– Вор, – односложно ответила хранительница, осторожно глядя по сторонам. Но кроме огромной мохнатой фигуры их больше никто не слышал.

– Понятное дело, – пожал плечами тот, – он был и унес с собой книгу.

– Он сегодня был, – досадуя на недалекость столичного мачо, повторила Елена Ивановна.

– А! Понятно, – догадался сыщик. – Вы исходили из принципа, что преступника тянет на место преступления. И кто здесь сегодня был?

– Директор, – закатив глаза к потолку, прошептала Бубенцова.

– Разумеется, что директор. Где же ему еще быть, как не в музее, это его рабочее место.

Бубенцова хмыкнула. Она поняла, что не стоит метать бисер перед... сыщиком. Пусть думает, что она скромная, тихая старушенция, ни на что серьезное не способная. Хорошенький же она ему преподнесет сюрприз, когда доставит преступника на блюдечке с голубой каемочкой. Елена Ивановна довольно вздохнула, ах, какое хорошее сравнение, умели классики сравнивать!

Пока она представляла, какое будет у этого щеголя выражение лица (ошарашенно-идиотское!), тот успел сбежать к директору. Елена Ивановна грустно поглядела ему вслед, зря она раскрыла вора, зря. Лавры победителя достанутся какому-то столичному хлыщу!

Глава 3

ОСОБЫЕ ПРИМЕТЫ ЕСТЬ?

Начинающийся день не сулил никаких дополнительных приятностей. Весна близилась к завершению, неизбежностью надвигалось лето – самая тихая пора в городке, ни тебе развлечений, ни тебе флирта, пустая трата столь драгоценного времени. Конечно, его можно использовать для повышения теоретических знаний, но когда-то нужно отрабатывать и практику! Перед Зосей лежал журнал с интересной статьей, в которой автор делилась своим бесценным опытом. С глянцевых страниц в мир она смело выдавала непреложную истину – если хочешь выскочить замуж, ни за что и ни при каких обстоятельствах не признавайся, что этого хочешь. С мужчинами все лучше делать наоборот, иначе наоборот сделают они. Закон противостояния полов.

Это как торговля на хитром рынке – чуть зазеваешься, тут же обманут. Хочешь, чтобы он постоянно был рядом? Скажи, что без него ты отдыхаешь. Увидишь, он станет проводить рядом с тобой гораздо больше времени, думая, что у него появился соперник. Хочешь, чтобы он дарил тебе больше подарков? Тогда скажи, что тебе от него ничего не нужно, а то потом, когда поссоритесь, замучаешься возвращать. Он забросает тебя подарками, чтобы грядущая ссора была мучительной!

Хочешь за него замуж? Скажи, что за него замуж не хочешь, вдруг подвернется что-то более интересное и менее инфантильное. И тогда он озаботится тем, чтобы окольцевать упрямицу.

До последнего пункта у Зоси отношения с мужчинами никогда не доходили. Если первые два она кое-как претворяла в жизнь, то говорить о том, что замуж не рвется и вообще ее мятущаяся натура склонна к феминизму, было некому. Это был еще один закон – закон замкнутого круга, где Зося вертелась как белка в колесе, с каждым очередным кавалером предполагая, что движется дальше к ЗАГСу, а на деле получалось, хоть движения ее быстры и стремительны, но пусты и нелепы.

Годы шли, нужно было на что-то решаться и майским клещом впиваться в мимо пробегающего мужчину. Мимо Зоси пробегали большей частью одни командированные. Но выбирать не приходилось! Зося верила статистике, по которой треть представительниц слабого пола нашли мужей среди рабочей обстановки. У нее тоже был шанс, не в морге же она работала. На сегодняшний день в гостинице городка проживали двое холостяков. Положа руку на томящееся сердце, Зося могла уверенно добавить – двое завидных холостяков. Она видела их паспорта без отметок ЗАГСа.

Первым приехал Василий Барклай, высокий, статный, он ходил так прямо, словно проглотил шпагу. В его облике было такое скрытое благородство, что Зося невольно представляла себя рядом с ним в белом напудренном парике и фижмах. Причиной посещения провинции Барклай назвал путешествие по местам предков, но Зося, не наивная дурочка, ему совсем не поверила. Как раз перед этим она слышала по телевизору, что столичные олигархи перед лицом мирового кризиса кинулись раскупать недвижимость по родной стране. За границей у них уже все куплено.

Походил ли Барклай на олигарха или нет, Зося не знала, до этого визита она о воротилах власти и бизнеса только слышала, лично знакома не была. Но они и не стремились с ней знакомиться.

Барклай отделывался общими фразами, изредка подкидывая ей комплименты, у стойки не задерживался и в номере торчал мало, действительно много путешествовал. Зося сожалела, что у нее не было лишних денег на частного сыщика, чтобы проследить за тем, куда ездит Василий и что он ищет. В том, что Барклай что-то ищет, у Зоси сомнений не было. К нему приходили сомнительные личности с загадочными взглядами закоренелых заговорщиков, они шептались и моментально замолкали, когда Зося появлялась поблизости.

Вот было бы здорово, если бы он искал себе жену! Любят же иностранцы жениться на русских девушках, которые как три компонента в одном: и любовница, и домработница, и нянька. Так отчего же умному мужчине не обратить внимание на неограненный алмаз, скучающий за стойкой гостиницы?

Второй кадр появился на днях, звали его Андрей Туровский. Привлекательный мужчина, явно перешагнувший тридцатилетий рубеж, но остававшийся в такой великолепной форме, что Зося собиралась влюбиться в него с первого взгляда. К сожалению, не взаимно. Холостяк Туровский сразу дал понять девушке, что приехал в город ради серьезного дела и ничем, кроме работы, он заниматься не намерен. А тут как раз поползли слухи, сдержать которые было невозможно, что из музея похитили бесценный экспонат и из столицы приехал суперсыщик, чтобы поймать вора.

Зося считала себя умной девушкой. Она сразу расставила все по полочкам: Барклай, приехавший раньше, являлся тем самым вором, а Туровский, приехавший позже, был сыщиком. Если бы ее целиком и полностью не занимала мысль скорого замужества, то Зося включилась бы в это занимательное приключение. Только не могла выбрать, чью сторону поддержать. Барклай ей нравился как благородный вор, а Туровский привлекал как благородный сыщик.

Одного не могла понять Зося: почему украли именно «Житие городища». Она не представляла, каким образом можно использовать эту старую книгу. Зося с огромным удовольствием украла бы из библиотеки прошлогодний журнал со снимками оголенного торса Брэда Питта в едва прикрывающих мужское достоинство джинсах. Украла бы точно, если бы не Светлана Ведрищева, вредная библиотекарша, тайком любовавшаяся на Брэда сама.

* * *

После разговора с Купцовым у Андрея сложилось впечатление, что тот бредил. Необходимые знания психологии преступника и жертвы, коими располагал сыщик, открыли ему глаза на то, что у директора краеведческого музея от потрясения поехала крыша. Такое бывает, когда человек лишается чего-то очень ему дорогого и близкого.

Купцов, лишившийся раритета, боявшийся потерять из-за кражи должность, мало того, что всю вину возлагал на Елену Ивановну Бубенцову, открытым текстом, правда, зловещим шепотом, сообщал, что Бубенцова сама похитила книгу. Он даже назвал место предполагаемого хранения раритета – балкон Елены Ивановны, большую часть которого занимал сломанный холодильник. В нем якобы она и прятала ценнейший экспонат.

Туровскому пришлось принять во внимание эту бредовую идею, чтобы та не распространялась дальше, и взять с директора слово, что тот об этой великой тайне пока не расскажет никому. Пока идет следствие, во всяком случае. В свою очередь, Туровский пообещал проверить содержимое сломанного холодильника Бубенцовой. Но он не пошел взламывать квартиру старушки, а направился в городскую библиотеку, где собирался ознакомиться с трудами местных краеведов.

Привлекательная толстушка с длиной русой косой встретила его глазами полными немого удивления. Но ничего вслух не сказала, была занята беседой с высоким незнакомцем, встретившимся Туровскому в гостинице.

– Да, господин Барклай, хорошо, господин Барклай, – кивала Светлана в знак согласия, принимая от того пролистанные книги.

Туровский улыбнулся Барклаю как старинному знакомому, житие в провинциальных гостиницах сближает вынужденными лишениями, и прошел к стеллажам. Барклай ответил Туровскому надменной улыбкой, больше похожей на страдальческую гримасу, и выскочил из читального зала совершенно не по-джентльменски.

– Извините. – Андрей положил руку на стопку книг, возвращенных Барклаем, которые Светлана собиралась вернуть на места. – Я их посмотрю. И дайте мне, сударыня, труды ваших краеведов.

– Это они и есть, – пожала плечами Светлана, указывая на стопку книг.

– Замечательно, – сказал сыщик.

Ничего замечательного на самом деле он в этом не видел. Кто-то идет по его следам, вернее, это он идет по следу незнакомца. Что тому понадобилось в этих книгах?! И почему он сбежал? Видно, что человек воспитанный, культурный, мог бы задержаться, бросить пару фраз, чтобы сыщик зацепился и познакомился с ним ближе. Если он косноязычен, то пару фраз бросил бы Туровский и зацепился. Несомненно, этот Барклай связан с какой-то тайной, он в чем-то замешан, раз пытается всякий раз проскочить мимо Туровского. Неужели он частный коллекционер, в руки которого вот-вот передадут «Житие»?! Очень похож, очень.

– Пожалуйста, Андрей Александрович. – Светлана закончила заполнять формуляр и подвинула книги ближе к сыщику.

– Благодарю вас, вы очаровательны, – улыбнулся Туровский, подмигнул удивленной девушке, не привыкшей к комплиментам, и пошел с книгами за стол.

Время летело беззаботно быстро. Андрей листал страницу за страницей, задерживаясь на неповторяющихся фактах из жизни и быта города. Чаще всего факты повторялись, но интерпретировались совершенно по-разному, авторы доказывали свою точку зрения, пытались на страницах книги спорить с оппонентами и запутывались сами. Стараясь найти в книгах нечто необыкновенное, что могло навести Туровского на нужную мысль, он въедливо изучал каждую страницу по второму разу. С первого ничего путного найти не получалось. Даже стало интересно, что мог найти в этих краеведческих записках загадочный Барклай. Туровский ничего не находил.

А некоторые факты не просто заводили его в тупик, а давали повод усомниться в предлагаемых истинах. Авторы-краеведы делились на два лагеря, у которых кардинально разнилась дата возникновения городка. А если само начало вызывает споры, то что говорить о дальнейших изысканиях? Кстати, их было немного, и Туровский решил опираться на достоверные факты.

Город возник, рос, ширился, становился современным культурным центром, обзавелся музеем, театром. Театр вскоре закрыли, музей пополнили экспонатами... При рытье котлована для фонтана на городской площади строители нашли клад с монетами времен Ивана Грозного... Это интересно! И что? Несколько монет попали в краеведческий музей, остальные отправили в губернский центр. Нет, и это все?

– Андрей Александрович...

Туровский оторвался от книги и поднял голову. Перед ним стояла, нервно теребя кончик своей замечательной косы, Светлана Ведрищева.

Наконец-то, подумал Туровский. Наконец-то, девица поняла, насколько очарована его обаянием! До нее, как до двугорбого верблюда, лишь на вторые сутки дошло, какой привлекательный во всех отношениях находится перед ней мужчина. Он инстинктивно выпрямил спину и расправил плечи. Орел, случайно залетевший в глухую провинцию, что там и говорить.

Но, как оказалось, Туровский заинтересовал девицу не внешними данными, а внутренним содержимым его головы. Светлана обратилась к нему как специалисту.

– Мне кажется, – прошептала девушка, оглядываясь по сторонам, хотя, кроме них, в зале никого не было, – что за мной следят. У нас городок небольшой, вести распространяются быстро. Все уже знают, что из музея украли «Житие городища», а вы сыщик, приехавший, чтобы его найти.

– Присаживайтесь, – разочарованно вздохнул Туровский и указал ей на стул рядом с собой.

Светлана устроилась на краешке стула и горячо зашептала:

– Я заметила его несколько дней назад и сначала не придала этому никакого значения. Но не может же один и тот же человек постоянно находиться поблизости! Вчера вечером он буквально следовал за мной по пятам!

– Опишите его, – милостиво предложил Андрей. Раз взялся за гуж...

– Невысокого роста, блеклый весь такой, скукоженный, никакой.

Информации для того, чтобы кинуться искать преследователя, было явно недостаточно. Разумеется, девица не обладала недюжинным умом Туровского, не всем так везет, но не до такой же степени быть невнимательной!

– Цвет волос? – нахмурился сыщик.

– Он в белой панамке ходит.

– Цвет глаз?

– Носит солнцезащитные очки, большие такие, на все лицо.

– Как одет?

– Обыкновенно.

– Понятно. Особые приметы есть?

– Я не заметила ничего особенного, – призналась Светлана.

Еще бы, подумал Туровский, она и его сразу не заметила! Что тогда говорить о блеклых личностях.

– Что он делает?

– Ходит за мной.

– И все?

– Все.

– Понятно.

– Вы думаете, понятно?

– Я думаю, – серьезно заявил Андрей, – что вам нужно подойти самой к этому человеку и заговорить с ним.

– О чем? – изумилась Светлана.

– К примеру, – задумался Туровский, – спросить про погоду или как добраться до библиотеки.

– До библиотеки?! – округлила глаза библиотекарша.

– Ну, можно спросить о чем-нибудь другом, – спохватился Туровский. – В любом случае эффект неожиданности сыграет вам на руку. Он растеряется и выдаст себя.

– А если он маньяк? Тогда как он себя выдаст? Накинется на меня и начнет маньячить?

– До такой крайности, думаю, не дойдет. Вам следует подумать о причине, по которой за вами могут следить.

– Причина? Нет никаких причин, – пожала плечами Светлана.

– Отчего же? – не согласился с ней Туровский. – Вы довольно привлекательная девушка. Вполне возможно, за вами по пятам ходит влюбленный кавалер. Он себя выдаст тем, что признается вам в чувствах. Этот вариант развития событий кажется мне наиболее вероятным.

Светлана зарделась, ее так давно никто не называл привлекательной девушкой!

Она подумала, что, несмотря на рассказ Елены Ивановны Бубенцовой, есть в этом столичном сыщике что-то хорошее. Человек, во всяком случае, он точно хороший, не прогнал, сославшись на занятость, выслушал, дал ценный совет. Только вот последовать она ему вряд ли сможет. В то же время ничего страшного в том, чтобы подойти и поинтересоваться у парня, зачем он ходит за ней следом, вовсе нет. Если бы это был Семен Бубенцов, то Светлана непременно поинтересовалась бы. Жаль все-таки, что за ней ходит не Бубенцов. Жаль, что он вообще второй день не появляется в библиотеке.

– Что же я стану делать, если он признается мне в чувствах? – вслух подумала Светлана, сама не понимая, о ком думает.

– Что обычно делают девушки. – Туровский захлопнул книгу, показывая, что он завершил свои дела в городской библиотеке и теперь ему нужно двигаться дальше. – Хихикают и кокетничают.

– Мне нужно будет хихикать? – удивилась Светлана.

– Если он приставит нож к горлу, то лучше кричать. Этого варианта развития событий я также не исключаю.

Туровский вредничал. Он прекрасно понимал, что если бы на девицу охотился маньяк, то он давно бы с ней разделался, а не наблюдал со стороны за русской красавицей. Впрочем, красавицей ее назвать можно было с натяжкой, девушка на любителя провинциальной красоты. Он совершенно не знает повадок провинциалок! Эта, вполне возможно, хихикать и кокетничать действительно бы не стала. Зря он обиделся и ее напугал.

– Поговорите с ним, – повторил свой совет Туровский, поднимаясь со стула, – найдите меня и расскажите, как прошел разговор. После мы вместе его проанализируем.

– Спасибо вам большое, – обрадовалась Светлана.

– Пока не за что, – ответил Туровский и направился к выходу.

Что-то подсказывало ему, сегодня он находился в двух шагах от истины, которая всегда рядом. Но завеса тайны так и не приоткрылась.

Клад в фонтане? Споры из-за даты возникновения города? Неизвестный, преследовавший Светлану Ведрищеву? Между прочим, потомка градоначальника Ведрищева, оставившего запись в украденном Домострое. Истина где-то рядом, подумал Туровский, где он это слышал? Ага, в очередном сериале.

* * *

Погода баловала жителей ярким солнцем после ночного проливного дождя и свежим ветерком, дующим в спину прохожим, привычно перепрыгивающим лужи на центральной улице города. Ветерок резко менялся с прохладного северного на ласковый южный, с южного на северный, что говорило о перемене погоды. Туровскому же это непостоянство напомнило капризное сердце красавиц, склонных к измене. При мысли о красавицах перед его глазами возник образ спорхнувшей с крыльца брюнетки. Мечта сыщика, знойная женщина, как выразился бы классик. Туровский вспомнил, как легко и небрежно восхитительная брюнетка усаживалась в автомобиль, ловко убирая ноги, согнутые в коленях, и эти ноги были прекрасны... Точно, женщина-мечта. Нужно эту мечту реализовать, познакомиться с ней ближе. Раз она выходила из музея, значит, каким-то образом связана с ним, он сможет связать ее с распутываемым делом... Хорошо было бы, если девушка сама заговорила с ним. Остановила свой красный «матис» возле его автомобиля, окликнула бархатным голоском...

– Андрей Александрович Туровский?!

Голос был грубым и хриплым.

Туровский оглянулся. К нему спешил невысокий, блеклый, скукоженный тип без белой панамки, с бритой головой, зато в больших солнцезащитных очках.

– К вашим услугам, – вежливо расшаркался модными туфлями сыщик.

– Я из правоохранительных органов. – Молодой человек, а незнакомец был явно не старым, показал Туровскому удостоверение личности.

Сыщик успел разглядеть в документе звездочки на погонах, фамилию, имя и отчество парня, сегодня тот был не в форме.

– Лейтенант Ивушкин.

– Чрезвычайно приятно. Чем могу помочь?

– Видите синюю «копейку»? – Ивушкин кивнул в сторону темной развалюхи машины, натуральный цвет которой за давностью лет выгорел и казался грязно-серым.

– Вижу, – не стал спорить о цвете автомобиля Туровский.

– Следуйте туда, – сказал Ивушкин и направился к машине.

Туровский пожал плечами и пошел следом. Он предполагал, что его визит и расследование в небольшом городе не останется незамеченным правоохранительными органами, и думал с ними договориться по-хорошему, иначе было нельзя.

Сыщиков нигде не любили: ни в столице, ни в провинции. Следователи искренне считали, что сыщики вечно бегут вперед батьки в пекло, а если отстают, то наступают им на пятки. Среднего варианта, который устроил бы обе стороны, не существовало.

Туровский решил, что пришло время откровенного разговора. Он скажет, что прибыл сюда по поручению клиента, занялся этим неблагодарным делом, где ничего не ясно и все совершенно запутано, и, если товарищи из органов настаивают, он с превеликим удовольствием положит эту кражу на их плечи в погонах, извинится перед клиентом и отправится расследовать более интересное преступление.