и танцевал.

— Чего же так рано закончили? Мисс Кендрик устала?

— Да нет, — усмехнулся он. — По-моему, Джоан с Доналдом все еще веселятся вовсю. А мне что-то музыка надоела.

— Да? Странно. Музыканты у Доналда обычно превосходные.

— Да и не только музыканты, у него все — первый класс. — В голосе его прозвучала какая-то непонятная ирония. — Так что дело не в исполнителях — наверное, просто компания не та.

— Ну, это совсем странно. Ведь мисс Кендрик такая очаровательная дама.

— Кто же спорит?

— Тогда…

— Боюсь, ей не хватает зрелости, которая привлекает меня в женщинах. И соответственно — чуткости. — Кил снова откинулся на спинку, неторопливо и оценивающе оглядел Рину и мягко, но настойчиво прикрыл ладонью ее руку. — К тому же любой из моих избирателей подтвердит вам, что человек я решительный.

Рине хотелось отнять руку, но ничего не получилось.

— Ну а вам любой скажет, что меня… не достанешь.

Он бегло улыбнулся и встал, увлекая ее за собой.

— Ну что ж, в таком случае будем считать, что игра закончилась вничью. Пошли. Допивайте свой коньяк и уснете, как младенец. На сей раз я все-таки провожу вас до каюты.

— Вряд ли в этом есть необходимость, — возразила Рина. — Судно я знаю хорошо. А бандитов здесь, насколько мне известно, опасаться не приходится.

— Знаете, всякое может случиться, — пожал плечами Кил. — В любом случае лишняя предосторожность не повредит. Он протянул ей бокал: — Допивайте.

Она повиновалась. По всему телу разлилось приятное тепло. Рина не спускала глаз с Кила. Он взял у нее бокал, поставил на стол, положил руки ей на плечи и мягко подтолкнул к двери.

— Ну, пошли. Завтра у вас много работы, да и у меня завтрак с одним китайским деятелем. Придется быть очень дипломатичным. Речь пойдет о ядерном оружии.

— С кем, с кем? — с интересом взглянула на него Рина. — А я и не знала, что красный Китай достиг какого-то прогресса в этом деле.

— Это зависит от того, что вы называете прогрессом. Любой студент-химик, если у него под рукой есть нужное оборудование, способен сделать атомную бомбу. А что касается китайцев, то если уж у них появляются возможности, то они их используют. Может, хотите позавтракать с нами?

— Да нет, спасибо.

— Очень жаль. Чу Лу — славный человек.

— Да, но я-то, если не забыли, работаю на Доналда.

— Ах да! Что ж, буду иметь это в виду. — Они молча вышли из гостиной и направились вниз по, центральной лестнице. Кил обнял Рину за талию, она разом напряглась, но руки его не сбросила. Вел он себя со свойственной ему непринужденностью и, как обычно, был неназойлив. В то же время прикосновение его сильной руки придавало Рине ощущение некоей защищенности.

Она стиснула зубы. В который уж раз. Исходивший от него легкий аромат лосьона после бритья приятно щекотал ноздри, и ей вдруг неудержимо захотелось остановиться, прильнуть к мягкой ткани его смокинга, ощутить под ней мускулистую грудь, и вообще — утонуть в его теплых объятиях.

По-видимому, Кил знал, где находится ее каюта, во всяком случае, не спрашивая, остановился у двери.

— Давайте ключ.

— А я не запирала.

— Потрясающе, — насмешливо пробормотал он, толкнул дверь и, к некоторому ужасу хозяйки, вошел в каюту. Она поспешно последовала за ним, отметив прежде всего, каким высоким и широкоплечим кажется он в этом крохотном помещении. Но тут Кил резко потянул на себя дверь в душевую, заглянул внутрь, затем так же внимательно осмотрел содержимое гардероба, и Рина нахмурилась. А заметив, что теперь он не сводит глаз со смятой постели, и вовсе, злясь на себя, залилась краской.

— Что это вы делаете? — резко спросила она.

— Просто хочу убедиться, что вы здесь одна.

— А вам-то что до этого? Я, знаете ли, вышла из, девического возраста.

Он шумно вздохнул и раздраженно посмотрел на нее:

— Да нет же, просто мне надо знать, что вам здесь ничто не угрожает.

Похоже, он не шутил, и Рина ощутила укол совести, что, впрочем, тоже ее не порадовало.

— Но ведь на яхте полно охраны.

— Это мне известно. — Кил поспешно отвернулся. — И все же, сделайте одолжение, запирайте, пожалуйста, каюту, когда выходите.

— Хорошо, но…

— Не надо никаких «но», ладно? — Он положил ей руки на плечи, не дав сказать ни слова, легонько чмокнул в щеку и стремительно шагнул к двери.

— До завтра, Рина.

— Кил!

Он остановился у двери и обернулся.

— Полагаю, справедливость требует того, чтобы предупредить: любых встреч с вами я намерена всячески избегать, — спокойно сказала она.

Он улыбнулся, и Рина поразилась тому, как разом смягчились его гранитно-жесткие черты.

— А я полагаю, что будет только справедливо предупредить: вам никоим образом не удастся этого сделать.

Дверь за ним закрылась.

Рина сбросила джинсы и майку, снова накинула ночную рубашку и, ложась в постель, подумала, что теперь-то ей уж точно не заснуть.

На самом же деле она и щекой подушки коснуться не успела, как уже спала. Утром ей смутно вспоминались обрывки снов. Все они были связаны с темноглазым мужчиной с удивительно сильными и нежными руками.

Глава 4

— Ну, как прошел завтрак с нашим китайским другом? — весело спросил Доналд Флэгерти, обращаясь к Килу, который стоял, небрежно прислонившись к мачте и глядя на мелкие волны, накатывавшие на побережье Кэт-Айленд.

Кил поднял на лоб темные очки, посмотрел на Доналда и широко улыбнулся:

— Прекрасно. Чу Лу — хороший дипломат, и он ненавидит насилие. Если бы в мире было побольше таких людей, то и волноваться бы ни о чем не пришлось.

Доналд немного помолчал.

— Думаешь, нам здесь удастся чего-нибудь добиться?

Кил задумался, пожал плечами и, скрестив на груди руки, вновь перевел взгляд на морскую гладь.

— Разумеется. А разве может быть иначе, когда собираются умные люди из разных стран, которые умеют не только говорить, но и слушать? Но, знаешь, иногда я пытаюсь понять, кто нам противостоит, и вот к чему прихожу: это не те лидеры, что собираются или уже готовы нажать на кнопку. Фанатики, а их сейчас в мире развелось немало, — вот кто меня пугает.

— Ты прав, — вздохнул Доналд, но тут же приободрился: — Нам удалось собрать приличную сумму для детского фонда.

— Угу.

— А между прочим, как там моя хозяйка?

Кил выпрямился и посмотрел на Доналда:

— Как прикажешь тебя понимать? Это действительно твоя хозяйка, так что тебе лучше знать.

— Не кипятись, дружок. Сегодня утром я ее еще не видел, но знаю, что с ней все в порядке. Она не ответила на стук стюарда, и я велел ему открыть дверь. Она крепко спала, и я решил ее не будить. Но, видишь ли, так совпало, что, когда я вчера проверял ночную вахту, до меня из гостиной донеслись голоса. И голоса были ваши. Вот почему и я спрашиваю: как тебе моя хозяйка?

Кил вернул очки на место, уселся в шезлонг и, вытянув ноги, сделал вид, что размышляет над ответом. На нем были вязаная спортивная рубашка и шорты, и сейчас, подумал Доналд, он больше походил на загорелого, состоящего из одних мышц любителя серфинга, чем на одного из самых многообещающих политиков Америки.

— Пива не хочешь? Может, так будет лучше думаться.

— А что, хорошая мысль.

В носовой части как раз показался стюард — он разносил прохладительные напитки любителям солнечных ванн. Доналд помахал ему рукой. Тот немедленно подошел.

— Принеси нам пива, Джордж.

— Сию минуту, мистер Флэгерти.

Глядя вслед поспешно удаляющемуся стюарду, Кил засмеялся:

— Знаешь, Дон, ты напоминаешь мне монарха, которого окружают верные и преданные слуги.