В эти секунды Джесси сгорала от яростной, ревнивой зависти к леди Джейн. Ведь именно этого она так страстно желала для себя. Ощущения того, что ты кому-то нужна, тебя любят, о тебе заботятся. До крови закусив губу, Джесси поспешила опустить взгляд в тарелку. Но тут же упрямо вздернула подбородок. Она получит Роберта, она во что бы то ни стало сделает его своим мужем и будет любить его, а он будет заботиться о ней с такой же нежностью. И он сделает ее хозяйкой своего дома.

Ленор с энтузиазмом перевела застольную беседу на подготовку к Майскому дню. Она обратила на Роберта лучи своего обаяния, после чего пришла очередь Джейми быть обласканным милой улыбкой. Сестра сделала вид, что готова принять в их дружеский кружок и Джесси — по всей видимости, только ради приличия. Впрочем, в косых взглядах, бросаемых на нее Ленор, Джесси так и не уловила неприязни. Скорее в них читалась некая уверенность, как у человека, припасшего в рукаве козырную карту, о которой никто не знает. Может, так оно и было. Джесси это не волновало.

Вскоре Джейми заговорил с Генри о Новом Свете. Джесси мало интересовали столь отдаленные и дикие места. Она игнорировала сильную бронзовую руку, то и дело касавшуюся ее руки, и игнорировала жар, излучаемый находившимся рядом мужским телом. Она слушала, как Ленор расписывала Майский шест и то, как каждый год выбирают Майскую королеву, и какой стол будет накрыт для слуг, а какой для благородной публики. Она умолкла и многозначительно улыбнулась, и Джесси решила, что сестра уверена: ее место в тот день окажется за одним столом с простонародьем.

— Но, конечно, праздничный ужин начнется не раньше, чем мы станцуем Майский танец! — Ленор хихикнула и кокетливо стрельнула глазками в Роберта. — Все будут в масках и костюмах, а кое-кто из девушек сможет встретиться со своим суженым, и если она сумеет удержать его возле себя до конца танца, он должен будет жениться!

— На этот счет есть закон?

— Да нет же! Но это так романтично… Теперь простолюдин десять раз подумает, прежде чем жениться. Я не говорю уж про благородных джентльменов. Тут вся семья начинает обсуждать приданое, брачный контракт и прочие тонкости. Но поверьте мне, что у девушек тоже есть право на свое мнение и с помощью этой игры они могут его выразить! Вы сами увидите: если мужчина имеет понятие о чести, он обязательно женится на той, которая поймала его в Майском танце!

Понятие о чести. Безусловно, на свете нет более порядочного молодого человека, чем Роберт Максвелл. Но Джесси до сих пор не могла сказать точно, кого будет ловить Ленор. Она от всей души надеялась, что это будет Джейми. По ее мнению, эта парочка заслужила быть прикованными друг к другу навеки.

— Нет, Генри, я считаю, что ты ошибаешься! — пылко воскликнул над ее ухом Джейми, вырывая девушку из грез о будущем. — Первая хартия, подписанная в 1606 году, оказалась слишком авторитарной: практически вся власть оставалась за королем и парламентом, правившими издалека, с другого берега океана. С тех пор внесено немало изменений.

— Там сменился не один губернатор, а колония как влачила жалкое существование, так и продолжает, — заметил Генри.

Одетые в ливреи вышколенные слуги ловко и неслышно двигались за спиной у гостей, подавая одно за другим блюда с кушаньями. Перед Джесси появился сотейник с благоухающей нежной рыбой, затем блюдо с тушеной бараниной, и ягодный пирог, и жареный фазан, искусно украшенный разноцветными перьями. Джесси с аппетитом набросилась на еду, мало обращу внимания на то, о чем говорят за столом. Временами было трудно вспомнить, что ей больше не грозит голод и у нее отныне всегда будет вдоволь сытной пищи.

— Ради Бога, не относись к этому предвзято, — снова возник в ее сознание голос Джейми. — Ведь за последние года многое изменилось. Колонисты научились выращивать пшеницу, а не только табак. А в самой колонии появилось множество женщин — так же как и в окрестных селениях. А кроме того, король собственноручно пожаловал мне мой округ. И я там полноправный хозяин и сам себе голова.

— О, я нисколько не сомневаюсь, что ты сколотишь себе капитал на табаке, — согласился Генри. — Все, за что ты берешься, мигом превращается в золото. Но разве есть необходимость так надолго застревать в этой варварской стране?

— Особенно когда ты возвел здесь свой потрясающий особняк! — подхватила Ленор.

Джесси поспешила перевести взгляд на сестру. Ее голубые глаза сияли и лучились теплом, остановившись на Джейми, а на лице играла ослепительная улыбка.

— Джейми, я нигде больше не видела такой красоты. И то, что ты по-прежнему слоняешься где-то в глуши, просто преступление. Ведь в твоем распоряжении настоящий дворец.

— Это не дворец, Ленор.

— Да он же роскошнее многих королевских резиденций, — устало возразил Генри. — А ты снова и снова возвращаешься к своим дикарям. И что тебя туда так тянет?

— Наверное, эта дичь и глушь, — пожал плечами Джейми. — Она полна первозданной, неукрощенной красоты. И я околдован ею. Там я могу потягаться силами со стихией и с Божьей помощью одержать верх в борьбе.

— А что, если вы проиграете? — не удержалась от колкости Джесси.

— Я не проигрываю, мисс Дюпре. — Джейми устремил на нее свой загадочный взгляд. — Никогда. Я довожу до конца любое дело, за какое бы ни взялся, и делаю своим все, что мне радует глаз.

— Но на самом деле так не бывает.

— На самом деле не бывает, но в моем случае так оно и ее — Рано или поздно это обязательно переменится.

— Не думаю, что это мне угрожает, — просто возразил Джейми.

Он уже не смотрел на Джесси — он не сводил глаз с Ленор, которая отвечала на его взгляд, слегка раскрасневшись и приоткрыв губы, словно чувствуя себя очарованной. Вроде бы Джейми решил остановить свой выбор на ней, да и она в конце концов предпочтет Камерона, несмотря на все свои ужимки и капризы. И все случится в точности, как он сказал, — он сделает своей девицу, которая ему приглянулась.

— В этом весь Джейми, — рассмеялся Роберт. — Он всегда добивается победы и всегда получает то, что хочет.

— Но я бы лучше поговорила о Майском танце, чем о варварских краях. — Кажется, Ленор стало не по себе. — При одном упоминании об этих жутких индейцах…

— Ох, но ведь историей про Джона Ролфа и Покахонтас можно заслушаться! Она подружилась с нашими людьми, и вышла замуж за мистера Джона Ролфа, и спасла от гибели всю колонию! Разве это не чудесно?

— Куда уж чудеснее! Подумать только, эти дикари сдирают у людей с головы волосы вместе с кожей! — возмутилась Джейн. — И войны с ними просто ужасны. Спросите хоть у Джейми. Ему самому приходилось сражаться с индейцами.

— И они раскрашивают свои тела страшными узорами! — вставила Ленор.

— Они раскрашивают свои тела искусными узорами, — поправил Джейми. — А время войн давно миновало. Когда в 1606 году английская колония вымирала от голода, именно Индейцы пришли им на помощь.

— Фи, Джейми! — одернула его Ленор. — Можно подумать, ты не на шутку полюбил этих краснокожих дьяволов!

— Так оно и есть. Я привязался к ним. Они, несомненно наделены чувством чести, хотя большинство их ценностей разнятся с нашими. Они любят своих детей не меньше, чем мы. Они уважают человека, доказавшего свою честность и верность слову, и готовы с оружием в руках отстаивать то, что считают своим. Поухатан проявил себя истинно великим вождем, а знакомство с Покахонтас я считаю большой честью для себя.

— Да, она, наверное, достойна восхищения, — вежливо отвечала Ленор. — Но твои особняк еще более его достоин.

— А я бы просто возненавидела ее — встрепенулась сидевшая возле Джесси Элизабет. — Взяла и возненавидела эту вашу хваленую землю! Там же одни болота с тучами комаров и москитов! А индейцы были и остаются кровожадными животными, как бы ты ни нахваливал их, Джейми. Я все читала о судьбе погибшей, колонии, и про сэра Уолтера Роли, и про бедное, несчастное дитя, Вирджинию Дейр! Индейцы похитили их и убили, а может, еще и съели! Это ужасная, ужасная новая страна!

— Элизабет, — мягко увещевал ее Джейми, — поверь мне, она вовсе не ужасная. Там простираются бесконечные акры сочных пастбищ для скота и густых лесов, полных дичи, оленей и фазанов! И ты, малышка, когда-нибудь побываешь там вместе со мной. И увидишь все сама. Но сейчас хватит говорить об этом, я не хочу тебя пугать. Лучше скажи, кем ты нарядишься на бал? Греческой девушкой? Троянской Еленой? Или, может, сказочной принцессой?

— Ох, да я вообще не собираясь никем наряжаться! — испуганно отшатнулась Элизабет. — Мне вовсе не хочется, гоняться за женихом.

И все дружно рассмеялись. После чего Роберт обратился к Джесси:

— А вы, мисс Дюпре, кем собираетесь быть? Джесси, захваченная врасплох, не сразу нашлась с ответом. Вместо нее резко ответил Генри:

— Джесси вообще не приглашена на праздник в этом году — Она недавно попала в этот дом и еще не свыклась со здешней обстановкой.

На бедняжку словно опрокинули ведро ледяной воды. Погибли ее мечты, ей во что бы то ни стало нужно попасть на бал!

Джесси не удалось скрыть жестокого разочарования, и Джейн поспешила вмешаться, напомнив, что если с обедом покончено, то можно перейти в гостиную — нынче вечером их будет развлекать бродячий кукольник.

Джесси машинально встала из-за стола, борясь с приступом досады и гнева, и в этот миг ее шеи коснулось горячее дыхание, а в ушах зазвучал шепот Джейми Камерона:

— Не надо так отчаиваться. Все эти восторги по поводу бала по большей части дутые и никем не воспринимаются всерьез. Как ни печально, но тебе предстоит заниматься ловлей мужа в другом месте.

Ей стоило большого труда не врезать мерзавцу со всей силы локтем под ложечку — Джесси не сомневалась, что на уме у него было лишь очередное издевательство. А Камерон между тем подхватил ее под этот самый локоть и повел из столовой.

— Ну же, не надо дуться. Я тоже не собираюсь танцевать на балу. По мне, эти увеселения выглядят еще более Дико, чем военные пляски индейцев в Северной Америке.

— Ах, как я вам сочувствую! Вас заставили готовить праздник, в котором вы не собираетесь участвовать! — фыркнула Джесси.

— По обычаю этим должны заниматься герцоги Сомерфилд и Карлайл. И я представляю своего отца.

— Не сомневаюсь, что Ленор будет до смерти разочарована. Кстати, уж не значит ли это, что вы не собираетесь жениться? Но подумайте, милорд, Ленор давно созрела и и ждет, чтобы ее сорвали с ветки.

— Не могу же я позабыть про Роберта.

— Разве вы не забываете обо всем на свете, лорд Камерон, когда чего-то хотите?

— Я просто не отступаю на пути к намеченной цели, — возразил Джейми. — К тому же женитьба — чрезвычайно важный шаг. Жена должна не только радовать глаз, но и многое уметь.

— Многое уметь?.. Да бросьте, милорд, вам же главное — пустить пыль в глаза, по крайней мере так вы себя ведете. И жена вам нужна для украшения вашего несравненного особняка, чтобы рожала вам несравненных детей и угощала гостей вином и сладостями, тоже, разумеется, несравненными. Согласитесь, Ленор превосходно справится со всеми этими обязанностями.

— Вы неправильно представляете себе мое мнение о супружестве, мисс Дюпре; — отчеканил Джейми и покинул ее с небрежным поклоном.

Он немедленно направился к Ленор и зашептал что-то в охотно подставленное ушко. Ленор весело рассмеялась, повернулась к Камерону и ласково положила руку на пышные кружева, украшавшие его манишку. Со стороны он казался невероятно высоким и сильным, неотразимым, словно принц, и Ленор с ее бледной кожей и светлыми локонами, выглядела еще привлекательнее от такого соседства. Вот она легко вздохнула и даже вздрогнула, отчего Джесси пришла к выводу, что и ее сестра не равнодушна к надменному обаянию непредсказуемого лорда Камерона.

В это время Роберт болтал о чем-то с Элизабет, которая веселилась вовсю. Герцог шептался со своей герцогиней, а кукольник суетился, готовя представление. И Джесси стало до боли одиноко: незаконнорожденное дитя, несчастный, нежеланный плод запретной любви. Остро заломило ушибленный висок, и она возненавидела Генри со всей страсть неискушенной души. Ему не удастся ей помешать! Она попадет на бал! Она никогда больше не будет прозябать в нищете и непременно выберется из этого чванливого замка, где ее так не любят, и станет хозяйкой собственной судьбы.

Никому здесь не было до нее дела, и как бы далеко ни шли ее отчаянные мечты, в данный момент никто не обращал на нее внимания, как на никчемную вещь. Девушка резко развернулась и сбежала, неслышно ступая в атласных туфельках Элизабет по полу в столовой, к заднему крыльцу и дальше — в конюшню. Она превосходно различала путь, ибо поднялась полная лупа, ярко сверкали звезды, а в честь приема гостей и сам особняк, и дворовые постройки были щедро освещены. Джесси уверенно нашла стойло, где содержали Мэри, се милую лошадку, лишенную родословной, и проскользнула за загородку. Ласково похлопывая бархатную теплую морду, она зашептала:

— Моя хорошая, мне наплевать на то, породистая ты или нет, ведь я знаю, какое у тебя отважное сердечко и какая ты преданная и честная. Куда бы я ни попала, я обязательно позабочусь о тебе! Они не вышвырнут тебя! Клянусь, я заберу тебя с собой, куда бы я ни отправилась. — Джесси поколебалась и добавила: — Но прежде всего я расплачусь за тебя с тем ублюдком! Ты станешь моей по-настоящему!

Тут она замерла и насторожилась: скрипнула дверь конюшни. Вряд ли это был кто-то из молодых конюхов: все они жили в отдельных домах, и никому не приходилось ночевать рядом с лошадьми. Даже старый Артур, главный конюх, имел отдельную каморку, примыкавшую к задней стене конюшни.

— Джесси? — голос принадлежал Роберту. Девушка просияла, затрепетав от счастья, и поспешила выйти из-за крупа Мэри. Он не стал смотреть кукольное представление, он пришел за ней сюда!

— Я здесь, Роберт!

— Джесси! — Молодой человек направлялся к ней с милой, теплой улыбкой. — Я встревожился, когда увидел, что ты исчезла!

— Я чувствовала себя такой чужой…

— Чужой? — пробормотал Роберт. Он уже успел подойти к ней вплотную. Ласково взял ее руки в свои и сплел их пальцы вместе. У Джесси потемнело в глазах, а пол чуть не ушел из-под ног. — Ты никогда не будешь чужой для меня, Джесси.

— Боюсь, что мой брат не согласится с вами, — промолвила она. Можно было бы уточнить, что заодно с Генри была бы и Ленор, но язык не поворачивался произнести это имя теперь, когда они стояли одни под тусклым светом масляной лампы.

— Твой брат сам убедился нынче вечером в твоей несравненной красоте и в том, что ты от рождения наделена изяществом и внутренним пламенем, которое завораживает и покоряет сердца.

— Неужели он все это увидел? — выдохнула Джесси. Что ж; вполне возможно, что во взгляде ее таится огонь, и она почувствовала себя несравненной красавицей, коль скоро была такой в его глазах. Кровь горячо забурлила в жилах от восторга, и фантазии вновь расправили свои волшебные крылья.

А Роберт привлекал се все ближе, ближе, опуская вниз сплетенные вместе пальцы. Она погрузилась в его сияющие лукавые глаза, и сердце ее затрепетало при виде того, что крылось в их глубине.

И тогда он ее поцеловал.

Его губы оказались невероятно мягкими, податливыми. Они слились с ее устами воедино. Роберт освободил руку обхватил Джесси за талию, чтобы прижать к себе. Его повлажневшие губы скользили по ее рту, но она с трудом соображала, что происходит. Завороженная слитным ритмом в котором забились их сердца, Джесси запустила пальцы в его волосы, Роберт коротко застонал и прошептал, на миг оторвавшись от ее губ:

— Ах, как я тебя хочу!

— Я перед вами! — отвечала она, не очень-то задумываясь над смыслом, ибо даже самые дикие мечты не шли дальше этого блаженного мига. Однако ее ответ окончательно распалил Роберта, и его губы двинулись вниз, к шее, к груди.

Он прижимал девушку к себе что было сил, его поцелуи становились все более настойчивыми, жгучими. Джесси казалось, что сильные руки ласкают ее везде, по всему телу, а пальцы судорожно дергают застежки па платье.

Нет-нет, он не должен! Но у Джесси не было слов, чтобы остановить его. Ведь она верила, что Роберт ее любит. И все же какое-то шестое чувство предостерегало, что любовная сцена зашла слишком далеко. Прежде он должен на ней жениться.

— Роберт… — прошептала она.

Ее груди уже были обнажены, и у Джесси не было сил ни остановить, ни оттолкнуть его. А Роберт снова приник к ее губам в поцелуе. Ах, какой это был поцелуй — ласковый, нежный… Джесси томно прикрыла глаза и приникла к юноше всем телом. И тут их прервали громкие грубые звуки. Кто-то, не стесняясь, старательно прочищал горло.

Роберт резко выпрямился, он все еще держал Джесси за талию и напряженно посмотрел в сторону двери. Взор Джесси был затуманен страстью, и она не сразу осознала, что им помешали. Но в следующее мгновение она также оглянулась.

У входа в конюшню стоял Джейми. Небрежно прислонившись к одному из стойл он поставил ногу в сапоге на другой и скрестил руки на груди.

— Прошу прощения, однако леди Ленор повсюду ищет тебя, Роберт, чтобы узнать про твой костюм для карнавала.

— Черт побери! — выругался Роберт. — Извини, милая. — И он вынудил Джесси выпрямиться, предоставив самой приводить в порядок одежду. Кратко поблагодарил Джейми — и был таков.

Зато Камерон и не подумал уйти, он не тронулся с места. Джейми мерил ее мрачным, осуждающим взглядом.

Джесси потупилась, игнорируя его присутствие. Нужно было поскорее поправить платье и завязать ленты, но трясущиеся пальцы отказывались повиноваться.

Он двинулся вперед, и Джесси пришлось прикусить губу, чтобы не закричать от испуга — такое жадное пламя полыхнуло в его взоре. Он отвел ее руки от застежек на корсете.

— Перестаньте! — возмутилась она.

— Ты предпочитаешь, чтобы тебя нашли здесь полуголой? — грубо спросил он. И в мгновение ока ловко завязал все тесемки. Оттого, что его пальцы то и дело касались чуткой обнаженной кожи, ей хотелось кричать. Он был далек от нежности. Он был едва ли не жесток. Стоя здесь, совсем близко, он буквально излучал снедавшее его возбуждение, и эти горячие волны одна за другой прокатывались по ее телу. — Как много вам удалось выручить за эту душещипательную сцену, мисс Дюпре? Если бы я знал, что вы все еще пребываете в поисках любовника, непременно предложил бы самую высокую цену!

Джесси с яростным визгом отшатнулась, чтобы снова наброситься на негодяя. Однако ей удалось нанести всего один удар — в точности как она желала — по гладко выбритой бронзовой щеке, после чего последовала мгновенная жестокая реакция: ее руки поймали и завели за спину. Она оказалась прижатой вплотную к Джейми и в пылу битвы попыталась пинаться. Он молниеносно сделал подножку, и Джесси опрокинулась навзничь, увлекая его за собой. Она услышала, как от удара клацнули его зубы, и испуганно уставилась в полыхавшие над ней бездонные иссиня-черные глаза. Загорелое лицо свело от безжалостного гнева. Однако и теперь она извивалась под ним, пытаясь сопротивляться, не обращая внимания на то, что ее прическа вконец растрепалась, а роскошное платье пачкается и рвется.

— Ах ты, настырный урод, я тебя терпеть не могу, я тебя ненавижу и презираю и ни за что не позволю прикоснуться к себе, даже за все золото в мире! Мне омерзительны твои прикосновения…

— Вот как? Ты врешь, Джесси, потому что никогда не была недотрогой. Ты — самая дикая и колючая роза, созданная для величайшей страсти. И к тому же ты дура! Не пройдет и пары месяцев, как ты возненавидишь Роберта: ведь стоит тебе заполучить его, и он согнется перед тобой. Но тебе не видать его как своих ушей. Хотя ты и не желаешь этого понять, верно? Ну а я запросто докажу, что ты создана не для него!

— Нет!

Джейми и не подумал слушать се возражения. Он поцеловал ее, и его губы не были ни нежными, ни податливыми. Они были напряженными, грубыми и нетерпеливыми. Под их натиском Джесси вынуждена была приоткрыть рот, и туда с необузданной силой ворвался его язык. Девушка задыхалась, она не могла пошевелиться, она лишь чувствовала его напор, как будто снедавшее Джейми неистовое пламя запылало и у нее в крови. О, она не хотела его объятий, ей были отвратительны его ласки… и тем не менее он словно опоил ее каким-то зельем. От него Джесси передалось не только яростное пламя — раз за разом по телу катились волны возбуждения, наполняя каждую его клетку новой, неведомой силой. А он все целовал и целовал ее, и возбуждение все возрастало, так что под конец Джесси больше не смогла сопротивляться, в ушах у нее гулко застучала кровь.

Даже через многослойную одежду девушка ощущала жар его огромного тела. Тела, полного первозданной мощи. Его рука легла на корсет — оказывается, он снова был расстегнут и распахнулся, обнажая грудь. Джейми немедленно подхватил в ладонь пышную грудь и дразнящими движениями стал теребить сосок. Джесси неловко поежилась, но Джейми прижался к ней еще теснее, не прерывая обжигающего поцелуя. И тогда жар, снедавший обоих, слился в единое целое. Последнее сопротивление было сломлено, Джесси покорно затихла. И в тот же миг его натиск перестал быть неистовым. Его рука стала ласкать грудь, его губы смягчились, а язык ласково скользил вдоль рта, и, что самое любопытное, Джесси по-прежнему не шевелилась, позволяя ему делать все что угодно.

И вдруг Камерон резко поднял голову. Ее влажные, искусанные, припухшие губы так и остались полуоткрытыми. Ленты давно вывалились из прически, волосы разлохматились, а из корсета виднелась обнажившаяся грудь. Ибо тонкая нижняя сорочка ничего не прикрывала.

— Место моей любовницы по-прежнему свободно, Джасмин, — язвительно ухмыльнулся Джейми. — И смею тебя заверить, я более щедр, чем Роберт!

Джесси молча прожигала его взглядом, не в силах найти слова, способные выразить ее ненависть, ее омерзение перед его ласками. Взвизгнув что-то невразумительное, Джесси снова попыталась ударить его. А он со смехом наклонился, лизнул сосок сквозь тонкую ткань сорочки и взял его в рот. У Джесси вырвалось какое-то ругательство, но уже в следующий миг обжигающий ручеек невероятного возбуждения нашел свою дорогу от соска вниз, в самые интимные места. А он не спеша выпустил сосок, слегка потеребив на прощание зубами.

Джесси чуть не лопнула от ярости, она ругалась, извивалась всем телом и лупила кулачками куда попало, но в ответ слышала лишь хриплый хохот. Но вот наконец Камерон соизволил подняться и поднял Джесси, резко дернув за руки. Она немедленно вырвалась, из глаз брызнули злые слезы. Джесси заморгала, стараясь поскорее избавиться от них. Непослушные пальцы не могли привести в порядок платье, но она яростно чертыхнулась и отскочила прочь, когда Джейми имел наглость предложить:

— Постой, я тебе помогу!

— Оставьте меня в покое! — выкрикнула девушка, повернувшись к мерзавцу спиной. — После всего, что вы натворили, имейте хотя бы совесть убраться отсюда!

— Ну уж нет, я и не подумаю убираться. Я сам провожу тебя обратно в дом — только после того как удостоверюсь, что твой туалет в полном порядке.

— Никуда я с вами не пойду! На вас нельзя положиться! Мне тошно, когда вы…

Тут Джейми рывком притянул ее к себе и вложил во взгляд все свое желание, запылавшее в нем с новой силой.

— Нет, не смей больше лгать, потому что мы оба знаем: ты врешь. Ты не леди Ленор, и если уж на то пошло, ты вообще не похожа на леди, потому что полна жизни и огня. — И он заставил Джесси поднять руки. — Вот, взгляни! Взгляни: разве такие мозоли могут быть на руках у леди? Госпожа, ваши руки радуют мой взор, ибо они знакомы с трудом и усталостью. Джесси, ты просто маленькая дурочка, ведь твое предназначение — полноценная жизнь! Жизнь, полная борьбы и страсти, хотя ты ни за что не желаешь в это поверить! Может, хватит врать самой себе? Потому что тебе совсем не противно, а наоборот. И именно это тебе нужно, собственно это ты заслужила, именно в этом ты обретешь счастье